Луна и Кровавый Змей

      Первый раз Магда увидела дракона на похоронах королевы-консорта и принца Бейлона. Это была Сиракс. Огромная, с переливающейся на солнце ярко-желтой чешуей и свирепыми, налитыми кровью глазами, она внушала восхищение и трепет. По драконьим меркам Сиракс была еще молодой особью, тем не менее, драконица заняла почти весь холм Рейнис, где проходила прощальная церемония. Лорд Алиссер объяснил дочери, что хоть Сиракс и выглядела огромной и грозной драконицей, у нее не было такого боевого опыта, каким мог похвастаться Караксес, дракон Деймона, доставшийся ему в наследство от дяди, принца Эймона Таргариена. Сиракс внимательно следила за служителями Великой септы, выполнявших обряд по провожанию королевы и принца в загробную жизнь, и потрескивала спинным гребнем. Она недовольно фыркала каждый раз, когда терпкий запах благовоний касался ее ноздрей.       Вдоволь насмотревшись на Сиракс и убедившись, что истории ничуть не преувеличивают красоту и величие драконов, леди Крессент перевела взгляд на всадницу драконицы — Рейниру. Как и все остальные, она была облачена в черные траурные одежды, контрастирующие с ее идеально прямыми, блестящими серебряно-золотыми волосами. Лицо принцессы выглядело изможденным и несчастным, под глазами залегли глубокие тени. На первых порах, после смерти матери, Рейнира держалась удивительно достойно, хотя почти не разговаривала — силы ей придавал сверток с агукающим Бейлоном. Девушка не отходила от малютки ни на шаг, не доверяя даже кормилицам и нянькам, и подолгу смотрела на безмятежное лицо брата, стараясь прочесть в нем его судьбу.       Наутро следующего дня, когда Магда с Алисентой зашли проведать Рейниру, они обнаружили принцессу у люльки Бейлона. Та с силой трясла малыша, будто пыталась его разбудить. Не понимая, что происходит, Магда выхватила сверток с принцем у обезумевшей принцессы и увидела лицо малыша: глаза Бейлона были полураскрыты, кожа посинела, ребенок не дышал и не тянул губы в поисках молока. Поняв, что Бейлон мертв, Магда медленно осела на пол, а Алисента в ужасе прикрыла рот руками. Сверкая безумными глазами, Рейнира пристроилась рядом с Магдой и, истошно рыдая, стала гладить пальцем округлые щеки принца. Ребенок был еще теплым.       Визерис выглядел еще хуже, чем Рейнира. Слуги в Красном замке шептались, что именно он отдал приказ разрезать чрево Эйммы, и без того потерявшей кучу крови, и вынуть из него плод. Умом Магда, как, впрочем, и многие с Семи Королевств, понимала всю обоснованность такого решения, но внутри что-то грызлось, не давая покоя.       Северянка скользнула взглядом по Деймону: принц словно окаменел, и по его лицу никак нельзя было сказать, что он чувствует. Сейчас Деймон, несмотря на гнетущую атмосферу похорон, был самым обсуждаемым в знатных кругах человеком. Магда слышала, как лорды и леди Вестероса вполшепота обсуждают его перспективы стать следующим в очереди на Железный трон. Многие считали принца слишком опасным и вспыльчивым, чтобы стать подходящим наследником престола. Позиция самой Магды была неоднозначной: с одной стороны, она была уверена, в царствование Деймона никто из противников Семи Королевств не посмеет ступить на территорию Вестероса, а с другой — сомневалась, что принц будет так же успешен в решении других задач государственной важности. Ему нужен надежный человек, который своими советами будет сбивать с него пыл и направлять на верный путь.       Магда прикрыла глаза. Так было легче сконцентрироваться на терзающих голову мыслях. Северянка — не в первый раз — задумалась, как бы сложилось будущее, если горячо желаемый Алиссером союз Крессентов с Таргариенами все же состоялся. Наверняка леди Крессент отправилась бы вслед за Деймоном в родовой замок Таргариенов, расположенный на Драконьем Камне. Там бы она усердно готовилась к новому положению при дворе и часами слушала наставления септ. Впервые поймав себя на этой мысли, Магда вздрогнула. «Нет, моя мечта — овладеть в совершенстве искусством врачевания», — говорила она себе, однако порой, в особенности темными ночами, желание выйти из «колеи повседневности», обрести легитимность и авторитет в глазах принца, предпочевшего невесте с Острова Полумесяца богатую наследницу с Рунного Камня, лишь сильнее смыкалось вокруг северянки, кружило и плясало, словно отголоски пламени на темных стенах. Недавняя встреча в лазарете вновь заставила леди Крессент проводить вечера в мыслях о Деймоне: Магда вспоминала пристальный взгляд принца, то, как внимательно он ее слушал и впитывал каждое слово.       Магда повторно прислушалась к пересудам — теперь предметом обсуждения стала принцесса Рейнира. Присутствующие были единогласны: возвышение принцессы встанет в противоречие с существующими прецедентами в семье Таргариенов, когда наследник-мужчина предпочитается наследнице-женщине. Кто-то из знатных лордов выразил беспокойство по поводу того, как на объявление Рейниры наследницей может отреагировать простой люд — большая часть населения Семи Королевств свято верила, что женщине не место во главе государства. Ему внемлил другой голос, утверждая, что любой неверный шаг в этом направлении мог привести к восстаниям и кровопролитиям.       Рейнира, казалось, тоже отлично слышала робкие перешептывания у себя за спиной. Беспокойно теребя кольца, она поворачивала голову из стороны в сторону. Тем временем служители Великой септы закончили похоронный обряд и удалились. Все присутствующие в ожидании направили свой взор на Визериса, однако король продолжал бессмысленно смотреть куда-то вдаль. Рейнира коснулась плеча венценосного отца, пытаясь привлечь внимание, но мысленно Визерис находился далеко от этих мест. Не дождавшись от его Величества ответа, Рейнира решила взять дело в свои руки. Принцесса подняла голову. Ее сиреневые глаза сверкнули слезами, как небо звездами в безоблачную ночь. Сиракс зашевелилась, почувствовав на себе взгляд хозяйки, и ее голова вытянулась вперед. Рейнира, используя высокий валирийский язык, отдала команду: «Дракарис!». Сиракс разинула пасть, и тела Эйммы и Бейлона окутал огромный столб огня.

***

      По окончанию похорон Магду нагнала Алисента. Сначала она поприветствовала лорда Алиссера, справилась о его самочувствии и, извинившись, взяла леди Крессент под локоть и повела в противоположную от толпы сторону. С опаской оглядываясь, чтобы сообщенные ей сведения не достигли чужих ушей, Алисента рассказала Магде, как можно беспрепятственно совершать вылазки в город. Леди Хайтауэр также поделилась с северянкой слухами о том, что на самом деле Красный замок опутан целым лабиринтом тайных ходов. Несмотря на видимую неприступность и одни единственные ворота, существовало немало путей как покинуть замок, так и пробраться внутрь него, однако узнать о них подробнее Алисенте не удалось. Магда была благодарна и за те крупицы информации, что леди Хайтауэр удалось раздобыть. В свою первую вылазку в Королевскую гавань она купила Алисенте в знак благодарности арселе.       Спустя некоторое время Магда стала сбегать из Красного замка не только за тем, чтобы пополнять запасы лекарственных трав и снадобий. Во время одной из своих вылазок леди Крессент, обшарив весь рынок в поисках волкобоя, наткнулась на худую женщину, окутанную в грязные лохмотья. Магда увидела ее издалека — невозможно было пройти мимо и не задержать взгляда. Простолюдинка сидела с безразличным взглядом на выступе возле ступенек, а в ее руках была картонка с небрежно сделанной надписью на общем языке. «Мой сын умирает», — прочитала Магда, потупила взгляд в землю и ускорила шаг. Однако уже через мгновение она передумала и, обойдя неповоротливых пешеходов, приблизилась к незнакомке. Она подняла взгляд и, сощурившись, как от яркого солнца, посмотрела на Магду мутными глазами.       — Отведи меня к своему ребенку, — повелела леди Крессент, мягким движением отодвигая край капюшона. — Я врач.       Прекрасно осознавая, что этот шаг мог привести к необдуманным поступкам и необратимым последствиям, Магда последовала за заметно взбодрившейся женщиной в самую глубину городских трущоб. Впервые оказавшись в этой части города, окутанной сильной вонью от нечистот, — местная знать назвала этот квартал «Блошиным концом» — Магда ощутила, как каждая клеточка ее тела напряглась, живот неприятно свело, и она с трудом сдержала рвотные позывы. Гнетущую атмосферу дополняло отсутствие какого-либо дорожного покрытия и размокшая грязь, которая прилипала к подошвам сапог Магды, делая ее передвижение по трущобам еще более затруднительным. Оборачиваясь по сторонам, леди Крессент наблюдала, как юные оборванцы вымогали деньги у прохожих, как детишки бегали с голым задом, не заморачиваясь по поводу туалета, и как выстиранное тряпье сушилось между домами — да так низко, что иногда касалось лица. Запустение, тоска и безнадежность витали над Блошиным концом, образуя густой кисель из негативных ощущений.       Достигнув пункта назначения — двухэтажной лачуги, готовой рухнуть от любого дуновения ветра, — Магда замотала лицо тканью и натянула на руки кожаные перчатки. Она мысленно попросила помощи у Старых богов и, выдохнув все напряжение, ступила на порог дома. В нем, по подсчетам Магды, проживали от десяти до пятнадцати жителей трущоб — встрепанные, нечесанные, с опухшими лицами. Женщина взяла леди Крессент за руку и подвела к больному малышу. Губы ребенка были покрыты сухими корками, личико осунулось от страданий. Рядом с малышом стоял таз, где среди рвотных масс багровели сгустки крови. Поодаль стоял кувшин с водой. «Вряд ли кипяченой», — с толикой грусти отметила леди Крессент, окинув бедную, почти нищенскую обстановку в лачуге. Простолюдинка касанием ладони разбудила малыша и попросила его рассказать Магде о своей боли.       — Меня грызут демоны, — простонал мальчик и снова впал в беспамятство.       Магда поджала губы: такое описание сложно назвать исчерпывающим. С предельной аккуратностью ощупав малыша, его живот, леди Крессент заметила, что несмотря на высокую температуру и жару в помещении, мальчик не покрылся липкой влагой. Слегка приоткрыв рот маленького пациента большими пальцами, Магда увидела, что язык малыша высох. Она заглянула под одеяло — там тоже было сухо.       — Слезотечение наблюдается? — уточнила леди Крессент, чтобы окончательно подтвердить свой диагноз. В ответ женщина отрицательно покачала головой и заявила, что глаза ее малыша остаются сухими, даже когда он надрывается от боли. Магда полезла в сумку, отыскала необходимые ингредиенты, ступу, набросала внутрь по горсти каждой из трав и принялась толочь. Когда у леди Крессент получился целый стакан однородного серого порошка, она протянула его женщине. — Залейте эту смесь водой, перемешайте и дайте ребенку, когда он проснется. Только не забудьте предварительно кипятить воду. В противном случае ничего не получится.       Простолюдинка разразилась рыданиями, упала на колени и стала биться лбом о землю в знак глубокой благодарности за помощь. Магда, с головы до ног покрывшись румянцем, кинулась поднимать ее. Когда женщина подуспокоилась, Магда спросила, почему она не обратилась за помощью в Великую септу на вершине холма Висеньи, однако уже через мгновение пожалела о сказанном. Из рта простолюдинки вырвался поток грязных ругательств, и Магда поняла, что септоны не желают иметь дела с простым народом. Леди Крессент пообещала по возможности решить этот вопрос и, еще раз озвучив женщине список рекомендаций для больного малыша, покинула дом.       Всего одного посещения Блошиного конца хватило, чтобы молва о «доброй м’леди» разнеслась далеко по округе. Магду периодически узнавали на улицах, площадях, в лавках Королевской гавани, спрашивали совета, звали к себе, просили посмотреть на больного родственника. Магда смотрела на нищих с жалостью и состраданием и старалась по возможности быть внимательной и ласковой со всеми, особенно с детьми. В основном обитатели трущоб страдали от паразитарных болезней — сказывались отсутствие доступа к безопасной воде, недоедание и полная антисанитария. За свои услуги Магда брала весьма скромную плату — один или два медяка — столько стоила буханка хлеба, — а иногда и вовсе отказывалась от вознаграждения и самостоятельно покупала ингредиенты, необходимые для приготовления лекарств.

***

      Однажды, возвращаясь вечером в Красный замок, Магда поняла, что заплутала: все переулки и улицы трущобного района Королевской гавани были точной копией друг друга, за исключением некоторых мелочей. Блошиный конец оказался не просто большим, а безграничным. Чем дольше Магда пыталась найти путь домой, тем сильнее таяла освещенность. Наконец, дневная синева неба уступила место ночной пустоте, поглощающей цвета. Фонари сменились редкими факелами, а потом исчезли совсем. Магде, безусловно, хотелось обратиться за помощью к прохожим, однако редкие незнакомцы, встречавшиеся в этот поздний час, доверия не внушали. Проблуждав час с лишним, леди Крессент приметила невдалеке ряд светящихся окон, из которых доносился шум. Около крыльца пара человек спорила о чем-то, расплескивая пиво и громко смеясь. Над входом в единственное освещенное в квартале здание красовалась вывеска. «Таверна «Голубая жемчужина», — прочитала Магда, и ощутила, как чувство голода уныло толкнуло в желудок.       Леди Крессент толкнула полукруглую дверь таверны, встретившую девушку теплом, запахами жареного мяса, оглушительной музыкой — и огромным количеством как мужских, так и женских полуобнаженных тел. Магда ощутила, как ее щеки наливаются жаром, и обрадовалась, что в помещении царил полумрак — страшнее, чем угроза безопасности, была лишь угроза ее репутации. Если кто-то узнает, что леди Крессент оказалась в борделе — пусть и случайно, — от достоинства девушки не останется ни клочка, и лорд Алиссер незамедлительно сошлет ее обратно на Остров Полумесяца. Укутавшись в капюшон и с трудом пытаясь не обращать внимания на акты пошлости и оргии в разных местах таверны, Магда протиснулась сквозь столики к барной стойке, где орудовала не в меру упитанная женщина. Она одернула фартук и поправила перекинутое через руку полотенце.       — Что изволите? — ворчливо спросила женщина, не поздоровавшись и не представившись. — К вашим услугам горячий ужин, ночлег… — незнакомка окинула Магду критическим взглядом, видимо, прикидывая, будут ли ей интересны плотские радости. — И любые другие удовольствия на ваш вкус.       — Сбитень. И каши, пожалуйста, — пискнула Магда и протянула трактирщице пригоршню мелочи. Ждать дольше, чем нужно, не входило в ее планы. Женщина нахмурилась еще сильнее и, поджав губы, направилась на кухню. Спустя несколько минут на стол перед северянкой небрежно плюхнулась тарелка, доверху заполненная кашей с вяленым мясом, и кружка с дымящимся напитком. Магда жадно втянула воздух и, забыв обо всем на свете, накинулась на еду.       Когда голод немного притупился, леди Крессент незаметно окинула взглядом посетителей трактира. Среди присутствующих она увидела несколько Золотых плащей — кто-то из них распластался на земле, вконец упившись, а кто-то недвусмысленно обнимал разукрашенных, полуголых женщин. Удовлетворив свое любопытство, Магда вернулась к недоеденной тарелке с кашей, однако неожиданно все загалдели и застучали кружками по столу.       — Пусть принц скажет речь! — раздался возглас откуда-то из неосвещенной части помещения, где царила самая отвратительная грязь. Магда вжалась в стул, сбитень из стакана полился на грязный пол. «Какой к черту принц?» — в панике подумала леди Крессент, и вся обратилась в слух. Ее спина напряглась в ожидании продолжения, позвоночник вытянулся. Когда «принц» заговорил, у Магды не осталось ни единого сомнения в том, что это никто иной, как Деймон. Она вскочила со стула и попыталась проткнуться сквозь плотную толпу ближе к принцу, тихо костеря его сквозь зубы. Ее затея кончилась неудачей, и леди Крессент взобралась на кучу коробок, взгроможденных в углу трактира. Поначалу, издали завидев Деймона, Магда испытала необычное для себя волнение и трепет в груди. Однако чем дольше принц говорил, тем мрачнее становилось лицо северянки.       — Королю Визерису никогда не нравилось, что я наследую трон, — говорил Деймон, обходя толпу пьяных обывателей и шлюх, с благоговением взирающих на принца. — Но, как бы они не мечтали и не молились, меня не так легко заменить, — Деймон махнул рукой, и ему тут же подали кубок с спиртным. Леди Крессент видела, как вино лилось за края, окрашивая руки принца бордовым цветом. — За Бейлона. «Наследника на день».       Таверна разразилась аплодисментами и улюлюканьем, в то время как Магда с болью осознала, что невольно стала свидетелем преступления против короны. Позабыв о собственном неудобном положении, она с тревогой стала всматриваться в каждое лицо, надеясь выявить истинные намерения присутствующих. Леди Крессент опасалась, что кто-то из улыбающихся зевак мог оказаться шпионом и доложить об устроенной Деймоном сцене напрямую королю. «Полудурок, — сокрушалась Магда, чувствуя горечь обиды и досады, — на Севере за такие шуточки отправляют на плаху».       Деймон, с явным удовольствием слушая похвалы и радостный гомон соратников, направил кубок в сторону леди Крессент. Мгновенно их взгляды пересеклись, и Магду прошиб ледяной озноб. Она отшатнулась, спрыгнула с коробок и стремглав бросилась прочь с таверны. Деймон, с яростью отталкивая от себя всех, кто попадался на пути, кинулся вслед за ней.       Магда бежала что было силы, даже ветер свистел в ушах. Через некоторое время, запыхавшись так, что даже в глазах потемнело, она остановилась и уперла руки в колени. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Северянка осмотрелась, пытаясь определить, есть ли за ней погоня, но в темноте ничего невозможно было разобрать. Убедившись, что никого рядом нет, Магда облегченно перевела дух, и тут же услышала сбоку подозрительный шорох. Она хотела обернуться, но не успела — из ниоткуда взявшийся Деймон одной рукой пригвоздил леди Крессент к стене и навис над ней, тяжело дыша.       — Мой принц, клянусь Старыми Богами и Новыми, я никому ничего не скажу, — пролепетела Магда, но, казалось, что Деймона вообще не волнует произошедшее в «Голубой жемчужине». Не говоря ни слова, он сорвал с плеча Магды кожаную сумку и, абсолютно не церемонясь, вытряхнул все ее содержимое: на землю упали охапки целебных трав, склянки, мази, шелковые нити и сшитые золотистой нитью листы с списками покупок и историей пациентов из трущоб. Деймон поднял с земли листы, отряхнул их и, внимательно следя за реакцией леди Крессент, пролистал несколько страниц. Застигнутая врасплох, Магда не оказала сопротивления, и на губах принца заиграла недобрая улыбка.       — Я должен был догадаться, — прошипел Деймон, со злостью кидая предмет обратно в грязь. От небрежного обращения записная книжка разлетелась на страницы, часть которых подхватил встречный поток ветра. — В Красном замке обосновалась помешанная на целительстве северянка, а нищета Блошиного конца наконец-то обзавелась лекарем. Надо же, какое совпадение! — принц схватил Магду за плечи, его голос перешел в рычание. — Тебе мать никогда не рассказывала, что происходит с леди, которые ходят по улицам в одиночку?       Магда не успела ничего сообразить, как Деймон развернул ее к себе спиной, больно скрутил руки и задрал платье, обнажая бедра девушки. Нетерпеливо, суетясь, принц начал отстегивать шелковые чулки леди Крессент. Северянка забилась, пытаясь вырваться, но хватка принца была очень крепкой. Наконец из груди Магды раздался всхлип, и Деймон в ту же минуту остановился: он не собирался причинять леди Острова Полумесяца боль, тем не менее, хотел быть уверенным, что она больше не посмеет выйти из Красного замка в одиночку. Деймон развернул леди Крессент обратно, лицом к себе и прижал к груди. Сквозь пелену слез Магда отметила, что принц был не на шутку бледен. Пытаясь умерить свой гнев, он старался дышать медленно и размеренно. Магда попыталась оттолкнуть его, но вместо того, чтобы отпустить девушку, Деймон едва заметно коснулся ее губ. Леди Крессент явственно ощутила запах алкоголя и попыталась отвернуться, но мертвая хватка его пальцев в ее волосах не дала сделать этого. Губы Деймона снова скользнули по губам Магды. Северянка не ответила, но больше и не отвернулась, ощущая, как спазм сдавил легкие.       — Магдалена, — хрипло прошептал принц. Услышав свое имя из уст Деймона, Магда ощутила, как по спине пробежали мурашки. — Я сошел с ума, когда увидел свою невесту-северянку одну, в таком поганом месте.       — Представьте гнев его Величества, если он узнает о том, что вы назвали покойного Бейлона «наследником на день», — прошептала леди Крессент, и Деймон сморщился. — Он может созвать Великий совет, наделить титулом принцессы Драконьего Камня Рейниру — да что угодно, лишь бы наказать вас!       — Он этого не сделает. Визерис знает, что достойнее меня никого нет. И все Семь Королевств тоже.       Деймон продолжал удерживать Магду за волосы, не давая ни малейшего шанса отстраниться или избежать его прикосновений. Не выдержав этого невыносимого контраста, северянка разомкнула губы, и принц углубил поцелуй. Чуть позднее, ощутив, как Деймон теряет контроль, Магда отстранилась так же резко, как и приблизилась. Ее голос прозвучал решительно и зло:       — Вы вечно ослушиваетесь приказов его Величества. То бесчинства в Королевской Гавани, то сбегаете со своей же помолвки, опозорив не только Визериса, но и мою семью! А теперь… — голос леди Крессент предательски дрогнул. Она замолчала, пытаясь подобрать слова. — Приближаете меня к себе, хотя вас в Рунном Камне ждет жена! — Деймон попытался взять Магду за руку, чтобы успокоить, но она отшатнулась так, словно ей к горлу приставили нож, и крикнула. — Вы просто невыносимы! Не приближайтесь ко мне!       На толику мгновения леди Крессент показалось, что на лице Деймона промелькнула горечь, однако довольно быстро она сменилась привычным дерзким выражением. Принц натянул на себя самодовольную ехидную улыбку, вскинул руки в пораженческом жесте и сделал шаг назад. От такой перемены настроения Магда почувствовала себя разбитой, однако она быстро взяла себя в руки и принялась собирать с земли остатки трав и уцелевшие после падения приборы. Ее движения были нервными и порывистыми. Кое-как затолкав все в сумку, она молнией пронеслась мимо принца и неуверенно зашагала в направлении Красного замка — дорога все еще казалась ей длинным и запутанным лабиринтом, которому не было конца и края. Будучи уверенной, что Деймон вернулся обратно в трактир — точнее, бордель — Магда ни разу не обернулась.       Вскоре она добралась до Главных ворот замка. Леди Крессент пронырнула мимо клюющих носом охранников и, достигнув лестницы, ведущей в внутренние помещения Красного замка, она наконец-то оглянулась назад и окинула внимательным взглядом Западный двор.       Холодность и раздражение, бушевавшие в ее душе, сменились на благодарность, и хмурое выражение на лице Магды невольно сменилось улыбкой — у бронзовых ворот стоял Деймон. В свете луны его бледное лицо и светлые волосы казались отлитыми из чистого серебра. Убедившись, что леди Крессент ничего не угрожает, принц исчез в тени.