Темные коридоры

Через два дня. Комиссар Августин Мерцелиус.

- Именем Бога-Императора!- прокричал я, обращаясь к выстроенным солдатам,- За проявленную трусость, приведшую к оставлению позиций, стратегически важной точки, тяжелого вооружения и раненых, капитан СПО Бамаут Тарфус, старшие лейтенанты Маджамат Фыдюр и Самаудос Чекир, а также лейтенанты Имвит Скефиол, Такрит Бальфисот, Дюбав Асынгар и Экиот Альцурт приговариваются к расстрелу. - Да чтоб ты сдох, уебок алошарфный!- проорал мне в сердцах один из старших лейтенантов, что сейчас стоял у стены, Самаудос Чекир,- Этот уебок, Скефиол, отступил первым, фронт развалил, все побежали, что еще оставалось делать!? Я эти оправдания уже столько слышал, что меня они уже не волновали. Все уже было расследовано, все уже было решено. Приговор - расстрел. - Приготовиться!- прокричал я. Солдаты СПО, что стояли в ряд напротив приговоренных, взялись за лазганы и снял их с предохранителей, после чего застыли на месте, подняв их дулами вверх. - Хули сам в бой не идешь, а!?- продолжил выкрикивать Самаудос,- У самого хуйня здоровенная в броне ходит подмышкой, а как в бой идти - так в портки ссышь!? Не очень приятно это было слышать. Но спорить тут я не собирался. - Целься! Солдаты почти синхронно навели лазганы вперед, прицелившись в приговоренных. - Трус ты, комис ебаный! Трусом живешь - трусом и подохнешь!- не унимался лейтенант. Меня это не удивляло. Скорее надоедало. Каждый раз почти одно и тоже. - Огонь! Залп лазерных лучей от отделения СПО вмиг попал по семерым осужденным и те рухнули на пол с загоревшимися мундирами. В следующую же секунду к ним подбежали люди с огнетушителями, что начали всех тушить с помощью углекислого газа. Стандартная процедура. К своему удивлению я начал понимать, что даже этот звук огнетушителей начал меня раздражать. За эти дни он стал просто рутинным. Но приходилось терпеть, такая уж у меня была работа. Главное, что приговор был исполнен. Оставался только один момент - этот эмоциональный умник наговорил всякого про меня. Причем такого "всякого", что нужно было что-то сказать солдатам напоследок. Все же, если промолчать, солдаты запомнят последним именно его слова. Потом они начнут о них размышлять, начнут обсуждать их между собой. И уж к каким выводам они тогда придут, тут уж никому не было известно. А риск того, что выводы эти мне не понравятся, были отнюдь не маленький. Потому следовало дать им пищу для размышлений. Не панацея, конечно же, но хоть как-то да поможет. - Вероятно, после слов лейтенанта Чекира, у вас всех возникли вопросы насчет меня,- начал я, пытаясь придумывать на ходу,- А именно - почему я, имя у себя под рукой боевого сервитора, а заодно и скитария, да ещё и силовые щиты, что отражают лазеры, пули и осколки, не иду в бой? Все солдаты молчали, смотря на меня масками своих противогазов. Стандартный вид, который уже начинал меня тоже раздражать. Я уже давно не видел солдат без противогазов, потому все без исключения ходили и спали в них. - Причина этому проста. Задачей комиссара является поддержание дисциплины среди солдат, будь то Гвардия или же СПО. А как вы знаете, у солдат есть оружие. Более того, среди этих солдат вполне себе могут оказаться те, кто поддерживает идеи бунтовщиков. Два дня назад один из бунтовщиков, что тайно находился в составе СПО, попытался меня убить, так как оказался в расстрельной команде. Только благодаря тому, что со мной был скитарий, я выжил, потому что никто не успел среагировать, даже я. Если бы меня убили, сами понимаете, это удар по дисциплине. А удар по дисциплине - это шанс для бунтовщиков на мелкие победы, шанс затянуть войну еще больше. Вот и приходится полагаться на вооруженную охрану, чтобы меня не убили. Щиты для этого же нужны. Потому, если кто-то, вроде лейтенанта Чекира, начнет рассказывать вам сказочки о трусливом мне, что ходит по тылам, когда мог бы в атаку пойти, присмотритесь к нему внимательнее. Возможно, этому человеку хочется, чтобы дисциплина в войсках разложилась. С соответствующими последствиями. На этом у меня все. Можете быть свободны. - Взвод!- прокричал лейтенант,- Направо! Солдаты синхронно развернулись ко мне лицом, образовав колонну по три. - Вперед! Шагом марш! Колонна направилась стройным шагом по коридору, а я вместе с Димой, Гихьяном и Бюрдаром отправился дальше. Еще один расстрел. Уже сороковой по счету за эти дни, прямо-таки ебаный юбилей. Сколько бы я не старался, а все равно находились дебилы, которые считали себя самыми умными и творили всякую херню, которую потом Комиссариату приходилось экстренно разгребать. Вот тут был как раз такой случай. На один из взводов напали, лейтенант дал приказ отступать, потому что у него там было куча друзей и он решил их таким образом защитить. Остальные лейтенанты тоже начали отдавать приказ на отход, хотя имели возможность занять оборону по флангам. Резервные взводы тоже начали отходить. Старшие лейтенанты приказ подтвердили, а затем просто поставили капитана перед фактом, а тот, вместо того, чтобы хотя бы отправить всех шестерых под трибунал, просто подтвердил их действие и попытался это скрыть. В итоге, целый батальон был вынужден остановить наступление, потому что была потеряна целая система важных станций, соединенных между собой прямыми переходами - две станции метро, станция трамвая, станция автобуса и три станции троллейбусов. А из-за остановки этого батальона вынужден был остановиться уже целый полк, что шел в авангарде нашего наступления в сторону плацдарма Эн-Два. В итоге, сроки соединения с ним оказались отложены и теперь оборона бунтовщиков там усилилась, что еще сильнее отодвинула сроки - по идее, мы должны были еще вчера соединиться с ним, но до них еще был целый километр, который необходимо было каким-то образом преодолеть. Сама ситуация разрешилась быстро, так как все эти идиоты не догадались об одном - их переговоры были перехвачены системой вокс-ретрансляторов Бонвурского полка, которые имели такую функцию по настоянию Алтанзора, а также все необходимые коды доступа, о чем СПО-шники не догадывались. Мне быстро передали все материалы этого дела на расследование, а я быстро вынес приговор в виде смерти всем семерым. Тут уж по-другому было вообще никак, учитывая к каким последствиям это привело. Никаких альтернатив, никаких смягчающих обстоятельств - директивы Комиссариата тут были достаточно прозаичными. - Чего ты вечно перед ними оправдываешься, я все никак не могу понять?- с искренним непониманием в голосе спросил меня Гихьян, пока мы подходили к уцелевшей после боев винтовой лестнице, по которой нам нужно было подняться на пять этажей вверх. - Чтобы слухов никаких не было обо мне,- объяснил я. Разговаривать обо всем этом по воксу я не боялся. Всё же, наши коды, которые мы использовали для того, чтобы общаться друг с другом, были никому неизвестны. Да и разговаривали мы на тех частотах, которые ретрансляторы не воспринимают из-за ненадобности подобного. Так что подслушать нас не могли. Потому что и так понятно было, что Харьянди официальные каналы прослушивает и был бы совсем не прочь послушать, о чем я разговариваю со своими адъютантами. - Ты этим хуже можешь сделать. Если ты пытаешься оправдаться, значит есть за что,- парировал мне Гихьян. - Только вот действительно есть за что. Я-то знаю, и вы тоже, что мне не надо быть на передовой. А вот солдатам уже сложнее это понять. Они видят, как я защищен и кто у меня в помощниках и задаются вопросом - почему бы ему не пойти в атаку, например. Толку ж больше будет. Так что после таких вот заявлений, как у Чекира, лучше что-то сказать. Иначе солдаты сами начнут раздумывать о его словах. И тогда сам понимаешь, худо будет. - Не без этого. Но в этом всем и твоя вина есть,- заявление Гихьяна было неожиданным,- Ты ведь с самого начала себя так поставил - бравый комиссар, что идет в атаку первым или же обороняется со всеми. Тут спорить с Биндегижем было абсолютно бесполезно. - Так было нужно,- попытался я оправдаться,- Для репутации. Акитос Прайм был первой компанией, а сам полк меня вообще не знал. Мы добрались до винтовой лестницы и начали подниматься по запятнанным большим количеством крови бетонным ступенькам. - И это твоя главная ошибка на этой службе. Прям фундаментальная,- продолжил сервитор,- У тебя была уникальная возможность проявить себя как тыловик, который всех долбит по части дисциплины, читает речи и инспектирует. Тогда к тебе бы вопросов вообще не было. А ты решил пойти по самому простому, опасному и глупому пути. Вылезти из всего этого будет гораздо труднее. - Знаю,- сразу же согласился я,- Но тогда это казалось... правильным. - Всем вам молодым кажется правильным, что комиссар должен идти в атаку первым или же стоять в первой линии обороны,- продолжил сетовать Биндегиж,- А потом раз - и все. Лежит комиссар мертвый после боя и иди расследуй, сам помер или свои помогли. Слова Гихьяна всё же заставляли меня задуматься. Действительно, в самом начале, я избрал путь бравого комиссара, который идет в бой со всеми остальными. Мне нужна была репутация и я начал ее создавать, избрав очень опасный путь. Но вот сейчас, по прошествии всего этого времени, что я тут был, после всех тех битв на Акитосе и Вильяре я все чаще и чаще приходил к вопросу - правильно ли я поступил? Стоило ли избирать именно такой путь, который лишил меня стольких частей тела? Может быть все же нужно было идти по тому пути, о котором говорил Гихьян - стать комиссаром, который действует только в тылу? Возможно ли, что я ошибся в самом начале своего пути, пойдя не по той дороге? Сложно было ответить на этот вопрос. И чем дальше, тем сложнее. Особенно в последние дни, в которых я еще ни разу в бою не участвовал, потому что работы и так было не то, что вагон и маленькая тележка - железнодорожный состав и фура сверху. - Время покажет, стоило ли оно того,- все же смог ответить я Биндегижу. - Те кто в тылу, всегда выживают,- ответил мне сервитор,- А тебе нужно выживать, потому что ты комиссар. Так что теперь попытайся выбраться из той жопы, в которую ты себя сам загнал. - Постараюсь,- ответил я, хоть и не имел пока что ни малейшего понятия, как можно было с этим всем разобраться. Мне действительно было необходимо начать исправлять свою репутацию, это было хорошо видно. И это было понятно. Я уже не мог постоянно находится на передовой, ходить в атаки или же держать оборону вместе с остальными солдатами. Именно из-за этого я не досмотрел за первым батальоном, дав распространиться там наркомании, которую пришлось еще и в тайне уничтожать, что привело нас к еще большей катастрофе. Вот только как это сделать, я пока не совсем понимал. Все видели во мне солдата, видели во мне комиссара, который прет в гвардейской броне вперед или же стоит в первых рядах со своей командой столько, сколько нужно. Да, старый состав полка был практически перебит и заменен новым, однако они уже тоже видят во мне, по большей части комиссара на передовой, а солдаты, что прибудут из новых полков, тоже слышат про меня только то, что я воюющий комиссар. Как ни посмотри, а ситуация складывалась не самая приятная для меня. И придется это менять. Каким-то способом, но менять. Потому что на передовой мне уже нельзя было находится, во всяком случае не так, как это я делал до этого. На мне были Антуан, Ниринта, наш ребенок и люди, которых я мог назвать друзьями. И я не мог позволить себе оставить их риском, который был не нужен и который можно было избежать очень большим количеством методов. "- Потом... Все это потом..."- сказал я сам себе, одновременно подходя к пятому, нужному нам, этажу. Тут был коммерсантский квартал, который был разрушен подчистую - после того, как переговоры с окруженными там бунтовщиками полностью провалились, бонвурцам пришлось идти на штурм. Все до единого магазина были взорваны. Коридоры всё еще были наполнены мусором от разрушенных баррикад. Кругом были подпалины и выбоины. На полу было множество следов крови. В центральном коридоре еще лежали штабеля трупов, как бонвурцев, так и бунтовщиков, которые пытались вынести к станции метро через лестничный переход, но людей явно не хватало. Печальное зрелище. Однако своей вины я тут не видел. Бунтовщик, с которым я тут пытался вести переговоры, был абсолютно не настроен на хоть какой-то разговор. Просто слал меня нахуй и ржал, говоря о том, что "Дело Манифеста бессмертно", причем с таким тоном, что это было больше похоже на бред какого-то фанатика. С таким сталкивались за последние пару дней все чаще. Бунтовщики, которые оказывались в окружении, всё реже соглашались сдаваться и все чаще пытались сопротивляться до конца. Из-за этого приходилось их всех зачищать, чтобы не оставлять за собой и врагов, и гарнизон для их сдерживания. Мне это не нравилось. Пускай бунтовщиков расстреляют, это понятно, но нам приходилось тратить на их уничтожение жизни наших солдат. А этого все же хотелось избежать, чтобы свести потери к возможному минимуму. На этой войне одних только солдат уже погибло очень много. Про гражданских и говорить нечего. Даже было страшно представлять, сколько в итоге будет погибших, когда окончательно всех подсчитают после разгрома бунтовщиков, особенно, если считать простых рабочих, расстрелянных во время забастовок. Наконец-то мы прошли через коммерсантский квартал и начали спускаться по лестнице в сторону перекрестка, где нас уже ждали по поводу произошедшей ситуации, в которую мне пришлось вмешаться. В батальоне СПО один из взводов не был введен в бой, когда надо было, что привело к прорыву, а когда противник уже дошел до этого взвода, тот быстро начал валить оттуда. Кое-как брешь закрыли, часть бунтовщиков даже удалось окружить и уничтожить, однако это сразу привлекло внимание. Дело передали мне, а я его передал Ногрону, который за сути все и выяснил. Как оказалось, этот самый взвод был каким-то странным - там находилось пятеро детей трех женщин, с которыми командир батальона, майор Малцан Вельцерт, имел любовные связи, а также тридцать четыре человека, чьи родители так или иначе вели дела с кланом матери Вельцерта, Вамбельтадом, который занимался производством обоев, ламината, линолеума и всего прочего для дома. Плюс были выявлены странные торговые контракты, заключенные между кланами, которые мне на Вильяр Уникус уже были так знакомы. Несколько допросов и быстро все встало на свои места. Оказалось, что майор Вельцерт решил, будто бы он тут самый умный и вначале устроил пятерых сыновей трех своих любовниц к себе в батальон, а затем и вовсе открыл своеобразный бизнес - начал принимать к себе в батальон богатых детишек, чтобы те побывали на войне, но при этом не воевали. Нужно это было для того, чтобы детишки заработали себе репутацию и могли, по сути, выёбываться перед своими одногодками. Брал майор не дурно - за место рядового он требовал десять тысяч вильев, за место капрала - двадцать, а за место младшего лейтенанта - вообще пятьдесят. Для удобства и конспирации он поместил их всех в один взвод, за которым строго следил. Вот только они там находились под условием, что ни при каких обстоятельствах не попадут в бой, потому что ничего особо они не умели после учебки и явно не горели желанием сражаться. Потому когда внезапно приперло, Вельцерт начал из жопы собственной лезть, лишь их отвадить, даже под угрозой проблем на фронте. Гений, блять, не иначе. И участь этого гения была уже предрешенной. Целый взвод, сорок человек, плюс майор, стояли сейчас вдоль стенки с завязанными за спиной руками. У всех без исключения глаза заплаканы, а на самих лицах - полное отчаяние и безысходность. Некоторые все еще продолжали плакать. Напротив них стоял расстрельный взвод с дополнительным человеком. - Смирно!- прозвучал голос лейтенанта Амата и солдаты, как обычно, вытянулись и стукнули каблуками. - Солдаты!- начал я, найдя нужные каналы вокса,- Вчера стало известно об ужасном преступлении! Все те люди, которых вы видите перед собой - это майор Малцан Вельцерт и второй взвод первой роты третьего батальона четвертого полка двадцать пятого армии СПО Вильяр Уникуса в полном составе. Они все прибыли на фронт не ради защиты Вильяр Уникус и всех его жителей от богохульных бунтовщиков, что отвернулись от света Лекс Империалис, а ради собственной репутации! Но при этом, они не имели ни малейшего желания воевать! И в тот момент, когда бунтовщики их атаковали, майор Вельцерт поставил под угрозу целостность своего фронта только ради того, чтобы не идти в бой! Более того, все без исключения солдаты этого взвода платили взятки майору Вельцерту ради того, чтобы он не посылал их в бой. А сам майор охотно их брал ради собственного обогащения! Это преступление не имеет никаких оправданий! А потому, именем Бога-Императора Человечества майор Малцан Вельцерт, а также все солдаты и офицеры второго взвода первой роты третьего батальона четвертого полка двадцать пятого армии СПО Вильяр Уникуса приговариваются к смерти! - ПОЩАДИТЕ!!!- заорал, как резаный внезапно один из солдат, упавший на колени. Молодой еще, не больше двадцати лет уж точно,- Пожалуйста, пощадите!!! Я всем заплачу! Сколько попросите! Только цену скажите! - И я!!!- заорал вдруг второй и тоже рухнул на колени,- У меня на всех хватит! Только цену скажите! - Ну началось...- голосом аля "Как вы меня все задрали" сказал Гихьян. - Приготовиться!- крикнул я и все солдаты взялись за лазганы. - Квартиры! Я всем квартиры куплю!- заорал третий. Тут уже не выдержали все остальные. Один за другим клановские дети начали падать на колени и вразнобой стали орать что-то свое, предлагая кто деньги, кто квартиры, кто депозиты. Из-за этого шум в коридоре поднялся такой, что расслышать каждого стало уже невозможно. Выглядело это настолько жалко, что мне даже как-то мерзко стало от всего этого зрелища. Они и мать родную продали бы ради того, чтобы я их помиловал, уж в этом я нисколько не сомневался. - Целься!- солдаты направили лазганы вперед, но немного вниз, так как все арестованные, кроме майора, уже сидели на коленях, а некоторые еще и лбом бились о бетонный пол,- Огонь! Мгновение. Вспышка из рядов лазерных лучей. И в коридоре резко наступила тишина, словно звук выключили. Затем пожарные команды приступили к работе и тишину оборвали звуки углекислотных огнетушителей. Когда же они стихли, вся расстрельная команда продолжила стоять, замерев на месте. - Может так статься,- начал я напутственное слово,- Что на протяжении этой войны, как бы быстро она не закончилась, вам могут попасться люди, которые совершат преступление и при этом захотят это скрыть, предложив вам что-то за ваше молчание. Огромные деньги, недвижимость, может еще что-то. Однако вам надо осознать, что любое это действие, даже самое безобидное - это путь к развалу армии. И тогда вам уже будет неважно, сколько вам наобещали. Вы просто погибнете, потому что бунтовщики просто нас разгромят и вы погибнете, ведь вы воевали с ними. Потому если столкнетесь с чем-то подобным, не поддавайтесь чувству жадности и гордыне. Сообщите об этом куда следует, чтобы не дать гнили коррупции распространится, уничтожив дисциплину в войсках! Аминь! - Аминь! Аминь! Аминь!- прокричали гвардейцы и я направился дальше по коридору. Задач у меня еще оставалось достаточно много. - Нигде эти богачи не меняются,- начал Гихьян раздраженно,- Где бы ты ни был, стоит богача к стенке поставить и тот обещает тебе горы денег. К дворянам это тоже относится, при наличии. А вот о том, чтобы воевать, для них и речи быть не может. - Бывают и исключения,- возразил Бюрдар. - Удиви меня,- с нескрываемым сарказмом попросил Биндегиж. - На Дисаноре нам на подмогу прислали еще и Триста Шестнадцатый Гырцанурский. Так он поголовно состоит из одних только дворян. От рядового до полковника. Причем сам полк набирается исключительно добровольно, но, как нам рассказывали, там постоянно на одно место человек двадцать идет. Потому что для дворянина на Гырцануре наивысшая честь - это пойти в Гвардию и воевать в ней. - Вот уж не думал, что о таком когда-нибудь услышу,- Гихьян звучал искренне удивленным,- Я максимум всегда слышал, что такие люди максимум в офицерство идут. Чтобы и в армии служить, и подальше от фронта. Сталкивался я с такими, те еще уроды горделивые. - Сталкивался,- признал Ахо,- На Хусхаросе в СПО все офицеры вплоть до лейтенантов из таких вот особенных, что себе купили право голоса, чтобы избирать депутатов парламента, который может губернатора сместить. - Сместить губернатора?- переспросил Гихьян. - Ага. Вот не нравится им губернатор и они его могут заменить. И все законно. - То есть у них в законе прям так и написано, что парламент, который избран какими-то умниками, что себе купили права избирать в него кого-то, может проголосовать за то, чтобы губернатора убрать. Я все правильно понял? - И еще отменять его законы, если они им не нравятся. - Боже-Император, что за планета. Никогда бы не подумал, что такая может быть... Наш путь продолжился и уже через пять минут мы подошли к следующей нужной точке - месту расстрела еще одного виновного. Сама ситуация тут была прозаичной. Капитан СПО, Бардан Цахунот, отказался отправлять роту в наступление вопреки прямому приказу, ссылаясь на то, что у него было всего половина от штата и с такими силами наступать нельзя и вначале необходимо было подкрепления дождаться. Только вот командование знало о том, что рота укомплектована только наполовину, но приказ все равно необходимо было выполнить, так как бунтовщики отступали и нужно было занять важный объект, СТО для грузовых фур, которая занимала важное место напротив трассы, что позволило бы взять ее под огневой контроль и отрезать часть бунтовщиков от подкреплений. Удалось бы ему это сделать или нет - неизвестно, вот только это уже было неважно. Мало того, что он прямо послал своего майора и тем самым сорвал наступление, так еще и майор сделал все максимально публично. Капитан был официально низложен, о чем объявили каждому солдату батальона, и его приказали арестовать на месте, что его подразделение и было вынуждено сделать. В итоге, помочь я тут не мог уже вообще никак. Пускай действия капитана и выглядели логичным, потому что ему действительно требовались подкрепления, вот так посылать командование и саботировать приказ было неприемлемо. А уж публичность тут закрывала все ходы к компромиссам. Сейчас капитан уже стоял у стены, а напротив него - расстрельный взвод в пять рядов по восемь человек. - Смирно!- произнес здешний лейтенант. Меня это слово уже лично начинало раздражать тем, сколько раз я его слышал за последние дни. - Солдаты!- начал я заранее заготовленную речь,- Капитан СПО, Бардан Цахунот, отказался исполнять приказ командования атаковать противника, ссылаясь на то, что его рота понесла серьезные потери! Однако, подобное ни в коем случае не может быть оправданием для его действий. Командование знало о потерях, но грамотно рассудило, что рота еще может выполнить важное задание и тем самым помочь всему фронту, а потому положилось на нее. Потому действия капитана СПО Бардана Цахунота признаны преступными и именем Бога-Императора Человечества он приговаривается к смертной казни. На этот раз ответом мне была тишина. Такое редко бывало, всего несколько раз за эти дни. Все же, большинство расстрелянных не особо были согласны с приговором. - Приготовиться!- проговорил я следующее надоевшее мне слово. Солдаты взяли лазганы в обе руки и сняли их с предохранителей. - Целься! Все восемь лазганов прицелились в капитана. - Огонь! Вспышка. Капитан падает. Солдат с огнетушителем его тушит. Все, как всегда. Одно и тоже на каждом расстреле. За эти уже стало рутиной прямо-таки. Чудовищной рутиной... - Комиссар,- вдруг обратился ко мне Дима,- Один из солдат не стрелял. Четвертый от нас. "- Да блять..."- пронеслось у меня в голове. Это было довольно серьезно. Отказ стрелять на расстреле был равнозначен отказу подчиняться приказу, а это расстрел, однозначно. Вот только теперь возникала неприятная ситуация. Об этом знал только Дима и я. Был шанс, что тот, кто стоял за солдатом, тоже заметил это, но подумает, что я не заметил. Можно было просто уйти. Но с чего бы этому солдату отказываться стрелять по человеку, приговоренному к смерти Комиссариатом? Что, если солдат - бунтовщик? Или просто сочувствует им? Или он сочувствует самому капитану? Или он трус, который боится убивать? Что тут надо было сделать? Уйти или расстрелять его? Ведь в любом случае он слабое звено. Мог ли я пройти тут мимо или же это теперь была моя ответственность? Если из-за него что-то произойдет, это уже будет на моей совести, я буду в этом виноват. Меня-то не накажут, это да, однако какие могут быть последствия? Сколько людей могут погибнуть? Шанс маленький, микроскопический даже, но он был... После недолгих размышлений в тишине коридора, я принял решение. - Смирно!- проорал я и СПО-шники, вздрогнув, быстро поставили лазганы на предохранитель и взяли в положении "На плечо". Спокойным шагом я подошел к четвертому от нас солдату и встал напротив него, а затем взял его лазган и левой рукой провел над дулом. Там никакого тепла не чувствовалось. Затем я дотронулся голым пальцем до дула. Холодное. Все было понятно. - Звание. Имя. Фамилия,- потребовал я от солдата. - Р-рядовой Ч-Чи-Чамас Ап-притен, господин к-комиссар,- дерганым голосом ответил мне парень. Голос в воксе был совсем молодым. Лет двадцать, не больше. Внутри себя я почувствовал жалость. Ему просто было страшно. Вот только отступать было уже поздно. - Вы не стреляли по капитану, рядовой Апритен. Парень заметно задрожал. - Я... Я... Это... Я... Забыл? Д-да... Забыл... П-п-прошу п-п-ппрощение, господин комиссар! Звучало это максимально бредово. Поверить в такое не удалось бы, даже если бы я попытался его оправдать. Я подловил себя на мысли, что мне было обидно это слышать. Последняя надежда спасти парня растворилась без остатка. - Отказ от стрельбы во время исполнения расстрела - это отказ от выполнения приказа,- строго сказал я. - Н-но я... Да... Да его ведь... все равно... Дальше слушать мне было уже не интересно. Все было понятно. Схватив правой рукой воротник солдата, я резко дернул его, к стене и он, не удержав равновесие, упал прямо на расстрелянного капитана. Я же быстро вернулся к своим. - Солдаты!- проговорил я,- Рядовой СПО Чамас Апритен отказался исполнять приказ и расстреливать капитана СПО Цахунота! Это является преступлением и потому именем Бога-Императора Человечества он приговаривается к смерти! - Нет... Нет! Пожалуйста!- начал кричать рядовой,- Простите! Я просто не смог! Я... Он... - Приготовиться! Солдаты, на этот раз не так синхронно, как в прошлый раз, взяли в руки лазганы. Все же, они должны были расстреливать своего сослуживца. Но у них был выбор - или расстрелять, или отказаться и быть расстрелянным. Своеобразная проверка. - По-пожалуйста! Я... Я готов исправится! Ему ничем нельзя было помочь. - Целься! Теперь уже семь лазганов прицелились в рядового. - Молю! Простите! - Огонь! Вспышка. Лазерные лучи врезаются в лежачего рядового, пробивая ему броню и маску противогаза. Неприятно было это делать. Однако, это было необходимо. Потому что он был слабым звеном, а моей задачей было избавляться от таких звеньев. Не потому что мне это надо было делать, чтобы оставаться в своем звании. А потому это была моя ответственность. Не делай я это, последствия могут быть самые разные. Непредсказуемые. - Все свободны,- ответил я, развернулся и направился дальше. К следующему расстрелу. Так продолжался целый день. Расстрелы, расстрелы и снова расстрелы. Я уже начинал удивляться тому, насколько СПО отличались от Гвардии. Там смертные приговоры были редкостью, причем не потому, что я такой добрый, а потому солдаты умели себя держать в руках и их проступки действительно можно было простить. Но вот в СПО творили одну дичь за другой. Неисполнение приказов, нападение на командиров и комиссаров СПО, убийство командиров и комиссаров СПО, необоснованные отступления, халатная организация охраны важных объектов, алкоголь и так далее, и тому подобное. Мародерство вообще цвело и пахло - несмотря на то, что бунтовщики уже использовали на своих территориях все, что только можно, некоторые умники все равно умудрялись что-то найти и попытаться протащить. Один солдат себе в вещмешок впихнул уцелевший каким-то образов рулон элитных обоев. Второй нашел с тремя сослуживцами по штурмовой группе комплекты дорогого женского нижнего белья, все еще в герметичных упаковках и попытались их украсть. А третий, ну просто феерический гений коммерции, умудрился набрать себе целый ящик всяких болтов, гаек, винтов, шурупов и прочего крепежа для продажи. И что самое противное, везде и всюду все становилось известно ближайшей округе. Час-другой и все смежные подразделения об этом знают. Из-за этого я ничем помочь не мог, ни разу, хотя и действительно хотел. За некоторые преступления можно ограничиться плетями или же разжалованием. Но директивы Комиссариата это дозволяли только в том случае, если удалось скрыть случай от основной массы солдат и только, если солдат представлял какую-то ценность. Тут такого не получалось сделать никак. Но вот, наконец-то, уже после местной полуночи и наступления нового дня, мне сообщили приятную новость, которая позволила отвлечься от массовых расстрелов - наши уже практически полностью соединились с войсками из плацдарма Эн-Два. Это была действительно шикарная новость и я, как комиссар, понятное дело должен был присутствовать. Речь-то надо было зачитать. Правда, когда я все же прибыл на место, пришлось подождать - солдаты все еще пытались выбить бунтовщиков с автомобильной трассы, вдоль которой мы продвигались и по которой мы сможем начать снабжение плацдарма Эн-Два, уже не переживая особо за его лифт. - Солдаты!- начал я перед еще одним взводом, который собирались прямо сейчас отправить в бой. Уже третий по счету,- Нам осталось меньше сотни метров для того, чтобы соединиться с нашими войсками на плацдарме Эн-Два, которые смогли атаковать противника в тылу! Находясь в полном окружении, они выдерживали фанатичные яростные атаки бунтовщиков буквально круглосуточно. И я сейчас не преувеличиваю. Если вы думаете, что вас они пытались атаковать яростно, то плацдармы, на которых я и сам был в самом начале операции, они атаковали, не считаясь с какими-либо потерями, буквально пытаясь завалить нас своими трупами! У них ничего не вышло, но стоило это больших усилий! Теперь же мы должны как можно быстрее соединиться с ними, чтобы им больше не угрожала опасность. Более того, это позволит сразу же вывести всех раненых, которые остаются там! Потому идите в бой и уничтожьте всех бунтовщиков, что встанут у вас на пути и не сдадутся! Во славу Бога-Императора! Аминь! - Аминь! Аминь! Аминь!- произнесли все солдаты воодушевленным хором. - Взвод!- прокричал лейтенант,- Направо! Сорок солдат синхронно повернулись. - Вперед! Шагом марш! Колонна отправилась быстрым шагом по коридору, а затем скрылась за поворотом. Вокруг гремели выстрелы и взрывы. Продвижение шло и по другим направлениям - на десятках различных дорог, в жилблоках, коммерсантских кварталах, мастерских, станциях, коммуникациях и вентиляции. И везде бунтовщики оказывали упорное сопротивление, из-за которого наше продвижение выбилось из графика. Не сильно, однако достаточно, чтобы стать заметным. Алтанзор, конечно, пока что молчал, но я не удивлюсь, если скоро он захочет мне сказать что-нибудь лестное по этому поводу. Я прям ждал уже. Сам же я в бой, понятное дело, не шёл. В приоритете было пытаться вдохновить солдат СПО. Да и нужно было уже сейчас избавляться от репутации боевого комиссара и нарабатывать репутацию тылового. Без этого никак. В этом теперь был залог выживания. "- Не слишком ли поздно я это понял?"- спросил я сам себя уже в который раз за этот день. Все же, вопрос был достаточно серьезным. Ведь именно из-за того, что я сделал один единственный выбор в самом начале, я потерял столько всего. Барабанные перепонки, глаза, правую руку, обе ноги. Внутренние органы я все же себе просадил в тылу, благодаря Барагацу и Вюрштану. Возникал закономерный вопрос - стоило ли оно того вообще? Да, я уничтожил титана орков, но это могли сделать другие. Да, я убил Корвуарца, но это могли сделать и другие. Что там, что там от меня мало что зависело, ведь на моем месте мог быть любой. Ответить на этот вопрос было сложно. Все равно уже ничего не вернуть. Однако мыслей на этот счет становилось все больше. С вершин своего послезнания я начинал задумываться о том, что мог бы сделать по-другому и как мог это сделать. Очень многое, если так подумать. Единственное, что меня оправдывало - так это то, что послезнанием человек не обладает ни в коей мере, я в том числе. Знать последствия своих решений нельзя, их можно только предугадать, да и то только очень поверхностно. Я свои решения тоже принимал такие, какие мог в конкретном месте, в конкретных обстоятельствах, в конкретный момент времени. По итогам размышлений, становилось понятно ровно одно. Решения уже приняты. Мне же оставалось жить дальше. Даже с неприятным осадком на душе, что можно было сделать по другому и намного лучше. Но это можно было отбросить, тем более, что своих проблем хватало по полной... - Господин комиссар,- проговорил мне полковник СПО Джают Арикт,- Авангард соединился с частями войск плацдарма Эн-Два и установил огневой контроль на дорогах. - Рад это слышать, полковник Арикт. Я иду туда,- ответил я, после чего повернулся к двум кинохронистам, что стояли вместе со мной,- Парни, идем. - Да, господин комиссар,- ответил мне Лимварт, руководитель съемочной пары. Вместе с ним был еще Жютар, мускулистый оператор, несший на плече внушительную камеру. Оба кинохрониста были из СПО и пытались запечатлеть все происходящее на этой войне. У нашего полка тоже такие были, по одной паре на каждую роту. Обычно я их вообще не замечал на поле боя, да и весь их отдел я отдал на попечение одного из кадетов, чтобы тот занимался всей необходимой цензурой. У меня на это времени не было. Сейчас же кинохронисты были нужны по приказу Алтанзора. Почему-то ему это было важно. За пять минут мы прибыли на место. Точкой встречи оказалась баррикада, расположенная на перекрестке и приспособленная к круговой обороне на все четыре стороны. Сама баррикада была уже порядком разрушена явно гранатами, а внутри находилось больше десятка трупов бунтовщиков в кустарной броне, из под которых все еще стекала кровь - похоже, эти погибли от осколков гранат, что смогли закинуть внутрь. Также здесь уже были два отряда. Один - наш, Верлонский, из пятого батальона, чьи части участвовали в операции по захвату плацдарма Эн-Два. Второй - бонвурцы. Стоило мне зайти, как все солдаты сразу вытянулись, в то время, как кинохронисты сразу же заняли позицию и начали снимать. - Вольно, парни,- ответил я, после чего солдаты расслабились, а я протянул руку для рукопожатия,- Рады вас видеть. - Как и мы, господин комиссар!- сказал мне сержант Гумуг Сяртун, пожимая мне руку. Затем мне руку пожали все девять гвардейцев, что тут стояли. Этот момент был запечатлен. Затем мои гвардейцы и бонвурцы также начали пожимать друг другу руки в знак того, что соединение войск все же состоялось. Оставалось последнее - речь. Для этого пришлось ждать еще час, чтобы с обеих сторон смогли выстроиться на дороге, пересекавшую ту, что мы захватили первой. Потому теперь вся улица была заполнена людьми в броне и противогазах, от одной стенки к другой и до следующего перекрестка. - Гвардейцы и солдаты! Как комиссар Пятнадцатого Верлонского Полка Астра Милитарум, я поздравляю вас с успешным выполнением миссии по соединению с плацдармом Эн-Два! Благодаря вашим усилиям, а также усилиям всех тех, кто был ранен или же погиб, мы сделали еще один большой и уверенный шаг на пути к победе над богохульным бунтовщиками! Однако, расслабляться нам нельзя! Теперь нам предстоит еще более сложная задача! Мы перекрыли бунтовщикам почти все дороги с выступа, а это означает, что они наверняка попытаются нас прорвать и окружить! Мы этого не допустим! Мы укрепим свою оборону и будем держать ее столько, сколько потребуется, а затем продолжим громить бунтовщиков во славу Бога-Императора Человечества! Аминь! - Аминь! Аминь! Аминь!- прокричали мне в ответ. Несмотря на огромную усталость, которую я ощущал из-за недосыпа, я все равно чувствовал радость. Мы сделали еще один важный шаг. Мы приблизили победу. И нам предстояло двигаться дальше.