Непрочный стол для бильярда

В ночном клубе было многолюдно, шумно и весело. На подсвеченной неоном сцене толпу заводили извивающиеся красивые девушки в откровенных нарядах, разноцветные лучи били по телам танцующих, световые импульсы вспыхивали над их головами и растворялись, словно гаснущие звезды, а музыка звучала так громко, что басы заставляли вибрировать легкие. Стоящий за пультом известный ди-джей умело задавал ритм и заводил толпу. Его специально пригласили на частную вечеринку, вход на которую получили лишь избранные – по френд-листу или по клубной карте. Простым же смертным вход в это считавшееся элитарным место был запрещен. Топовая площадка со строжайшим фейс-контролем – не место для обычного человека. Здесь собирались «сливки общества»: золотая молодежь, известные актеры и музыканты, знакомые или друзья, готовые оставить за ночь круглую сумму денег. Сегодня в клубе праздновался день рождения одного из тех, кто всегда беспрепятственно мог в него попасть. Вечеринка восхищала масштабами, шоу-программой и зажигательной атмосферой. «Премиум и драйв» – таким был девиз клуба. Однако тот, в честь кого был устроен праздник, во всеобщем веселье не участвовал. С бокалом виски в руках он стоял в ВИП-ложе на втором уровне, откуда открывался вид на беснующийся танцпол, и смотрел вниз. На его лице, которое в мягком холодном свете казалось бледнее обычного, не было даже улыбки. Оно казалось равнодушным, только во взгляде проглядывали то ли обида, то ли разочарование, то ли усталость. — Эй, Антон, ты всё ещё тусишь тут? — ворвался в ложу один из его друзей, тяжело дышащий после отрыва на танцполе. Глаза у него были совершенно пьяные, хотя алкоголем от него не пахло. — Пойдём вниз, оторвёмся! — Не хочу, — ответил парень и сделал глоток виски. — Ты всё ещё ждёшь его? Хватит! – нахмурился его друг. — Иди и сними тут кого-нибудь. — Не хочу. — Чувак, что он с тобой сделал? Ты поехал крышей, да? Раньше ведь был нормальным. А стоило тебе встретить этого, как… — Договорить парень не успел – его перебили: — Ты не мог бы свалить? — положил ему на плечо руку Шастун. — Иди, веселись, разводи девок, нюхай кокс. А меня оставь в покое. Взгляд его был таким тяжелым, что друг просто махнул рукой и действительно ушел, слегка покачиваясь. А именинник сел на диван, обитый мягкой белой кожей, закурил и взял в руки телефон. На своем дне рождения он чувствовал себя абсолютно чужим. В голове крутился вчерашний вечер, когда он застал собственного парня с другим прямо в этом клубе, когда элементарно пошёл в туалет. Тот даже вип-ложу для своей куклы постеснялся купить, втрахивая левого чела в стену. Антон с ним даже поговорить не успел — это не требовалось, ведь всё и так было ясно, но вот кое-что всё же мучало его. Он хотел услышать его. Услышать его голос в последний раз, а потом удалить из памяти к херам собачьим. На этот раз его бывший парень все же ответил ему — не прошло и десяти длинных гудков. — Привет, — услышал он его, и сердце почему-то сжалось — парня словно толкнули в грудь с такой силой, что перехватило дыхание и ноги задрожали. — Привет, — тихо сказал Антон. — Где ты? — Я уже съехал, не переживай, а раньше не отвечал — не слышал звонков,— Теперь в его голосе звучала мягкая укоризна. — Хорошо, — с губ Антона сорвался дым. — У меня сегодня день рождения, – невпопад выкинул парень и залпом опрокинул свой стакан виски. — А ты умеешь делать подарки, малыш, — с неожиданным весельем в голосе сказал именинник. Сердце в груди билось как сумасшедшее. Как будто бы он не сидел на диване, а танцевал вместе со всеми этими идиотами, которые притащились сегодня сюда. — Правда, прости меня, — прошептал парень. — Я не знаю, как получилось, что я вчера.. — Не важно, — голос — жёстче металла, и ему хотелось, чтобы точно так же было в сердце. — Нет! Важно. Я чувствую себя настоящей мразью. Пожалуйста, прости, — дослушивать его Антон не стал, потому что на него накатила внезапная волна ярости — он кинул телефон в стекло, отделяющее его от веселящегося танцпола. Стекло было противоударным и выдержало, а вот дорогой телефон разбился. Следующими — уже в стену — полетели бутылка виски и бокалы. Ненависть, обида и боль ослепили парня. Он на несколько мгновений перестал себя контролировать. И в душе полыхало только одно желание — отомстить. Эта мысль словно заглушила всё остальное — сжала его за горло своими холодными пальцами и медленно, но верно, превращал парня в статую, которую аккуратно покрывал тонкий слой льда. И когда этот слой мысленно дошёл да груди, то всё лопнуло — разлетелось на кусочки, но вот сердце... Оно осталось камнем покрытое, словно не орган, а кусок булыжника, не готовый больше любить. Да и месть не отступала — окутывала колючими лозами его мозг, проникая в него острыми, словно битое стекло, колючками, а тело будто стрела пронзила, и он буквально подлетел к перилам, смотря на первый этаж. Взгляд случайно зацепился за одного из официантов, который остановился около одной гостьи. Он выслушал её, что-то уверенно сообщил, вежливо попрощался и поднял подбородок, спеша пройти с подносом шампанского дальше. Парня он, естественно, не замечал, хотя тот уставился на него во все глаза, пытаясь хорошенько рассмотреть, благо в свете разноцветных фонарей мог это сделать. Официант был совершенно не в его вкусе, но довольно неплох. Высокий, подтянутый, черноволосый, достаточно симпатичный – с приятными правильными чертами, высокими скулами, гладкой загорелой кожей и с глазами, спрятанными за стеклами прямоугольных очков в тонкой оправе. Было в его лице что-то строгое. А ещё была усталость – и в жестах, и в выражении лица, и во взгляде, довольно-таки холодном, надо сказать. По-ноябрьски холодном. Антон, не смотря на большое расстояние, даже смог имя на бейджике прочитать. — Ар-се-ний, — смакуя каждую буковку, он выделил рычащую «р», потом шипящую «с» и, наконец, желанно протянул «ний», будто бы в этом заключалось прокляспеша. Над головой загорелась лампочка, а глаза быстро нашли нужную вещь. Он трусцой добежал до стола и, клацнув подушечкой указательного пальца по кнопке вызова, записал голосовое администратору: —Можете, пожалуйста, минут через двадцать, пригласить во второй вип официанта по имени Арсений. Мне нужен именно он, никто иной. От своей вежливости он даже нос скривил, а потом, ухмыльнувшись самому себе, направился в отдельный туалет. И возможно вы даже поймёте для чего...

***

— Арс, админ просит тебя зайти во второй вип через 15 минут! — неожиданно остановил одного официанта бармен, когда первый начал делать заказ. — Зачем? Я обслуживаю основной зал, — безразлично ответил, на минуточку садясь на стул около бара. — Без понятия, сказали именно тебя, — он пожал плечами. — Вроде организатор днюхи во второй... — протянул задумчиво, а потом, взяв в руки шейкер, начал усердно им трясти, оставляя Попова в своих мыслях. Хотя мыслей у того, к слову, сейчас не было. Он слишком устал, чтобы шевелить мозгами. Он просто заебался. От жизни, от учёбы, от работы — просто хотелось спать. А не идти на второй этаж, чтобы записать там заказ, потом спуститься, затем снова подняться... Это ведь очень тяжело, согласитесь? Особенно если собственные ноги подворачиваются, когда в голове мелькает слово «лестница». — Арс, заказ, — бармен поставил перед ним поднос, одновременно слушая какую-то девушку, просившую две текилы. — Так я же ухожу, — выдавил Попов, нацепляя на лицо милую улыбку и вставая в полный рост, дабы сходить в випку к кому-то. Честно, ему похуй почему именно он должен там появиться, а не кто-то другой. Как оказалось сегодня его похуизм сыграл с ним плохую шутку... Хотя может и хорошую — он и сам понятия не имеет, потому что на входе в вип встречает голого парня, вольно сидящего на диване. — Эм... Я не вовремя? — смутившись поинтересовался он, поворачивая голову набок. —Нет, по времени ты подошёл идеально, — непонимание на лице официанта было слишком заметно, из-за чего Шастун решил стрелять в лоб, а не ходить вокруг да около. — Хочешь меня трахнуть? — тёмные брови взлетели вверх, а рот открылся в немой букве «о». — Прости, что? — он и понятия не имел, что случилось с мозгами — они бурно кричали, что хотели бы расслабиться. Не биполярное расстройство начало тихо развиваться у него? — Хочешь трахнуть меня? — беззастенчиво повторил Шастун, облизывая нижнюю губу. — Ты мне понравился, и я решил, что очень хочу почувствовать твой член в себе... Антон медленно поднимается и направляется к официанту, всё ещё ожидающе смотря на него. Занимает место рядом, хватает его сухую ладонь и опускает ниже живота: — Видишь, как я хочу тебя? Что ты делаешь со мной? Будь смелее, малыш. Сейчас здесь только мы. Все, что происходит, касается только нас. Нет правильного или неправильного. Только то, чего ты хочешь. Так скажи мне, чего? Или покажи… Шаст пододвигается ближе и прижимается к парню, целуя губы. Спавшая чёлка щекочет кожу, а в нос ударяет аромат шампанского и виски, но всё равно его дурманит именно кофе, мята и шалфей — собственный запах Арсения. Грёбанная токсикомания уровень первый… Попов отклоняется и часто часто моргает, пытаясь зацепиться мыслями за хоть какую-то опору, но ничего не выходит — Шастун придавливает его к стене и забирается рукой в боксеры. В глазах восторг, на губах хитрая улыбка. Арсений в шоке. Антон вновь припадает к чужим губам, захватывает в плен сначала нижнюю губу, потом верхнюю, облизывается и водит языком туда-сюда, желая поскорее возбудить своего официанта. Рука наглаживает член, большой палец давит на головку — ласки действуют, и уже через минуту колом стоящий член оказывается на свободе.

Арсений сдаётся. Антон продолжает.

Попов наконец отмирает и вскидывает руки на ягодицы Шастуна, мнёт и щипает, получая в ответ тихие стоны в поцелуй. Левой рукой скользит к тонкой талии и поднимается к лопаткам и шее, вводит пятерню в волосы и оттягивает их, резко отстраняясь. — Грубо или нежно? — решает уточнить официант. — Грубо, — быстро отвечает Шастун, тут же получая шлепок по заднице. Он вскрикивает, но потом принимает правила своей же игры и мнётся ближе. Арсений проводит подушечками пальцев по ложбинке между ягодицами медленно, но уверенно ровно до тех пор, пока не касается чего-то твёрдого. Догадка проходит сама. — Ты настолько хотел моего члена, что засунул в себя игрушку? — величественно хмыкнув, он подталкивает Шастуна к противоположной стене. Заприметив дверь около диванчика, двигается туда, уже представляя хорошую ночь. — Я решил, что ты будешь рад, если вставишь в меня без подготовки. — Молодец. Член у меня далеко не маленький, — Попов открывает дверь и проникает вместе с Шастуном внутрь. Глазам открывается комната с бильярдным столом и большой ложей. — Но сначала доставь мне удовольствие своим ротиком. Он лихо надавливает на аккуратные плечи Шастуна и ждёт, пока тот устроится перед ним на коленях. Как только это происходит, Антон опускает штаны с боксёрами до самых щиколоток и трётся щекой о большой, толстый, увитый фиолетовыми венками член. — Давай же! — рявкает Попов и грубо хватает Антона за волосы, тот послушно открывает губы и обхватывает малиновую головку, начиная кончиком языка водить по уретре. Арсений хочет руководить процессом — он в кулаке сжимает светлые пряди и вбивается в горячий рот властно и жёстко. Чувствует как проходит к горлу и даже удивляется — парень явно умеет делать горловой минет, значит с ним можно играть лучше. Попов входит глубоко и не отстраняется несколько секунд, потом вынимает член из рта и даёт пареньку подышать. Но перерыв даётся короткий — Арс также борзо возвращается к получению своего удовольствия. Антон из под лба смотрит на его надменное лицо и внутренне улыбается. Секс — это именно то, что ему нужно было. Секс — единственное, что может его сейчас спасти. Шастун чувствет, как по подбородку течёт слюна, но ничего не убирает. Рукой хватается за бедро Арсения и продолжает разрешать смиренно трахать его в рот. Но длится это не слишком долго — уже через минуту Арсений поднимает его и подхватывает на руки. Сажает на край бильярдного стола и ведёт ладонью по прессу, боку, спине и копчику. Официант наклоняет его чуть дальше и юрко вытаскивает пробку. — Кричи как можно громче, хочу слышать, — указывает Попов и устраивается аккурат между раздвинутых чужих ног. Он подставляет головку ко входу, попутно врезаясь в губы Шастуна. Так лениво, но так горячо. Получается неспешный, но чувственный танец языков. Оба входят в кураж. Попов двигает тазом и входит наполовину, глуша чужой крик. Он кладёт свою ладонь на член Антона и медленно водит верх-вниз. Антон теряется в эйфории. Перед закрытыми глазами летают голубые звёздочки, а огромный член в заднице продолжает неспешно двигаться. Да, немного больно, но ему настолько нравится эта боль, что он готов стать мазохистом и вскрыть вены, заранее вызвав скорую. Он извивается, трётся о шершавую поверхность стола и мысленно благодарит Бога за то, что его бросили. Арсений ускоряется, стонет от узости и жара, но останавливает поцелуй. Антон кричит в голос. Попову это нравится. Он спускается губами к скулам и шее, выцеловывает каждый сантиментр светлой кожи и оставляет багровые засосы на ключицах. Думать он не хочет от слова совсем. Что могло случится с этим парнем, что он решил так исправить ситуацию? Арс понятия не имеет, но вдруг думает, что если узнает о этой причине, то обязательно разберётся с ней. Будь то человек или просто сложная ситуация. — Аррр... сений, — Антон горланит это имя то ли как наказание, то ли как молитву. Он и сам не понимает, но достоверно одно — он правильно выбрал официанта. Не ошибся. — Да... Малыш? — на выдохе шепчет Попов, ускоряясь ещё больше. — Ты ве... ведь не.. знаешь как меня... зовут? — между стонами уточняет Шастун, поддаваясь навстречу движениям всё лучше и лучше. Он хватает официанта за плечо и больно сжимает. — Не знаю.. — Антон... Меня зовут.. так... — Хорошо, я запомнил, — Арсений хоть и поступает вежливо, сам того не хочет — его попросили грубо вытрахать тело, чем он собственно и занимается. Его не должно волновать имя этого тела.

Но почему-то волнует...

Чувствуя приближающийся оргазм, Арсений прикрывает веки, вслушивается лишь в шлепки соприкосновения кожи о кожу и оглушительно сладкие стоны своего партнёра. Но вдруг что-то трещит — он открывает глаза и перед тем, как ножка стола лопается, успевает подхватить Антона на руки. Он изливается прям в него, ведь не успевает отстраниться. Антон кончает одновременно с ним, чувствуя как бабочки в животе разгоняются. Он последний раз чмокает Попова в губы и резко поворачивается на грохот — стол падает. — Да ты изверг! — смеётся Антон, двигая задницей с членом внутри. — Изверг хочет продолжения, — восклицает в ответ Арсений.