Луна и Кровавый Змей

      Лорду Алиссеру довольно редко удавалось проводить время с дочерью, подальше от всей суеты и государственных дел. Должность мастера над законами забирала у мужчины все силы, энергию, здоровье и молодость. Тем не менее, в один из дней лорду Острова Полумесяца все-таки удалось составить свое расписание таким образом, чтобы спокойно отужинать с Магдаленой. Алиссер всем сердцем переживал, что переезд в Королевскую гавань мог негативно сказаться на состоянии дочери, поскольку она потеряла привычное с детства пространство, своих родственников, друзей и знакомых. К счастью, его опасения не оправдались: Магда вовсе не начала испытывать сильную ностальгию и одиночество. Напротив, Алиссер отметил, что за несколько месяцев, проведенных в Красном замке, девушка расцвела. Он не мог нарадоваться, видя радостный внешний вид и светящийся взгляд Магды.       Девушка оживленно делилась последними новостями, не забывая про свой лазарет. Постепенно место становилось все более популярным среди обитателей Красного замка и отчасти благодаря поддержке Великого мейстера. С недавних пор он стал все чаще навещать Магду, обеспечивать ее необходимыми лекарственными средствами и инструментами — правда, как заметила девушка, с откровенным неудовольствием. Порой старик выглядел так, будто его угрозами заставили поддерживать начинания леди Крессент.       — Какие новости в Малом совете? — поинтересовалась Магда, подперев щеку рукой. Крессенты ужинали на открытом воздухе, на широкой мраморной террасе, которая будто висела над рекой Черноводной. Волосы северянки покачивались на ветру.       — Ничего интересного, дорогая, — ответил Алиссер и промокнул губы салфеткой. — Решаем, что делать с Триархией. С недавнего времени она стала взимать непомерные пошлины с вестеросских кораблей. Также ищем достойного претендента на должность Начальника городской стражи.       — Ого, — отозвалась Магда, наблюдая воробьями, игриво перелетающими с одного места на другое.       Лишь спустя секунду до нее дошел смысл сказанных слов. Леди Крессент придвинулась ближе к столу, ее глаза округлились, и Алиссер прочитал в них неподдельный интерес.       — Раз его Высочество ушел в отставку из городской стражи, значит, вскоре он займет при дворе новое положение? Неужели его Величество…       Губы Магды сложились в заговорщицкую улыбку, но что-то в откровенной усталости отца заставило девушку задуматься, не поспешила ли она в своих суждениях. Так и оказалось: Алиссер отрицательно покачал головой, откинулся на спинку кресла и прикрыл ладонью лоб.       — Принц Деймон бросил командование Золотыми плащами после того, как узнал, что после завершения траура наследницей трона и принцессой Драконьего Камня будет объявлена Рейнира.       — Рейнира?       Магда ощутила, как благодушное настроение кануло в пропасть. Северянка заметно напряглась, губы сжались в линию, между бровями залегла морщинка. Не в силах заговорить первой, Магда с волнением посмотрела на отца и судорожно сжала в руках чашку.       Еще несколько минут продолжалось затяжное молчание, после чего Алиссер, что для него совсем не свойственно, заявил, что всецело понимает негодование Деймона: в детстве и юности Визерис был очень близок со своим младшим братом и ценил его дерзкий дух. В конце царствования Джейхейриса I, когда стоял вопрос о защите престолонаследия Визериса, Деймон собрал целую армию, готовую отстаивать интересы родственника, в то время как сам Визерис продолжал наслаждаться пирами, балами, турнирами и прочими радостями жизни. В отличие от многих других, Деймон не брал в голову замечания знати касаемо нерешительности и мягкотелости Визериса. Кто знает, был ли Визерис в итоге выбран в силу своих достоинств или члены Великого совета понимали, что нужно предотвратить готовящееся Порочным принцем кровопролитие. Важно одно — впоследствии, став королем, Визерис стал избегать Деймона.       — И во многом это заслуга хрыча из Староместа, — под конец буркнул Алиссер. Магда с изумления поняла, что речь идет об отце Алисенты. Прежде ей казалось, что как десница лорд Хайтауэр вызывает у своих коллег одно лишь одобрение и уважение. — Сначала он не позволил Деймону стать десницей, а затем — когда Эймма раз за разом переживала выкидыши — стал оспаривать притязания принца на Железный трон.       — Отец, тебе не нравится Отто Хайтауэр?       — Я не могу сказать, что он плохой десница, — ответил лорд Алиссер, скрестив руки на груди. — Но слишком он темный… Слишком долго ошивается у Железного трона. Власть портит людей, а абсолютная власть, — мужчина хмыкнул, — портит абсолютно. В любом случае, я считаю, что Визерис поспешил с провозглашением Рейниры как законной наследницы.       — Почему? — Магда в непонимании склонила голову набок. — Разве в королевстве не назрел очередной династический кризис?       — Визерису еще нет и тридцати. Я уверен, что вскоре он повторно вступит в брак, и жена подарит ему сыновей.       — А может, он решит чтить память леди Аррен и не женится вновь, — воспротивилась Магда, ощущая, как в душе поднимается протест.       Алиссер заметил перемену в лице дочери и вздохнул:       — К сожалению, у его Величества нет выбора. Если он сейчас проявит слабость, то после его смерти лорды и рыцари начнут выдвигать на Железный трон своих претендентов. А о своей клятве юной принцессе, Рейнире, никто и не вспомнит.       Магда не могла не согласиться, что отец прав. На севере Вестероса знать неоднозначно относилась к наследникам женского пола — не то, что в южных регионах, например, в Дорне. Там, в отличие от всех остальных частей Семи Королевств, дети наследовали в порядке первородства, а не только по мужской линии. Подобным образом Магда могла бы унаследовать Остров Полумесяца в обход брата, родившегося несколькими годами позже.       Алиссер поудобнее устроился в кресле и протянул руку за чашкой. Магда положила в блюдце несколько кусочков колотого сахара и стала разливать чай.       — В тот день, когда я спас Визериса от клыков дикого зверя, он был связан узами с Эйммой Аррен, поэтому Джейхейрис I предложил тебе в мужья Деймона, — как бы между прочим заметил Алиссер, кинув на дочь многозначительный взгляд. Магда закатила глаза, понимая, в какое русло идет их разговор. — Сейчас Визерис вдовец, а его долг все еще не уплачен.       — Отец, после несостоявшейся помолвки с принцем ты мне пообещал, что больше никогда не заставишь выйти замуж.       Магде была неприятна сама мысль о женитьбе. Она подозревала, что смерть Эйммы навсегда оставила сильный и болезненный след в душе Визериса. Последующие годы станут для него большим жизненным испытанием, и мужчина окаменеет для нежных чувств — тех, что бывают между любящими друг друга супругами. Вторая жена станет для его Величества лишь сосудом, необходимым для зачатия новых детей. Магда искренне не завидовала той женщине, которой Боги уготовили эту участь.       Более того, северянка не представляла, какую бурю эмоций пришлось бы пережить Рейнире. «Кем бы я ей стала? Мачехой?» — подумала Магда, сглатывая ком в горле.       — Магдалена, я прекрасно помню. Но это лучшее, что я могу тебе предложить. Дом Крессентов ничтожно мал, не обладает ни богатством, ни военным потенциалом. Все, что у меня есть — это готовность короля породниться, — Алиссер виновато потупил взгляд. — Если бы ты родилась в другом знатном доме Вестероса, возможно, у тебя было бы больше вариантов. Я не настаиваю, но подумай о моем предложении.       — Отец, благодаря тебе я живу лучше, чем большая часть Вестероса, — Магда подумала о жителях столичных трущоб, этих страшных и никогда не иссякающих людских муравейников, взирающих на нее будто пришельцу из другого мира. — У меня есть все, о чем только можно мечтать. Я не хочу быть королевой.       Леди Крессент накрыла ладонями руки отца, и сердце старика растаяло, как снег на горных склонах Острова Полумесяца. Магда поспешила сменить тему разговора:       — Кстати, ты отправил ворона в Эссос?       — Отправил, но ответа еще нет. Наверное, стоит еще раз попробовать.       В Вестеросе наука оставалась на пещерном уровне: раны продолжали прижигать или заливать кипящим маслом, представления о гигиене, обезболивании и антисептиках отсутствовали. Магда, осознавая, что рано или поздно может столкнуться с дефицитом знаний, еще на Острове Полумесяца уговорила отца написать письмо в самую первую и самую знаменитую медицинскую школу в Пентосе — одном из девяти Вольных городов Эссоса. Основателем медицинской школы был выдающийся практик в области военной медицины: он впервые разработал протезы, усовершенствовал технику ампутации, создал новые хирургические инструменты. Список его заслуг в области целительства можно было продолжать бесконечно, однако в наибольшей степени Магду привлекало то, что среди как учащихся, так и преподавателей основанной им школы было много женщин всех сословий. Чтобы поступить, необходимо было пройти жесточайший отбор: из сотен претендентов школа в Пентосе произвольно принимала лишь пятьдесят учеников.       Ни на что не надеясь, Магда попросила отца отправить письмо с просьбой о включении северянки в состав учеников — авось удача окажется на ее стороне.

***

      Смерть матери оставила в сердце Рейниры пустоту, которая, как ей казалось, никогда не заполнится. Но время ослабило боль. Принцесса стала жить дальше и понемногу привыкала к своему новому положению при дворе: сидела у подножия Железного трона на официальных мероприятиях и посещала скучнейшие собрания Малого совета. Вдобавок ко всему остальному у Рейниры появились новые увлечения. Одним из них стало обучение Магды высокому валирийскому языку. Во время одной из прогулок в саду леди Крессент, пытаясь поддержать беседу, попросила принцессу перевести ей несколько фраз — так, ради забавы, — однако Рейнира посчитала своим долгом обучить Магду с нуля. Леди Крессент проводила целые часы, колдуя над толстым словарем, пыталась понять принципы порядка слов в предложениях и особенности произношения — все ради принцессы, которую преподавание отводило от безрадостных мыслей.       Другим увлечением Рейниры стал сир Кристон Коль — выходец из Дорна, который благодаря своей внешности и обаянию стал любимцем всех придворных дам. Принцесса была настолько очарована мужчиной, что уговорила короля-отца назначить сира Кристона своим личным защитником и покровителем. С тех пор мужчина стал неизменным спутником Рейниры и следовал за ней везде, словно на невидимом поводке. Порой принцесса называла Кристона Коля «мой белый рыцарь», и от такого обращения Магда с трудом сдерживала рвотные позывы. Леди Крессент не разделяла всеобщего восхищения сиром Кристоном, называя его искателем призрачной удачи. Рейнира искренне не понимала причины недовольства Магды.       — Полагаю, ты никогда не влюблялась по-настоящему, — однажды заявила принцесса с видом истинного знатока. В ответ Магда прыснула от смеха, а Рейнира улыбнулась сама себе и мечтательно глянула куда-то в сторону. — Если бы я не была от крови Дракона…       — Ваше высочество, — Магда с укоризной взглянула на Рейниру, и та недовольно сложила руки на груди. — Во-первых, сир Коль хранит целибат. Во-вторых, даже если бы он не был связан клятвой, вы занимаете слишком высокое положение, чтобы стать женой обычного дорнийца.       — Ты как ворчливая септа: «туда нельзя, это не для тебя, не делай, не говори, не думай». Я бы хотела выйти замуж по зову сердца, — в голосе Рейниры снова промелькнули мечтательные нотки. Затем принцесса придвинулась вплотную к Магде, переписывающей названия растений на валирийском языке. — Магдалена, почему ты была так счастлива, когда твоя помолвка с Деймоном покатилась в пекло? Я слышала, мой дядя знатный любовник.       Магда поперхнулась от столь бесцеремонного описания качеств принца.       — А еще завсегдатай публичных домов и замечательный собутыльник! — съязвила леди Крессент, с шумом захлопнув словарь. — Боже, я тогда еще была слишком юна. В таком возрасте тяготы брака — это последнее, о чем я могла мечтать.       При упоминании Деймона Магда почувствовала, как в ней поднимается волна тоски: вот уже который месяц принц не чтил Красный замок своим присутствием. Мнения придворных насчет потенциального местоположения Деймона разнились: кто-то предполагал, что принц улетел верхом на драконе в Валирию, чтобы отыскать секреты драконьих владык; другие же считали, что государев брат расположился в родовом гнезде Таргариенов, собрав вокруг себя приспешников из Королевской гвардии.       Последнее предположение казалось Магде наиболее близким к реальности, и в следующие несколько месяцев леди Крессент стала направлять на Драконий Камень воронов с письмами. В них она делилась некоторыми новостями из Красного замка, историями пациентов из Блошиного конца, а также своими успехами в изучении высокого валирийского языка. В конце Магда обязательно вставляла одно-два предложения на валирийском и испытывала невероятное удовлетворение оттого, что становится ближе к культуре, взрастившей Деймона.       Однако неделя проходила за неделей, и вскоре пыл Магды поугас: ни на одно из своих посланий ответа она не получила. Чем дольше длилось молчание, тем мрачнее становились воспоминания леди Крессент о минутах, проведенных наедине с принцем. Магда мучилась различными догадками и предположениями, и в конце концов остановилась в своих рассуждениях на том, что письма ее потерялись в пути. Мысль о том, что Деймон намеренно ее игнорирует, была настолько неприятна Магде, что она предпочла ее даже не развивать.       — Очень жаль, — вздохнула Рейнира, вырвав подругу из мыслей о принце. — Если бы наши семьи породнились, я бы сейчас называла тебя sodjisto [русс. тетей].

***

      По возвращению из Блошиного конца Магда была настолько уставшей, что разогнала прислугу, скинула сапоги и упала на постель прямо в одежде. Леди Крессент покинула Красный замок еще до рассвета, чтобы до завтрака успеть проведать больных ветряной оспой детей. Из-за раннего подъема гудела голова, хотелось поскорее уснуть. Магда только успела взбить подушки, как в дверь постучали. Леди Крессент беззвучно застонала, пригладила выбившиеся из прически локоны и крикнула:       — Войдите.       На пороге стояла Рейнира. Принцесса была облачена в черный кожаный костюм, предназначенный для полетов на Сиракс. Лицо Рейниры выражало решительность, как будто она только что приняла решение по всем важным вопросам своей земной жизни. Принцесса прошла вглубь комнаты и, сцепив руки за спиной, заявила:       — Ты как-то говорила, что мечтаешь полетать на драконе. Сегодня мы отправимся на Драконий Камень.       — И вам доброе утро, принцесса, — пробормотала Магда, борясь с желанием разбить себе голову о стену. В ней боролись две стороны личности: одна мечтала как следует отоспаться, в то время как другая переживала, что возможности совершить полет на драконе больше не выдастся.       Леди Крессент с превеликим неудовольствием принялась обуваться. Глаза принцессы скользнули по испачканным в свежей грязи сапогах Магды.       — Кажется, утро у тебя выдалось насыщенным, — хмыкнула Рейнира.       Ни один мускул на лице Магды не дрогнул: о своих заботах в Блошином конце она предпочитала не распространяться.       — Принцесса, вам не кажется, что для первого полета Драконий Камень далековат?       Рейнира, будто не слыша Магду, промолчала. Как только леди Крессент закончила одеваться, принцесса повела подругу к обиталищу драконов. Все это время она тревожно всматривалась в пустынные коридоры Красного замка, и каждый раз замирала, когда кто-то появлялся в поле зрения. До холма Рейнис, на котором располагалось Драконье Логово, девушки добрались на лошадях. Магда пришла в восторг, когда увидела колоссальное сооружение, покрытое огромным куполом, однако осмотреть его по достоинству ей не удалось — так сильно спешила принцесса.       Сиракс встретила всадницу довольным урчанием. Магда невольно поежилась, оказавшись в зоне зрения драконицы, однако та не обратила внимания на северянку и продолжила ластиться к Рейнире. Сосредоточенность на лице принцессы в совокупности с отсутствием драконоблюстителей, традиционно помогавших принцессе готовиться к полетам, окончательно встревожили Магду и заставили заподозрить неладное. Леди Крессент взялась за один из ремней-подпруг, вынуждая принцессу оторваться от процесса. Сиракс недовольно дернулась и зарычала, ощутив прикосновение незнакомки, и леди Крессент с опаской отстранилась. Рейнира погладила драконицу по чешуе, прошептав пару слов по-валирийски.       — Ваше Высочество, объясните, что происходит?       — Деймон украл из Драконьего логова яйцо, — сдалась Рейнира, беспомощно разведя руками. — То самое, что я выбрала для Бейлона.       — Будь он неладен! — скривилась Магда, узнавая привычное поведение принца. — Но зачем? Хочет привлечь внимание?       — Любовница Деймона на сносях, — ответила принцесса, вернувшись к проверке креплений. — Он хочет на ней жениться, а когда родится ребенок, положить яйцо дракона в детскую колыбель. Ах да, а еще он пригласил отца на свадьбу, которая состоится через два дня. Как тебе такое?       Магда истерически засмеялась, введя Рейниру в ступор.       — Магда, это ни черта не смешно!       — Я знаю! Это все звучит, как плохая шутка! — чуть ли не в отчаянии бросила Магда, за несколько секунд испытав весь спектр эмоций от удивления до гнева. Неудивительно, что в таких обстоятельствах ее письма не были удостоены даже жалкого подобия ответа.       — Ты же не думаешь, что это правда? — скривилась принцесса, взбираясь на Сиракс. — Все это дешевый план с расчетом на то, что мой отец сорвется из Королевской Гавани.       Слова принцессы слегка подутешили Магду. Было видно, что она хочет расспросить и о многом другом и страдает оттого, что не может этого сделать.       — Какая во всем этом ваша роль? — выдавила леди Крессент. «И моя...» — мысленно добавила северянка.       — Отец отправил лорда Хайтауэра разобраться с Деймоном, — ответила Рейнира. — Они перегрызут друг другу глотки. Я намерена остановить кровопролитие. Если яйцо Пламенной Мечты пострадает, я надеюсь, ты сможешь его подлатать.       — Отличный план, принцесса, — пробурчала Магда, чувствуя, что начинает закипать. Мало того, что леди Крессент не особо горела желанием оказаться в эпицентре событий, так еще и принцесса свято верит, что навыки целительства Магды безграничны. Что она сделает с треснувшим драконьим яйцом? Склеит отвалившиеся частицы скорлупы?       Вдобавок ко всему, северянка решительно не хотела пересекаться с Деймоном, убедив себя — надолго ли? — что присутствие принца в ее жизни крайне неуместно. Магда с толикой грусти задумалась, как нелепо и беспомощно она, должно быть, выглядела в своих письмах. Как глупы были ее попытки обратить на себя внимание.       «Любовная горячка погружает в бред людей даже с изрядной дозой здравого смысла», — приговаривал старый мейстер Пилос.              Рейнира протянула леди Крессент руку, помогая взобраться на седло. Магда покрепче вцепилась перчатками в бока принцессы и вжалась в седло. Сиракс расправила крылья, взмахнула ими раз, другой, подняв тучу песка, и резко оттолкнулась от земли.

***

      Деймон скучающим взглядом обвел возглавляемую лордом Хайтауэром делегацию.       «Может, перебить их всех прямо сейчас», — подумал принц, с неудовольствием отметив, что его Величества среди прибывших нет. Кто знает, может, предприятие такого рода привлечет гораздо больше внимания, чем кража драконьего яйца, и Визерис наконец-то соизволит устроить с братом встречу тет-а-тет. Деймон, разочарованный результатами своего эксперимента, принялся выводить Десницу на эмоции, намеренно распаляя в нем гнев. Принц от души наслаждался, наблюдая, как глаза Отто наливаются яростью и жаждой скрутить проблемного принца в бараний рог. Расчет был верный — напряжение наконец-то достигло такой степени, что соперники обнажили клинки, выставили их вперед и застыли. Караксес, ощутив витающую в воздухе опасность, вышел из-за тумана и угрожающе загудел.              Затем маленькому спектаклю принца пришел конец. Не успел Деймон отдать приказ об устранении Десницы, как небо пронзил громкий рев, донесшийся до каждого в Драконьем Камне. Земля на острове затряслась и загудела. Караксес возбужденно заерзал в предвкушении, и Деймон догадался, кто сейчас вынырнет из-за облаков. Действительно, спустя несколько секунд на горизонте появилась Сиракс. Сделав несколько кругов, драконица опустилась на землю и сложила по бокам широкие крылья. Деймон едва ли не застонал от разочарования, увидев сползающую с седла Рейниру: убийство племянницы, крови от его крови, явно не входило в его планы.       На этом сюрпризы не закончились: вслед за Рейнирой, шатаясь, будто в алкогольном опьянении, на остров ступила еще одна женская фигура — Магдалена Крессент. Деймон сощурил глаза, фокусируя взгляд на незваной гостье. Она с трудом доковыляла до Отто Хайтауэра, и, согнувшись пополам, вырвала прямо ему на ноги.       «Моя ты умница», — подумал Деймон, и губы его сами собой расползлись в глупейшей улыбке.       — Мой принц, это девушка с вашего портрета? — раздался рядом голос Мисарии.       Услужливая и покорная во всем, она стояла, дожидаясь приказов. Уйдя в свои мысли, Деймон и позабыл о шлюхе из Лиса. Порой Мисария вызывала раздражение одним своим присутствием. Хотелось остаться одному, но, увы, сцена требовала актеров.       Леди Крессент, казалось, была единственным человеком во всем Красном Замке, кто не был рад избавлению от беспокойного принца. Деймон был уверен, что причина в следующем: наверняка он украл первый поцелуй Магды, и теперь его впечатлительная невеста с Севера спит и видит, когда ее принц вернется в Королевскую Гавань. Для самого Деймона признание чувств к Магде было равноценно признанию собственной слабости. Он постоянно твердил себе, что любить женщину — значит дать ей овладеть собой, а любая зависимость подобна цепям для свободного человека. Долгие годы Деймон держал эмоции под контролем. Заковав себя в ледяную броню, он стал более отстраненным, сдержанным, и это не раз спасало принцу жизнь.       Однако в ту ночь мужчина оказался настолько чувствителен — или то было действие вина? — что, проводив леди Крессент, тут же бросился к его Величеству с прошением расторгнуть брак с леди Рунного Камня. Свое желание он аргументировал тем, что польза от брака с Реей стремится к нулю, но этого оказалось недостаточно, чтобы Визерис пошел брату навстречу. Более того, у принца оставалось еще одно препятствие в виде Алиссера Крессента: лорд Острова Полумесяца предпочел бы спрыгнуть с самой высокой башни Красного замка, нежели отдать Магдалену в жены человеку, ранее публично отвергнувшего ее на глазах у великих лордов Севера.       Спустя несколько дней, узнав, что Малый совет предпочел его персоне Рейниру, Деймон укрепился в своём желании избавиться от «Бронзовой суки», взяв в жены леди Крессент — как, впрочем, и в желании стать королем самому. Если не в Вестеросе, то где-нибудь еще.       В день своего отбытия на Драконий Камень Деймон пригвоздил к стене Великого мейстера Красного замка. Рассказав ему в подробностях, как Темная Сестра наказывает ослушивающихся приказов, принц убедил старика чаще наведываться к Магде, чтобы отсутствие ингредиентов куда реже толкало ее на прогулки по кишащему грязью Блошиному концу. Он также оставил в покоях леди Крессент сверток с отсутствующим в ее аптечке волкобоем, строго настрого запретив служанкам распространяться о визите. Магда, видимо, сама все поняла, и с того самого дня стала писать принцу письма. Деймон радовался письмам невесты-северянки и хранил их, будто драгоценное сокровище. Принц нашел для посланий леди Крессент подходящее место, достаточно укромное, чтобы они не отсырели, не потерялись, или какая-нибудь шлюха не посмела сунуть в них свой длинный нос.       Но была одна загвоздка, даже не загвоздка, а огромная проблема: принц никак не мог заставить себя написать хоть один ответный текст, хотя сам не до конца понимал причины. Может, он боялся разбить леди Крессент сердце, может, боялся утонуть в ее нежности и потерять себя, может, переживал, что тяга к Железному Трону заставит его творить поступки, способные ввергнуть Магдалену в безумие.       По сей причине, издали завидев Магду, неуклюже спускающуюся с Сиракс, Деймон испытал укол вины за более чем полугодовое молчание. Тем не менее, принцу удалось сохранить безучастное выражение лица. Переговорив с племянницей, предполагающей, что именно ее назначение наследницей стало причиной фарса, и швырнув Отто драконье яйцо — не так уж оно было ему нужно, — Деймон намеревался вернуться обратно в Драконий Камень. Не успел он сделать и несколько шагов, как Рейнира снова заговорила:       — Дядя, наступает ночь, а путь предстоит еще долгий. Сиракс не привыкла к полетам в темноте, вдобавок леди Магдалена чувствует себя дурно. Позволишь нам переночевать в Драконьем Камне?       Деймон безапелляционно покачал головой, но Рейнире разрешение не требовалось — принцесса задала этот вопрос только ради приличия. Проигнорировав отказ принца, она взяла желто-зеленую от непроходящей тошноты Магду под руку и повела ее по направлению к Каменному Барабану — центральному строению Драконьего Камня. На мгновение Деймон и леди Крессент пересеклись взглядами, однако последняя была слишком слаба, чтобы что-то сказать.

***

      Когда Магда проснулась, было еще темно и очень холодно. Ледяной ветер с Узкого моря врывался сквозь трещины в стенах, вдалеке шумел прибой. Рейнира спала, распластавшись по всей постели и подмяв под себя сразу несколько подушек. Свечи, которые принцесса зажгла в час ночи, почти догорели, что указывало на то, что времени было около трех-четырех часов утра. Вставать было еще рано, поэтому Магда, широко зевнув, укрылась одеялом с головой и попыталась вновь уснуть.       Сон уже коснулся ее век, как вдруг откуда-то издалека раздался еле слышный вскрик. Магда резко присела на кровати — Рейнира в это время всхрапнула и, что-то невнятно пробормотав, перевернулась на другой бок. Решив не будить принцессу, Магда закуталась в одеяло и, взяв свечу, вышла в коридор. Тем временем тишину в Драконьем Камне пронзил очередной возглас. Постепенно он то становился громче, то затихал, словно поддразнивая.       — Что за чертовщина, черт бы его побрал, тысяча чертей! — ругалась девушка, озираясь по сторонам. Темнота в замке была такая, хоть глаз выколи. Прислуги в Драконьем Камне не было — лишь кучка авантюристов из числа городской стражи, последовавшая вслед за командующим, поэтому зажигать факелы в коридорах было некому.       Старательно прикрывая ладонью пламя свечи, Магда опиралась рукой о стену и осторожно нащупывала ногами ступеньки. Поиски привели ее к одному из немногих освещенных помещений, откуда доносилась возня и чье-то тяжелое, прерывистое дыхание. Северянка осторожно заглянула внутрь и тут же отпрянула, надеясь, что ее присутствие осталось незамеченным. Магда прижалась к холодной стене спиной и глубоко задышала, стараясь прийти в себя от увиденной нелицеприятной сцены. Она почувствовала, как подступает к горлу булькающий нервный смех. Пришлось сделать огромное усилие, чтобы не выпустить его наружу. Магда сглотнула несколько раз и сморщилась — на место растерянности пришла злость.       Все это время до леди Крессент доносились вовсе не крики, а стоны — причем настолько красноречивые, что невозможно было не догадаться, чем сейчас занимаются в этой комнате Таргариенский принц и лиссенийская шлюха.       Магда закрутила головой, пытаясь что-либо сообразить. Взгляд северянки заблуждал по комнате в поисках тяжелого предмета и, наконец, остановился на пустующей вазе, украшенной рисунками в виде танцующих драконов. Сомнений не осталось. Магда с размаху бросила вазу на пол, и она разбилась на множество кусков. Звон стекла мгновенно отвлек милующихся от процесса. Как только присутствие леди Крессент было обнаружено, девушка тут же накинула на себя виноватый вид и заскулила скороговоркой:       — Кто-то кричал: я подумала, что может понадобиться помощь!       Магда с напускным ужасом посмотрела на Деймона с Мисарией, но движения выдавали искреннее настроение северянки. Гнев таился в прищуре глаз, в напряженных плечах, в наклоне головы.       У Мисарии, вопреки ожиданиям Магды, вид был не смущенный, а озабоченный: судя по всему, она привыкла к подобным неожиданным визитам. Закончив с платьем — если этот кусок ткани на ней можно было так назвать — Мисария с неудовольствием повернулась к Деймону, лениво заправлявшего рубаху в штаны, и взглядом призвала его выволочь нежданную гостью. Принц с Магдой в упор посмотрели друг на друга, их взоры метали молнии. С трудом оторвав взгляд от Деймона, леди Крессент принялась за Мисарию. Глаза Магды заледенели, медленным взглядом она осмотрела все — и дешевые одежды Мисарии, и растрепанные волосы, и стоптанные туфли. Весь ее вид демонстрировал, что Мисария для нее лишь выросшее из ниоткуда недоразумение. Под конец леди Крессент произнесла только одно короткое слово:       — Вон.       — Что вы себе позволяете! — возмутилась Мисария и кинулась в поисках поддержки к Деймону. В глазах принца не оказалось ни капли света, лишь зияющая темнота и холодное равнодушие.       — Разве ты не слышала, что сказала миледи? Я бы на твоем месте побоялся ей перечить, — мужчина игриво пожал плечами, оценивающе взглянув на свирепую, будто фурию, Магду. — Вон.       Мисария круто развернулась и, словно смерч, вылетела вон из комнаты, оставив принца с леди Крессент наедине. Как только звук каблуков растворился где-то вдали, к Магде вернулся усталый вид, и она, не дожидаясь дозволения принца, с шумом приземлилась на свободное место. Обеими ладонями Магда пригладила волосы, стянутые в тугой узел на затылке, а затем быстрым движением смахнула что-то с лица. На мгновение Деймону показалось, что он увидел слезу, лишь слегка сверкнувшую и тут же исчезнувшую в уголках глаз Магды.       — Может, вина? — получив невнятное согласие, Деймон направился к серванту, достал пару хрустальных бокалов и потянулся за графином с арборским золотым вином. — Тебе не спится? Слишком одиноко в холодной постели?       — Прекратите, — потребовала Магда. Насмешливый тон принца выводил ее из себя. — Вижу, вы отлично проводите время в Драконьем Камне.       — Мне казалось, мы перешли на «ты», — Деймон подошел к Магде и протянул ей бокал вина. — И, да, в Королевской Гавани моего присутствия никто не ждет.       — Неудивительно. После ваших-то… Твоих-то выкрутасов, — отпив половину, северянка сморщилась. Она ненадолго погрузилась в прошлое, и полная ретроспектива произошедшего в Блошином конце пронеслась перед глазами, как вызванный в памяти сон.       — Это был был твой первый полет на Сиракс? Должно быть, захватывающе?       — Я в восторге.       Первый полет на драконе прошел вовсе не так, как ожидала Магда. Прошло несколько минут, прежде чем северянке хватило смелости оглядеться. Увиденная картина вызывала одновременно и ужас, и восторг: внизу раскинулась Королевская Гавань, и с высоты город казался лишь темным пятном посреди бескрайнего голубого простора. Мелькали дороги, реки, убегали вдаль поля и леса. Желтые крылья Сиракс плавно выгибались, а длинный хвост поднимался и опускался, направляя полет. Постепенно экстаз прошел, уступив место головокружению. К тому времени, как Сиракс приземлилась, Магда чувствовала себя совсем скверно. Едва ступив на землю, леди Крессент прижала ладонь ко рту, застыла, а потом согнулась пополам, и ее вырвало. Рвотные спазмы вновь и вновь скручивали живот, и к концу дня Магде казалось, что не только ее желудок опустел, но и все остальные органы.       Воспользовавшись заминкой, леди Крессент произнесла:       — Я тебе писала. Но письма мои, похоже, сбивались с пути, потому что ответа я ни разу не получила.       — Ого, — без особого интереса отозвался Деймон, покачивая бокал. — Кстати, как прошла инаугурация моей племянницы?       — Отлично! Народ рад, что его Величество сделал выбор в пользу Рейниры, а не сумасбродного принца, — ядовито выплюнула Магда, отчего скулы принца дрогнули, а глаза прищурились.       — Ого, так ты сменила сторону! Не так давно ты переживала, что Железный трон достанется не мне.       — Что-то не припоминаю такого.       — Может, твои письма освежат тебе память?       — Мои письма?       Деймон не шелохнулся, понимая, что допустил непростительную оплошность. Только сжатые в кулаки руки выдавали его волнение. Магда поднялась с места. В неровном свете свечей трудно было распознать промелькнувшее на лице северянки выражение.       — Рада слышать, что мои послания добрались до адресата.       Магда отвернулась, намереваясь уйти, но Деймон схватил ее за руку и сильно дернул. Одеяло соскользнуло с плеч северянки, обнажая фигуру в черных чулках и шелковой рубашке — такой тонкой, что ткань не скрывала ни одного изгиба молодого и сильного тела. Магда перехватила помутневший взгляд Деймона, и злость тут же зашипела в ней кислотой: как он смеет смотреть на нее так! В следующий момент звонкая пощечина разрезала воздух:       — Знаешь, сколько писем я написала, но не отправила? Там были такие сентиментальные нежности, что ты бы, наверное, решил, что от чувств я тронулась умом! — тихий голос северянки стал повышаться с каждым сказанным словом. — Полгода, Деймон! За шесть месяцев можно было отправить хоть одну весточку, хоть то-то, чтобы понимать, безразлична я тебе или нет. Но ты был слишком занят, трахая шлюх.       — Прекрати! — Деймон, разъяренный полученным ударом по лицу, крепко сжал Магду за плечи, не давая вырваться, и зашипел в ухо. — Я подал прошение о расторжении брака с Ройс. Знаешь, что ответил его Величество? — безумная улыбка расползлась по лицу принца, чтобы затем уступить место горечи и презрению. — Он велел мне катиться ко всем чертям! Я ничего не могу обещать тебе, пока чертова сука остается моей супругой! Понимаешь?       Магда молчала. Не вытерпев, Деймон грубо затряс леди Крессент, почти крича ей в лицо:       — Магладена, седьмое пекло, ты слышишь, что я говорю?       Плечи Магды горели от его железной хватки. Одна половина ее сердца готова была простить принцу все, в чем он был перед ней виноват, чтобы снова почувствовать на себе его властные руки, горячие губы, жадные поцелуи. Леди Крессент готова была терпеть любые выходки Деймона, жить с его сквернейшим характером, подстраиваться под него — что угодно! Однако другая часть ее души была настолько оскорблена отсутствием взаимности в течение целых шести месяцев, что готова была клясть и ненавидеть Таргариенского подонка конца своих дней.       Каждая минута тягостного молчания все больше и больше выводила Деймона из себя, доводила до сумасшествия и вызывала отчаяние: «Смотри какая! Корчит недотрогу. Я еще перед ней стелюсь. Дрянь!». Не выдержав минуты одинокого бессилия, принц разразился грязными ругательствами и стремительно покинул помещение, оставив леди Крессент в одиночестве.       В следующий раз Боги разлучили Магду и Деймона на более долгий срок.