Особенность теней в том, что они исходят от света

Флинн стал прятаться в своей комнате. Люси все еще была в Вашингтоне с Дениз, пока они разбирались во всей этой неразберихе. Стейси и Кэндис обе, по-видимому, стали свидетелями, и это создало целую кучу шумихи. Средства массовой информации были повсюду и, даже если бы Риттенхаус был просто искалечен, эта история не собиралась исчезать в любое время. Не так скоро. Хорошо, что Дениз создала столько документов для Люси, как Дерика Уоллес. По крайней мере, когда она вернется в мир как Люси Престон, люди не будут ее преследовать. Когда бы это не произошло. Материнский корабль не совершал прыжков, так как Эмма, очевидно, была занята всем этим испытанием, но это не значило, что этого никогда не произойдет. Изменить прошлое — вот все, к чему Риттенхаусу оставалось прибегнуть после этого второго огромного удара за два года. Все нервничали, ожидая момента, когда сработает сигнализация. Он не мог перестать думать о Люси. Все ли с ней в порядке? Чувствует ли она клаустрофобию в зале суда? Были ли  юристы добры? Сумеет ли Дениз действительно уберечь ее от нападения с стороны Риттенхауса? Он должен быть там с ними, черт возьми, чтобы убедиться, что с Люси все в порядке. Даже если она все еще злилась на него и не хотела его видеть. Она улизнула, пока он спал. Он даже не успел попрощаться — полагая, что заслужил это. Ее гнев на его ложь была ощутим. Он мог бы ощутить его вкус на своем языке. Если она была близка к тому, чтобы влюбиться в него, он предположил, что это больше не так. Он подорвал ее доверие так же, как и Уайетт. Дверь спальни открылась, и Руфус просунул голову. — Эй, Флинн? Приятель? Не могли бы вы взглянуть на кое-что для меня? Флинн заставил себя сесть. "Да, конечно." Он последовал за Руфусом вниз и туда, где стояла спасательная шлюпка. Руфус подвел его к компьютерам и нажал кнопку воспроизведения. — Воу, — завопил Флинн, нажимая на клавиатуру, чтобы выключить видео которое заполнило экран. О Боже, это были он и Люси, это было их видео . Руфус шлепнул руки Флинна. — Ты знаешь, что это за дерьмо? — спросил он.  —Это причина, по которой я  убью  тебя, если ты не выключишь это прямо сейчас, пока кто-то еще не увидел!— прошипел Флинн. Люси никогда бы не хотела, чтобы кто-нибудь это увидел. Она была бы унижена, подавлена… — Я просто их переношу, — сказал Руфус. Это была видеозапись того, как Люси наказала его за то, что он порвал ее нижнее белье (и выбрал такое льстивое стоп-слово, за то, что он умница, и…), и она была на нем сверху. Он был совершенно не в себе, на сколько он мог вспомнить, но совершенно не помнил выражения своего лица. Что ж, «одурманенное обожание» было, вероятно, лучшим способом описать это. Флинн хотел найти угол, в котором можно было бы умереть.  —Выключи.Это, — выдавил он. Руфус выглядел немного, ну, испуганным, но стоял на своем. — Ты знаешь, где я это нашел?  —В архивах клуба.  —Неа. На флешке, которую дала тебе Стейси, с файлами клиентов. Это видео и то, где вы, ребята, только что вздремнули, были единственными двумя, которые Люси не удалила. Ты знаешь, куда я их переношу? Желудок Флинна скрутило. — Дениз видела это? — Нет, Флинн, и ты упускаешь главное. Куда я их переношу?  —Вы должны  удалить  их… Руфус выключил видео и поднял флешку. Он узнал ее. Это была флешка, которую Люси попросила отдать Руфусу, чтобы тот оставил ее на Спасательной шлюпке. — Я переношу их сюда.  —Руфус подключил флешку к компьютеру. —Ты знаешь, что здесь находиться? Я этого не знал, потому что конфиденциальность и все такое, но когда я просматривал файлы, которые дала нам Стейси, и нашел эти два видео, я понял, что они должны быть здесь. Он открыл файлы на флешке, и выскочил ряд видео. Все они были просто помечены датой — датой, когда Флинн приходил к Люси.  —Она должна была удалить их из памяти клуба, и она это сделала, — сказал Руфус. —Но она поместила копию на эту флешку и заставила меня положить ее в спасательную шлюпку. Спасательную  шлюпку , Флинн. — Просто… — пробормотал Флинн, его сердце колотилось в груди. — Это материал для мастурбации или…  —Серьезно? — Руфус уставился на него. — Ты серьезно такой непробиваемый? Люси хранит фотографию Эми на спасательной шлюпке, тупица! — Он дико махнул на экран компьютера. — Если она просит меня оставить это в машине времени, то это значит, что она хочет, чтобы они сохранились, несмотря ни на что. Например, как  диском для Дениз, на котором есть фотографии ее чертовой жены и детей. О чем это тебе говорит, Флинн? Что именно это вам говорит? Он ударил Флинна в грудь. — Это говорит о том, что она считает это настолько чертовски важным, что не хочет, чтобы какая-либо временная шкала меняла это. Она хочет, чтобы этот черт возьми сохранилось. Из всех вещей в мире, которые она могла бы оставить себе, она выбирает фотографию своей сестры, единственное доказательство того, что та существовала, и ее сеансы с вами! Она влюблена в тебя, ты абсолютная куча дерьмового когнитивного мышления! Руфус ткнул его. — И ты собираешься рассказать ей об этом, ясно? Ты посмотришь ей в глаза и скажешь,  я люблю тебя, Люси Престон . Никаких других слов, или сочетаний слов, или  мямления. Потому что, да поможет мне Бог, если мне приходиться иметь дело с видео где вы двое занимаетесь этим, то по крайней мере, избавьтесь от этого глупого романтического напряжения, которое сводит нас всех с ума! Флинн смотрел, как вздымается грудь Руфуса. — Тебе нужна вода или что-то в этом роде? — Я ненавижу тебя, — слабо сказал Руфус.  —Я серьезно. Ты такой глупый. Я не могу в это поверить. Она влюблена в тебя. Тупица. Она рисковала всем, чтобы получить эти видео, а Стейси очень рисковала, чтобы передать ей два последних, потому что она видела, как вы относитесь друг к другу. Не потрать все это, ладно? Он закончил переносить видео на флешку, вынул ее и сунув Флинну в руки  вышел.

***

Люси была истощена. Она так устала. Очень устала. Это продолжалось, казалось, годами. Но наконец это было сделано. Дениз пришлось остаться в городе, чтобы покончить с этим, но… они сделали это. Люси могла идти домой. Каким бы ни было данное значение «дома» сейчас. Кэндис не обязательно собиралась простить ее. Она это понимала. Но она и не собиралась прощать Кэндис. В этом они причинили друг другу примерно одинаковое зло. Люси не могла винить женщину за то, что она пыталась сдержать ущерб, когда именно Люси принесла ущерб к ее порогу. Но в зале суда они достигли своего рода… примирения с тем, что произошло. Когда Люси встретилась взглядом с Кэндис, гнева не было. Просто мягкость. Стейси, с другой стороны, активно просила Дениз присоединиться к команде. — Давай, давай, пожалуйста? Я, наверное, скоро останусь без работы, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста? Пожалуйста? Люси просто надеялась, что клуб продолжит свое существование. Она не хотела, чтобы другие работники, и особенно Кэндис, облажались из-за этого. Она надеялась, что у них все будет хорошо. Она рухнула на кровать в отеле, ожидая, пока Уайетт заберет ее. Дениз настояла, чтобы это был Уайетт. — Думаешь, я не заметил, что происходит между тобой и Флинном? — сказала она, когда Люси попыталась спорить за кого-то другого. Она просто… очень не хотела, чтобы ей сделали еще одно несвоевременное признание в любви или что-то в этом роде. Уайетт все это время относился к ней с уважением, но это не означало… ну. Честно говоря, она понятия не имела, где он с ней. Послышался стук в дверь. — Открыто, — крикнула Люси. Если это была Эмма, то давай, давай, Люси честно чувствовала себя мертвой внутри. Уайетт вошел. — Я, э-э, принес тебе ужин. Подумал, что ты можешь съесть его в машине.  —Я не голодна. — Да, Дениз сказала, что ты не ела. Это не было просьбой.  —Уайетт передал ей пакет с едой, а затем схватил ее чемодан.  —Ты в порядке? Держишься?  —Я полагаю.  —Суд прошел очень хорошо. Эти ребята утонули.  —Я полагаю. Уайетт нахмурился. — Вы с Флинном поссорились? — Я настолько очевидна? — прошептала она, болезненно улыбаясь. Уайетт вздохнул, ставя сумку. — Слушай, что бы это ни было, ты разберешься. Она глухо рассмеялась. «Мало шансов на это». Она упала на кровать, зажав ладонями глаза. «Это та же старая история, я упала*, а он нет». Был долгая пауза. Достаточно долгая, чтобы Люси выглянула из-за пальцев. Уайетт смотрел на нее так, будто у нее только что выросла вторая голова. — Прости, — пробормотал он. — Ты только что сказала, что, по-твоему, Флинн тебя не любит? — Я имею в виду, что он вроде как любит. Если мое второе «я» имеет значение. — Люси опустила руки по бокам. — Он влюбился в нее, когда она дала ему дневник. Он не любит меня. — Люси.—  Уайетт в раздражении развел руками.— Идиот не любит другую версию тебя, он любит тебя , и точка! Нам всем приходилось месяцами смотреть, как он тоскует! — Ты не знаешь… — Я знаю это, хорошо? Потому что он сказал мне, хорошо?—  Уайетт уперся руками в бедра и покачал головой.— Иисус Христос. Слушай, я не могу поверить, что именно я говорю тебе это, потому что,будем чертовски честны, я хотел, чтобы он был подальше от тебя. Меньше всего мне хотелось, чтобы он приблизился к тебе. Потому что у меня были чувства к тебе, и я эгоистично относился к ним. Но он делает тебя счастливой. Люси, ради всего святого, этот человек вырвал бы себе сердце, если бы ты его попросила. Когда ты поверишь, что заслуживаешь счастья? Желудок Люси скрутило. Она села. — Я не… я в это не верю. — Ты уверена? Потому что ты прошла через настоящее дерьмо Люси. Я понимаю, и мне жаль, какую бы роль я ни сыграла во всем этом. Но ты заслуживаешь счастья. Насколько сложно поверить, что мужчина любит тебя? Потому что он это делает, блять, это… даже я cмог увидеть это  — Уайетт подошел к ней и обнял за плечи. — Люси. Хей.—  Он слегка потряс ее. — Поверьте мне. Он обожает тебя. Люси посмотрела на свои руки на коленях. — Что, если ты ошибаешься? — прошептала она. — Я не ошибаюсь. Я имею в виду из всех людей, верно? Если я говорю тебе, что этот чертов Флинн влюблен в тебя, ты должна мне поверить. Люси посмотрела ему в лицо. Когда-то она доверяла Уайетту. Она действительно, очень доверяла ему. И прямо сейчас в его лице она увидела Уайетта, к которому у нее появились чувства, того, кто поддержал ее, когда она была подавлена. — Все обещали мне что-то, — призналась она. — Ты сказал… ты сказал, что я не потеряю тебя. Но потом так и произошло. Я потеряла маму, сестру, папу… и Люси из дневника, она… она потеряла Флинна, он умер. Что, если я потеряю и его? Что, если это еще не время? Как это происходит с ним? Могу ли я это остановить? Риттенхаус искалечен, но у Эммы все еще есть Материнский корабль. — Нет, если конфискация имущества пойдет так, как надеется Дениз, то не будет, — заметил Уайетт. — Но Люси, никто из нас не знает, когда придет наше время. Чем это отличается от того, если бы Флинна сбила машина? Или заболел раком? Она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и яростно вытерла их. «Я не могу поверить, что твои слова действительно имеют смысл». Уайетт ухмыльнулся. "Можешь в это поверить? Слушай, если я ошибаюсь, ты можешь меня побить, я даже сопротивляться не буду. Бог свидетель, Джесс будет держать меня за руки. Он нежно сжал ее. — Он так влюблен в тебя, Люси. Обещаю. Эй, ты сказала ему, что влюблена в него? Она уставилась на него. "Почему-" — Он идиот, Люси. Ему нужны вещи на простом английском языке. Или на простом хорватском, но мы на нем не говорим. Скажи ему это. Скажи, я люблю тебя — Лицо Уайетта стало серьезным, голос тихим. — Потому что я гарантирую тебе, это то, что он должен услышать. Люси не ответила на это, но думала об этом всю дорогу домой.

***

Флинн сидел на диване в гостиной, снова и снова вертя флешку в руках. Люси сохранила эти видео. Он не смотрел их, кроме той части, которую показал ему Руфус. Он не хотел вторгаться в частную жизнь Люси. Даже если технически он полагал, что имеет право наблюдать за ними, ведь он тоже есть на них. Но он не мог выкинуть из головы выражение лица Люси. То, как она смотрела на него, когда трахала его. Он почти не смел надеяться. Входная дверь открылась, и он услышал топот ног. — Я разбит, — услышал он слова Уайетта. — Поспи хорошо, ладно? Ты это заслужила. Он не слышал точно, что сказала Люси, только бормотание ее голоса, а затем он услышал более мягкие шаги и понял, что она входит сзади него. — Гарсия? Он сглотнул. Повернулся к ней лицом. Люси выглядела измученной. Под глазами у нее были круги, волосы были собраны в усталый хвост, а блузка и брюки от костюма были помяты. — Люси.— Он встал, флешка сжалась в его пальцах. — Ты в порядке? — Я в порядке. Вымотана, но… Я бы не хотела сейчас говорить о суде. — Нет конечно. Тебе… тебе нужна вода или… — Я люблю тебя, — выпалила Люси. Флинн уставился на нее. Он не был уверен, что правильно расслышал. — Ты… ты… Люси издала звук отчаянного разочарования и подошла к нему, схватив его спереди за свитер и притянув к себе, прижавшись губами к его губам. Свободная рука Флинна, та, что не держала флешку, приземлилась ей на бедро. Осторожно обхватив ее, как будто он не осмеливался прикасаться к ней слишком сильно, но он бы уплыл, если бы как-то не закрепился. — Я не знаю, как и когда, — призналась Люси. — Я не могу… я не могу сделать то, что сделала она, и назвать вам конкретную дату. Я просто знаю, что в какой-то момент это произошло. Я клянусь, когда узнала - я плакала, потому что ... потому что я думала, что ты не можешь... и это как будто что-то острое в моей груди. Я чувствую это каждый раз  когда  дышу. И я и-извини, но я знаю, и я бы ничего не сказала, если бы Уайетт не сказал, что ты… и я подумала… Флинн обнял ее за талию, удерживая ее, изо всех сил стараясь, чтобы его прерывистое дыхание не вышло из-под контроля и не заставило его потерять дар речи. — Я знаю, что сравнил тебя с ней, и мне очень жаль. Но я люблю тебя — больше, чем я могу выразить словами. На любом языке. Он поднял другую руку, коснувшись изогнутыми костяшками ее щеки.— Ты для меня… самое прекрасное в мире. Ты точка света в абсолютной темноте, ты… ты все, Люси, ты абсолютно все… Она снова поцеловала его, встав на цыпочки, и он чуть сжал свою руку вокруг ее талии, когда она открыла рот. Ее язык скользнул по его языку, и Люси издала такой звук, как будто умирала.  — Дело не в сексе, — прошептала она ему в губы. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что это не так, это было… ты здесь, ты был здесь ради меня, и я чувствую себя в безопасности с тобой. Я просто… я имела в виду, что секс прекрасен, но… — Я спал с тобой, потому что любил тебя, — пообещал он ей. — С тобой. Я знала, что ты не она, я никогда… я никогда не думала об этом таким образом. Я бы не… позволил тебе сделать что-нибудь, но я думал, что ты этого хочешь, и я любил тебя… Она снова поцеловала его, и после этого ни один из них не разговаривал некоторое время. Это был далеко не первый раз, когда они целовались, и это не обязательно было более волшебным для их признаний. Флинн не видел радуги и не слышал фейерверков. Но ему казалось, что что-то в нем наконец-то ослабло, нож выпал, и он наконец-то смог свободно вздохнуть. Люси целовала его снова и снова, словно хотела напиться от него. — Draga , — пробормотал он, невольно улыбаясь, пока она продолжала. « Uspori , помедленнее, moja lijepa, у нас есть время». Не было ни таймера, ни часов, ни видео. — Я не знаю, что означают эти слова, но я не хочу, чтобы ты переставал их произносить, — с замиранием сердца призналась Люси, скручивая руки в его свитере. Флинн глубоко вздохнул, крошечная часть его все еще уклонялась, не привыкая открыто говорить ей о своих чувствах. — Я сказал… Я сказал, дорогая, помедленнее, моя… моя красавица, у нас есть время. Глаза Люси сияли, улыбка на  лице мягкая и светлая, какой он никогда раньше не видел. Если это была счастливая Люси Престон, то он никогда не хотел видеть ее другой. «Для протокола, я приветствую все ласкательные имена». Он пошел погладить ее по волосам, как делал это раньше, только чтобы вспомнить, что флешка все еще в его руке. «Ах. Руфус… рассказал мне, что там было.» Он протянул ей.— Я ничего не смотрел. Я думал — я не хотел вторгаться. Но он сказал, что вы хотите, чтобы он поместил ее на Спасательную шлюпку, и если это так, значит, это важно для вас… и что я должен подумать о том, что, возможно, вы чувствуете то же, что и я. Люси взяла флешку, закусив губу. — Я не хотела никогда забывать, — прошептала она. — Я не участвовала в прыжках, поэтому я боялась, что что-то может изменить мои чувства к тебе. Например, как моя мама забыла об Эми. И я не хотела, чтобы кто-то другой так распоряжался моей судьбой. Она оторвалась от него, подошла к спасательной шлюпке и забралась внутрь, вынырнув без движения. «Это наша история. И я думаю, что это — это странно, но нам повезло, что это было записано, потому что теперь никто не может отнять это у нас с помощью путешествий во времени. Они в безопасности. Люси остановилась примерно в футе от него, словно все еще колеблясь по привычке. Флинн понял, чего она ждала, и раскрыл объятия. Люси шагнула в них, уткнувшись головой ему в грудь, и он почувствовал, как она обмякла, когда обнял ее, целуя в макушку. — Ты устала, тебе пора спать. Она прильнула к нему, обхватив руками его грудь, ладонями обхватив его спину. — Еще нет, — прошептала она. — Я пойду с тобой.—  Он не возражал против того, чтобы расслабиться в течение дня, пока он был с ней. Люси подняла голову, упершись подбородком ему в грудь.— Мы действительно не сделали это правильно, не так ли? Наш первый раз без камер». Флинн почувствовал отголосок боли. "Не совсем." — Тогда давай на этот раз сделаем все правильно, — прошептала она. Он нежно провел кончиками пальцев по изгибу ее уха, вниз по подбородку.  — Ты уверена, что должна быть главной прямо сейчас? — Он верил, что она не причинит ему вреда и не пренебрежет им, но не хотел, чтобы она напрягала свои силы, когда явно была уже измотана. — Мы могли бы заниматься регулярным сексом. Это то, что есть у людей. — Или… тебе понравилось, когда я прижал твои запястья к стене. — Так и было. — Тебе… нравится, когда тебя связывают? Щеки Люси слегка порозовели. "Да." — Тогда, может быть, моя очередь. Не… не для того, чтобы быть главным, но… позволь мне позаботиться о тебе. — Пусть он сделает ей приятно, снимет с нее весь стресс. Ей нужно было держать себя в руках, быть такой осторожной в эти последние дни суда. Он хотел помочь ей избавиться от всего этого, сделать ее бескостной и сытой. Щеки Люси немного потемнели, и он почувствовал, как ее ногти вонзаются ему в спину. — Хорошо, — прошептала она. Флинн нежно поцеловал ее. Он любил ее, он любил ее, он любил ее, и теперь ему было позволено показать ее.

***

Первое, что сделал Флинн, к удивлению Люси, потащил ее в душ. Она понимала, почему когда они попали под брызги. Она буквально чувствовала, как ужасное ощущение зала суда сходит с нее, как старая кожа, оставляя ощущение свежести, больше себя. У них повсюду было мыло и шампунь, пока она пыталась вымыть волосы Флинна, вставая на цыпочки, когда он наклонялся, смеясь. Затем, она позволяла ему водить руками по себе с мылом, нежно массируя ее плечи, пока она не почувствовала себя сплошной лужей. Целовать его под теплой водой тоже было чудесно. Это было похоже на поцелуй под дождем, только лучше, потому что дождь был холодным. Она украла его банный халат, чтобы надеть его на короткую прогулку в его комнату. Флинн был только в спортивных штанах, игриво потянув за галстук халата и велев ей вернуть его. — Ты хочешь меня? — засмеялась она, как только дверь в спальню закрылась. Она чувствовала легкость, такую легкость внутри, как будто она парила.— Так? Она позволила слишком большому халату упасть с ее плеч и пнула его ногой. Флинн, как и ожидалось, был слишком занят, глядя на нее, чтобы поймать вещь, поэтому он прилетел прямо в его лицо. Он практически повалил ее на кровать, и она безудержно захихикала, остановившись только тогда, когда он поцеловал ее. О, да, именно так и должно было ощущаться влюблённость. Она поклялась, что могла бы сделать все что угодно в тот момент. Она могла бы полететь, если бы кто-то попросил ее об этом. Вся боль, которая тяготила ее, как железное ярмо на шее, наконец ушла. Флинн любил ее. Он любил ее. Он любил ее так же, как она любила его, и казалось, что ничто другое не имело такого значения, как это. Она не могла сказать, как долго они целовались, но этого времени было достаточно, чтобы Флинн устроился между ее бедрами. Она идеально подходила ему и уже стала влажной. Она выгибалась навстречу его рту и прижалась к его члену, когда он затвердел у ее бедра, а его руки скользили вверх и вниз по ее бокам. — М-м-м, — промычал Флинн, качая головой. — Я не тороплюсь с тобой, draga . Она вздрогнула. Ей нравился как звучат слова, слетающие с его языка, клубящиеся возле ее уха. Но теперь, когда она знала что они значат, ей они нравились еще больше.— Я могла бы приказать тебе, знаешь ли. — Можешь, — согласился Флинн самодовольным тоном, который сказал ей, что он знает, что на самом деле она этого не сделает. У нее просто не было энергии, чтобы максимально правильно все сделать прямо сейчас. Но она доверяла Флинну, чтобы он позаботился о ней и снял с ее плеч все дневные заботы. Он целовал ее шею, мягкими, покусывающими поцелуями, от которых она крутила бедрами и задыхалась. Затем взяв ее волосы и потянув так, как ей нравилось, он спустился к груди и облизнул сосок, потом взял его в рот и провел по нему языком, посасывая и слегка теребя зубами. Люси провела рукой по его волосам, слегка постанывая, когда он перешел к ее другой груди, явно решив по-настоящему осыпать ее вниманием. Не то чтобы она жаловалась. — Я думала… ты что-то говорил о том, чтобы связать меня? — спросила Люси. У нее перехватило дыхание, когда Флинн сильно сосал ее грудь, прежде чем отстраниться. — Я обещал, не так ли? Люси провела рукой по его волосам и взяла за щеку. — Было бы грубо с вашей стороны нарушить обещание, данное вашей любовнице, не так ли? — Очень грубо с моей стороны, мэм. Улыбка Флинна была греховной еще до того, как он подмигнул ей. — Тогда почему бы тебе не быть хорошим и не связать меня?— приказала она. — А потом закончи начатое. Флинн повернулся лицом к ее руке, целуя внутреннюю сторону ее запястья, а затем отодвинулся, чтобы схватить галстуки, которые она использовала на нем прошлой ночью. Им нужно будет получить подходящее оборудование — у нее уже есть несколько идей для хорошего ошейника, — но пока эти подойдут. Люси протянула руку и схватилась за поручни кровати, а Флинн склонился над ней, тщательно переплетая ткань под и над, через и вокруг, завязывая ее. — Потяни на меня, — тихо попросил он. Она так и сделала, кивнув ему, когда почувствовала, что путы затягиваются. Они закрепили ее, но в случае опасности она могла согнуть руку, потянуть за один из концов узла и развязать его. Флинн встал на колени на кровати, упершись одним коленом между ее бедрами, и медленно провел ладонями по ее телу. Люси прижалась к нему, ей нравилось легкое прикосновение его мозолистой руки. Теплое, грубое ощущение того, как его раскрытая ладонь могла охватить ее живот. Он добрался до ее бедер и слегка прижал их, затем прошел по пути своих рук своим ртом. Целуя  нарочито медленно, спускался все ниже и ниже, пока его рот не завис прямо над тем местом, где она была неприлично мокрой и вся пылала. Она инстинктивно потянулась, выгибаясь, не в силах пошевелиться под нежным, но твердым давлением рук мужчины. Флинн усмехнулся на ее бедре, слегка прикусив, прежде чем пососать, его язык успокаивал жжение. Она практически чувствовала, как метка начинает расцветать на ее коже, цвет поднимается на поверхность, и о, это была прекрасная мысль. Теперь Флинн мог оставлять на ней свои отметки, сколько хотел, и никто не мог их остановить, да это и не волновало. Он медленно продвигался к центру ее тела, уделяя много внимания ее бедрам и низу живота, Его руки удерживали ее так, что ее кровь пульсировала восхитительным огнем. Возможно, она немного поругалась, пытаясь заставить его продолжать, но она также пообещала, что Флинн позаботится о ней, и его явно не удастся уговорить поторопиться сегодня вечером. Первое скольжение его языка по ее складкам заставило ее задохнуться, а затем он изогнул язык внутри нее так, как он уже хорошо знал, учитывая все те разы, когда она заставляла его делать это с ней. Теперь, когда ее зависть была отброшена, она могла быть благодарна своему альтернативному «я» за то, что она дала ему четкие инструкции, потому что, о Боже, этот человек знал, что делал. Хотя, если быть откровенной, она сомневалась, что ему вообще нужны были какие-то инструкции в этом отделе. Флинн избегал ее клитора, мелкий засранец, лишь изредка щелкая по нему языком, пока Люси почти не сходила с ума. Ее тяжелое дыхание и стоны определенно доставили ему удовольствие, судя по рокоту вырывающемуся из его груди. Но черт возьми, она бы сделала что-угодно, чтобы заставить его действительно позволить ей кончить, черт возьми. Наконец, наконец , он прижался ртом к ее клитору, посасывая. Его язык царапал его и она вздрогнула. Ее руки сжались вокруг поручней, дрожа и тая, когда она практически прижалась к нему. Флинн продолжал, потому что, конечно же он продолжал, ничуть не сломленный ее энтузиазмом. Она не была уверена, считается ли это вторым оргазмом или он просто продлил ее первый, но ей было все равно, когда ее рот открывался, а пружина внутри нее раскручивалась и раскручивалась, пока она не превратилась в абсолютный беспорядок. Она чувствовала себя чертовски фантастично. Ее пальцы на ногах скручивались, а пальцы практически разрывались от электричества. Она жадно втянула воздух, когда мир расплывался и ее ноги тряслись от толчков, пока Флинн нежно массировал ее бедра. Он что-то бормотал, и, судя по его теплому тону, это было что-то довольно лестное, но язык в данный момент был ей не по силам. Флинна это не смутило. Он поцеловал ее тело обратно к груди, не торопясь с тем, как два пальца скользнули в нее, изогнувшись, убедившись, что она готова и свободна, прежде чем он приподнялся и устроился между ее ног. Затем он сделал паузу. Люси обвила его задницу ногой и ударила его пяткой. « Гарсия ». — Вы хотите, чтобы я использовал… — Флинн сделал паузу. — На самом деле у меня их нет, я должен получить их от Руфуса или Джии. — Ты спрашиваешь меня, хочу ли я, чтобы ты воспользовался презервативом? — Они уже дважды трахались без него. — Когда мы не… в первый раз, я даже не думал об этом. И во второй раз ни один из нас не был в правильном состоянии. Она может признать это. В тот первый раз у нее самой случился сердечный приступ, после того как он трахнул ее у стены, и она поняла, что они сделали. — Я чиста, и я люблю тебя, и я не хочу быть ни с кем другим, — пообещала она ему. — И я надеюсь, что то же самое и с тобой. Итак… — Она еще немного раздвинула ноги и уперлась бедрами в его член, заставляя его скользить между ее складками, почти, но не полностью входя в нее. — Не церемоньтесь, матрос. Флинн одарил ее беззаботной,  она даже осмелилась бы сказать дьявольской ухмылкой, прежде чем медленно погрузиться в нее. Похоже, сегодня вечером он собирался не торопиться. Люси не могла сказать, что возражала — она была нетерпеливой и жадной в постели, и она первая призналась бы в этом, но только не тогда, когда Флинн смотрел на нее с таким удивлением в глазах. Она буквально видела, как он думает о прекрасном , когда он смотрел на нее, и это заставляло ее сердце бешено колотиться в груди. Она сказала ему, что любовь к нему ощущалась как боль, осколки льда, застрявшие в ее груди, и она имела в виду именно это. Тайна этого тяготила ее, не помогало и чувство вины и уверенность в том, что она была в этом одна. Но сейчас она словно закутался в одеяло. Она чувствовала заботу, обожание, безопасность. Люси только надеялась, что она заставила его почувствовать половину той глубины, которую она чувствовала, когда смотрела на него. Флинн наклонился, целуя ее, его бедра неторопливо покачивались. Люси застонала ему в рот, чувствуя его внутри себя, наслаждаясь этим глубоким растяжением. Она уже кончила. Она была в порядке без очередного оргазма, но она жаждала этого чувства связи, острого познания каждого его дюйма, который был внутри нее. Она попыталась получить еще немного рычага, но галстуки и руки Флинна удерживали ее, и все, что она могла сделать, это держаться, пока он трахал ее, медленно и глубоко, размеренно, его рот задумчиво целовал ее лицо и шею. Она скандировала его имя снова и снова, единственное слово, которое она знала. Единственное слово, которое она хотела знать, пока Флинн — как никогда тщательный — не нашел эту точку внутри нее. И она чуть не закричала и все стало размыто, и единственное, что она знала благодаря удовольствию, что его рот у ее уха произносит ее имя и говорит ей, что любит ее. Ее руки безвольно упали на подушки, когда он развязал ее, нежно подхватил на руки и усадил на свою грудь, прежде чем массировать ее руки и запястья. Люси свернулась к нему. — Я так понимаю, тебе это понравилось? — пробормотал Флинн. Люси хмыкнула. — Очень хорошо, — похвалила она.— Я могла бы даже ожидать повторных выступлений. Он усмехнулся. Она чувствовала себя очень сонной, сытой и расслабленной впервые за несколько дней.— Я возьму тряпку для мытья. Я скоро вернусь. Она бесстыдно лежала, пока Флинн мыл их двоих, обхватив руками его шею, когда он снова скользнул в постель. Его рука поднялась, чтобы погладить ее волосы, другая рука удерживала ее, и между одним вздохом и другим она счастливо спала.

***

Люси спала, а он нет. Он просто держал ее, слегка проводя кончиками пальцев вверх и вниз по ее руке, пока она лежала, свернувшись калачиком, у него на боку, спрятав голову под его подбородок. Если бы он мог, он собирался провести с ней остаток своей жизни. И он не собирался терять ни секунды. Флинн не был уверен, сколько времени прошло между тем, когда она заснула, и тем, когда она проснулась. Он просто держал ее, лениво гладя по волосам и просто поражаясь тому факту, что он действительно получил это, пока Люси не шевельнулась. Был момент замешательства, ее брови нахмурились, а затем ее глаза стали острыми и настороженными. Она посмотрела на него и уголки ее рта приподнялись в мягком восторге. — Привет, — прошептала она. — Привет. Она потянулась, ее большой палец коснулся уголка его рта, линии подбородка. «Мы сделали это», — сказала она. «В основном мы победили Риттенхаус». — Мы достанем Эмму и остальных, — пообещал он ей. Теперь они бежали испуганно. И на этот раз у них не будет шанса нанести ответный удар и навредить Люси. Он чуть крепче сжал ее при воспоминании о тех шести неделях, что она была их пленницей. Нет, никто больше никогда не причинит ей такой боли. — Я все еще чувствую себя ужасно, — тихо призналась Люси. — За Кэндис и остальных. Что я сделала. — Она предала тебя. — Потому что у нее не было другого способа защитить клуб. После того, как она позволяла мне заниматься своими делами неделями. Она знала о нас, о том, что я делаю, и позволила мне это сделать. Что еще ей оставалось делать, Гарсия? Ему понравилось, что она назвала его имя. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то сказал это, но с Люси это казалось правильным. Как будто он мог быть мягким, близким, мужчиной, которым когда-то был, или, по крайней мере, какой-то версией этого мужчины для нее. — Так бывает на войне, — прошептал он. — Это нелегко или весело, и я мог бы сказать вам, что становится легче, но это не так. Но они хорошие люди. Они найдут способ восстановиться. И это было для большего блага. — Я просто не знаю, достаточно ли этого, чтобы оправдать это перед собой. — Ты сделала то, что должна была, Люси. В боях наступает время, когда нет морально справедливого и хорошего решения, когда вы должны отказаться от высоких ценностей, чтобы сделать то, что на самом деле правильно . — Как ты. — Голос Люси едва дышал. — И ты сделал все это один. Флинн отвел глаза, но Люси поцеловала его — в шею, под челюсть, потом в губы. — Все это сделал ты, — тихо сказала она. — Это из-за тебя Риттенхауса больше не будет. Ты знаешь это, не так ли? Флинн посмотрел в ее мягкие темные глаза. — Ты знаешь, что бы кто ни сказал … я не… — Ты он и есть, — твердо сказала Люси. — Ты герой— Она поцеловала его.— Мой герой, — добавила она, слова впивались ему в рот. Флинн чувствовал, как просыпается его тело, когда она продолжала целовать его, ее руки скользили по его груди, ее волосы падали на них. Она была мягкой и теплой в его объятиях, она видела его самые темные стороны и все еще думала, что он был хорошим человеком, она выбрала его… — Я люблю тебя, — прошептал он. Он говорил бы это каждую минуту, если бы ей нужно было поверить ему. — Я люблю тебя, — прошептала Люси в ответ. Она потянула его, вращаясь так, что его рука все еще была вокруг нее, удерживая ее, но теперь она была в основном под ним, когда его вес придавил ее к матрацу. — А теперь… я думаю, пришло время заняться настоящим праздничным сексом, не так ли? Флинн рассмеялся ей в рот, когда она обняла его за шею, и он, как всегда, позволил ей вести себя.