ОН, Я И ВОЛШЕБНЫЙ ХВОСТ

      - Ушёл… Он, что обиделся? Я чем-то обидел гэгэ? – непонимающе растерянно хлопает глазами Ибо уставившись изумлённо на пустой проём двери, где только что стоял Сяо Чжань, и непроизвольно прислушиваясь к удаляющимся шагам по гулкому коридору, как никогда напоминая в этот момент щенка добермана, который вдруг удивлённо понял, что большой серый кот это не совсем игрушка и может оцарапать щенячье ушко острым коготком…       - Ушёл к себе в гримёрку и что?.. – подал голос красивый омега всё так же стоящий возле режиссёра Лю и держащий его за локоть. – Кто-то повёл себя по-мудацки, а теперь удивляется, - не упустил он возможности подпустить шпильку в адрес альфы. – Надо Ван Ибо хоть иногда включать голову, а не только феромон…       - Кстати о феромонах, - отмер Ибо и вернулся к мучавшим его вопросам о том, что же произошло в этом странном театре такого, что чуть не стоило ему жизни. – Я так и не получил ответ на вопрос чем вы меня отравили? И это ещё меня обвиняли в том, что я пробрался сюда как террорист?.. А сами, сами-то чем здесь занимаетесь? Незаконные биологические опыты ставите в подпольной лаборатории или для спецслужб новое оружие испытываете против альф?.. Феромоновое с сексуально-убийственным эффектом?.. – альфа сыплет вопросами и постепенно опять входит в раж. – Наверное и название ему дали такое чисто омежистое: «Сладкая альфья смерть» или что-то типа того… Вы кружок омежистов-террористов действующий под прикрытием театральной труппы?..       Ван Ибо вдруг становится смешно, не весело, а именно смешно, насмешливо и немного горько, даже пугающе. А вдруг он действительно попал в какую-то тайную организацию, где ставят опыты на людях, а его красивый гэгэ – этот чёртов невероятный бета – выступает в роли приманки для альф, на которых эти маньяки-омеги проводят свои эксперименты..       «Так, стопэ Ибо! Хватит смотреть «Чёрное зеркало» и вообще завязывай с комиксами и шпионскими сериалами… Ну, какие они террористы-омежисты? Так, группа омег и бет разного возраста, у которых свои тараканы в голове – театральные. Вместо свиданий в праздничный вечер у них – репетиции. Театралы-асексуалы…» - альфа сначала одёргивает себя, а потом сам же и смеётся над своими дурацкими сравнениями. Оборачивается и пробежавшись по обалдевшим лицам двух или трёх дюжин сотрудников и актёров театра «Орфей», столпившихся на сцене и вокруг неё, а так же занявших несколько кресел в первых двух рядах партера - «Ого, а этих театральных крыс стало намного больше… Ничего себе и откуда только повылазили?.. А я всё ещё стою на этой чёртовой сцене, как чёртов драматический актёр» - Ван Ибо решительно продолжает твёрдым голосом из которого тут же уходит всё веселье:       - Давайте не будем сориться и вы просто расскажете мне, что произошло. Сами! А то я действительно обращусь в полицию… Или что? Что господинчик красивый-омега-крутой-и-язвительный-парень? Опять будете меня запугивать или убьёте, скинув в один из мусорных баков, стоящих в вонючем переулке, где располагается этот чёртов служебный вход? Вы с режиссёром Лю убьёте феромонами, а вот этот суровый бета в твидовом пальто и с… Что там у него в руках… Какие-то листочки, но он точно выглядит как маньяк… Что говорите? Он в образе и это грим… Хм-хм… Окей ребята, грим я понял, но он всё равно как маньяк… Так вот этот загримированный бета-маньяк расчленит где-нибудь в подсобке моё бедное мертвое тело, а господин охранник вместе с этими двумя милыми блондинистыми омежками не привлекая внимания вынесет и выбросит мешки в мусорку… Такое задумали, а юный господинчик-язык-как-у-гадюки?       Цзаньцзинь на эту оскорбительно-насмешливую тираду, произнесенную вновь пришедшим в дурное расположение духа альфой, зло хмыкает и парирует в ответ зло выплёвывая слова в покрасневшее раздражённое лицо Ван Ибо:       - Была бы моя воля, я бы тебя точно прибил! Как ты смеешь бросаться мерзкими грязными обвинениями в лицо незнакомым людям, которые старались тебе помочь… Обвинять Лю Хайкуаня… и меня… Сам виноват! Почему крался как мышь по тёмным углам, что зайти и спросить разрешения подождать в зале было нельзя? И ты же вроде как извинился, а теперь что? Берёшь принесённые извинения назад?.. Пацан сказал, пацан сдал назад… Так Ван Ибо?       - А мне бы разрешили? Мне бы разрешили подождать в зале? И ничего я не беру…назад.       - Даже если и нет, если бы не разрешили, - то по крайней мере никто бы не пострадал и репетиция была бы не сорвана! Ты безответственный, эгоистичный и совершенно не воспитанный…       - Это я то не воспитанный?! А нападать на людей из-за угла, используя чёрт-те что… Такое нормально?! Я, кстати, так и не понял, чем вы меня там травили… И главное КТО! – Ибо уже орёт. Но и языкастый омега от него не отстаёт. Оба раскраснелись, как две овчарки не поделившие тропинку в парке и рвущиеся отчаянно с поводков. Пыхтят, сопят, сжимают кулаки…       - Хватит! Надоел этот шум, - слышится спокойный чуть усталый голос и два взъерошенных задиры резко поворачиваются к говорившему, вопросительно уставившись на него. У Ван Ибо в глазах читается немой вопрос: «Что?! Что ещё?». В то время, как Чжу Цзаньцзинь пытается предостеречь своего друга от необдуманных действий и таких же необдуманных слов, впиваясь в того яростным взглядом и предупреждающе качая головой. – Это я случайно не рассчитал и отравил тебя своим феромоном! Хотел напугать, но получилось хуже… Чуть не убил. Кто же знал, что у тебя, похоже, аллергия и реакция будет такой тяжёлой. Так что, если хочешь идти в полицию – иди. Я всё признаю. Но не втягивай в это остальных! Слышишь?! И перестань оскорблять ни в чём не повинных людей! Надоело, если честно слушать это вот всё, - немного резко, но вполне спокойно произносит режиссёр Лю и оба парня издают громкий полустон-полувздох: Ибо почти умиротворённо – получил честное признание, а Цзаньцзинь отчаянно – его возлюбленный такой дурак…       - Ладно… ладно, режиссёр Лю… Извините мы не представились, но я слышал как вас так называли другие… Так вот, господин Лю, я не пойду ни в какой полицейский участок, но взамен жду извинений и… - Ибо слегка замялся, а его уши предательски покраснели выдавая явное волнение молодого альфы, но вовсе не раздраженно скандальное, а смущенное. - … пожалуйста попросите Сяо Чжаня поговорить со мной, а то как-то наше знакомство не задалось... С самого начала всё пошло наперекосяк, - уже совсем тихо и миролюбиво просит Ибо.       - Ну, в этих делах я тебе не помощник, - усмехается высокий мужчина. – Сам дел наворотил, сам и иди извинятся. Чжань отходчивый, авось простит… - Лю Хайкуань уже вполне расслаблен и искренне улыбается, глядя на раскрасневшегося, потного и стесняющегося Ван Ибо. – Только не напирай, он не сильно жалует альф. Без этих твоих глупых подростковых шутеечек и подкатов а-ля «мачо-гопник с окраинного района». Понял?       - Да понял я, понял...       - Ну тогда удачи и береги нос!       - Нос? А при чём тут нос? Беты же не пахнут и никаких убийственных феромонов выпустить не могут… Или могут? – удивлённо восклицает альфа, опасливо ежась.       - Ну, знаешь ли, не всё в этой жизни зависит от биохимии – кулак никто не отменял, - Лю Хайкуань подмигивает и смеётся. Сказать, что Ибо удивлён – это не сказать ничего. Он в ахуе!       - Вы думаете он меня побьёт? Альфу?.. За что? Так сильно альф ненавидит? —потрясенно спрашивает парень.       - Если будешь вежлив и сдержан, то всё обойдется. Сяо Чжань действительно альф недолюбливает, но человек он хороший и совсем не агрессивный. Ну, давай дерзай – герой-любовник! – режиссёр Лю откровенно веселится, да и все стоящие улыбаются и хихикают, глядя на выразительное и ошеломленное лицо юного альфы, на котором отражается вся гамма человеческих чувств от удивления до вдохновения, проходя стадии подавленности, отрицания и принятия.       «Он такой забавный и непосредственно открытый – совсем ещё ребенок. Чистый! Хоть и альфа…» - думает Лю Хайкуань и в голове его рождается план, который он хочет обдумать более детально. Интересный надо сказать план и оригинальный… «Надо с Сюань Лу посоветоваться… А где она кстати?»       Ибо почему-то, как дурак разулыбавшийся от последних слов режиссёра Лю, бодро спрыгнул со сцены и быстрым шагом заспешил к гримеркам, но вдруг застигнутый какой-то мыслью, резко остановился и обернувшись назад спросил, обращаясь к Лю Хайкуаню:       - Больше всего мне интересно: КТО ВЫ ТАКОЙ? Я ведь совершенно не чувствую вашего запаха режиссёр. И, я точно знаю, что вы не альфа, но и на бету не похожи и не омега. Да, я почти уверен, что омега — это тоже не про вас! Хотя, что-то неуловимое всё же чувствуется… Такое зовущее... – задумчиво продолжает Ибо и опять задаёт так сильно интересующий его вопрос: - Так кто же вы всё-таки такой, господин Лю?!       - А ты ещё не понял? Странно… Хотя не удивительно… Откуда же тебе знать? – высокий мужчина задумчиво смотрит на Ибо и приняв какое-то свое, только ему ведомое решение, спокойно отвечает и Ван Ибо окончательно обалдевает от всего происходящего, теряя вообще связь с реальностью вкупе со способностью связно мыслить. «Ведь это… Это… Просто невероятно! Так не бывает! Грёбанная сказка какая-то… Чудо!» - мгновенно проносится в голове альфы, когда он слышит спокойное:       - Я, Ван Ибо, – ГАММА!