Особенность теней в том, что они исходят от света

Шесть месяцев спустя

Нога Люси нервно постукивала по полу кафе, пока она ждала. Она, конечно, пришла первой. Она была воспитана так, чтобы считать «на десять минут раньше»— «вовремя», а «вовремя» — «опозданием». Она расправила блузку и погладила волосы. Иронично, что она так нервничала, проверяя свой внешний вид. Не то чтобы ее не видели ни в чем, кроме обрывков кружева, предназначенных для показухи, а не для прикрытия или поддержки, корсетов и чулок, предназначенных для возбуждения. Дверь в кафе открылась, и Люси затаила дыхание, выпустив его только тогда, когда Кэндис села перед ней. — Мисс Уоллес—  Кэндис помолчала— Люси. — Кэндис. Мадам. Какое-то время они смотрели друг на друга. — Не хотите ли…— Люси неловко подала знак официантке. — Спасибо— Кэндис заказала кофе и булочку, затем повернулась к Люси.— Ты хорошо выглядишь. Расслабленно. — Я, спасибо. — Люси сглотнула.— Эм, люди… те, за которыми мы охотились. Они ушли. Окончательно. — Вы имеете в виду Риттенхаус?—  Кэндис подняла бровь. — Я не уверена, что они ушли, если ты боишься произнести это имя вслух. — Это не так. Я просто. Мне надоело о них говорить.—  Люси пожала плечами.— Они управляли моей жизнью три года. Я лучше оставлю все это позади. — Как ты? Мир ничего не слышал о Дерике Уоллес, так что я полагаю, вы создали для себя новую жизнь. — Больше похоже на то, что я вернула себе прежнюю жизнь. Я возвращаюсь в район залива, в Калифорнию. Я была профессором истории. Может быть я и не останусь там. Мне может быть… нужно сменить темп. Мы с женихом подумывали… провести год где-нибудь в Европе. Я никогда там не была.— Во всяком случае, не в 21 веке .— Мы хотели бы путешествовать до того, как у нас появятся дети. — Твой жених? — Проблеск улыбки скользнул по лицу Кэндис. — Я полагаю, под этим ты имеешь в виду человека, который явно был по уши влюблен в тебя и врезался в меня машиной, чтобы вернуть тебя? — Формально Стейси протаранила машину, — заметила Люси. — Она была в ярости. — Да, ложь женщине, с которой ты обращалась как с дочерью, обычно вызывает гнев. — Кэндис сказала немного резко, затем вздохнула. — Прошу прощения. Я не… горжусь своим поведением, но я также не могу извиняться за это, так что, если вы на это надеетесь… — Нет, нет, совсем нет. — Люси положила ладони на стол. — Я только хотела...я никогда полностью не извинялась. Я использовала вас, весь клуб, вас всех могли закрыть, арестовать или того хуже, и я знала это, но все равно сделала это. И поэтому я хотела убедиться, что вы все приземлились на ноги. Что с тобой все в порядке. — Потребность в наших услугах есть всегда, — сказала Кэндис. Она кивнула в знак благодарности официантке, когда перед ней поставили кофе. — Мы принимаем наши удары, но мы никогда не уйдем по-настоящему. Риттенхаус был не единственной группой людей, которая использовала мое заведение, и я думаю, что испытание показало, что мы обеспечиваем то, что обещали предоставить. Они никогда не использовали нас для передачи информации или тому подобного. Это было просто из уст в уста. Это имело смысл. Если одному человеку в группе нравился определенный ресторан, он рассказывал об этом всем своим друзьям. Слово распространилось. — Как Стейси? — спросила Люси. — Хорошо. Думаю, ей немного скучно, но она… несмотря на то, как я ее обидела, она все еще верна. — Не то чтобы я пытался переманить ее у тебя, но мой… Флинн — его настоящее имя. Он собирается основать частную охранную фирму, как только мы остепенимся. Не то, чтобы была какая-то спешка, чтобы получить доход. Мейсон заботился о них, цитирую, до конца их нелепых жизней. Он сказал, что это его изобретение вызвало все эти проблемы, поэтому он настаивал на том, чтобы, по крайней мере, обеспечивать всех финансами. Кэндис вскинула бровь. — И ты хочешь, чтобы я передала Стейси, если она захочет присоединиться к нему. — Это произойдет не скоро, но… да. — Я дам ей знать. — Кэндис налила в кофе немного сливок и размешала.— Единственное, о чем я сожалею, это то, что я позволил им добраться до меня по поводу Себастьяна. Так звали моего брата. Я стою на том, что они обидели бы моих сотрудников, что я сделала все, что могла, но… позволить себе быть таким глупо-сентиментальной. — Я знаю об этом кое-что, — хрипло признала Люси. — Они предложат вам второй шанс, которого вы больше всего хотите, единственное, чего мы не можем — мы не можем получить. Это было одновременно и благословением, и проклятием — снова стать рабом времени, иметь возможность двигаться только вперед в медленном темпе, как и все остальные, иметь только настоящий момент и ничего больше. — Твоя сестра, — медленно произнесла Кэндис. — Они забрали ее у тебя. Люси посмотрела в бледные пронзительные голубые глаза Кэндис. "Да." — Ты вернула ее? Люси глубоко вздохнула, улыбка скользнула по ее лицу, когда она подумала о молодой женщине, которая в настоящее время помогает Флинну упаковать все книги по истории Люси в конспиративной квартире. "Да." Кэндис протянула руку и взяла Люси за руку. — Я рада, моя дорогая. Я. Я не... я была зла на вас. Но ты мне нравилась. Я беспокоилась о тебе. — Я знаю. Ничто из этого не изменило то, что они сделали друг с другом, но, по крайней мере… по крайней мере, им было не все равно. И, возможно, это означало, что они могли двигаться вперед вместе. Люси заставила себя улыбнуться.  — Я знаю, что сейчас это неловко, но я хотела бы… если я когда-нибудь буду в городе, я хотела бы зайти. — Значит, вы с Флинном хотите арендовать одну из клубных комнат? — спросила Кэндис. Люси проигнорировала румянец, который, как она чувствовала, заливал ее щеки. — Ты только что дразнила меня? — Ты должна признать, что заслужила это после того, через что вы двое заставили нас пройти. Это было похоже на просмотр самой грязной романтической комедии. — Я… достаточно честно. Кэндис сжала ее руку, затем отпустила.  — В любом случае, да, пожалуйста. Остальные будут рады тебя видеть.—  Она отхлебнула кофе. — Из всех людей в мире мы лучше всех понимаем, что не всегда есть правильные и неправильные, хорошие и плохие. Есть только то, что вы должны сделать. И учитывая то, что мы узнали о них на суде, я бы сказала, что миру будет лучше без Риттенхауса. — Одна группа ужасно избалованных белых мужчин повержена, осталось еще с дюжина, — сказала Люси, грустно улыбаясь, приподняв уголок рта. Кэндис мягко рассмеялась. «Да, точно. Но я думаю… — Ее взгляд искал лицо Люси. «…что мы уже достаточно задержались на этом. Почему бы тебе не рассказать мне все об этой твоей сестре?» Люси ухмыльнулась. «Ее зовут Эми…»

***

Люси посветлела, когда вышла из кафе. Флинн прислонился спиной к машине, скрестив руки на груди, и почувствовал, как нелепая, одурманенная улыбка расползлась по его лицу, когда он увидел ее. — Все прошло хорошо, я так понимаю? — спросил он, когда Люси подошла к нему. Она уперлась руками ему в грудь в качестве рычага, встала на цыпочки и подняла лицо вверх. Флинн уже понял, что это значит, и наклонил голову, его руки легли на ее бедра, нежно целуя ее. Люси радостно замычала, отстраняясь. «Да, это так. Она передает привет». — Значит, ты готова? Глаза Люси танцевали. Он наблюдал, как тяжесть на ее плечах медленно поднималась по мере того, как они приближались к разрушению Риттенхауса, начиная с суда, и теперь… сейчас половину времени он мог поклясться, что она шла по воздуху. — Да. Флинн знал, что она думает о фургоне, набитом всеми их вещами, об Эми и остальных, ожидающих, готовых к обратному путешествию на западное побережье.  — Пошли домой.