Романтика по скидке

Я зажмурилась. Заморгала. Перед глазами разноцветные шатры и флажки, вдали зеленеет лес. Берт (я была уверена, что это он, ощущая запах масляных красок и воска) стоит позади меня, совсем близко, так что я могла вполне ощущать его размеренное дыхание на своем виске, и как его теплые руки, накрыв мои, задают им верное движение. Запах влажной глины ударил в нос. Под ногами ощутимо шуршала трава. Я слышала его тихий голос, но не понимала, что он говорит, сконцентрировавшись только на наших руках и криво вылепляющемся кувшинчике. — Ты молодец. У тебя отлично получается. — Слышу его ласковый голос, и к лицу сразу приливает несвойственный мне жар. Внезапно тепло пропадает. Берт отходит на пару шагов, все еще не отрывая от меня глаз, чтобы убедиться, что я справляюсь с задачей, а сам вытирает руки тканью. На его лице довольная ухмылка, и я хотела спросить, чем она вызвана, но не успела: Берт пропал из моего поля зрения. Через секунду пропало все остальное. Внезапно родные руки (мне казалось, что это именно они, хоть я и не видела их обладателя) резко развернули меня к себе, и я столкнулась взглядом с ним. С Бертом. Он тот же, но взгляд такой печальный, хоть улыбка не покидала его лица. — Милые ушки, — хмыкнула я. Он послал мне в ответ улыбку, и я почувствовала, как его горячая рука соприкасается с холодным шелком, сквозь ткань сжимая меня в объятиях, и это несовместимое сочетание обжигающего жара и прохлады заставляло меня дрожать. Мы сблизились. Ткань платья запуталась в ногах, и я заскользила по каменному полу. Рука Берта плавно поднялась вверх, к оголенной спине, и заставила меня следовать каждому ее движению. Он приблизился. Его дыхание обжигало кожу. «Чего ты ждешь?» — спросила я взглядом. «Не жду, а растягиваю удовольствие», — как бы ответили мне его игривые черные глаза. Коснувшись рукой груди, под которой ощутимо билось сердце, я приподнялась на носочки, и между нашими лицами остались жалкие крохи расстояния. — Моя Королева, — прошептал он мне в губы и в этот же момент поцеловал. В порыве нежности Берт крепче обнял меня и чуть приподнял, так что я перестала ощущать землю под ногами. Впрочем, она уходила из-под ног каждый раз рядом с ним. Казалось, в это мгновение что-то во мне задрожало в благоговении, сжалось, завертелось и взорвалось, растекаясь сладостным удовольствием по конечностям, будто меня током ударили во все двести двадцать. Казалось, когда он целует меня, касается, улыбается мне, подмигивает, я преисполняюсь таким счастьем, что готова даже умереть от этого чувства. Казалось, я готова просто умереть за него. Трепет в груди вызывает желание расплакаться. Рассмеяться, уткнуться Берту в грудь и расплакаться, потому что он единственный, кто является причиной моих слез и радости. Сквозь поцелуй я почувствовала странное тепло, а потом и привкус железа. Резко оторвавшись, я обнаружила на своих губах кровь, а несколько пятен на указательном и среднем пальцах подтвердили мои догадки. Кровь Берта. Я почувствовала то же влажное тепло на его груди, где покоилась моя рука. — Берт… — с сожалением и страхом сорвалось с похолодевших губ. Он покачал головой с грустной улыбкой на лице, как бы говоря, что ничего уже не исправить, что все уже свершилось. Дрожь его тела передалась и мне. Я попыталась его удержать, но мы оба рухнули на холодный пол. — Откуда?.. Как?.. Я подползла и пыталась поддерживать его за плечи, но в этот момент будто все мои силы куда-то делись, а я стала тряпичной куклой. Я просто была бессильна. — Это последствия твоих решений, Лилит, — проговорил Берт с усилием. — Но ничего, я не злюсь на тебя. Грех злиться на такую мордашку… Жалкая попытка засмеяться превратилась во всхлип. Теплая рука Берта убрала прядь волос с лица и прижалась ладонью к уже мокрой щеке. — Я не хотела этого, — сказала я, хотя понятия не имела, о каких решениях идет речь. — Пожалуйста, не уходи. Он улыбнулся в своей манере. — Ты всегда была независимой и сильной. И с этим справишься. — Берт… — я покачала головой, закрывая глаза и поджимая губы. Почему это случилось? Как я допустила это? Было ли что-то, что я могла сделать иначе, чтобы избежать этого? Я чувствовала, как он ускользает от меня, и от этого внутри образовывалась огромная пустота, дыра, будто мне вырвали сердце из груди. Я теряла его. Безвозвратно теряла. И вместе с тем будто бы теряла и саму себя. Как мне сказать, что эту силу давал мне он? — Прошу… — я вцепилась в его холодное запястье. Пульса не было.

***

Я резко распахнула глаза, чувствуя, как по вискам скатываются теплые слезы прямо в уши. Сердце внутри клокотало и отдавало куда-то в горло. Во рту вперемешку с сухостью ощущался привкус крови — оказывается, я прокусила щеку. Постепенно я пришла в себя, а сон по кусочкам восстановился в памяти. В такие моменты кажется, что все происходящее лишь в рамках твоей головы самая настоящая реальность. Я быстро села. Глаза какое-то время привыкали к сумраку, и вскоре мне удалось разглядеть его. Облегченный всхлип вырвался из груди. С ним все хорошо. Волосы небрежно рассыпаны по подушке, голова чуть наклонена в мою сторону, так что я могу рассмотреть каждую деталь его профиля, погруженного в отблески лунного света, едва дрожащие темные ресницы, нос, линию губ, подбородок, совсем немного колючий… Грудь размеренно поднимается и опускается. — Дурак… — шепчу с дрожащей улыбкой и укладываюсь поближе к Берту. — Не смей больше так делать. — Ты о чем, Селена?.. Он сонно промычал что-то еще и накрыл мое плечо своей горячей рукой. От этого побежали мурашки — я и не заметила, как замерла. Я сильнее прижалась к нему с неким страхом, что сейчас Берта отнимут у меня, хотя это было таким же бредом, как и мои дурацкие сны, что снятся мне последние несколько дней. Они помогли осознать мне яснее чем когда-либо, что я больше ни дня не смогу прожить, не увидев блеск этих озорных глаз, игривую ухмылку, маленький шрам на брови, и оттого такие сны были особенно болезненными. Я любила в нем все от начала и до конца: его глаза, губы, поцелуи, его шрамы и шутки… Как и говорил Берт, я всегда была независимой. Но все-таки одна зависимость у меня имелась.

ㅤ