Особенность теней в том, что они исходят от света

Флинн избегал ее. Это было довольно очевидно. Все это замечали. По общему признанию, Дениз немного отвлекала, присматривая за ней .Они начали вместе пить чай один раз в день и вместе работали над тем, что бы подготовить Люси использовать всю информацию против Риттенхауса. План состоял в том, чтобы создать команду по задержанию, а затем просочиться в различные новостные агентства, которые не контролировались членами Риттенхауса, чтобы история разразилась. Затем они могли бы быстро перейти к этапу судебного разбирательства, не давая никому времени на выбор адвоката. Итак, первые несколько дней Люси была занята этим и совершенно не замечала того факта, что Флинн выходил из комнаты всякий раз, когда она входила. Каким-то загадочным образом в этот момент он заканчивал завтракать/обедать /ужинать, или свою партию с Мэйсоном в шахматы. или необходимо было «прихватить что-нибудь из его комнаты»  чтобы показать Джие. Но теперь. О, она определенно заметила. Все остальные выглядели как группа нервных гиен, наблюдающих со стороны, как два льва кружат друг над другом. Ни один из них не желал на самом деле присоединиться к ним, но определенно все пытались сделать свой вклад. Джесс, которая все это время играла роль двойного агента по телефону, казалось, была той, кто меньше всего знал о том, что происходит, но она довольно быстро почувствовала напряжение. На самом деле она извинилась перед Люси в их первую ночь, приготовив для Люси алкогольный молочный коктейль. —Я боялась, что если я повернусь, они найдут меня и убьют, — сказала она тихо. — А это означало, что они убьют ребенка. Так что я… я сделала то, что считала нужным. Но я надеялась, что Джия сбежит и ты победишь. Я просто не увидела, как они оказались такими могущественными. Я не знала, как еще защитить своего ребенка. Но с Эммой… я не думаю, что мой ребенок будет в безопасности, если она будет присматривать за ним. Риттенхаус, тот Риттенхаус который я знала, работал из тени, тонко. Это война, и я не позволю, чтобы моего ребенка так использовали.  Люси приняла молочный коктейль (это было восхитительно) и извинения, хотя все еще чувствовала себя настороженно рядом с Джесс. Та, казалось, смирилась с тем, что она находится в самом низу тотемного столба и на самом деле не разговаривала, если к ней не обращаются. С Джией они, казалось, были посреди войны, более холодной, чем мороз в Сибири. Но она чувствовала любопытство Джесс всякий раз, когда Флинн снова быстро уходил, а Люси оставалась ни с чем. Мэйсона это, казалось, искренне забавляло. Руфус и Уайетт обменивались взглядами, но так или иначе ничего не говорили. Люси все ждала, что Уайетт скажет ей, что Флинн все равно ей не подходит, но теперь  казался что он чувствует себя на удивление удобно в присутствии Флинна. Казалось, что три месяца многое сделали для того, чтобы изменить отношение мужчин друг к другу. Так же стоит упомянуть о чрезвычайно неуклюжих, но искренних, попытках быть вежливыми друг с другом. Один раз Флинн приготовил Уайетту чашку кофе, и тот был так потрясен, что уронил кружку и разбил ее. Дениз, казалось, вежливо игнорировала последние романтические трения между ее подопечными. Что казалось лучше, подумала Люси, учитывая то дерьмо, которое они уже натворили. Джия, с другой стороны, казалась довольно взволнованной из-за всего этого. Но никто ничего не сказал. Это просто… оттягивалось на тот момент когда части встанут на свои места, чтобы опозорить Риттенхаус. Люси начала опасаться, что забыла, как ощущалась кожа Флинна под ее пальцами. Не помогало и то, что ублюдку явно требовался сеанс. На сколько она могла судить, Флинн становился все более напряженным с каждым днем. Его плечи были напряжены, руки сжимались, челюсть тикала. Когда она впервые узнала его, она не осознавала, что чрезвычайно напряженный и взвинченный мужчина, который был перед ней, не был стандартным для Флинна. Он был свободным, грациозным, мягким. Он растягивался на стульях, жестикулировал руками, с важным видом входил в комнаты. Таким, каким он был сейчас — он нуждался в ней, черт возьми, по крайней мере сексуально, если ничего больше он не хотел от нее. Ему нужен был кто-то, кто выбил бы из него все это напряжение. Ее пальцы жаждали прикоснуться к нему, заставить его лечь на кровать или даже прижаться к стене, она не была придирчивой. Люси просто хотела изгнать из него всю эту скованность, пока он снова не расслабится и не обмякнет. Следующем утро будет суд. У Дениз все было готово. Она приедет на следующее утро, чтобы забрать Люси. Она снова и снова повторяла свои речи с Мейсоном, лучшим оратором в группе, пока он притворялся, что допрашивал ее, а она тренировалась отвечать на вопросы. Дениз заставила ее вспомнить о прошлых событиях и превратила Дерику Уоллес в законного (по крайней мере по документам) агента национальной безопасности. Люси Престон глубоко похоронена в уровнях защиты свидетелей. Завтра в это время половина нынешнего Риттенхауса окажется за решеткой. Удачи в управлении организацией без членов, Эмма. Во всяком случае, если повезет. Боже, ей нужно было выпить. Люси спустилась в гостиную, где Уайетт и Джесс занимались вопросами об опеке. Эти двое были… ну. Люси не была уверена. Они относились друг к другу с некоторой дистанцией, но также и с фамильярностью, которая возникает, когда знаешь кого-то два десятилетия. Были времена, когда один из них что-то говорил, а другой тихонько смеялся, улыбаясь, но также было отсутствие прикосновений и близости. Люси заметила, что Уайетт делил комнату с Мейсоном, пока Джесс была в его собственно. — Привет, — сказал Уайетт, когда она вошла. Он листал какие-то бумаги. — У нас есть хоть какое-то имущество, которое можно разделить? —Я имею в виду, я не думаю, что когда-либо официально расторгал договор аренды… —Но если перестают платить, они лишают права выкупа. Ты  платила? — Не думаю. — Кто-нибудь из вас видел Флинна? — спросила Люси. Уайетт и Джесс переглянулись. — Они с Джией просто пошли прогуляться, — медленно сказал мужчина, переводя взгляд с Джесс на Люси. —Я понимаю.—Злость начала бурлить в ее животе. — Он говорил тебе что-нибудь о… нас? —Нет?—Уайетт выглядел немного застенчивым. — Я имею в виду, мы с ним на самом деле… мы не говорим о таких вещах. Во время нашего последнего разговора он пытался вовлечь меня в разговор о футболе, и это настолько глубоко, насколько это возможно для нас. — Может, он просто хочет дать тебе место? — предположила Джесс, подписывая ту или иную форму, положив бумагу на свой растущий живот. — Уайетт, у тебя ужасный вкус в именах для детей. — Спасибо, дорогая, — саркастически ответил тот. — Мне не нужно пространство, — сказала Люси, понимая, что звучит жалобно. Джесс подтолкнула Уайетта ногой, как бы говоря  твой ход . — Тогда подожди в его комнате или что-нибудь в этом роде. Люси, — сказал Уайетт.—Парень подумал, что правильный способ представиться — это взорвать дирижабль, а затем зловеще сказать вам, что он знает вас, стоя перед обломками. Затем он использовал тебя как живой щит. Я не думаю, что социальные сигналы — его сила. Люси хотела сообщить ему, что он не тот человек который может об этом говорить, учитывая совершенно ужасное время его признания в любви. Судя по тому, как вел себя Уайетт (и по тому, как Джесс вонзила ногти в его бедро), он уже понял. —Верно. Не говори ему, что я говорил с тобой об этом. — Говорил с тобой о чем? — сказала Джесс. Она подмигнула Люси. Было действительно трудно злиться на Джесс, когда она вела себя так мило. — Тогда я оставлю вас, ребята. Она поднялась наверх, в комнату Флинна, и села ждать. Она чувствовала испуг, нервозность и злость одновременно. Почему он решил, что ей нужно пространство? Разве она не ясно дала понять, насколько он ей нужен? Насколько она на него полагается и хочет, чтобы он был рядом? И вместо того, чтобы просто говорить об этом, как взрослые, он убегал от нее? Боже, она могла ударить его по глупому красивому лицу. Люси села на кровать Флинна, отметив отсутствие декора в комнате. Флинн заслужил немного украшения, чтобы его комната была уютной. Если бы она жила с ним в одной комнате, то обязательно повесила бы плакаты, занавески на окно, ковер на пол. Она откинулась на подушки и стала ждать. Он хотел избежать ее? Ему пришла в голову другая мысль.

***

Флинн не планировал ни с кем говорить о Люси, но когда Джия буквально схватила его за руку и сказала: «Ты пойдешь со мной», он заподозрил, что спорить бесполезно. Вот почему он сейчас шел по лесу с Джией, когда она спросила его, о чем именно, черт возьми, он думал, избегая Люси? И неужели он ничего не понял? И собирался ли он набраться смелости и просто сказать ей, что он чувствует, или ей стоит это сделать? — Я должна сделать это для нее, потому что я сделаю это для тебя, Гарсия, каким бы не было твое второе имя, Флинн. Не думай, что я этого не сделаю. —Мое второе имя — Миленко, — отметил Флинн. — Так не в этом дело! — крикнула Джия. Несколько птиц испуганно взлетели над ними. — Эта женщина хочет, чтобы ты… —Она влюблена в Уайетта. Ты бы видела ее, когда я сказал, что Джесс сбежала… —Уайетт? Уайетт !? —Джия выглядела так, словно готова ударить его по-настоящему. — Ты имеешь в виду парня, на которого она ни разу не взглянула с тех пор, как вернулась? Парня, которого она обняла самым платоническим образом за всю историю объятий, когда вышла из машины? парня, который тратит все свое время. который проходит через бракоразводный процесс с женой и даже не выпил чашечку кофе с Люси? Этот парень? Флинн, у тебя было больше взаимодействий с Уайеттом, чем у Люси с тех пор, как она вернулась. Ты сделал ему кофе! Кажется, вчера Люси даже не поздоровалась с ним! — Она не может… —Она может и делает. Она хочет тебя , идиот, — отрезала Джия. —Подумай об этом, из всех ее клиентов она спала с тобой. Единственный парень, с которым ей определенно не следовало спать. Парень, с которым она больше всего скомпрометировала бы себя, но она все равно пошла и сделала это. Может быть, это тебе о чем-то не говорит? Флинн выдохнул, пытаясь скрыть землетрясение в груди. —Послушай, Джия, даже если бы у нее были чувства ко мне…» — Так и есть, но продолжай. Флинн уставился на нее. — Даже если у Люси были чувства ко мне, она не может. Ты понимаешь? Она не должна. — А почему? — Потому что… потому что я солгал ей. Я не сказал ей — я не сказал ей всей правды. О журнале. Джия уставилась на него, ее глаза сузились. —Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду… — вздохнул Флинн. —Я имею в виду, что Люси, которая дала мне дневник, ясно дала понять… что я не выживу. Часть цвета отхлынула от лица Джии. "Что?" — Я не выживу, — повторил Флинн. —Я не знаю, как и когда, но я умру.

***

Люси медленно выплыла из своего сна. Это было… что-то о кошках. Не имеет значения. Она почувствовала, как прогнулась кровать, услышала, как кто-то осторожно сглотнул. "Люси?" Она открыла глаза. Она заснула на кровати Флинна, ожидая его. "Ой." Она откашлялась, сосредоточившись на Флинне. Он сидел на краю кровати и смотрел на нее так, словно она была змеей, готовой ударить. «Гарсия». —Все хорошо? — спросил он осторожным тоном и настороженным взглядом. Люси села, протирая глаза. — Я ждала… Прости, я не хотела засыпать. —Все в порядке. Я был на прогулке с Джией. — Удобно быть везде, где меня нет, — указала она, сложив руки на коленях. Она уставилась на него. —Что происходит? Что случилось? Что я сделала? На лице Флинна отразилась боль. — Ты не сделала ничего плохого.  —Ты уверен в этом? Потому что с тех пор, как мы вернулись, ты… ты убегаешь от меня каждый раз, когда я вхожу в комнату.— Она крутила простыни в руках, стараясь не казаться такой обиженной и потерянной, как она себя чувствовала, стараясь говорить спокойно и по-взрослому. — Я думала, что мы… что, может быть… "Люси-" — Ты не забыл Лорену? Потому что если так, то я уважаю это. Я действительно так думаю. Она много значила для тебя, она была… я бы никогда не хотела заменить… — Ах, нет, это не… — Флинн поморщился. —Я всегда буду любить ее и Айрис. Но это не значит, что она не хотела бы, чтобы я снова двигался дальше и обрел счастье. Я действительно боролся с этой концепцией, когда потерял Йосифа. Мне потребовалось много времени, чтобы перестать чувствовать вину и понять, что двигаться дальше не означает, что ты больше не любишь человека, которого потерял. —Тогда что это? — выпалила Люси. —Потому что тебе это нужно. Я знаю, что тебе это нужно. Я вижу это каждый раз, когда ты выбегаешь из комнаты. Ты напряжен, ты взвинчен… —Ты тоже. Дениз заставила тебя пройти через это предстоящее испытание… — Но мне не нужно — то, что нужно тебе, — сказала Люси, добавляя веса своим словам. Флинн отвел взгляд. — Гарсия, — сказала она, придав своему голосу властный тон. —Посмотри на меня. Флинн поднял на нее глаза, инстинктивно следуя ее приказу. — Тебе это нужно, — прошептала Люси. — Если ни в чем другом ты не нуждаешься, то по крайней мере, позвольте мне помочь тебе с этим. Позволь мне… помочь вам получить это освобождение. Флинн смело посмотрел ей в глаза. — А что насчет Уайетта? Она остановилась, растерянная. "Что насчет него?" Какое-то время они смотрели друг на друга. Люси нахмурила брови. — Ты… ты думал, что я… я влюблена в него? Я думала, что была. Я была… потеряна, и он сказал, что нуждался во мне, и я очень забочусь о нем. Я до сих пор люблю, но… потом у меня выдернули ковер из-под ног и… я просто хотела, чтобы кто-то полюбил меня. Любовница, мать, хоть кто-то. Вот почему… — Ее голос дрожал.—Почему из-за Кэндис так больно. Глаза Флинна стали темными и мягкими. "Люси…" — Мне не нужна жалость, — отрезала она. —Из всех людей только не от тебя . Не жалей меня. Бедная маленькая богатая девочка, ни в коем случае. — Это не было моим намерением. Люси глубоко вздохнула.—Но я не люблю Уайетта. Я хочу, чтобы он был счастлив. Я беспокоюсь о нем, и о нем и Джесс. Но я не затаю дыхание и не буду плакать в подушку или что-то еще, что вы думаете. — Значит, ты предлагаешь сохранить наши сексуальные отношения, — сказал Флинн с ноткой горечи в голосе. — Ну, что еще я должна предложить? — потребовала Люси. Как будто он не отдалялся от нее на каждом шагу, пока они были вдали от камер. Как будто его поведение не давало понять, что он не проявляет интереса за пределами клиентской… Флинн посмотрел на свои колени. — Люси, мне… мне нужно тебе кое-что сказать, и тебе это не понравится. Она смотрела на него, готовая услышать его официальный отказ. Мне жаль, что я не могу ответить на твои чувства. Мне жаль, что я не могу чувствовать то же, что и ты… Флинн посмотрел на нее. —Я не был честен с тобой насчет Сан-Паулу. Я не сказал тебе всей правды. И поначалу, может быть, я смогу… извиниться, потому что было бы неловко тебе все рассказывать. И я хотел защитить твою — ее — личную жизнь. Но учитывая… все… я должен был тебе сказать. О Боже. В голове Люси крутились ужасные возможности. "Что?" прошептала она. Что может быть такого ужасного, что он скрывал от нее это после всего, что она ему доверила, всего, что они разделили? —Ты была очень расстроен, когда пришел ко мне в бар. Когда ты дала мне дневник. Ты, а... ты сказала, что знаешь обо мне все. Что ты знала, почему я спиваюсь до смерти. Что ты знала, что я потерял, и что во мне есть нечто большее, чем… чем это. Что я был героем и могу снова им стать. Я могу дать отпор людям, которые забрали у меня все. И ты выглядела… ты выглядела так близко к слезам, когда говорила это.— Флинн почти рассмеялся. —Мне было больно просто смотреть на тебя. Когда я спросил, кто вы и почему я должен вам доверять, ты сказала, что все ответы есть в дневнике. А потом я спросил тебя, почему ты пришел ко мне, и ты сказала, что… Флинн сглотнул, глядя в сторону противоположной стены. — Ты сказала, что любишь меня. Что ты любила меня с тех пор, как я впервые поцеловал тебя. В журнале сказано, что это было после Титаника , в той первой временной шкале. Что-то в этой миссии нас сблизило. Люси не могла дышать. Она была заморожена. Она была голой перед Флинном, и все же она никогда не чувствовала себя более незащищенной, чем в этот момент. — После этого ты пыталась уйти из бара. —Голос Флинна был грубым, напряженным.—Я последовал за тобой. В итоге мы… мы провели ночь вместе. Внутри Люси что-то упало. Они… Флинн спал с ней? Или ее версия? Он ничего не говорил все это время… — Тебе стыдно? Голова Флинна дернулась вверх, его глаза расширились. "Нет." Он издал звук разочарования в задней части горла. «Это просто…» — Тогда почему ты мне не сказал? — Как я должен был сказать тебе, что спал с тобой? Что ты трахнула меня? Как я вообще… как это должно было вообще всплыть? —О, я не знаю, Флинн, может быть, когда мы занимались сексом в один из многих раз? —Люси выпалила в ответ, ее голос сорвался — к ее ужасу. — Тогда ты не мог поднять этот вопрос? Вот почему ты… как ты узнал… Он был так хорош для нее, так хорош … все, чего она когда-либо хотела от сексуального партнера, и… было ли это потому, что он знал? — Она рассказала тебе, как меня трахнуть?— прошептала она. Она подтянула колени, обхватив их руками. — Она говорила тебе… как мне нравилось, вот как… Флинн выглядел так, будто надеялся, что появится черная дыра, в которую он сможет броситься. "Что-то на подобии этого." Люси хотелось истерически, жестоко смеяться, пока звук не разобьёт ей легкие. — Итак, ты был полностью готов к этому заданию. Ты уже прошел обучение. Флинн обратил на нее горящие глаза. «Это была не тренировка », — выдавил он. "Ты был-" — Она не я, — отрезала Люси, вставая с кровати и расхаживая взад-вперед, пытаясь что-то сделать с безрассудным ураганом нарастающей внутри нее энергии.—Мы с ней не один и тот же человек. В журнале говорилось, что мы впервые поцеловались после Титаника . Ну, я не вижу по близости тонущих кораблей, и мы целовались в чертовом секс-клубе, чтобы сохранить прикрытие. Так что проясним сразу что бы ничего не вышло из под контроля. Она не я. — Хорошо, — сказал Флинн, и она возненавидела его взвешенный голос. —Она была расстроена. Она была в трауре и я тоже, это было… это было некрасиво, но это было то, что нам было нужно». — Мы проиграли? — прошептала Люси. Траур . Это было единственное, о чем она могла думать. Почему она вернулась в прошлое, путешествовала по своей собственной временной шкале и рисковала собой, когда Мейсон сказал, что это так опасно.—Риттенхаус… —Она не сказала бы этого вслух, — признал Флинн. —Но когда я вышел за ней из бара, она поцеловала меня…— Он сглотнул. — Тот поцелуй, и то, как мы… как она, э-э… а потом мы какое-то время дремали, и она не переставала трястись и держаться за меня, и так… я имею в виду. О некоторых вещах не нужно говорить.— Он провел рукой по лицу. —Она носила мое обручальное кольцо на шее под рубашкой. Дыхание Люси стало холодным в легких. —У нее не было кольца на пальце, поэтому я предполагаю, что мы не поженились в то время. Может быть, просто не было времени, я не знаю, но… я бы не дал ей это кольцо, просто так . Если я когда-нибудь перестану носить его как обручальное кольцо, я все равно оставлю его себе. Я ничего не мог взять с собой, когда бежал. Это все, что у меня осталось от Лорены и Айрис. Так что, если бы он у был у нее…— Флинн пожал плечами. — Это означало только одно. И ее поведение было довольно очевидным. Так. В другой временной шкале Флинн умер. Он умер и вернулась ее другая сущность. Она трахала его и учила как трахать ее. Она же убедила его бросить свою жизнь ради безумной миссии. И даже сейчас он говорил о ней с этот опустошенностью во взгляде  и словами о том, что она и Люси были одним и тем же человеком, когда они не были… Ох. —Вы можете понять, почему… было несправедливо рассказывать вам о чем-то, когда я шел к определенному финалу. — Так ты только что принял это решение за меня? Я думала, что это работа всех остальных. Я думала, что ты другой. —Люси сглотнула желчь. —Ты должен был быть тем, кто на самом деле, я не знаю, уважал мою способность делать свой собственный выбор? —Я знаю. Я пытался… защитить тебя, я полагаю. Как бы ошибочно это ни звучало. Мне жаль. Если это имеет значение. Мне жаль.—Флинн провел рукой по лицу. Повисла мучительно неловкая, густая тишина. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала это не синхронизировано с Флинном, так больно, так грубо. — Ты не кажешься мне человеком, у которого есть связи на одну ночь, — тупо заметила Люси. —Нет, — ответил Флинн.—Она скорее сделала себе исключение. Трудно отказаться от чего-то подобного, когда ты потерян, когда другой человек так явно… нуждается в тебе.— Она смотрела, как его грудь вздымается и опускается, когда он дышит.—Она просила меня быть осторожным. На самом деле заставила меня пообещать ей. Я не думаю, что действительно очень хорошо сдержал это обещание. — Значит, все это действительно было для нее. —Лорена и Айрис тоже, — добавил Флинн. —Несмотря ни на что… связь была налажена, одна ночь не заменит семь лет брака. —Нет конечно. Я не… подразумевала это. —Люси сделала паузу, а затем сделала решительный шаг. — Однако ты влюбился в нее. В ту Люси. Флинн тщательно избегал ее взгляда. "Да." Так оно и было. Она не была другой Люси. Та, другая она, не была ею. У них не было такого же опыта. Она была возможностью, которая исчезла, когда события сместились, изменились, превратили Люси в кого-то другого. Но когда-то она существовала, и у нее было две версии Флинна, которые влюбились в нее. — Я понимаю, почему ты мне ничего не сказал, — тихо сказала Люси. Довольно неловко объяснять женщине, что ты любишь другую ее версию. Она подозревала это еще тогда, когда спорила с ним в отеле, пока Мейсон и Коннор ходили в бар. Когда он сказал, что она не такая, как женщина в журнале, и что Флинн ее не знает. Она подумала, что чувства, которые он питал к журнальной версии Люси, были чем-то большим, чем просто восхищение. Но была такая вещь, как платонический спаситель, ангел или священник, или ребенок, или какой-то случайный незнакомец. Она не знала наверняка, где женщина в журнале попала в этот спектр, и все между ними было достаточно хрупким, что она не хотела разрушать это. Теперь она получила свое подтверждение. Как же жестоко по отношению к ним обоим, что все это время она спала с мужчиной, который не любил ее в ответ, а он спал с призраком? —Я должен был, но я не хотел…— Флинн издал звук разочарования, а затем вздохнул, как будто заставляя себя оставаться спокойным. — Я не хотел доставлять тебе неудобства. Особенно после нашего разговора в отеле. После того, как вы сказали, что я не знаю вас, и вы были правы, я подумал — ну, если бы я сказал вам — вы бы подумали, что я снова утверждаю, что знаю вас. И я не хотел, чтобы ты беспокоился о… о том, что случилось со мной. Что еще может случиться. — И ты не думал, что я имею право знать, что ты можешь умереть? —Будущее не определено, но если оно есть, то я не хочу, чтобы оно повлияло на какие-либо наши планы, наши решения. Наша цель — Риттенхаус, а не моя жизнь. —Значит, ты можешь просто выбросить свою жизнь, вот так? —Ты хочешь что бы я тебе сказал об это так: «Эй, мы трахались в Бразилии, и я влюбился в тебя за шесть часов?» Было бы лучше? — В последний раз, — отрезала Люси. — Она не я Она была другим человеком. Флинн не влюбился в нее, он влюбился в другую Люси. Хотя временами казалось, что он этого не совсем понимает. Люси глубоко вздохнула. Хорошо. Так. Флинн был напряжен, настолько напряжен, что казалось, он вот-вот начнет вибрировать. Ему нужно было высвободиться, и, честно говоря, ей нужно было подумать о чем-то другом, кроме завтрашнего выступления против Риттенхауса. Если это означало, что ему нужно, чтобы она притворялась другой собой, если это была та, за кем он гнался все это время, женщина, с которой он провел одну идеальную ночь, прежде чем встретил другую, ущербную, неполноценную версию — тогда ладно. Она могла это сделать.

***

Флинн ждал, когда Люси снова огрызнется на него. Честно говоря, он заслужил это за то, что сохранил от нее такой большой секрет. За то, что не сказал ей, как близко он знал ее с самого начала, особенно после того, как они начали спать вместе. За то, что предположил, что она похожа на другую версию себя, что она любила или могла любить его. За то, что поставил ее на пьедестале и в коробке. Вместо этого Люси тихо спросила: «Что она с тобой сделала?» Флинн посмотрел вверх. "Что?" Люси издала влажный смешок. "Прости. Это звучит так, как будто это было без вашего согласия. Что вы вдвоем делали? Флинн был… в замешательстве. Зачем ей это знать? —Она связала меня, заставила вылизать ее, а потом трахнуть сзади. Думаю, нам обоим было немного легче, если мы не видели лица друг друга. Я не был ее Флинном, а она не была Лореной. Он одновременно хотел, чтобы это была Люси, и хотел, чтобы это была Лорена. Половину этого времени он думал о своей жене, появляясь и исчезая в настоящем моменте, настоящие и прошлые желания смешивались в его сознании. Он был почти уверен, что пару раз назвал не то имя, но если Люси заметила, она была достаточно любезна, чтобы ничего не говорить. —Тогда все в порядке.—Люси кивнула. Она подошла к двери спальни и повернула засов, запирая ее. —…Люси? — Если ты скажешь «нет», то, конечно, я остановлюсь, — сказала Люси, все еще отвернувшись от него. Ее голос был нейтральным. Он ничего не мог в нем прочитать. — Но ты выглядишь так, словно вот-вот выпрыгнешь из кожи. Или сразу взорвешься. Тебе нужен сеанс, Флинн, и ты не можешь солгать мне и сказать, что не хочешь. Если ты не хочешь , то я понимаю, но… Флинн уставился на нее. Ему чего-то не хватало, он знал это. Он только что ясно дал понять: он влюбился в нее в Сан-Паулу. С тех пор он преследовал ее. Люси действительно была так зла на него? Был ли это в каком-то смысле последний… прощальный трах? Он действительно нуждался в этом, блять, он чувствовал, что его позвоночник скручивается так туго, что он вот-вот сломается. Ему нужно было перестать думать на две чертовы секунды, особенно когда Люси завтра войдет в логово льва, и никто из них не мог точно предсказать, чем это закончится. — Тебе это тоже нужно, — заметил он, когда она подошла к нему. Люси раздвинула его ноги и встала между ними. "Может быть." Затем она поцеловала его. Это было совсем не похоже на поцелуи, которыми они делились в последнее время. Это было сломленным, злым, всепоглощающим лесным пожаром, вышедшим из-под контроля. Флинн чувствовал себя поглощенным и осужденным. Похоже, Люси закончила говорить. Он знал, что что-то не так. Что часть головоломки сложена не так, но ему также надоело говорить. Надоело, что Люси смотрит на него так, будто он вонзает в нее нож, и она явно перестала говорить, и все в порядке. Если бы она хотела секса, а не этого аргумента, то он принял бы его, потому что он был слаб, и он хотел ее, и ему нужно было перестать думать . —У меня есть несколько галстуков в ящике стола, — сказал он ей. Это были настоящие галстуки, надетые на шею, а не обычные галстуки, связывающие запястья с изголовьем, но они сработают в крайнем случае. Люси окинула его взглядом. — Тогда раздевайся. У Флинна перехватило дыхание. Они действительно этим занимались. В этом было что-то одновременно такое приземленное и такое сюрреалистическое, вне клуба, в его спальне, в их скучных джинсах и рубашках, в их уличной одежде. Люси была на грани потери контроля, и это казалось темным зеркалом той ночи. Той, где ее другая версия цеплялся за него, целуя его, в то время как она слепо связывала его запястья, соль на их губах, их глаза горели. Она делала это сейчас, кусая его рот, срывая с себя одежду, царапая ногтями его тело. Она прижалась к нему, и он лизнул ее, растворился в ней, позволил себе поклониться ей в последний раз, потому что он не сомневался, что после этого она не позволит ему даже обнять себя. Люси тряслась над ним, слегка покачивая бедрами на его языке. Он знал, что ей нравится когда немного грубо, и не был в настроении быть нежным, как и Люси, которая вздрогнула, когда он укусил ее бедро, и кончила, когда он царапнул зубами ее клитор. Пока она не развязала его и не проверила, в порядке ли его запястья, ему не пришло в голову, что она имитирует время в Сан-Паулу. —Ты уверена?—он спросил. Что-то в… произнесение ее имени казалось табу в данный момент, как будто он не мог не произнести это прямо сейчас. — Ты не подчиняешься приказу? —Люси выстрелила в ответ. Затем он поцеловал ее, почти рыча ей в рот, потому что она подстрекала его и приближалась к тому, чтобы по-настоящему использовать его, как никогда раньше. Казалось, что каждый раз, когда они прикасались друг к другу, они размазывали смолу по коже друг друга, подливая огонь друг другу своим ртом. Он повернул ее, яростно дергая за волосы, чтобы наклонить ее голову под правильным углом, чтобы поцеловать ее в шею, и скользнул в нее пальцами — удостоверяясь, на всякий случай. Люси была маленькой, и как бы они ни злились друг на друга, он не собирался причинять ей боль. Звук, который издала Люси, когда он скользнул внутрь нее, был подобен ножу в сердце. — Боже , да, — прошипела она, толкаясь в него. Она протянула руку и схватила его за бедро, заставляя двигаться. Даже без того, чтобы она произнесла это вслух, он услышал приказ: не смей быть нежным. Он лизал синяки вдоль ее позвоночника, когда трахал ее, растворяясь в ней, желая видеть ее выражение, пока не уткнулся лицом ей в шею и просто сосредоточился на ее диком жаре и звуках, которые она издавала. В какой-то момент его руки накрыли ее, когда она устроилась на кровати, и Люси сжала его пальцы сильно, болезненно сильно, как будто пыталась вырвать их. Он почувствовал, как она кончает одновременно с ним, и подумал, конечно, что это был единственный момент, когда они были на одной волне.

***

Она не осталась с ним на ночь. После этого они упали вместе, и она подождала, пока Флинн заснет, чтобы выскользнуть и быстро принять душ, оттираясь, как будто  могла избавиться от воспоминаний о нем вместе с потом и спермой. Они с Дениз ушли рано утром, пока никто еще не встал. Она все время смотрела в окно машины, автоматически отвечая на контрольные вопросы Дениз. По крайней мере, она была слишком истощена, чтобы нервничать из-за суда. Люси вышла из машины, наклонившись к Дениз, когда старшая женщина обняла ее за плечо. — Просто держи голову опущенной, — тихо сказала Дениз.—Мы должны пройти через парадные ступени, но внутри не будет репортеров. — А как насчет убийц из Риттенхауса? — Думаю, я могу помочь с этим. Дениз выхватила пистолет быстрее, чем Люси успела моргнуть, повернулась и направила его на… Стейси. Волосы она заплела в косу и была одета в сшитый на заказ костюм. Позади нее стояла слегка измученная Кэндис. — Агент Кристофер, я полагаю, — сказала Стейси. — Я сержант Мартиндейл. Мы с моим другом хотели бы выступить в качестве свидетелей на следующем судебном процессе. Дениз медленно опустила пистолет. Люси посмотрела на Кэндис. Кэндис слегка кивнула. — Мы можем им доверять, — сказала Люси. — Мы можем использовать их как свидетелей. Дениз положила пистолет обратно.—Хорошо. Тогда давай позаботимся об этом. Люси опустила голову, глубоко вздохнула и позволила Дениз вести себя в здание суда. Настало время.