Темные коридоры

На следующий день. Петитиум Аулиус. Комиссар Августин Мерцелиус. Петитиум Аулиус, он же, если по простому, Зал Петиций, представлял из себя относительно крупное здание где-то десять метров в ширину, двадцать в длину и пять в высоту. И обставлен он был с роскошью, которую можно было сравнить разве что тем, что я видел во Дворце Губернатора. Все стены, пол и потолок были обложены светло-желтым мрамором. На полу, по центру, располагалась огромная аквилла с размахом крыльев где-то метров в пять, сделанная из золота. Перед нами располагалась довольно большая судейская трибуна из красного гранита метра два в высоту и на всю ширину зала, украшенная филигранной резьбой в виде разнообразных витиеватых позолоченных узоров. Верхний край трибуны был укрыт золотой рамкой, а на местах соприкосновения мрамора с гранитом внизу и по бокам располагались золотые плинтуса, также украшенные узорами. Место судьи выступало вперед и на нем располагался герб Адептус Министорум, латинская буква "I" с вписанным внутрь черепом, сделанный из золота и окруженный золотой рамкой с узорами. На самом месте виднелся высокий трон с золотыми завитушками и большим золотым гербом Вильяр Уникуса на вершине. За трибуной располагался высокий вход, доходивший до потолка, перекрытый металлической дверью с золотыми кованными украшениями. Его обрамляла большая арка из белоснежного оникса, на которой были высечены узоры в виде различных растений. Мы же, то есть я, Маринур и Орильдан, находились за столом из серого гранита, который располагался прямо по центру, перед трибуной. Стулья у нас тоже были поскромнее - без позолоты, из серой однотонной пластмассы с черными кожаными сидушками. Вход, через который мы вошли, также имел красивую узорчатую арку, но уже из серого оникса, а двери были украшены серебром. Символизм так и угадывался. На потолке же была расположена гигантская прямоугольная люстра из золота, с тысячами мелких хрустальных кристаллов, сплетенных в длинные, свисающие арками бусы. Ждали мы уже минут десять, под присмотром десяти храмовых стражниц, что стояли позади нас, держа наготове лазганы. У меня уже давно назрел вопрос, действительно ли тут думали, что кто-то попытается сбежать, или это просто была демонстрация силы и положения вещей. Интуиция подсказывала мне, что больше второе. В помещении стояла практически гробовая тишина. Единственное, что издавало звук - это мой концентратор, который тихо гудел, давая мне обогащенный кислородом воздух. Хотелось хоть о чем-то поговорить. Спросить Маринура какую-то фигню про Вильяриум, чтобы он начал подробно объяснять про это. Или даже спросить Орильдана что-то из его профессии. Хоть что-то, но не молчать. Но я понимал, что пока что этого делать не стоит. Я хорошо помнил принцип из своей прошлой жизни, который я слышал постоянно в американских фильмах - "Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас". И хоть я не спрашивал, у меня не было сомнений в том, что тут действует такой же принцип. От скуки я уже начал просто считать, каждый раз направляя взгляд то на левую стену, то на правую, словно какие-то маятниковые часы. И когда я уже досчитал до шестисот тридцати четырех, двери напротив нас начали открываться. Орильдан сразу же поднялся и я вместе с Маринуром поднялись вместе с ним. На краю трибуны вскоре появился старичок. Полностью лысый, с морщинистой кожей, покрытой различными пятнами, треугольным лицом, аугментированными глазами, под которыми виднелись темные мешки, и впалыми щеками, которые уж слишком сильно подчеркивали его и без того острые скулы. На голове у него виднелось что-то вроде обруча, сделанного из золота и инкрустированного множеством бриллиантов, самый большой из которых, расположенный по центру, тянул, по моим прикидкам, где-то на сантиметр в диаметре. На шее висел увесистый золотой медальон круглой формы со знаком Экклезиархии, также усыпанный драгоценными камнями. Одет он был в бело-золотую рясу, украшенную различными текстами, знаками и камнями. Простояв секунду и осмотрев всех нас, старичок поднял руки, сложив их на груди в аквиллу. На обоих его предплечьях виднелись золотые браслеты, инкрустированные рубинами, а на пальцах - шесть перстней, все с разными камнями, среди которых я точно могу узнать бриллиант, рубин, изумруд и сапфир. Маринур и Орильдан также сложили руки аквиллой, в то время, как я просто стоял ровно, так как левая рука была все еще зафиксирована. - Именем Бога нашего Императора,- произнес старик слабым, но при этом хорошо слышимым со всех сторон голосом. По всей видимости, тут использовались какие-то усилители звука,- как исполняющий обязанности архиепископа Вильяр Уникуса, я объявляю это ходатайственное заседание открытым. Исполняющий обязанности сел на свой трон, а мы продолжили стоять. Раз ни Орильдан, ни Маринур не двигались, я тоже не собирался. - Присаживайтесь.- сказал наконец-то старичок через пару секунд тишины и мы втроем все сели на свои места,- Итак. Рассматривается ходатайство об изменении меры пресечения комиссара Пятнадцатого Верлонского Полка Астра Милитарум, Августина Мерцелиуса, с заключения под стражей на домашний арест. Вопрос к ходатайствующей стороне - какова причина вашего прошения? - Ваше преподобие,- начал Орильдан, встав со своего места,- Причиной нашего ходатайства является физическое состояние уважаемого комиссара Мерцелиуса. Вначале он был ранен в бою с богохульными бунтовщиками, а затем и вовсе отравлен епископом Барагацом, в следствии чего был нанесен существенный вред здоровью. В особенности пострадали легкие уважаемого комиссара, что вынуждает его постоянно держать при себе кислородный концентратор. К тому же, он проходит ускоренный курс лечения, направленный на восстановление легких, потому ему требуется постоянная смена лекарств и мониторинг его физиологического состояния. Все это гораздо легче проводить в гостевых апартаментах Палатиус Доминум, нежели в луцидиус диссоциарум. - Вы считаете, что в луцидиус диссоциарум Адептус Министорум предоставляет ненадлежащие условия содержанию комиссару Мерцелиусу?- задал вопрос исполняющий обязанности, когда Орильдан закончил говорить, одновременно с этим смотря тому прямо в глаза своими, при этом вообще не моргая. - Ни в коем случае, преподобный исполняющий обязанности архиепископа,- сразу же подобострастно произнес мой адвокат,- Однако, стоит учитывать также и психологический фактор. Уважаемый комиссар Мерцелиус находится в полном одиночестве и тишине, что, как известно, негативно влияет на общее физическое и психологическое состояние. А этого очень хотелось бы избежать перед Диспутатионес Виситатиум, где ему нужно будет предстать перед всеми преподобными епископами в самом надлежащем виде. - Однако комиссар Мерцелиус обладает весомым влиянием на свой полк Астра Милитарум, который на данный момент находится на линии фронта с богохульными бунтовщиками,- ответил моему адвокату Кирмоз твердым, хоть и хриплым голосом,- А в случае перевода под домашний арест, он будет обладать прямой связью с ними. Учитывая вероятность того, что он действительно может быть виновен, вы считаете, что Адептус Министорум должен настолько сильно довериться ему? - Да, преподобный исполняющий обязанности архиепископа,- произнес адвокат, а я чувствовал раздражение от того, что постоянно повторяли полный титул Кирмоза. Я понимал, что так требует местный этикет, но это не отменяло того факта, что это было как-то уже слишком,- В знак своего уважения к Адептус Министорум, уважаемый комиссар Мерцелиус согласен отказаться от связи со всеми войсками, в том числе с командующим Пятнадцатого Верлонского Полка Астра Милитарум, Вермандом Шеркином, и исполняющим обязанности комиссара, Цинаром Финтуром. Этот момент мы проговорили заранее, благо, нам это было дозволено. Просто так уговорить отправить меня под домашний арест было нереально - в местной судейской практике, как я понял, всех арестовывали по принципу "На всякий случай", да и мое звание давало о себе знать, так как я был потенциально опасен и мог, теоретически, поднять бунт уже в Гвардии. Но вот добровольный отказ от связи с войсками давал весомый аргумент для того, чтобы все же согласиться отправить меня обратно в апартаменты. На это я мог вполне себе согласится. Я все равно ни на что не мог повлиять, потому можно было обойтись без военных сводок. Кирмоз, тем временем, не ответил сразу, а немного призадумался, потерев свой заостренный подбородок. Затем он посмотрел прямо на меня. - Комиссар Мерцелиус,- на этих словах я сразу же встал, как мне объяснял Орильдан,- Клянетесь ли вы перед взором Бога-Императора Человечества, под страхом смерти тела и страданий души, что в случае, если вас отправят под домашний арест, вы не будете пытаться сбежать или каким-либо образом повлиять на Пятнадцатый Верлонский Полк Астра Милитарум в своих целях? - Клянусь.- твердо произнес я, хоть мой голос и звучал немного странно из канюль, которые были впихнуты мне в нос. - На основании этого я заменяю вам меру пресечения на домашний арест,- произнес исполняющий обязанности, после чего взял со стола какой-то круглый молоток с позолоченной окантовкой и слабенько ударил им. По залу сразу же разнесся звук удара металла о металл,- Вам запрещено покидать ваши апартаменты, за исключением случаев отправки на Диспутатионес Виситатиум, лечения или самообороны, а также запрещено каким-либо образом выходить на прямую связь с кем-либо за пределами апартаментов, за исключением тех случаев, когда вам нужно связаться касательно судебного процесса. Нарушение любого из этих пунктов вашего пребывания под домашним арестом приведет к признанию вас виновным по всем пунктам вашего обвинения и немедленному приговору. Вам все понятно, комиссар Мерцелиус? - Да, преподобный исполняющий обязанности архиепископа,- сразу же сказал я, кивнув головой, при этом внутри чувствуя огромную радость и небольшое, но все же облегчения. Меня все же отправят в апартаменты, к парням, к Антуану. Я не буду томиться в этом сером ящике, в котором от скуки можно было просто сойти с ума. - Хорошо,- сухо произнес Кирмоз,- На этом заседание объявляется закрытым. "- Быстро вы..."- удивленно, хоть и не без радости, подумал я про себя, после чего Кирмоз встал со своего места и направился за открывшуюся дверь. Лишь когда она закрылась, мы, Орильдан и Маринур молча направились к своему выходу. На душе было хоть немного, но все же радостнее. Еще немного и я буду вместе с самыми близкими мне людьми. Через множество коридоров нас примерно за двадцать минут привели к уже знакомому мне лифту, который должен отвезти до нужного этажа. Как только мы вошли, я сразу же уселся на большое кожаное кресло, поставленное рядом с круглым столом, и расслабленно выдохнул, закрыв глаза. Это кресло на порядок лучше такого деревянного матраса, который мне подложили в СИЗО. Маринур и Орильдан заняли два оставшихся кресла, после чего металлические двери лифта с тихим шипением закрылись и все помещение слегка вздрогнуло, начав подниматься. - Путь продлится девять часов. Прикажите что-то подать, уважаемый комиссар?- задал вопрос Маринур. - Да,- сразу же сказал я,- Все, что будет вкуснее той шняги, которую мне давали. На твой выбор. - Как вам будет угодно,- произнес рыжик,- Завтрак Эршинара. Вы не против? - Ни в коем случае не откажусь,- услышал я голос своего адвоката. - На троих. - Будет исполнено через десять минут, уважаемый,- послышался чей-то голос, после чего - тихие шаги, а в конце - открытие и закрытие двери. - С этим мы разобрались,- начал Орильдан,- Что меня, безусловно, радует. - Вы даже не представляете, как меня это радует,- признался я, открыв глаза и найдя взглядом своего адвоката,- Спасибо вам, Орильдан. - Всегда пожалуйста, уважаемый комиссар,- слегка улыбнулся мне адвокат, кивнув головой. Правда, потом его улыбка сразу же пропала с лица,- Но я все же попрошу вас не расслабляться. Впереди нас ждет самое сложное. - Я в этом даже не сомневаюсь,- серьезно произнес я. - Во всяком случае, мы можем точно сказать, что у нас хотя бы есть шансы,- сказал Маринур тем тоном, каким он обычно принимался разъяснять что-то сложное. В какой-то мере, я по этому даже скучал. - И что подвело вас под эти мысли?- решил все же спросить,- Если что, голова у меня сейчас варит слабо. - Понимаю,- кивнул рыжик,- Тот факт, что исполняющий обязанности архиепископа все же согласился удовлетворить ваш иск, уже говорит о многом. Собор - его единственный шанс занять место архиепископа, но заняв вашу сторону, он занял и сторону архиепископа Крингасура. По всей видимости, он считает, что положение епископа Барагаца не настолько надежное, чтобы перейти на его сторону, и потому пытается хотя бы сохранять нейтралитет, действуя по закону. - То есть хочет перейти на сторону победителя. Знакомо.- сделал вывод я. Когда на Акитос Прайм вспыхнуло восстание против Ориси, многие Адептусы, в том числе и Экклезиархия, просто ждали, когда объявится победитель, не желая вмешиваться в конфликт. Тогда это нам очень помогло. Здесь, как я понимал, подобные действия Кирмоза тоже играли нам на руку. - Примерно так. Однако надо понимать, что все еще может измениться,- сразу же ответил Маринур,- У епископа Барагаца не сильно много сторонников, но много сторонников его действий, особенно в военном плане. Также есть те, кто просто опасается, что он победит в связи с военными действиями, те, кто против преподобного архиепископа, но не поддерживает епископа Барагаца, и те, кто ждет реакции Гвардии. - Интересно... Они опасаются гвардейцев?- задал я вопрос рыжику. - Более чем. Но в особенности они опасаются того, что епископ Барагац - сам бывший гвардеец. Многие считают, что благодаря этому он может повлиять на полковника Шеркина, чтобы он также высказался на Соборе против вас. - Это крайне сомнительно, на мой взгляд,- сразу же ответил я. Уж с кем, а с Вермандом я точно не имел никаких конфликтов. Да и вряд ли он имел какие-то сомнения касательно моей веры. - Вы в этом уверены, уважаемый комиссар?- уже более серьезно спросил меня Маринур,- Подобное довольно важно для планирования наших действий. - Полковник прекрасно знает, что у меня нет никакого недостатка веры. И тот факт, что Барагац был гвардейцем, вряд ли как-то повлияет на ситуацию. - Я понимаю, уважаемый комиссар,- ответил мне рыжик,- Просто, насколько нам известно, все, кто служил в Гвардии, имеют довольно сильное чувство солидарности. - Пускай я не очень давно знаю полковника, я могу точно сказать, что для него это вряд ли будет иметь большое значение. - Что ж, это... обнадеживает, уважаемый комиссар,- произнес Орильдан,- Но остается еще ваш капеллан, Иоанн Берген. Он обязан будет выступить в Соборе. Что вы можете сказать насчет него? - Барагац на него точно не повлияет своим гвардейским прошлым,- уверенно заявил я,- И о твердости моей веры в Бога-Императора он знает прекрасно. - Очень хорошо,- заявил Орильдан,- Значит за это направление можно не бояться,- Тогда, нам остается только одно - тщательно подготовиться к Диспутатионес Виситатиум. У нас еще есть в запасе несколько дней, так что дел у нас будет достаточно много. - Сделаю все возможное.- произнес я, кивнув. Уже через несколько минут нам прислали завтрак. В него входила какие-то спагетти, посыпанные сыром, зеленью, кусочками сала и желтой специей. На второе шел стейк из рыбы, замоченный в бульоне цвета свеклы и посыпанный красной специей. В конце же давали какой-то чай, заваренный из десяти различных трав, и что-то, что напоминало мне круассаны с начинкой из какого-то сиреневого варенья, посыпанные белой пудрой. Вот в чем не откажешь местным - так это в умении готовить. На следующий день. Апартаменты. - Итак, начнем,- произнес Орильдан, стоя перед общим столом, за которым сидели я, Аскирт, Рингер, Филгеирт, Дима и Маринур. Антуан смог все же заснуть под действием лекарств и теперь находился под надзором врача, потому за него мы не волновались,- В первую очередь, что вам нужно запомнить для прохождения Диспутатионес Виситатиум - это честность. Не пытайтесь лгать, выдумывать, сильно преувеличивать, перекручивать факты и так далее, и тому подобное. Епископы отнюдь не дураки. Они или сразу все поймут, или же проверят все это в дальнейшем и тогда доверия к вам будет еще меньше. - С этим проблем не будет,- сразу же ответил я. - Очень хорошо. Второе - не недооценивайте епископов. В истории Вильяриума есть немало прецедентов, когда кто-то считал, что они - просто кучка стариков, которым можно говорить любой пафосный бред, приправленный религией, и поверьте - они все закончили плохо. - В основном - на эшафоте,- добавил Маринур. - Как мило,- не удержался я от комментария,- Что ж, недооценкой противника я точно не страдаю, иначе бы меня здесь уже не было. - Касательно этого тоже есть совет,- серьезным тоном продолжил мой адвокат,- Никаких шуток. Во-первых, у меня большие сомнения, что они смогут понять ваш юмор, учитывая, что вы не из Вильяр Уникуса, а во-вторых - епископы могут решить, что вы несерьезно ставитесь к Собору. - Последнего, кто пошутил на Соборе, отправили в Поетентикус Бипасиум, за неуважение к преподобным епископам,- добавил от себя Маринур. "Покаянный Обход" - перевелось у меня в голове. - А это еще что такое?- решил я поинтересоваться. - Это покаянный обход всего улья. Снаружи,- от сказанного рыжиком у меня внутри слегка все сжалось,- Человеку дают скафандр и он должен добираться от одной точки отдыха до другой по поверхности планеты, идя вдоль стен улья в полном одиночестве, чтобы ни что не отвлекало его от раскаяния за совершенные прегрешения. - Так, подожди...- вклинился внезапно Аскирт,- У вас улей у основания - тысяча километров... Это что, нужно три тысячи километров пройти!? От таких мыслей у меня все сжалось еще сильнее. Пройти три тысячи километров по поверхности - это, скорее всего, то еще удовольствие. - Именно. Это одно из самых тяжких наказаний, которое может назначить Экклезиархия для гражданских лиц. И мало, кому удается его пройти. В основном все сходили с ума. - Наши покаянные обходы храмов босяком теперь кажутся не такими уж и серьезными...- произнес Рингер, смотря куда-то в пустоту перед собой. Аскирт и я на это слегка хмыкнули. - Четвертое правило,- продолжил вещать адвокат,- Никогда никого не перебивать. Что бы вам не говорили, как бы вас это не задевало, не смейте этого делать. Два перебивания уже существенно сократят ваши шансы на оправдательный приговор. После третьего раза вас отправят в Поетентикус Бипасиум, причем даже если вы его пройдете, судебное заседание продолжится и не факт еще, что вы его выиграете. - С этим я понял,- сразу же произнес я в ответ. Перспектива отправится обходить этот улей снаружи меня не прельщала. То есть абсолютно. - К счастью для вас, это правило действует в обе стороны. Никто из присутствующих на Соборе не вправе вас перебивать, потому как это будет проявлением неуважения к тому, кто задал вопрос, а также ко всем, кто вас слушает. - Это обнадеживает,- признался я. Мысль о том, что меня не будут перебивать, когда я буду пытаться говорить, вселяла не абы какую надежду на успех во всем этом предприятии. - Также, если вас все же перебили - никак не реагируйте на это. Не останавливайте, не делайте замечаний, просто продолжайте говорить. Часть из сказанного вами епископы, скорее всего, не услышат, но их гнев будет направлен на того, кто вас перебил, потому что вы сами говорили в отведенное для вас время и не обязаны прерываться. В случае чего, вас попросят повторить. - С этим тоже понятно. - Пятое - не пытайтесь обвинять кого-либо, в том числе и того, кто обвиняет вас. Особенно воздержитесь от обвинений в адрес кого-то, кто, по вашему мнению, лжет или пытается перекручивать факты. Ложь будет выявлена, можете не сомневаться, однако обвиняемым являетесь вы и если вы попытаетесь оспорить подобный статус своим поведением, это может плохо закончиться. - Ясно. - Шестое. Отвечайте на все вопросы, которые вам зададут. Насколько бы они не казались вам провокационными, странными, глупыми и не относящимися к делу. Поверьте, епископы задают их не просто так. - И насколько вопросы могут быть странными?- вот этот вопрос мне было очень интересно просветить. - Они могут касаться чего угодно на религиозную тематику,- произнес Маринур лекторским тоном,- Буквально. На прошлом Соборе обвиняемому задавали вопрос, моет ли он руки перед тем, как взять в руки молитвенник, каким образом он чистит аквиллу и молится ли он перед сексом. - И в чем вообще смысл такое спрашивать?- непонимающе спросил Аскирт. Мне лично тоже такое было не совсем понятно. - В основном такое спрашивают, чтобы посмотреть на реакцию обвиняемого. А также на его ответы. Многие теряются в такие моменты, начинают паниковать, что уже довольно значимый показатель. А некоторые и вовсе пытаются лгать, чем и подписывают себе приговор. - Иногда смертный,- добавил от себя Орильдан. - Так, с этим понятно,- ответил я, обдумав услышанное. Ситуация складывалась не самая простая, но все еще преодолимая,- Что там дальше? - Седьмое - никакой ругани,- в голосе адвоката прозвучало еще больше серьезности, чем раньше,- Маты, оскорбления кого-либо и все такое прочее. За подобное вам вырежут язык, причем без анестезии. Конечно, вам, как комиссару, потом сделают новый, но хорошего в этом всем мало и это серьезно задержит Собор. - А за ругань комиссара не признают виновным автоматически?- задал вопрос Филгеирт, который до этого все время молчал. - Нет,- произнес Орильдан,- Считается, что ругань во время Собора - это оскорбление преподобных служителей Экклезиархии, но не показатель силы веры. - На данный момент есть два прецедента, когда обвиняемые были осуждены за сквернословие во время Собора, но при этом в последствии оправданы по основным обвинениям,- дополнил от себя наш гид. - Звучит обнадеживающе,- признался я,- Что там еще? - Восьмое. Никогда ни к кому не обращайтесь. Вы не имеете права задавать каких-либо вопросов епископам. Более того, не имеете права говорить с кем либо. Все это будет признано неуважением к епископам, хоть и в более легкой форме, чем сквернословие или перебивание. - Уж с тем, чтобы молчать в тряпочку, я справлюсь без проблем.- с нескрываемым сарказмом сказал я. - Молчать в... тряпочку?- переспросил меня Орильдан, приподняв правую бровь. "- Ох уж эти мои фразеологизмы..."- подумал я про себя. - Это выражение такое. Многим пленникам затыкают рты какой-нибудь тряпкой, что под руку попадается, чтобы они молчали. Потому так и говорят - молчи в тряпочку. - Довольно необычно,- Орильдан, судя по виду, явно задумался над услышанным,- В общем, девятое, последнее правило. Не ждите от меня помощи,- от услышанного и я, и парни неслабо так удивились и посмотрели на адвоката с немым вопросом в глазах,- Все дело в том, что в мои обязанности входит сопровождать вас по части юриспруденции, объяснять тонкости местного законодательства и судебного этикета, заниматься от вашего имени бюрократическими процедурами. Но вот во время Диспутатионес Виситатиум вы можете полагаться исключительно на себя. Мне слово там не дадут, а если вы начнете у меня что-то спрашивать, это будет расценено, как неуважение к Собору. - Понятно. Если подытожить, то выходит, что нужно просто не вести себя, как клоун, отвечать, когда спросят, молчать, не перебивать и со всем справляться самостоятельно. Так? - Кло-ун?- вновь удивленно переспросил Орильдан. Я посмотрел на Маринура, но тот смотрел на меня с непонимающим видом. "- Та блин..." - Ну, по другому шут,- попытался объяснить я. - А, комоэдус,- произнес адвокат с видом "Вот теперь понятно",- Да, примерно все так. Но самое важное - сохраняйте спокойствие. - Вот знаете, когда кто-то говорит "Сохраняйте спокойствие" - это очень плохо работает,- произнес Аскирт. - Да, примерно как с белой обезьяной,- внезапно вспомнил я такой прикол из своей прошлой жизни. - Обез-яной?- с ошибкой произнес Орильдан. - Обезьяной.- исправил я его, произнеся правильно, с разделительным мягким знаком. На готике такого слова не было, потому я сейчас произносил слово на русском. Такое у меня иногда случалось, но здесь это особо никого не волновало - все списывали это на особенности мира, где я вырос, что было для меня довольно удобно,- Это животное такое. - Позвольте спросить, как это животное связано с тем, что говорил ваш адъютант? - Оно вообще больше для примера, тут любое животное подойдет. - У нас во Вильяриуме есть крысы,- с некоторым сарказмом в голосе произнес Маринур. - Хорошо. Так вот, если я скажу вам "Не думайте о белой крысе", что в первую очередь придет вам на ум? Все присутствующие призадумались. - Белая крыса.- внезапно прозвучал металлический холодный голос Димы, который все это время просто сидел на своем стуле и втыкал в стену напротив себя. - А... Ну да, вообще-то.- сказал Аскирт, задумчиво почесав голову, проводя пальцами по коротким волосам,- Я сразу крысу представил. С белой шерстью. - Аналогично,- произнес Рингер. - Действительно.- продолжил за ним Орильдан. - Вот так оно и работает. Тебе говорят не думать о чем-то и ты вначале пытаешься обдумать то, о чем тебе не нужно думать, а уже потом пытаешься не думать. Так и с фразой "Сохраняйте спокойствие". Человек сразу же думает не о том, что ему нужно успокоиться, а о том, что происходит и почему он должен успокоиться, потому что раз есть причина успокоиться, значит есть какая-то угроза. Как итог - он волнуется больше обычного. - Довольно интересное утверждение,- все также задумчиво произнес Маринур. - У нас это тоже не помогало от слова "Совсем",- начал вдруг Рингер,- Когда мне четырнадцать было, у нас в столице появилась зараза одна, желтянка. Покрываешься желтыми пятнами и потом умираешь от токсинов. Заразная - кошмар просто. В больнице человек двадцать тогда оказалось. По городу слухи пошли, один другого краше, и потому губернатор решил выступить по радио. Сказал, что все хорошо, все под контролем, сохраняйте спокойствие. К вечеру в столицу ввели войска, чтобы прекратить погромы, потому что опсиумы наши или не справились, или сами начали грабить магазины, запасаясь солью, крупами и макаронами. У них ведь оружие было, в отличии от остальных. До сих пор помню. Тогда с отцом мешок соли утащили, спрятали у него под кроватью, потом приторговывали, потому что в городе дефицит начался. Так потом холодильник купили, даже без кредита. - Весело у вас там было, я погляжу.- в голосе Аскирта отчетливо был слышен сарказм. - Да, очень. Две тысячи погибших. За день.- с таким же сарказмом произнес Рингер. - В общем и целом,- произнес Орильдан,- Вам остается только ждать, уважаемый комиссар. Мне неизвестно, что и как будет на Соборе. Там остается только импровизировать. - Ну, импровизировать я более-менее умею,- заверил я. Все же, на Акитос Прайм я научился импровизировать, как только можно. Да, в основном в бою, но и говорить что-то, выдумывая на ходу, я тоже наловчился и это меня часто выручало. - Тогда на этом я с вами прощаюсь. Я прибуду к вам завтра, чтобы сопроводить на Диспутатионес Виситатиум. - Хорошо, уважаемый Орильдан. Буду вас ждать,- кивнул я,- И спасибо еще раз. Без вас было бы намного сложнее. И не так спокойно. - Всегда готов помочь.- с небольшой улыбкой кивнул в ответ мой адвокат,- До встречи. Адвокат быстро вышел, после чего в гостиной наступила небольшая тишина. - Будем телевизор смотреть?- Аскирт посмотрел на меня, кивнул в сторону телевизора передо мной,- Хочется узнать, что там творится. - Давай,- спорить я не стал. Все же, мне и самому хотелось узнать, что успело произойти за все это время. Да и просто что-то посмотреть, только бы этой гнетущей тишины не было. Все равно заняться нечем под домашним арестом, тем более будучи на лечении, тем более перед этим Испытанием Дискуссией. - Так, сейчас посмотрим,- Аскирт, взяв пульт, начал пытаться с ним возиться, причем у него явно получалось,- Я ж успел наловчиться, знаете ли, пока мы тут сидели безвылазно без тебя. Этот ваш пульт, по всей видимости, для детей делали - проще простого... О! Вот, почти началось... Аскирт нажал на кнопку и изображение поменялось. На экране уже виднелась заставка сделанная в белых и красных красках, а в конце возникла надпись "Шальдао Новамэнум". - С благословения Бога-Императора мы начинаем наш дневной выпуск новостей. С вами Карама Вайко. Здравствуйте,- бодро, но при этом довольно почтительно, начала вещать красивая женщина лет тридцати, с рыжими, практически красными длинными волосами и зелеными глазами, одетая в ярко-красный брючный костюм, пока изображение плавно приближалось к ней,- Всего несколько часов назад прогремел взрыв в резиденции обдис-локума шестьдесят пять-семнадцать,- изображение поменялось и показало большое просторное помещение, обложенное желтым мрамором и заставленное столами. Все стены были изрешечены осколками, словно по ним стреляли. Столы были разбросаны, разломаны и превращены в дуршлаг. На полу лежали куски столов, бумага, канцелярия и искромсанные тела мужчин и женщин, одетых в одинаковую темно серую униформу, а также их части - руки, ноги, ошметки мяса и органов. Весь пол был залит кровью вперемешку с пылью. Все это, к моему удивлению, показывалось без всякой цензуры,- Уже известно о семнадцати погибших, двадцати трех раненых в тяжелом состоянии и семидесяти четырех раненых средней тяжести. Двенадцать человек погибли непосредственно при взрыве, двое - до приезда экстренных медицинских бригад, двое по пути в госпиталь и еще один - в реанимации. Все погибшие и раненые - работники администрации уважаемого обдис-локума Шайдардо Гажимкуша. Взрыв произошел в зале обработки запросов населения. На данный момент точно известно, что причиной стала бомба, заложенная под одним из столов в центре помещения. Уже известен первый подозреваемый и вероятный подрыватель - Лиогара Фаргинарт,- на экране появилось изображение женщины лет тридцати, с бритыми под ежик каштановыми волосами, худым треугольным лицом и темно-карими глазами,- Именно под ее столом произошел взрыв, однако сама она покинула помещение зала за несколько минут до взрыва, после чего скрылась в технических помещениях. На данный момент протексы ведут спецоперацию по поимке. Если вы видели Лиогару Фаргинарт где-либо, то немедленно сообщите об этом протексам. За подлинную информацию назначена награда по пятьсот вильев, а за дезинформацию с целью получения выгоды - пять лет лишения свободы с конфискацией имущества. Также объявлена награда за поимку Фаргинарт живой в размере пяти тысяч вильев и наказание за ее убийство в размере пожизненного лишения свободы с конфискацией имущества. Уважаемый обдис-локум Шайдаро Гажимкуш уже выступил с призывом для граждан не бояться этого теракта, так как именно этого ожидают бунтовщики. Также он заявил, что всем раненым и детям погибших будет оказана материальная помощь. В это же время с обращение к жителям выступил обдис-епископ Гицор Батильмард, который осудил этот теракт. Изображение сразу же поменялось. Теперь на экране виднелся мужчина максимум лет пятидесяти, с короткими кудрявыми волосами пшеничного цвета, густыми бровями аля "Брежнев", горбатым носом, раздвоенным подбородком и квадратным лицом. Одет он был в белую рясу со множеством золотых элементов, на шее располагалась большая золотая аквилла, а на голове - что-то вроде диадемы с маленькими бриллиантами и золотым знаком Адептус Министорум по центру. - Дорогие сограждане!- громко и четко произнес обдис-епископ,- Сегодняшний день омрачен ужасной трагедией! Покуда неустрашимые воины Астра Милитарум и Сил Планетарной Обороны доблестные сражаются с богохульными бунтовщиками, среди нас появились те, кто проникся к ним сочувствием и пониманием! И мало того, что они совершили грех в мыслях своих, решив, что бунтовщики хоть в чем-то правы, они решили совершить грех действиями! Одна из работниц резиденции уважаемого обдис-локума Шайдаро Гажимкуша смогла собрать, пронести и взорвать бомбу, убив больше десятка человек и ранив больше сотни! И вы теперь зададите вопрос - для чего она это сделала? Я отвечу вам, для чего она это сделала! Она хочет посеять страх среди вас, дабы вы, в страхе за свои жизни, прекратили работать, сложили оружие и спрятались в своих домах, чтобы затем сдаться на милость бунтовщикам! Однако мы все знаем, что этого никогда не будет! Мы, как верные слуги Бога-Императора, не забудем этого злодеяния, не простим его и не дадим ему испугать нас! Мы будем сражаться против бунтовщиков и всех тех, кто попытается им помочь! Мы убьем каждого из них, как того велит Закон Божий! Аминь! Аминь! Аминь!!! "- А мужик вошел во вкус..."- подумал я про себя, пока изображение вновь вернулось на ведущую. - Тем временем на текстильном мануфакторуме "Дардушанд", в цеху номер восемь, произошли столкновения между группой богохульников, которые поддерживали бунтовщиков, и законопослушными рабочими. В начале смены произошло отключение электропитания станков, а затем один из рабочих начал зачитывать речь, в которой призывал к богохульным действиям. Его попытались убрать, но на его защиту встали несколько десятков рабочих. Тогда остальные рабочие, вооружившись подручными средствами, начали массовую драку, к которой вскоре присоединились части СМО,- на экране возникла видеозапись натурального побоища. Десятки мужчин и женщин, некоторым из которых, судя по лицу, и двадцати не было, столпились среди ткацких станков в две группы, большую и маленькую, и дубасили друг друга всем, что было в руках - различные арматурины, гаечные ключи, пластмассовые коробки и все прочее,- Лишь через двадцать минут драка прекратилась. По ее итогам двадцать семь агитаторов и двенадцать рабочих погибли. Также одиннадцать богохульников взяты под стражу и уже доставлены в отделения протексов, а четырнадцать рабочих получили ранения средней тяжести. Цурагендарис-мануфакторум Майока Дардушанд уже выступила с речью, в которой поблагодарила всех, кто выступил против богохульников. Также она объявила, что все раненые будут вылечены за счет мануфакторума, а все работники цеха номер восемь получают один день выходного без вычета зарплаты. Последующие новости были примерно из той же оперы. На штрафном мануфакторуме, неподалеку от линии фронта, попытались поднять бунт, крича "Повторим Дасанфур". Бунт подавили быстро, сто шестьдесят пять погибших. В одной из церквей какой-то придурок начал кричать, что Экклезиархия всех обманывает и что надо от нее избавиться, забрав у нее все деньги и помещения. На его защиту встали одиннадцать человек. Все арестованы, осуждены в тот же день и расстреляны. В прифронтовом обдисе сломалось водоснабжение. Организовали поставки воды, образовались очереди, а затем пошли слухи, что вода почти кончилась, а следующая поставка будет утром. Как итог - давка, драка, протексы всех бьют дубинками, тридцать семь погибших. Пассажирский поезд сошел с рельс - восемьдесят погибших, причины все еще неизвестны. На мануфакторуме по производству красок произошел взрыв с утечкой какого-то химиката из хранилища, семнадцать погибших, часть цехов законсервировано. Один из банков обанкротился, после чего люди побежали в страховую компанию, чтобы им возместили вклады, но выяснилось, что и страховая компания теперь тоже банкрот. Итог - двадцать три погибших в давке и погроме офиса компании, который подавляли протексы. Полторы тысячи человек собрались у офиса компании по аренде жилья, требуя снижения арендной платы, и просидели там сутки. После этого мануфакторум бытовой техники, где они все работали, вычел из зарплаты пропущенный день и добавил штраф, согласно трудовому договору. Рабочие пошли бастовать к самому мануфакторуму, появились агитаторы бунтовщиков, к которым начали прислушиваться. Итог - сорок пять погибших в драке, давке и разгонах протексов, двести семь арестованных. - Меня вот кое-что удивляет...- начал говорить Аскирт, когда новости закончились и началась реклама ювелирного салона, в котором через два дня откроется какая-та новая коллекция,- Никаких новостей с фронта. - Та да как-то... Даже удивительно,- меня и самого это неслабо удивило. В прошлый раз, когда я слушал новости, на фронте хоть что-то происходило, но теперь - вообще ничего. - На данный момент боевые действия действительно остановились,- начал Маринур,- Однако причина этого мне неизвестна, у меня нет доступа к военной информации. - Ненадолго.- коротко произнес Рингер слегка задумчивым тоном. - Это уж точно...- продолжил за ним Аскирт,- И мы, блять, будем торчать тут, пока парни будут там надрываться. - Только не начинай про это,- взмолился я,- Самому тошно. Я там должен быть, а в итоге буду болтать, пытаясь оправдаться перед ублюдком, который попытался нас тут всех поубивать. Ладно, похер. Маринур, какой канал порекомендуешь? Что угодно, лишь бы интересно было. Рыжик на мой вопрос неслабо удивился и даже слегка завис, но уже через секунду быстро пришел в себя. - Могу порекомендовать исторический канал. Там всегда идет что-то по истории каких-либо планет. - Сойдет. Будем просвещаться.- произнес я, пока Аскирт передавал нашему гиду пульт для поиска нужного канала. День заканчивался. Уже завтра начнется эта проклятая Проверка Дискуссией, на которой меня, по всей видимости, будут иметь и в хвост, и гриву, одновременно выедая мозг чайной ложечкой, только бы понять, насколько сильно я верую. И я очень надеялся на то, что все пройдет благополучно. Потому что на кону стояла, фактически, моя жизнь. В это же время. Объединенный Штаб. Полковник Верманд Шеркин. - Выходит, утечка подтверждена,- задумчиво произнес Лотим Ригарт, командующий вторым батальоном, смотря куда-то в пустоту,- Блять. Реакцию майора я более чем понимал. Мне и самому хотелось материться во всю от происходящего и было от чего. До начала операции по деблокированию окруженных частей СПО оставалось всего двое суток. Все было готово. Войска расставлены и укомплектованы, планы составлены, резервы подтянуты, снабжение заготовлено. И тут внезапно к нам пришел ряд новостей, которые могли все нам испортить. Двое суток назад СПО сообщили, что у них пропал солдат. Вначале искали среди гражданских районов, так как он не вернулся из увольнительной, которую ему дали, однако, как выяснилось, он не приходил ни в ближайший бордель, ни бар, что было совсем странно. Затем начали рыскать по коммуникациям и таки нашли следы в канализационном туннеле - на пыльном полу остались следы обуви такого же размера, как у солдата, которые вели в сторону бунтовщиков. Причем, что самое удивительное, солдат смог пройти через блокпосты через те места, которые просто так не пройдешь, не имея специальных карт. А сегодня военная разведка сообщила, что некоторым резервным частям бунтовщиков, что находились в том районе, пришел приказ не реагировать на атаку гвардейских частей, что было для нас очень серьезной проблемой. Все дело в том, что в том районе находилась гвардейская рота, которая должна была пойти в наступления с целью отвлекающего удара. Части СПО же должны были оказать поддержку гвардии, особенно на флангах, тем самым давая понять, что удар этот - не подделка. И лишь высший руководящий состав тамошней тридцать первой армии СПО знал о том, что удар будет отвлекающим. Стало понятно - произошла утечка информации от кого-то из командующих. Об этом свидетельствовало и осведомленность дезертира о местных коммуникациях. И военная разведка начала пытаться понять, кто именно это сделал. Первым подозреваемым стал командир полка СПО, из которого сбежал солдат - полковник Жольдер. Он был сыном одного мелкого банкира, который недавно был взят под стражу Экклезиархией за групповой секс с проститутками во время поминальных дней после смерти супруги, а затем был убит сокамерниками во время бытового конфликта. Мотив был веский. Но стоило разведке прибыть к полковнику, как он сразу же схватился за оружие, убил двух солдат разведки, а затем застрелился сам. Точнее, попытался. Даже не смотря на ранение в голову, он выжил и теперь находился в реанимации без особых шансов быстро прийти в себя, не говоря уже о том, чтобы что-то рассказать. Но главное, было подтверждено, что именно он передал информацию бунтовщикам с помощью рядового солдата, который затем или не смог перейти обратно, или не захотел. И теперь необходимо было понять - что делать? - Пока что не все так плохо,- произнес я, смотря то на раздраженное лицо старого друга, то на голо-карту, которая показывала расположение гвардейских частей, готовых выдвинутся в наступление,- Мы еще можем скорректировать план. - Нам придется отменить наступление этой роты. В ее действии больше нет смысла,- предложил Лотим. - Тогда возникнут проблемы у основных сил наступления,- возразил исполняющий обязанности комиссара Финтур, который сейчас сидел за одним столом со мной. И в этом я был согласен с ним. Отвлекающий маневр не просто так решили проводить. Перед основными силами стояла задача прорваться сразу через несколько мануфакторумов, складов и жилблоков, одновременно перерезав несколько важных магистралей. Просто так это сделать было невозможно, так как там располагались крупные силы бунтовщиков. Как итог, требовался отвлекающий маневр, который свяжет боем часть сил противника, а затем заставит их ввести резервы, после чего основные части и начнут наступление. Теперь, когда бунтовщики знают, что удар будет отвлекающим, они не станут использовать резервы и пошлют их на основные силы. Да, шанс прорваться даже в таких условиях был, причем немаленький, однако он может нам дорого обойтись, а разбрасываться так гвардейцами было никак нельзя. - Можно нанести новый отвлекающий удар. В совершенно другом месте. К примеру в сторону мануфакторума "Гайжес" или складского комплекса "Вирфенд",- продолжил предлагать вслух Ригарт. - "Вирфенд" слишком близко к одной из крупных цистерн с пресной водой. Там слишком много сил бунтовщиков и они не поверят в то, что мы на полном серьезе пытаемся атаковать там. А "Гайжес" слишком невыгоден для того, чтобы быть целью настоящего наступления. - На этом можно сыграть. Если использовать серьезные силы, то после его захвата мы выйдем прямиком к перекрестку двух автомагистралей и железной дороги. На подобное они не смогут не среагировать. На голокарте возникли три выделенные линии. Две восьмиполосных автомагистрали, которые пересекались под прямым углом, а также узкоколейная железная дорогая, проходящая прямо под перекрестком. Там же располагались пассажирская станция, лифт на тысячу мест, жилблок и три мелких мануфакторума по производству бытовой химии, канцелярских принадлежностей и обуви. Однако, этот план тоже меня не устраивал. - Это займет слишком много времени, пока бунтовщики все же поймут, что мы не блефуем, а это слишком серьезно выбьет нас из графика,- не согласился я. Расстояния от этого перекрестка было слишком большим, чтобы мы смогли создать хотя бы видимость угрозы ему, развеяв мнение о фальшивости удара. Еще несколько секунд я думал, смотря на голокарту и пытаясь придумать что-то нормальное. Первый вариант был мануфакторум "Шольдо", производящий стабберные патроны. В следствии паники в частях СПО он был оставлен практически без боя, а саперы ничего не успели толком сделать, так как из-за нагрузки путей сообщения их не снабдили взрывчаткой. Как итог, большая часть оборудования была оставлена нетронутой и бунтовщики смогли быстро наладить производство, в чем им помогали множество примкнувших рабочих. По сообщениям разведки, бунтовщики держали там значительные силы и были готовы постоянно отправлять туда резервы, даже в ущерб другим участкам, поэтому атаковать мы там не могли - захват мануфакторума выйдет слишком долгим и затратным, чего мы себе позволить не могли. И поэтому он не годился, как отвлекающий маневр - бунтовщики в такой бред не поверят, а если будем давить, выйдет слишком много потерь перед тем, как они все же пришлют резервы. Второй вариант - бордель "Южу". По сути своей это был целый комплекс, который совмещал в себе бар, бордель и баню. Сообщения разведки оттуда были спорные - не получалось определить точную концентрацию сил бунтовщиков там. Однако аналитики утверждали, что их там было не так много, как на других участках. Только вот смысла атаковать его для нас не было, а следовательно, отвлекающий характер атаки будет очевидным. Развивать же там полноценное наступление тоже смысла не было, так как этот бордель находился слишком далеко от котла с частями СПО, который мы планировали деблокировать, а между ними располагались жилблоки первой категории - самые маленькие, самые тесные и самые удобные для обороны. Других приемлемых вариантов не было вовсе. Но подумав еще где-то минуту, у меня все же возникла идея. - В общем, сделаем так,- начал я, привлекая внимание Ригарта и Финтура,- Атакуем с двух направлений одновременно, минута в минуту. Отвлекающая рота идет в настоящее наступление. После начала операции пять рот основных сил начинают передислокацию - шпионы уже не смогут передать об этом информацию. Пытаемся давить бунтовщиков с максимальной скоростью, они не будут ожидать сильного напора с этой стороны благодаря той информации, что им слили, и будут считать, что именно второе наступление - настоящее. Когда опомнятся, будет поздно и они не смогут перераспределить войска так, как нужно. - Думаю, получится,- произнес Лотим спустя несколько секунд размышлений,- Во всяком случае, других вариантов на этом направлении нет. Я начну корректировку плана. - Хорошо. До связи,- задерживать майора я больше смысла не имел. С корректировкой плана, даже в такие сжатые сроки, он справится, а больше у меня к нему вопросов не было. - До связи.- изображение Ригарта рассеялось, после чего я и исполняющий обязанности комиссара Финтур остались наедине в помещении штаба. Хотелось закурить. Во время планирования или совещаний я никогда не курил, но вот после них тянуло неимоверно. Потянувшись до пачки с сигаретами, я сразу же взял одну, чиркнул старой доброй зажигалкой, сделал хорошую затяжку и выдохнул густое облако сизого дыма вверх. Сразу стало немного легче. Финтур, тем временем, просто сидел молча и рассматривал свое голоизображение. - Позвольте спросить, исполняющий обязанности комиссара,- проговорил я, решившись все же кое о чем поинтересоваться. Тот сразу же слегка подтянулся и перевел взгляд на меня. - Да, конечно, полковник. - По вашему мнению - комиссара оправдают? - Я...- несколько неуверенно произнес Цинар,- Не знаю. Я всегда считал, что вера комиссара Мерцелиуса в Бога-Императора не поддается сомнению. Да, он проявляет эту веру не так, как это делают другие комиссары, но действия говорили сами за себя. Теперь же я не знаю, что тут думать. Я не хочу... гадать. Не мне судить о силе его веры. Если Собор сочтет, что вера комиссара недостаточна, значит, так оно и есть. Финтур сейчас выглядел довольно подавленно. Вся эта ситуация его явно угнетала. Он старался держаться так, как это подобает человеку его статуса, вот только я и Себастьян уже успели понять за эти дни - Цинар не готов быть полковым комиссаром. Он хорошо справлялся в качестве временной замены на короткий срок, когда Мерцелиус куда-то отбывал или оказывался раненым. Там ему приходилось заниматься комиссарской бюрократией, с чем каких-то особых проблем у него, насколько я знал, не возникало. К тому же, многие вопросы он просто замораживал, чтобы потом все это передать Мерцелиусу. Однако теперь, когда он практически полностью взял на себя бразды правления и должен был завтра встать во главе всего полкового Комиссариата, было хорошо видно, что он еще не готов. Мерцелиус обладал очень важным для комиссара качеством - сдержанностью. Он очень спокойно на все реагировал и вдумчиво подходил к решению тех или иных вопросов. У Финтура с этим было хуже. Он сам по себе был не таким спокойным и хладнокровным, как Мерцелиус, и слишком сильно волновался из-за свалившейся на него ответственности. - А как вы считаете, полковник?- задал вопрос Цинар, вновь посмотрел на меня. Я сделал затяжку, раздумывая над этим, после чего выдохнул. - Мне тоже сложно определиться. Ему бы не стали просто так выдвигать подобные обвинения. К тому же, лорд-комиссар Харьянди не стал спорить с этими обвинениями и дал разрешение на арест. Раз так, значит есть основания как минимум для подозрений. Однако я очень надеюсь, что комиссар Мерцелиус будет оправдан и вернется в полк. По сути, это все, что остается - просто ждать и делать свою работу. - Полностью с вами согласен, полковник,- кивнул мне Финтур, пока я сделал последнюю затяжку и потушил сигарету в переполненную окурками пепельницу. Нам действительно ничего другого не оставалось, кроме как просто ждать. Уже завтра у нас начинается важнейшая операция, на которой нужно было сосредоточить все свои мысли. Потому как бы я не уважал Мерцелиуса и все его заслуги, как-либо ему помочь я не был в состоянии - даже если его признают виновным, оспаривать это решение я не собирался. Да, войскам подобное не понравится и могут начаться проблемы, однако с этим уже справится полковой Комиссариат. - Что ж,- продолжил Цинар, вставая со своего места,- Если у вас больше нет ко мне вопросов, я буду отправляться в расположение войск. - Хорошо, исполняющий обязанности комиссара. Удачи вам завтра. И да хранит вас Бог-Император,- искренне пожелал я Финтуру. Как оказалось, он собирался завтра идти в бой в первых рядах, чтобы заменить собой Мерцелиуса, который как раз завтра будет выступать на этой Проверке Дискуссией на Соборое епископов. Сложно было сказать, хотел ли Финтур таким образов вдохновить войска, быть похожим на Мерцелиуса или же он просто брал с комиссара пример. Я лично подозревал, что все вместе взятое. И я действительно хотел, чтобы с ним все было хорошо. У него был потенциал стать таким же хорошим комиссаром, как Мерцелиус, просто ему нужно было время. - Благодарю, полковник.- кивнул мне Финтур,- И вам также удачи. До встречи. - До встречи. Цинар развернулся и быстро вышел из кабинета штаба, после чего я остался один. До начала операции оставалось меньше суток. У меня пока было время на то, чтобы хорошо выспаться, после чего отправлю несколько сотен тысяч человек в бой, чтобы спасти еще больше людей от смерти. "- Надеюсь, оно будет стоить того..."- подумал я про себя, одновременно вспоминая комиссара Мерцелиуса. Ведь, по сути, этот план был его детищем, хоть он лишь предложил идею. "- Удачи вам завтра, комиссар. Надеюсь, вы к нам вернетесь."- мысленно произнес, доставая новую сигарету.