Крови просящие

Путь был утомительно одинаков. И светло-серое высокое небо, и потемневшие ступни, топчущие дорожную пыль, и ужасающе медленно приближающийся горизонт с деревенскими домиками. Хикари устала. Ноги запинались на ровном месте, а в лёгких украдкой гулял сухой ветер. Она чувствовала себя рыбой, выброшенной на дно старой рыбацкой лодки. Она билась, но слабо понимала, что за этим последует. Билась, потому что иначе нельзя. И в конце концов рыхлые домики выдохнули в лицо тёплыми заваленными рухлядью проулками. Легче не стало: бедность смотрела на нее безучастными глазами незнакомцев и ругалась отборным пьяным матом из каждого не пустого крыльца. Страшно. Хикари помнила такие улочки очень плохо: всего пару раз ей доводилось заиграться к неудовольствию родителей и забежать в неблагополучный район: кажется, тогда с нее сняли сандалии, подаренные матерью на день рождения. Легко отделалась. Сейчас же ей едва ли стоило беспокоиться. Тонкое сизое кимоно с черным поясом помогало Хикари не выбиваться из массы: здесь даже не на каждых взрослых ногах можно было увидеть сандалии. От былого достатка остались лишь шелковые воспоминания. Озираясь по сторонам, Хикари видела десятки лиц, но ни одного, к которому рискнула бы подойти за помощью. Шею стискивала накатывающая паника. Будто бы она так и осталась одиноким невидимым призраком среди прохожих. От этих мыслей спасали только толчки в плечо особо торопливых взрослых. Незаметно Хикари добралась до центрального рынка. Тут пахло свежим хлебом, мокрыми овощами, старыми нитками. В целом намного приятнее, чем на окраинах: тут веяло жизнью. Народ сновал туда-сюда, перебиваясь многоголосьем шума и ругани. Хикари потерялась в лицах. Бесцельно идя вдоль рядов, она примечала седину в волосах хмурой бабушки, тонкий пушок плесени на кабачках в сыром лотке и группу детей ее возраста, украдкой смотрящих на свежие булочки из темноты переулка. Они активно перешептывались, наклонившись друг к другу, чтобы никто не прочитал и слова с их уст, но почему-то Хикари сразу стало понятно, что замышляют мальчишки. Может, стоило у них спросить помощи? Она не успела отвести взгляд. Грубый толчок в спину отдался резкой болью между лопаток, и она не устояла на усыпанных ссадинами ногах — быстро свалилась вперёд, едва успев выставить руки вперёд. Пальцы увязли в липком месиве мятых помидоров. Ступор. Паника. Всё это слишком напоминало о... Нехороших вещах. В голове все мутнеет, шумит, вопит, требует. Оторвав руки от алой кашицы, она тут же рухнула на дорогу, больно ударившись копчиком. — Ах ты маленькая дрянь! — Выплыв из-за лотка, завопил мужчина. В руках он держал деревянную палку. — Ещё и отмалчиваться вздумала, да я тебе!.. Хикари не успела понять, что случилось, и от чего так сильно завизжало возле правого уха. Кто-то крепко вцепился в запястье и потащил ее вдоль торговых рядов, рассекая толпу и игнорируя крики прохожих. Проехавшись коленями по дороге, Хикари быстро поднялась на ноги и полетела вслед за спасителем. Красные волосы лезли в лицо. Тот мальчишка! — Пошевеливайся, креветка, а то он нас достанет! — Кричал он, надрывая глотку, но не сбивая дыхания. Руку больно тянуло от красного браслета стиснутой кожи, а перед глазами мелькали безликие домики в глупом зацикленном фильме. У Хикари быстро начали гореть лёгкие. Будто большими глотками пьешь подожженый бензин. Улочки менялись одна за одной, толпа становилась все реже, а вопль лавочника позади слабо утихал с каждым шагом. Вдох. Прыжок. Зелёный омут проглотил детей и скрыл от чужих глаз. Мальчишка зажал Хикари рот грязной ладошкой, и та ошарашенно застыла, скрытая объятиями густой сирени. Лишь когда надоедливый лавочник пробежал мимо, Хикари удалось отпихнуть парнишку и вдохнуть полной грудью. — Ты вообще с ума сошла?! — Сокрушался парнишка, отскочив в сторону. — Или забыла, что к Райто лучше не соваться? — Какой еще Райто?.. — Лавочник, который за нами гнался, дура! В Хикари заклокотало возмущение вперемешку со стыдом, выступившим красными пятнами на щеках. Она совершенно ничего не знала о месте, где очутилась, и чувствовала себя совершенно беспомощной в руках обстоятельств. Дома-то приходилось оглядываться, а тут… — Ты чего обзываешься вообще? То креветка, то дура… На себя посмотри! Я только пришла, а уже поняла, что тут надолго не задержусь. Она встала, пряча смущение за опущенной головой, и рассеянно отряхнула кимоно от пыли и листьев. В носу чуть защипало, но плакать сейчас было бы совсем не вовремя. Парнишка вдруг затих и подошел ближе. — Ты откуда? — Из Эдо. — Я имел в виду район. Откуда ты пришла? Хикари не стала отвечать. Она молча подняла голову, смахнув с глаз серые непослушные прядки и чуть нахмурив брови. Чтобы казаться не такой напуганной и окончательно запутавшейся. — Ясно... Ты уж звиняй, у нас давно никто не появлялся. В основном приходят из соседних районов, грабят и уходят обратно. Я Рендзи. Добро пожаловать в Инузури, 78-й район Руконгай… Тебе здесь не понравится, но ты привыкнешь. — Меня зовут Хикари. А… Почему не понравится? Рендзи посмотрел на нее как-то странно, будто сначала не понял вопрос. Ей и самой показалось глупым слышать такой вопрос от себя же: по уши в помидорах, листьях сирени, с ободранными ногами и пыльным кимоно. — Ты скоро сама поймешь. Ближе к Сейрейтею районы куда благополучней, чем у нас на окраинах. — Может, тогда стоит идти туда?.. Рендзи звучно хмыкнул такой простой арифметике: — Мы и здесь-то никто, хоть и дома, — он обошел кусты и направился вдоль забора куда-то за холм. Его голос доносился из-за спины, пока Хикари шла позади него и пыталась поспеть. — А там нам придется еще отчаяннее биться за жизнь, с другими… — Он замолк, не желая продолжать. Хикари показалось, что она не расслышала конец фразы, но переспрашивать не стала. — Ты… ты сказал «мы». Ты про свою семью? — Почти угадала, креветка. — Он наконец усмехнулся и поравнялся с ней. — Моя банда, можно сказать. Ну, как, моя… — Рендзи кашлянул куда-то в сторону, поняв, что зря приврал. — Мы вместе добываем еду, живем вместе, ведем хозяйство. Здесь много детей без родни, поодиночке выжить трудно.  Рендзи затих, остановив взгляд на новой знакомой. Задумался, хмыкнул и важно осмотрел с головы до ног. Тонкие руки в красных пятнах, ноги по колено в ссадинах, кожа будто прозрачная, да и характер не то чтобы бойкий на первый взгляд. Она выглядела слишком бесполезной и хрупкой. Но что-то заставило его посмотреть ей в глаза и найти в них ответ на свой немой вопрос. — Ладно, — медленно протянул он, — можешь к нам присоединиться. — Ладно? Только если прекратишь называть меня креветкой, балда! — Ну, как хочешь, до свидания, удачи, надеюсь, не помрешь! Он затараторил как ужаленный и заметно ускорил шаг, быстро отдаляясь от Куноо. Ишь, еще выделывается! Так вот и помогай новым душам, ага. Хикари расслышала нотки раздражения в его голосе и быстро побежала следом, делая для себя первый маленький вывод: быть «креветкой» лучше, чем остаться тут наедине с кучей проблем. — Подожди! Я согласна!