Это пиздец, товарищи!

В тишине, которая нарушалась лишь стуком в дверь, сидели двое. Шум за входной дверью продолжался уже как пол часа, и все эти полчаса за столом сидели русский и прусс, Россия и экс-Пруссия. Сидели они на кухне за столом и играли в Дурака. Россия, он же Иван Брагинский, он же русский нэко, сидел и своим хвостом трепал из стороны в сторону от раздражающего шума. Экс-Пруссия, он же Гилберт Байлшмидт, он же Калининградская область, сам уже готов был затрепать несуществующим хвостом от раздражения. Вдруг шум за дверью стих так же резко, как и начался. Знакомые оторвались от карт и посмотрели в ту сторону. -Силы что ль иссякли, нэ?-протянул Ваня. Гилберт хмыкнул: -Хм, вряд ли. У этого идиота куча энергии. -Ну да... А жалко, нэ...-русский смешно надул щёки. На улице вдруг стали раздаваться крики, которые хорошо слышались через приоткрытое окно: -Герой первый пришёл! -И он тебе не открыл! Уступи очередь другим! -Ага! Конечно! -Вот именно, mon cher, конечно! Так что постой тут! -А ну сто—! Эй! Япония, что ты тут делаешь! -Хонда, mon ami, ты куда?! Двое сидящих на кухне лишь смотрели в окно на дерущихся неподалёку стран. Брагинский пару раз моргнул и, поковырявшись для достоверности в ухе, ещё раз прислушался к крикам на улице. Увы, ничего не изменилось. Уши опустились, а хвост начал ещё резче разрезать воздух. Глаз, с увеличившимся зрачком, начал дёргаться. -Пожалуйста, скажи что это к тебе, нэ,-он уставше повернулся к Гилберту. Тот, с недовольным лицом смотрел на улицу, а на вопрос дёрнулся и опять перевёл взгляд на Россию и фыркнул: -Пф! Нужны они мне, как кошке пятая нога. В другой комнате в это время чихнул руссокот -А-а-а...-Ваня страдальчески простонал.-Зачем они припёрлись, нэ? Так хорошо без них жили же. Ещё бы всю Восьмёрку притащили. Тьфу! Ироды, нэ. Байлшмидт лишь усмехнулся. Тут к окну подходит Япония и стучит по стеклу перед тем, как показать миловидный букет из веточек сакуры и начинать что-то лепетать про то, что этот букет предназначается "России-сану". Честно, что хотел сделать Ваня первым делом, это, если не блевануть, то отвернуться, закрыться в подвале и с помощью языческих заклинаний стереть себе память. И если, это желание при первом "ироде" была на уровне "Что это за хуйня", то после того как к его окну начли подходить теперь Америка с розовыми розами и Франция с красными розами, на лицах которых сияли обворожительные улыбочки, у России началась истерика и конкретное желание блевануть (особенно от Джонса), хоть и внешне у него на лице как всегда была улыбка, только теперь дополняемая нервным тиком. -Хей, Брагинский! А герой тебе тут цветы принёс! Ха-ха-ха! И, эй, открой окно!-прокричал Альфред, махая своим букетом из стороны в сторону, тем самым чуть не задев рядом стоящего Франциска. Дальше пошла очередь француза: -О, Жан! Mon amour! Этот букет специально для тебя! Прими же его в знак моей любви! И если после речи американца Ваня хотел только долбануть своим краником кого нибудь по головушке (не важно себя или кого то другого, главное долбануть), то после речи Бонфуа, не смотря на выработанные веками нервы, он захотел поскорее грохнуться в обморок. Экс-Пруссия видя все эти комплементы русскому, уже раз десять закатил глаза. Переведя же взгляд на Ваню, он понял, что у него начинается истерика (не первый век знакомы как никак), и что надо заканчивать этот цирк. Встав из-за стола, он быстро направился к окну, тем самым загораживая от чужого взора Брагинского и, резко распахнув окно, недовольно сузил глаза. -Так всё! Концерт окончен! До свидания!-сказал Гилберт и так же быстро закрыл окно и зашторил его. Ещё не отошедший Ваня упал головой на стол и облегчённо выдохнул. -Фу-ух... Взялись, тоже мне, педики несчастные, нэ...Спасибо, Гил,-сказал улыбающийся русский пруссу. Экс-Пруссия на несколько секунд завис и, покраснев, отвернулся и неловко проговорил: -Д-да не за что...Что б ты без Великого делал, Брагинский! -Да-да, конечно, нэ,-картинно закатив глаза, сказал Ваня с улыбкой на лице. Гилберт фыркнув, подошёл к холодильнику и ,заглянув туда, покосился на хозяина дома. -Так-с... Русский, а где, собственно, еда? Брагинский замер и посмотрел туда, где должна была быть последняя котлета, на живот. -Кхм... Еды нету. Сам знаешь, что коррупция и все дела, нэ...-он отвёл взгляд. Прусс оценивающе прищурился: -Ага... Сожрал значит всё,-он глубоко вздохнул.-Как так можно! Великий соизволил к тебе прийти, а ты не то что не подготовился да ещё и сожрал последнюю котлету! Гилберт театрально приложил руку к сердцу и закатил глаза. -Ничего, нэ. Руки ноги есть, сможешь приготовить,-Ваня подпёр рукой голову и мило улыбнулся. Его уши встали торчком, а хвост лёг на бедро. Байлшмидт недовольно цокнул и отвёл взгляд. На его щеках заиграл еле заметный румянец. -Эй! Россия! Что это такое?! Открой герою!-за окном опять послышались крики Америки. Присутствующие закатили глаза. -Ой, бля... Я в свою комнату, нэ,-сказал Брагинский и встал из-за стола. Гилберт перевёл взгляд с окна на страну. -Хорошо, иди. Встав из-за стола он направился к выходу, перед этим окинув взглядом окно. Когда, судя по шагам, он уже был на втором этаже, экс-Пруссия подошёл к окну, за которым до сих пор раздавались крики. Расшторив окно, он ещё раз оглядел собравшихся. -Так, Ромео недоделанные, ещё не поняли? Можете уходить. Три страны перевели взгляд на него. -А тебе то какое дело, область? Герой захочет и будет здесь,-гордо вскинул голову Америка. -Пруссия-сан, проведите меня, пожалуйста, к России-сану. Альфред возмущённо запыхтел: -А почему это только тебя?! А Герой?! Франция перевёл взгляд с Джонса обратно на прусса. -Гилберт, mon ami, ну правда. Проводи нас к Жану. -Спасибо, откажусь,-фыркнул экс-Пруссия. Американец заглянул за спину прусса: -Хей, а где Раша? Гилберт перевёл взгляд недовольных глаз на Джонса: -Не твоё дело, это первое. Во вторых, как я сказал уже ранее, концерт окончен, и вы можете расходиться. Улыбка на лице Альфреда дрогнула, и он подошёл к пруссу. -Область, а тебе какое дело? Проведи лучше Героя и действующую страну к такой же действующей стране. Байлшмидт нахмурился, а радужки как будто стали на тон темнее. -Ублюдок,-"выплюнул" он. К ним подошёл Бонфуа и положил руку на плечо американца: -Альфред, mon cher, не надо. Вдруг сверху послышался голос России: -Друзья мои недрагоценные, можете уйти с моего участка, засунуть свои цветы куда подальше и не расходовать кислород в радиусе пяти метров от меня, я хочу отдохнуть, нэ. Пф, голубки блин. Все четверо подняли головы наверх. Из окна второго этажа высовывалась недовольная моська Вани с мило дёргающимися ушами. Байлшмидт усмехнулся и ещё раз посмотрел на остальных: -Все всё поняли? Всё, проваливайте. Он закрыл окно и, зашторив его, ещё раз подошёл к холодильнику. -Тц, всё сожрал,-недовольно сказал Гилберт уже который раз. В ответ ему послышалось: -Ничего, переживёшь, нэ. Байлшмидт лишь закатил глаза и показал в пустоту язык.