Губа и меч

      Хотя Син Мин и сказал, что ему все равно, в итоге он проворочался всю ночь. На этот вопрос можно было посмотреть с нескольких точек зрения. Например: людям было трудно требовать возмещения расходов даже при наличии медицинской страховки; страна не оказывала достаточной поддержки среднему и малому бизнесу, разрабатывавшему новые лекарства; процесс утверждения препаратов слишком длительный и неэффективный; высокая себестоимость производства привела к постоянно высоким ценам на лекарства… Любой ракурс мог стать достойным освещения в новостях.       Син Мин широко распахнул глаза в глубокой темноте палаты и смотрел в потолок, хотя почти не видел его. Казалось, что в кровеносных сосудах ползают бесчисленные маленькие жучки, раздражающие и зудящие.       Поскольку он не мог спать, то встал рано, как только на небе едва забрезжил рассвет. Выбравшись из постели и спрятавшись от медсестер, он украдкой сбежал в библиотеку отделения особого ухода, чтобы провести небольшое исследование.       Библиотека была элегантно оформлена, на стене висело несколько произведений китайской акварели и каллиграфии известных художников. Даже поверхность столов и пол были безупречны. Внутри было немного людей, только пожилой джентльмен читал книгу при утреннем освещении в сопровождении двух молодых медсестер. Мужчина был худым и не очень высоким. Хотя на нем был просторный больничный халат с небесно-голубыми полосками, он все же казался крепким и поджарым, на вид добрым и приятным. Они уже как-то встречались, поэтому Син Мин сразу же узнал его. Тесть Ю Чжунъе, Хун Ваньлян.       Читая книгу ещё какое-то время, Хун Ваньлян попросил медсестру принести ему «Реформу здравоохранения в Китае», недавно поступившую в библиотеку. Медсестра не смогла найти книгу, а вот Син Мин ловко выхватил ее среди книжных полок. Он подошел к Хун Ванляну и передал ему книгу. Мужчина был так сосредоточен, что даже не поднял головы, когда забирал книгу у Син Мина. Просто вежливо поблагодарил. Только когда вернулась медсестра, которая уходила искать книгу, мужчина понял, что рядом был кто-то еще. Син Мин взял на себя инициативу представиться, назвав свое имя и упомянув, что был ведущим программы новостей на станции «Жемчужина». Син Мин не ожидал, что Хун Ваньлян и его зять окажутся так похожи в своей манере выражаться и тоне голоса, пока Хун Ваньлян с добродушной улыбкой не сказал, что как-то смотрел «Жемчужный путь» с Син Мином. Он похвалил его за творческий подход, даже упомянул, что его самого можно считать одним из поклонников Син Мина.       Автор «Реформы здравоохранения в Китае» также был острым на язык журналистом, и его стиль был довольно резким и критическим, как будто каждое использованное им слово было частью допроса. В этой книге он подчеркнул:       — Финансовое управление оплатит счет, либо медицинская страховка гарантирует минимальную денежную поддержку — не важно; бедное население Китая должно иметь свободный доступ к медицинским препаратам.       Син Мин и Хун Ваньлян подробно и детально обсудили этот вопрос. В конце концов, оба они придерживались практически одинаковых взглядов по большинству основных вопросов, хотя и поспорили по поводу некоторых деталей. Ведущий зарабатывает на жизнь своим красноречием, а чиновник — хитростью. Хун Ваньлян не умел говорить так же хорошо, как ведущий, и, конечно, не мог конкурировать с Син Мином, который полагался на свою беглость и мог свободно выражать мысли. В конце концов, однако, Син Мин ловко пошел на уступки, чтобы выразить свое уважение Хун Ваньляну, и извинился:       — Прошу прощения, мне очень жаль, секретарь Хун. Я слишком молод и неопытен. И размышляю крайне радикально.       Однако Хун Ваньлян не обиделся на противоположные взгляды Син Мина. Напротив, улыбнулся и спросил, знает ли он, как играть в вэйци. Син Мин признал, что немного умел, но получалось плохо. Когда он был еще ребенком, отец заставил его научиться играть в вэйци ради развития интеллекта своего ребенка. После обучения Син Мин достиг третьей или четвертой степени мастерства, но все же до профессионального уровня не дотягивал, был недостаточно внимательным и хотел изучать другие шахматные игры. Отец всегда критиковал его за то, что у него все отлично выходит, однако, степени мастера Син Мин добиться ни в чем не мог, хотя и полагал, что способностей сына играть в вэйци оказалось достаточно.       Стоило только подумать о Син Хуне, как Син Мин сразу же вспомнил о его часах, а затем и о Ю Чжунъе. Сердце словно пронзили ножом. Хун Ваньлян не заметил, как выражение лица молодого человека внезапно изменилось. Ему не терпелось сыграть в вэйци, поэтому он попросил медсестру принести набор и даже взял на себя инициативу поговорить с Син Мином о Ю Чжунъе.       — Двадцать лет назад твой председатель всегда играл со мной в вэйци. Но теперь я стар и почти на пенсии, так что он бросил меня, — сказал он.       В процессе игры они разговорились еще больше. Большую часть времени именно Хун Ваньлян задавал вопросы Син Мину, а Син Мин отвечал. Вопросы варьировались от его работы до личной жизни, включая каждую деталь. Иногда тема даже переходила на Ю Чжунъе. Однако, несмотря на ворох вопросов, Син Мин не осмелился их задать. Игру они закончили вничью. Но энтузиазм не угасал, поэтому Хун Ваньлян предложил провести еще одно игровое соревнование с Син Мином на следующий день.       Син Мин проводил Хун Ванляна и сказал:       — Будьте осторожны, секретарь Хун.       Хотя глубоко внутри затаились сожаления. Старая поговорка гласит: никто ни за что так не борется, как за простую способность дышать, чтобы сохранить свою ци, необходимую для продолжения жизни. Только вот концепция ци была сказочной и фантастической, иллюзорной. Однако, если человек мог жить, как Хун Ваньлян, то его жизнь должна стоить его усилий и удачи. Не имея семьи и авторитетного прошлого, он прошел путь от рабочего государственного предприятия до председателя профсоюза, а затем до секретаря партийного отделения. Потом стал мэром местного города, затем секретарем провинциального комитета Коммунистической партии Китая и, наконец, заместителем члена комитета федерального Политбюро КПК. Еще через год он мог уйти на пенсию с успехом и славой. Был этот пожилой джентльмен действительно таким любезным и общительным, каким казался, или нет, по крайней мере, первое впечатление у Син Мина осталось неплохим.       Син Мин играл в вэйци с Хун Ванляном три дня подряд. Вселенная внутри игрового поля требовала четкого планирования. Син Мин должен был тщательно спроектировать ходы, чтобы в одном случае проигрывать, а в другом выигрывать. Что еще более важно, он должен был убедиться, что Хун Ваньлян не заметит, что он делает это намеренно. Каждый раз Син Мин возвращался в палату полностью измотанный. Однако в добавок ему пришлось иметь дело с Сян Сяобо, который появился из ниоткуда и, кажется, не собирался ссориться.       Сян Сяобо пришел навестить его. Хотя Син Мину удалось прогнать отчима и мать, похоже, избавиться от наглого и нецивилизованного сводного брата, что вечно зудел над ухом, не вышло. Сян Сяобо принес фрукты и цветы, но фрукты совсем не выглядели свежими, а цветы, казалось, случайно сорвали на обочине дороги. Первые пару дней Сян Сяобо вел себя относительно нормально. Он заставил медсестер уйти, и его притворная забота довольно озадачила Син Мина, но тот продолжал его доставать.       И трех дней не прошло, как притворство рассыпалось на глазах, прежде чем раскрылись истинные намерения. Выяснилось, что целью брата было занять денег. Он позвонил родителям, и по ту сторону послышались неловкие двусмысленные попытки Сян Юна что-то сказать и заметное напряжение Тан Вань. Сидевший рядом с Син Мином Сян Сяобо настойчиво закричал:       — Давайте! Скажите же ему!       Сян Юн, наконец, заговорил:       — Твой брат хочет открыть бар. Он уже обратился в профессиональную сертификационную компанию, бизнес-лицензия скоро будет готова. Сейчас ему нужны только деньги на внутреннюю отделку… Я отдал ему все средства от продажи своего ресторана. Твой брат редко когда решается на что-то стоящее. Не мог бы ты сделать мне одолжение и помочь ему?       — Сян-шу, — признал Син Мин, терпеливо выслушав отчима, хотя без особого энтузиазма. Любой родитель всегда будет относиться к своему собственному сыну лучше, чем к чужому. Син Мин вспомнил прошлый раз, когда Сян Юн приходил навестить его и не решался заговорить. Син Мин чуть не расхохотался. Сян Сяобо думал, что Син Мин послушается и отдаст ему свои деньги, если Сян Юн и Тан Вань будут умолять его об этом, но его уловки оказались тщетными. Во время телефонного разговора Син Мин говорил вежливо и спокойно, но когда закончил беседу, то настаивал на том, что у него вообще нет денег. Сян Сяобо начал кричать:       — Ты живешь в богатом районе и ездишь на дорогущей тачке. И теперь говоришь мне, что у тебя нет денег? Ты, блять, издеваешься?!       Пожав плечами, Син Мин ответил:       — Дом сдается, а автокредит до сих пор полностью не погашен. У меня в кармане несколько сотен. Если тебе нужны деньги, просто возьми их.       Сян Сяобо внезапно взорвался от ярости, словно мартышка, подпрыгивая вверх-вниз. Затем последовали грубые и агрессивные обвинения:       — Разве сейчас телеканалы не проводят расследования для политиков? Случаи коллективных наказаний? Как ты можешь быть ведущим, основываясь на своем бедном семейном происхождении? Если ты не дашь мне денег сегодня, я обнародую скандал с твоим отцом и нашу блядскую интрижку на телеканалах твоих соперников!       Все медсестры бросились внутрь, а санитарки спрятались снаружи и столпились у двери, чтобы подслушать. Такой псих, как Сян Сяобо, просто жаждал денег и не боялся показаться бесстыдным. Он продолжал кричать, а Син Мин оставался равнодушным, наблюдая за братом взглядом полного презрения. Он не собирался давать ему ни копейки.       — Просто заткнись уже… — закричал Син Мин. Врач неоднократно советовал пациентам с острым миокардитом избегать сильных эмоциональных колебаний. Сам Син Мин это знал. Стоило только закричать, ощущение удушья заставило подавиться вздохом, а грудь заболела так, будто он только что получил сильный удар под дых. И вдруг Сян Сяобо действительно заткнулся, совсем не понимая, в какой момент в палате появился еще один мужчина.       Син Мин тоже. Мужчина, казалось, всем своим видом излучал сильное давление, которое было настолько властным, что Сян Сяобо почувствовал, будто его ослепил яркий свет. Он был не особенно умным, и эмоциональным интеллектом не наделен, но у него была одна уникальная способность; он мог точно определить необычную личность, и одного взгляда хватило, чтобы понять, что этот человек особенный. Сян Сяобо спросил его:       — Вы… руководитель.?       Ю Чжунъе чуть кивнул:       — Я председатель станции «Жемчужина».       Тщательно изучив политическую идентичность этого человека как ответственного, Сян Сяобо немедленно применил свои эгоистичные расчеты.       — Мой младший брат заболел, когда работал на выходных. Нельзя ли считать это производственной травмой? — продолжил он.       — Конечно, — с улыбкой ответил Ю Чжунъе.       Ухватившись за возможность, Сян Сяобо больше не скрывал своей жадности:       — Тогда разве мы не должны получить какую-то компенсацию как его родственники?       — В Бюро труда есть нормативы компенсации производственного травматизма, поэтому у нас на станции соответствующие меры компенсации, — Ю Чжунъе смотрел не на Сян Сяобо, а только на Син Мина.       — Но я могу оплатить некоторую компенсацию в качестве личного извинения, — продолжил он.       Ю Чжунъе попросил Сян Сяобо связаться с его личным водителем Линем. Поскольку Сян Сяобо ушел довольным, то уже не вернулся и больше не доставил проблем. Дальше драмы не предвиделось, поэтому толпа рассеялась, пока в палате не остались только двое.       — Это был сын твоего отчима? — спросил Ю Чжунъе. Син Мин кивнул:       — Подонок. Ю Чжунъе продолжил:       — Ты сказал, что плохо себя вел в молодости… это было с ним?       Син Мин знал, что отрицать это бесполезно, поскольку Ю Чжунъе, должно быть, слышал весь разговор между ним и Сян Сяобо. Он только кивнул:       — Да.       Ю Чжунъе прищурился. Хотя он не сказал больше ни слова, в зрачках, казалось, застыл холод, как у какого-то свирепого хищника.       — Ситуация в моей семье была несколько сложной… Поэтому давайте просто забудем об этом, — Син Мин не хотел привязываться к Ю Чжунъе. Но тяжесть в груди по-прежнему душила, у него не было сил объяснять невыносимое прошлое, поэтому он сказал только:       — Я верну деньги.       Ю Чжунъе посмотрел на Син Мина. Но по какой-то неожиданной причине на этот раз он решил поощрить упрямство Син Мина.       — Если сможешь вернуть, хорошо. Но не стоит переживать, если не получится, — спокойно сказал Ю Чжунъе.       Син Мин тщательно все обдумал. У него будут проблемы с возвратом долга, это точно. Тщеславие словно паразитический червь, живущий в костях, постоянно грызущий его на протяжении вот уже более десятка лет. Он снял квартиру в центре города с двумя спальнями и столовой, водил роскошную машину и носил брендовую одежду. У него в шкафу несколько высококачественных костюмов из Италии и Англии, шерстяных, шелковых, смесовых. Он был похож на павлина, его яркие перья сияли каждый раз, когда он появлялся в объективе камеры.       Опустив голову, Син Мин на некоторое время задумался. С усилием пытаясь сохранять спокойствие, он попытался встать, опираясь на края кровати. Сейчас, разбитый после всей той суеты, что учинил Сян Сяобо, Син Мин почти не мог дышать. Странный звук резонировал в груди, как те, что задерживаются после удара тяжелого барабана.       — Куда ты? — спросил Ю Чжунъе.       — В ванную, — ответил Син Мин.       Он избавился от капельницы и, вздохнув поглубже, медленно направился в сторону туалета. На протяжении всего процесса он изо всех сил старался избегать зрительного контакта с Ю Чжунъе. Син Мин ненавидел то, как смотрел в глаза мужчине. Он был подавленным неудачником, слабый и некомпетентный. Вся его сила и энергия ушли… Разве может он и дальше оставаться тем ярким павлином? Ясно, что он больше походил на жалкую промокшую собаку!       Туалет в палате госслужащих был чище и более освещенным, чем в других местах больницы. На столешнице у раковины стояла ваза с цветами, и даже унитаз источал аромат бергамота. Син Мин неуверенно прошел к туалету и чуть не рухнул, даже не успев вытащить член. Казалось, холод сковал его сердце, заставляя страдать. Опустив голову, Син Мин почувствовал, как на лбу выступил тонкий слой пота, холодный и липкий.       Внезапно его прихватили за талию рукой, опорой стала широкая, безопасная, надежная грудь. Ю Чжунъе скользнул ладонью в штаны Син Мина, помог достать и придержать член.       Когда теплая мозолистая ладонь провела по его мокрой и скользкой головке, Син Мин вздрогнул, словно по телу прошелся электрический разряд. На отверстии уретры ощущался лёгкий обжигающий жар, но Син Мин так испугался этого внезапного действия, что позывы к мочеиспусканию почти исчезли. Лицо стало горячим и красным, а сердце забилось быстрее. Смущение приносило дискомфорт и тревогу. Ю Чжунъе уперся в шею Син Мина подбородком, прижимаясь губами к горячему уху Син Мина.       — Что, ты даже этого не можешь? — ухмыльнувшись, поддразнил он.       Его голос было так приятно слышать. Он был глубоким, насыщенным и мягким, чуть напористым и густым от курения. Что ж, раньше он доставил много проблем этому мужчине. Опозориться было не самым худшим из того, что Син Мин сделал, так что не было никакого смысла пытаться защитить свою и без того низкую самооценку. Общеизвестно, что «сохранить лицо» для поддержания чувства собственного достоинства не что иное, как ловушка, которую сам же и устраиваешь. Син Мин расслабился и полностью отдался объятиям Ю Чжунъе. Наконец, он почувствовал облегчение. Когда Син Мин смог отлить, Ю Чжунъе вымыл руки, подхватил его и отнес обратно на кровать. Син Мин откинулся затылком на подушку. Посмотрел на Ю Чжунъе, не мигая, наблюдая, как тот накрыл его одеялом и поставил капельницу на прежнее место.       Медсестры не осмеливались задерживаться возле палаты госчиновников и выше десятого этажа, за окном не было слышно ни птиц, ни ветра. Было очень тихо как внутри, так и снаружи.       Ю Чжунъе положил руку на голову Син Мина, лаская его слегка горящий лоб и лицо. Он по-прежнему сидел неподвижно, но взгляд стал другим. Его глаза уже не выражали того спокойствия и умиротворенности, вместо этого подобные бурному океану с величественными волнами. Син Мин вообще ничего не понимал, он никак не мог взять в толк, какая именно эмоция застыла в этих глазах: радость или гнев.       Они оба молча смотрели друг на друга. Через некоторое время Ю Чжунъе почти незаметно вздохнул, а затем назвал несколько имен, все были либо современными учеными, знатоками литературы и искусства, либо наследниками, родившимися в знатных семьях, прославившихся и достигших больших успехов. Это были люди, которые обычно не соглашались на эксклюзивные интервью.       — Нет смысла изводить себя. Тебе следует просто отдохнуть и восстановиться. В следующих нескольких эпизодах можешь делать устные исторические презентации или эксклюзивные интервью. Твой наставник тоже согласился с этой идеей.       Первоначальная цель «Восточной линии» заключалась в том, чтобы выбрать тему из спекулятивных и противоречивых событий или проблем, а затем объединить горячие новости с известными фигурами и интересными личностями, прежде чем, наконец, дать подробный отчет и комментарии. Однако смысл слов Ю Чжунъе был прост и ясен: это было телешоу Син Мина, несмотря ни на что. Если ему нужен перерыв, он может его сделать. Но, если нет, он все равно может выпустить несколько серий с интервью. Однако содержание шоу и сценарий напишут другие, в то время как Син Мин мог делать только то, что продюсер даст как «ведущему», подобно послушной кукле, что читала слово за словом.       Син Мин определенно понял смысл. Нетворкинг равен производительности. Это должно было стать доказательством «дружбы» между представителями высшего класса, но только что Ю Чжунъе щедро отдал все свои сетевые ресурсы ему, безымянному молодому человеку. Как внимательно! Как продуманно! Может быть, Син Мину стоит просто принять все это со слезами на глазах, а затем поклониться в знак благодарности этому великодушному и самоотверженному мастеру! Несмотря на то что проблемы с телекомпанией были отложены в сторону, Син Мин не был удовлетворен такой договоренностью. На днях он звонил Жуань Нину и попросил членов команды продолжить собрание по выбору темы. После того как Су Цинхуа все проверил и дал подтверждение, они быстро отправили тему в офис на утверждение. Дело Ся Чжиюаня также было включено в отчет о выборе темы.       — Если я изменю шоу в этом направлении, то изменится и изначальная его цель. И оно ничем не будет отличаться от других шоу с эксклюзивными интервью, — Син Мин сделал вид, что не понял смысла слов Ю Чжунъе, покачал головой и добавил: — Мы договорились, что у меня будет полгода до дедлайна. Я буду полностью отвечать за «Восточную линию», и рейтинг аудитории также будет моей обязанностью. Я даже дал обещание.       — Сейчас это не имеет значения, — сказал Ю Чжунъе. Син Мин поднял бровь и спросил:       — Почему? Разве вы не можете сделать исключение, как председатель телеканала?       Ю Чжунъе до сих пор не воспринимал его всерьез и говорил таким тоном и с такой улыбкой, словно с ребенком:       — А ты сможешь вынести такой объем, учитывая состояние своего здоровья?       Син Мин решил настаивать на своем и ответил:       — А почему я не смогу выдержать? Каждый день я играл в вэйци с секретарем Хуном и использовал всю свою смекалку и смелость на игровой доске. Даже тогда я не уступил.       Ю Чжунъе вдруг нахмурился.       — Ты встречался с этим стариком? — спросил он и, не дожидаясь ответа Син Мина, продолжил: — О чем вы говорили?       — Ни о чем, пустая болтовня. Секретарь Хун был вежлив и попросил меня сыграть с ним еще одну партию завтра. Думаю, у него сложилось хорошее впечатление обо мне, — Син Мин заметил, как напрягся Ю Чжунъе, но решил проигнорировать это и продолжил: — И еще, я буду присутствовать на благотворительном ужине, который устраивают «Шэн-Ю».       Первые три пробных эпизода «Восточной линии» получили хорошую оценку и рейтинги в интернете. Ляо Хуэй остался доволен тем, что проект оправдал вложенные им пятьдесят миллионов, поэтому решил устроить благотворительную вечеринку. Благодаря этому он мог пригласить некоторых известных звезд, чтобы хорошо провести время, а также наградить команду из телешоу. Сотрудники «Шэн-Ю» напрямую отправили приглашение на станцию «Жемчужина». Жуань Нин уже сообщил об этом Син Мину по телефону.       Ю Чжунъе знал о благотворительном приеме с самого начала. Одарил Син Мина холодным взглядом и сказал:       — Ты не можешь пойти. to be continued…