Сон в летнюю ночь

      - Почему у тебя эта мантия, Гарри? – озадаченный, Морфей разглядывает юношу с ног до головы. Шестой курс в Хогвартсе выдался особенно тяжёлым для него. Они видятся редко, урывками. Ночами Гарри помогает Дамблдору искать крестражи, а в дневное время либо учится, либо отсыпается. Или, скорее, отрубается сном без сновидений. Морфею остаётся только ждать.       - Она перешла ко мне по наследству от отца. Во всяком случае, так сказал Дамблдор. Он назвал её мантией-невидимкой. – Гарри устало опускается перед зеркалом, стягивая лёгкую ткань, напоминающую звёздное ночное небо. – Нравится?       - Ещё бы, ведь она моя. – фыркает Морфей, с ностальгической улыбкой лаская старую подругу взглядом.       - Это один из твоих артефактов? – догадливо предполагает Гарри, бережно сворачивая мантию.       - И да, и нет. Мы создали её вместе со Смертью, это её дар мне, моё личное звёздное небо. – приятное тепло разливается в груди Морфея при воспоминании о том случае. – Это было много веков назад, когда я был ещё зелёным мальчишкой…              - Брат, почему сидишь здесь один и грустишь? – Смерть окликает Морфея, одиноко расположившегося на скале. По меркам людей она выглядит как подросток.       - Я не хочу создавать кошмары! – обиженным мальчишкой бурчит Морфей, встречая сестру сгорбленной спиной. – Почему я должен заставлять людей страдать ещё и во снах? Им что, на яву страданий мало? Хочу, чтобы они видели только прекрасные грёзы!       - Понимаешь ли, братик… - устраивается рядом вечно оптимистичная Смерть. – Кошмары, как и смерть, призваны научить людей не бояться. Жить без страха, бороться с ним!       - А причём тут смерть? – букой отворачивается от сестры Морфей, вперив взгляд в безжизненную скалу под ногами.       - Ну как же, глупый, жизнь невозможна без смерти, и наоборот. Смерть учит жить и брать от жизни всё, а жизнь готовит человека к смерти. – с улыбкой разжёвывает девушка естественные для неё явления.       - И как же она готовит? То есть ты.       - Пока человек живёт, то наблюдает смерть всюду вокруг себя, согласен? Элементарно, каждый сутки умирают и возрождаются двое…       - День и ночь. – кивает Морфей, заслуживая этим похвалу от старшей сестры.       - Умница! Если бы люди были более наблюдательными и принимали мир таким, какой он есть, то понимали бы, что жизнь и смерть всегда сменяют друг друга. В смерти нет ничего страшного, нет никакого конца. И начала тоже нет. Это всегда непрерывный цикл. – Смерть обнимает брата за плечи одной рукой. – Понимаешь, о чём я?       - Конечно, это естественный процесс. Но причём тут кошмары? – Морфей прислоняется головой к плечу сестры, уже не сопротивляясь.       - Мы призваны, чтобы служить людям, дорогой брат. Люди живут и умирают, люди видят сны. Твоя задача помогать им развиваться, а как же они будут развиваться, если видят только приятные сны? – поучительно продолжает Смерть, любуясь звёздной ночью человеческого мира. – Развитие – это синоним преодоления трудностей, Морфей. В комфорте трудностей нет, а значит…       - Нет и развития. Я понял сестра! – Морфей поднимает на девушку блестящий взгляд, улыбаясь, но внезапно сникает. – Во мне содержится всё коллективное бессознательное. Без моих правил оно поглотит меня. А затем и человечество. Если я сотворю кошмары и исчезну? Ну вдруг. Кто же будет сдерживать их? – как в воду глядел.       - Кошмары не злые, дружочек, не кровожадные. Они исполняют чётко отведенную им задачу, ради которой ты их и создашь. – Смерть одаривает брата нежной улыбкой и берёт его руку в свою.       - Правда? – с надеждой во взгляде.       - Правда.       - Слава богу… - вздох облегчения, и Морфей жадно всматривается в ночное небо. – Какое же оно прекрасное. Под этим небом я как никогда чувствую себя единым с огромной Вселенной.       - А хочешь… - заговорщицки начинает Смерть, желая порадовать брата. – Я подарю тебе маленький кусочек звёздного неба?       - Ещё бы! – подскакивает Морфей, воодушевлённый таким предложением. – А как?       - С помощью твоего рубина, материализующего любые грёзы, и поцелуя Смерти, дарующего вечную жизнь… Возьми камень в руку и закрой глаза. - девушка наклоняется к брату, чтобы запечатлеть крепкий поцелуй на его лбу.              - С ума сойти… - поражённо качает головой Гарри. – Мы тут всякие зелья варим, заклинания выводим, а вы, Бесконечные, одним поцелуем творите артефакты, считающиеся уникальными в мире магов. Подожди-ка… - поднимает свою руку на уровень глаз и смиряет её таким подозрительным взглядом, словно это инородный объект, привинченный к его телу. В свете настенных факелов на запястье загадочно мерцают алым рубины. – Браслет – тоже такой артефакт?       - Естественно, Гарри. – губы Морфея растягиваются в тонкую ниточку довольной улыбки, но взгляд остаётся пронзительно серьёзным. Любопытно, как Гарри отреагирует, когда узнает…       - Следишь за мной? – самодовольный хмык и прямой взгляд исподлобья, скрывающие смущение. Он ведь уже не мальчик, чтобы так легко сдавать позиции перед этим искусителем.       - И как давно ты понял? – в глазах Морфея алые отблески, или это оптическая иллюзия из-за игры света на зеркальной поверхности? Он вальяжно откидывается в своём кресле, не стесняясь наготы, ведь знает, что Гарри мальчик воспитанный. Наблюдает за ним из-под прикрытых век.       Поттер давится слюной, закусывая губу, и про себя характеризует Морфея, как чертовски сексуального хищника. Ему приходится проявить недюжинную силу воли, чтобы не скользнуть голодным взглядом по обнажённой коже. В плотных брюках с начёсом – зима в замке буквально заставляет утепляться своими извечными сквозняками и спадающими чарами – внезапно становится тесно в районе ширинки. Гарри шумно сглатывает, чувствуя, как жар приливает к шее, и мысленно благодарит Мерлина за то, что нижняя часть его тела прикрыта мантией-невидимкой. Сквозь шум крови в ушах он слышит зов Морфея, озадаченного длительной паузой в их диалоге:       - Гарри, ты в порядке?       - А? Да… – чуть ли не подпрыгивает на месте, сбрасывая наваждение и бегая взглядом по старинной золотой раме зеркала в попытке вспомнить, о чём они вообще говорили. Браслет! – Я догадывался, ведь ты всегда знал, если у меня что-то случалось. Как он работает, твой артефакт?       - Я создал его из рубина, так что мой камень мерцает, если ты в опасности. – Морфей удивлённо приподнимает брови, наблюдая, как Гарри нервно теребит мантию пальцами. Что за… Шумно выдыхает. Как же трудно различать эмоциональный спектр людей. – Это как биометрика.       - А как ты отличаешь, что сигнал идёт именно от меня? Наверняка за свою вечную жизнь ты дарил подобные артефакты и другим… - последнюю фразу Гарри произносит медленно, а калейдоскоп переживаний на его лице меняется со скоростью света: удивление, огорчение, смущение, печаль. Морфей подаётся корпусом вперед, упираясь локтями в бёдра и опуская подбородок на сцепленные в замок пальцы. Замирает, как гончая на охоте, жадно впиваясь глазами в чужое лицо. Гарри ведёт себя совершенно по-новому. «Что произошло в его голове, пока мы не виделись?»       - Например, кому? Любопытно услышать твою версию.       - Разве… - Гарри всё сложнее себя контролировать. Он вспыхивает, как фитиль, опуская взгляд на собственные беспокойные руки. – Разве у тебя нет других людей или нелюдей, которые тебе дороги?       - Есть один человек, но дорог он не настолько, чтобы одаривать его столь ценными артефактами. А нелюди, как ты их назвал, и сами за себя прекрасно постоят. – Морфей усмехается, представляя, как кто-то пытается причинить вред его творениям или Смерти. Как говорится у людей, где сел, там и слез.       - А я, значит, настолько дорог? – Гарри почти шепчет, в конец смущенный своими тайными желаниями, проявляющимися через предательское тело, и признанием Морфея, произнесённым так, словно в этом нет ничего странного. Словно само собой разумеется, что он… А, собственно, что он? Переживает за Гарри? Так это давно известно. Поттер одёргивает себя, осознавая, что навоображал себе чего-то, поддавшись иррациональным чувствам. Верно говорят, что влюблённые безумны.       - Настолько и даже больше, Гарри. – хмурится, не понимая, что в его словах так огорчило юношу. – Тебе неприятно, что я подарил вещицу с таким… функционалом?       - Нет, конечно, нет! – выпаливает поспешно, выставляя вперёд ладони и приподнимаясь на коленях. Гладкая ткань мантии соскальзывает, открывая вид на облепившие возбуждённое достоинство чёрные брюки. Цепкий взгляд Морфея тут же впивается в чужой пах, и Гарри чувствует, как всё внизу словно опалило огнём. Он замирает с приоткрытым ртом, не в силах пошевелиться, только хлопая густыми ресницами.       - Гарри, спокойно, это… ничего страшного. – первое, что приходит Морфею в голову – попытаться успокоить перепуганного ребёнка. Хотя, судя по выпуклости в штанах, Поттер уже давно не дитя… - Тебе шестнадцать, такие внезапные реакции организма – это нормально, я понимаю.       - Понимаешь?! – Гарри вскакивает на ноги, внезапно разозлившись на родительский тон Морфея. Ещё бы про пестики и тычинки начал рассказывать! – Ни черта ты не понимаешь, Северус! Я ушёл! – хватает с пола мантию и вылетает из Выручай-комнаты разъярённой мантикорой.       - Смерть рассказывала про трудности подросткового возраста у людей, но к такому я не был готов… - Морфей огорчённо поджимает губы, качая головой. По возвращении он обязательно изучит подростковую психику.       С той злополучной беседы проходит почти две недели. Морфею кажется, что Гарри его избегает, но тот оправдывается подготовкой к экзаменам и поисками крестражей.       «Привет! Я ненадолго, мы с Гермионой договорились встретиться в библиотеке через сорок минут. Чувствую себя загнанным книзлом!» - единственная встреча наяву за две недели, на которой Гарри делился впечатлениями от поисков осколков души Волдеморта.       «Я так устал, могу я просто полежать на твоих коленях?» - во снах они почти не говорят. Морфей перебирает непослушные волосы юноши и ни о чём не спрашивает, хотя и носит ком беспокойства в груди. Если Гарри нужно время, у Властелина грёз его бесконечное количество.              - Сев, я тут подумал… - начинает внезапно Гарри, заставляя прикрывшего глаза Морфея обратиться в слух. – Если я могу проникать в сновидения своих близких, может быть и с Волдемортом получится? Наши сознания крепко связаны.       - Кто-нибудь говорил тебе, что ты очень умный мальчик, Гарри? – Морфей хищно улыбается, мысленно цепляясь за идею просто убить скользкого мага во сне.       - Я уже не мальчик! – Гарри возмущённо шипит, подрываясь с колен мужчины и впиваясь в него взглядом. Зелёная радужка стремительно темнеет от эмоций. Морфей на это только приоткрывает один глаз и кладёт руку на плечо юноши, успокаивающе поглаживая.       - Кто же ты тогда? – наклоняется ближе, шепча в попытке развеселить. – Неужели девочка?       - Да ну тебя… - бурчит, обижаясь больше на самого себя за столь поспешные выводы и повышенную чувствительность. Кажется, половое созревание, наконец, его настигло. Он ещё над Роном потешался в прошлом году, когда тот спиной Браун все углы и стены Хогвартса протирал. Мерлин, как же неловко…       - Ну что, ты готов к путешествию по снам Волдеморта? Спрашиваю, потому что вряд ли это будет туристический круиз по греческим островам. – усмехается Морфей, ловко переводя тему. – Ты можешь встретить там то, что тебя травмирует, потому что сны – это не только коктейль из фантазии и событий последних дней, но ещё и воспоминания, подкреплённые сильными эмоциями. Тайные желания и самые ужасные кошмары сновидца.       - Не думаю, что обнаружу там что-то хуже пыток круциатусом и зааваживания маглов и маглорождённых волшебников. – лицо Гарри перекашивает от воспоминаний о сценах жизни Волдеморта. – Да и ты будешь со мной. – Поттер достаёт Бузинную палочку и протягивает Морфею руку.       - Только не отпускай. – ладонь Гарри, как маленькая печка, чьё тепло проникает под кожу, наполняя вены и вместе с кровью в считанные секунды добираясь до сердца. Морфей жмурится, как сытый кот, не видя, с какой жадностью глаза цвета еловой хвои скользят по его лицу и задерживаются на ниточках губ. Гарри облизывается, чувствуя пульсацию желания в приливающей к губам крови – желания послать Волдеморта вместе с его крестражами глубоко в запретный лес, ночью, к кентаврам, и остаться здесь с этим мужчиной навсегда. Прижать к себе и напасть с поцелуями на все доступные участки тела… - Идём, Гарри?       - Кхм… - откашливается, возвращаясь с небес на землю, и кивает, взмахивая палочкой. – Акцио Дверь!              Блёкло. Серо. Холодно. Одиноко. Безрадостно. Так Гарри себя чувствовал только после поцелуя дементора на третьем курсе. В мире грёз Волдеморта отвратительная атмосфера. Всё пространство словно пропитано страхами, болью, страданиями, отчаянием, безнадёжностью. Если таковы его сны, то Гарри не удивлён, что он сошёл с ума.       - Здесь нет даже представления о любви. – печально констатирует Морфей, разглядывая унылый пейзаж одного из бедных кварталов Лондона.       - Что ты имеешь в виду? – Гарри крепко стискивает руку Морфея и поднимает на него заинтересованный взгляд.       - Миры грёз, без единого просвета, где все цвета грязные, бледные тени самих себя, встречаются довольно редко, Гарри. Этот же почти чёрно-белый. Вернее сказать чёрно-серый. Раньше я часто путешествовал по чужим снам. Из любопытства к людям. Наблюдал их истории со стороны, можно сказать, проводил исследовательскую работу. – на непонимающий взгляд Гарри Морфей пожимает плечами. – Люди препарируют трупы, чтобы разгадать суть человеческой природы – к слову, совсем не в том направлении копают – я же препарирую бессознательные пласты разума, ибо именно они скрывают истинные помыслы человека. Например, запрятанные от самих себя чувства или извращённые желания… - на этих словах Гарри закашливается, и Морфей участливо похлопывает его по спине, продолжая. – Так вот, настолько депрессивных миров за свою жизнь я видел не более пяти десятков. Их я изучал с особой тщательностью и могу уверенно заявить – эти люди никогда не знали любви. Ни к себе, ни к другим. А ещё…       В это мгновение картинка чужого сна начала стремительно трескаться, как зеркало. Изображение поплыло, напоминая Гарри старый телевизор Дурслей, задрожало мелкими неровными осколками, угрожая вот-вот лопнуть и изрешетить незваных гостей.       - Ко мне! – Морфей дёргает Поттера на себя, вжимая в свою грудь, и укрывает их обоих своей мантией, пережидая ударную волну. – Как видишь, свободно нам тут разгуливать не получится.       - Что это было? – Гарри выглядывает из-за плеча мужчины, отмечая смену места действия – Хогвартс, второй этаж, туалет для девочек. Здесь они с Роном и Гермионой варили оборотное зелье.       - Его сон нестабилен. Любовь, к кому бы она ни была, это якорь человека. Без якоря психика начинает рушиться, не поддаётся контролю разума, сыпется, как карточный домик. – Морфей оглядывается, чувствуя приближение хозяина сна.       - Хочешь сказать, что Волдеморту неподвластен собственный мир грёз? – Гарри удивляется. Для него самого нет ничего сложного в том, чтобы изменить пейзаж сна одной мыслью. К тому же, его мучитель сильный окклюмент и легилимент, разве это не предполагает полный контроль над собой?       - Не сравнивай его с собой. Он ещё и душу свою разорвал, глупец. – Морфей фыркает, переходя на шёпот, и отступает от Гарри. – Доставай мантию-невидимку! Меня он не увидит, если я того не захочу, но тебя может, и тогда сон изменится, или нас вообще выкинет из его мира. – под удивлённый взгляд Властелина снов Поттер взмахивает палочкой и материализует мантию из воздуха. – Что? Если ты можешь, то и я могу. – и покрывает себя невесомой тканью за мгновенье до того, как в уборную влетает Том Реддл.       Гарри едва сдерживает бранные слова, видя того самого подростка, с которым встретился в Тайной комнате на втором курсе. Сейчас они одногодки. Неужели увидят, как Реддл сделает крестраж из собственного дневника? Мерлин, плакса Миртл…       Из-за раковин, тех самых, под которыми открывался проход в тайную комнату, раздаётся знакомое Гарри шипение, и его волосы на затылке встают дыбом от ужаса. Морфей, чувствуя напряжение юноши, мягко сжимает его руку дважды, напоминая о себе, и слышит тихое «спасибо». Реддл дёргает головой на звук, и Гарри внутренне сжимается. Заметил? Но тот, выставляя палочку вперёд, резким шагом скрывается за раковинами.       - Я говорил тебе вести себя прилично! Ты меня раскроешь! Дамблдор и так следит за мной, подозревает. – Реддл ругает кого-то невидимого на парселтанге, но Гарри прекрасно знает существо, передвигающееся по трубам. Его догадка тут же подтверждается шипением.       - Я голоден, наследник Слизерина… Ты выпустил меня, но отказываешься кормить! – тон Василиска звучит обижено.       Гарри чувствует, как Морфей тянет его за руку, и оборачивается на него. Мужчина кивает на открытую туалетную кабинку, отступая к ней. Поттер считает это хорошей идеей. В кабинке тесно. Гарри вынужден прижаться спиной к груди Морфея и затаить дыхание, пытаясь успокоить пульс. Хотя мантия и скрывает звуки, издаваемые укрывающимся под ней, но от Властелина грёз своё сердцебиение, зашедшееся в галопе, ему не спрятать.       - Не бойся. – шепчет ему на ухо мужчина, заставляя Гарри шумно сглотнуть.       Повезло, что можно списать свою реакцию на страх, хотя близость Морфея оказывается прекрасным отвлекающим фактором. Он криво улыбается, пытаясь сосредоточиться на происходящем в туалете, и едва не пропускает момент, когда одна из кабинок напротив открывается. Из дверного проёма показывается голова девочки с хвостиками. Вот она! Гарри напрягается, неосознанно сильнее вжимаясь в Морфея, на что тот перехватывает его свободной рукой поперёк живота в жесте поддержке. Поттер бы обязательно оценил этот момент и даже смущённо насладился бы им, но, к его сожалению, они здесь не для этого.       - Кто здесь? – Миртл медленно и с опаской выходит из туалетной кабинки, приближаясь к раковинам. Поднимает голову, сталкиваясь взглядом с красивым мальчиком на два года старше. – Том Реддл… - с придыханием произносит явно не равнодушная к нему студентка. «Ещё бы, с такой внешностью в него наверняка половина Хогвартса обоих полов была влюблена» - про себя горько усмехается Гарри. Знали бы они, кому отдают свои маленькие сердца, полные надежды на взаимность.       - А вот и ужин! – раздаётся восхищённое шипение. Из-за раковины Гарри видит блеск жёлтых глаз, направленных на девочку.       - Кто там у тебя, Том? – Миртл пытается заглянуть за Реддла, но тот расставляет ноги шире, закрывая Василиска своей спиной. «Странно…» - вспоминает Гарри. – «Разве он не натравил змея на девчонку?»       - Назад! – рявкает Реддл, и Поттер поражённо распахивает глаза: да он пытается её защитить! Миртл отскакивает, инстинктивно реагируя на агрессию Волдеморта. – Вернись туда, откуда вышла!       - Едаааа! – пронзительно шипит Василиск, обтекая Реддла сбоку. Девочка уже разворачивается, чтобы побежать, но змей резко бросается вперёд, в его глазницах загораются два солнца. Миртл падает навзничь, и незваные гости видят её остекленевшие зрачки.       Гарри дёргается вперёд, удерживаемый руками Морфея, который успокаивающе шепчет ему:       - Это воспоминание, Гарри, всё давно прошло, ты уже не сможешь помочь ей. – юноша обмякает, шумно дыша.       - Прости, это комплекс героя. Уже инстинкт.       - Любопытство кошку сгубило. – качает головой мужчина, наблюдая, как Реддл носится вокруг тела Миртл, ругая Василиска последними словами.       - Что?       - Так говорят, когда человек из любопытства сам суёт голову в пасть ко льву.       - Возвращайся обратно! Ты неуправляемый! И труп её забери, чтобы следов не осталось. – Реддл выглядит слегка напуганным.       - Похоже, он не хотел её убивать… - Гарри не верится. Тогда, в Тайной комнате, его крестраж был жестоким, обозлённым на весь мир подростком. Гарри свято верил, что Реддл был таким с рождения. – Может ли быть, что что-то свело его с ума?       - Смотри. – Морфей обращает внимание Поттера на маленькое облачко света, скользящее вокруг Реддла. Как воздушный шарик на верёвочке, которая тянется к магическому ядру парня. – Это осколок его души.       - Будущий крестраж! Но он же не проводил никакого тёмно-магического ритуала, даже не убивал своими руками. – размышляет Гарри, наблюдая, как Василиск утаскивает тело Миртл под раковину. Реддл закрывает за ним проход, прошипев на парселтанге, и удаляется из туалета, оглядываясь. Крестраж тянется за ним.       - Видимо, это необязательно. Достаточно присутствовать при убийстве. – Морфей отпускает Гарри и мягко подталкивает ладонью в спину. Они покидают кабинку. – Расспроси Дамблдора о том, как создаются крестражи, Гарри. Нам пора идти, уже расцветает.       - Спасибо тебе. – Гарри поднимает взгляд на мужчину, улыбаясь углом губ. Их глаза отзеркаливают одну нежность на двоих.              Следующие несколько ночей Гарри рвётся дальше исследовать сновидения Волдеморта, но Морфей уговаривает его отдохнуть, напитаться положительными впечатлениями и воспоминаниями, предполагая, что в других снах-воспоминаниях их ждут ещё более безрадостные события.       - Сколько мы ещё будем ждать? – Гарри бросает на Морфея требовательный взгляд, складывая руки на груди. Он и сам понимает головой причины, по которым они сидят в его мире грёз, но длительная близость с этим мужчиной заставляет его кровь закипать в венах. Тело реагирует неадекватно, отключая разум. Гарри боится, что потеряет контроль над своими снами, его бессознательные желания хлынут наружу и утопят их дружбу. Морфей от него не откажется, в этом Поттер уверен, но и услышать, что им лучше какое-то время общаться исключительно по делу… Это просто гормоны! Это пройдёт, а осадок в их взаимоотношениях останется – уговаривает себя Гарри.       - Завтра, хорошо? Мы отправимся завтра. – Морфей привычно перебирает волосы Гарри. Этот процесс его умиротворяет. – Два крестража уже уничтожены, Дамблдор знает, где третий.       - По этой причине я и тороплю тебя. У нас осталась пара месяцев до того, как мы с директором отправимся за медальоном Слизерина. – бормочет Гарри, обмякая под ласковыми касаниями тонких пальцев. – Ещё и Малфой подозрительно ведёт себя, куда-то ходит, напряжённый, мрачный. Этот беззаботный, избалованный папенькин сынок никогда на моей памяти не отступал от своего образа. Что-то происходит, Северус.       - Оказывается, ты очень наблюдательный, Гарри. Из-за него ты такой дёрганый последнее время? – участливо интересуется мужчина, с удивлением улавливая лёгкий укол ревности внутри. «Любопытно…»       - В том числе. Всё навалилось, ты же знаешь. Напряжённый график, крестражи, Драко… Пришлось отказаться от места в команде, а полёты были моей главной отдушиной.       - Так полетели! – воодушевлённо призывает Морфей, заставляя Гарри повернуть голову, чтобы посмотреть на него.       - Здесь? Во снах можно летать на волшебных мётлах?       - Это твои сны, Гарри, в них возможно всё. – Морфей смеется, вытягивает руку, в которой тут же материализуется метла Поттера.       - Мой Нимбус! – Гарри возбуждённо подрывается с колен мужчины, выхватывает метлу и начинает её любовно оглаживать, приговаривая. – Ты моя красавица, я так по тебе скучал, всё вспоминал о наших полётах…       - Надо же, а мне ты такого не говоришь. Значит, метла тебе дороже… - притворно обиженно тянет Морфей, а в глазах его пляшут смешинки, которых Гарри, естественно, не видит. Он отвечает быстро, не думая, а потому правдиво:       - Если бы ты узнал, как я к тебе отношусь, сдал бы меня в Мунго. Соседом к родителям Невилла. – усмехается, качая головой, и тут же замирает, кусая себя за длинный язык.       - И как же ты ко мне относишься? – следует закономерный вопрос. Морфей поднимается с длинной лавочки, давно облюбованной ими в вечно зелёном парке, и становится напротив Гарри, заглядывая в глаза с тем самым выражением лица, которому крайне трудно не выдать правду.       - Очень хорошо! – выпаливает Гарри, и ведь не солгал, следом запрыгивая на метлу и стремительно взмывая вверх. До Морфея доносятся отголоски его крика. – Пару кружочков, и я прокачу тебя!       В ожидании Гарри мужчина крутит в голове эту фразу, зацепившую своей бессознательной искренностью. Уж Властелин грёз чувствует такое безошибочно. Поттер не был с ним так откровенен с тех пор, как он увидел эрекцию юноши. Что имел в виду Гарри? И не является ли он, Морфей, причиной его импульсивного поведения? Стоит быть к нему внимательнее?              - Ты – недостойный выродок моей помешавшейся сестрицы! – оборванного вида мужчина выплёвывает оскорбления в лицо Реддлу.       Эту сцену застают Гарри и Морфей, входя в покосившуюся хибару, судя по виду, попавшую, как минимум, под воздушный удар, и восстановлению не подлежавшую. Волдеморт кривит губы в отвращении то ли от слов мужчины, то ли от запаха у него изо рта. Гнилые пеньки зубов – остатки былой роскоши – вряд ли благоухают розами. Его одежда вся в грязи и дырах, висит на истощённом теле мешком, а волосы торчат такими сальными, затвердевшими сосульками, словно их искупали в ведре с помоями, высушили и ходили так пару лет. Гарри морщится, представляя, какой рассадник вшей у него на голове.       - Круцио! – Реддл в ярости вскидывает палочку, накладывая непростительное, и с наслаждением любуется извивающимся на полу мужчиной, подвывающим от боли.       - Похоже, он создал свой первый крестраж. Осколок души больше не тянет магию из его ядра. – шепчет Морфей, скрывая за чужими криками свои слова. – Он выглядит так же, как в прошлый раз. Прошло не так много времени, но он уже разобрался. Талантливый.       - Ещё бы. Когда из тебя тянут магию, как пылесосом. – фыркает Гарри с явным скептицизмом в голосе. По какой-то причине сцена пыток этого человека не вызывает у него никаких эмоций, кроме неприязни и отвращения.       - Пылесосом? Что это? – пробует на вкус новенькое слово Морфей.       - А, такой электрический прибор у маглов. Обычно используется для чистки ковров от пыли.       - Любопытно. – задумчиво тянет мужчина. – Обязательно познакомлюсь с этим прибором после освобождения.       «Лучше бы ты с моим прибором познакомился» - вспыхивает молнией в голове у Гарри, на что он тут же даёт себе мысленный подзатыльник. Какая пошлость!       - Отвечай, Морфин Мракс, о каком проклятье речь! – Реддл, ослеплённый яростью, практически рычит, тыча мужчине в щёку своей палочкой. «Морфин Мракс? Брат матери Волдеморта?» - Гарри вспоминает ту скупую информацию, которую ему поведал Дамблдор.       - Я всё скажу, только не убивай! – Мракс сворачивается клубком, закрывая руками лицо и постанывая. – Меропа, она… Сбрендила, помешалась на этом магле – твоём отце. – несмотря на незавидное положение, мужчина продолжает говорить презрительным тоном. – Она опоила его Амортенцией и держала под ней до тех пор, пока не забеременела тобой, племянничек. – последнее слово Мракс выплёвывает так, словно его тошнит.       - Только не говорите мне… - едва слышно шепчет Морфей, поражённый своей догадкой. Гарри не успевает спросить.       - Ну заставила она его, и что с того? – уже поуспокоившийся Реддл пинает замолчавшего мужчину куда-то под рёбра, чтобы он продолжал говорить. Тот хватается за больное место, тяжело, сипло дыша.       - Зачатие под Амортенцией считается преступлением перед магией. Проклятье самой магии ложится как на родителей, так и на ребёнка. Им – смерть в муках. Ему – жизнь в муках.       - Говори яснее! – цедит Реддл, теряя терпение.       Мракс, понимая это, скороговоркой выдаёт:       - Жизнь в муках магия понимает, как жизнь без любви. Ребёнок обречён никогда не испытать этого чувства и в итоге сойти с ума, отравив собственную душу и потеряв смысл жизни.       - Что?! – шипит Реддл, возвышаясь над Мраксом разъярённой фурией. – Чтобы я, Лорд Волдеморт, потерял рассудок из-за какого-то низменного магловского чувства?!       - Его самолюбие нехило задето… - тянет Гарри, испытывая противоречивые желания – посочувствовать Реддлу и посмеяться над ним.       - Да я окклюмент высшего уровня! Никогда недостойным чувствам и эмоциям не победить мой безупречный разум! – Волдеморт взмахивает палочкой, с которой слетает Обливиэйт, и стягивает с руки обмякшего Мракса кольцо.       - Это же… второй крестраж.       - Дар Смерти. – Гарри и Морфей произносят одновременно. В это же мгновение картинка знакомо трескается, взрываясь шквалом мелких осколков, и их выкидывает обратно в мир грёз Поттера.       - Дар Смерти? Ещё один? – Гарри устало опускается на сочную зелёную травку, щурясь от слишком ярких, по сравнению со сном Реддла, красок и солнечного света. В его собственном мире тепло и приятно. Он скидывает мантию-невидимку, поднимая взгляд на задумчивого Морфея.       - Даров всего три, палочка, воскрешающий камень и твоя мантия, Гарри.       - Ты хотел сказать, твоя мантия, Сев. Не хочешь её вернуть, кстати? – юноша тянет Морфея за руку, призывая сесть рядом, и тот покорно располагается на траве, пребывая в своих мыслях.       - Тебе она сейчас нужнее, чем мне.       - Что тебя беспокоит? Камень наверняка у Дамблдора, он давно уничтожил кольцо Мраксов. – Гарри переплетает их пальцы, позволяя себе эту маленькую слабость, и заглядывает мужчине в лицо.       - В таких вещах, как зачатие под Амортенцией, наверняка не обошлось без игр Бесконечных. Зелье, заставляющее одного человека полюбить другого против его воли – это квинтэссенция желания и страдания. – Морфей закатывает глаза, на сто процентов уверенный, что его неугомонные родственнички вновь развлекаются со смертными.       - Ты про двойняшек вашей страннючей семьи?       - Почему ты выбрал такое описание? – усмехается Морфей. Звучит забавно и очень даже правдиво.       - Судя по твоей характеристике, у вас там зоопарк, в который закинули самых несочетающихся друг с другом существ и забыли закрыть клетки. – смеётся Гарри, делая страшные глаза.       - И какой же я, по-твоему, зверь? – Морфей облизывает растянутые в улыбке губы, опуская взгляд на Гарри, и застаёт на его лице выражение, вызывающее недоумение: зрачки расширены, взгляд устремлён на чужие губы с явным вожделением в коктейле с восхищением, шумное дыхание вырывается из приоткрытых губ, кадык нервно ходит вверх-вниз. Пожалуй, похожим образом Морфей смотрел только на свою бывшую жену, когда она родила ему сына. Но это было много веков назад.       - Чёрный ворон. – Гарри облизывается, наконец, поднимая на Морфея взгляд и замечая его пристальное внимание. Тут же тушуется, покрываясь румянцем смущения, и замирает, как кролик перед удавом.       - Очень точное попадание, Гарри. – Морфей наклоняется ближе к юноше, почти касаясь своим длинным носом его щеки, и, проверяя свою догадку, выдыхает в чужие приоткрытые губы, опаляя их. – Десять баллов Гриффиндору.       - Сев… - вырывает сладким полустоном. Гарри мгновенно дёргается назад, скользя рукой по траве и падая навзничь с тихим «ой». – Я, я… Мне уже пора идти! – пытается подняться, но Морфей оказывается быстрее, нажимая ладонью на его грудь с властным «Лежать» и вынуждая упасть обратно.       - Куда это ты собрался, Гарри? – мужчина нависает сверху, перекрывая своим лицом голубой небосвод, и Поттер чувствует себя между его рук пойманным в ловушку зверьком.       - Ну как же, наверняка уже утро! Вон даже Волдеморт проснулся. – Морфей читает панику в глазах цвета еловой хвои, но прекрасно понимает, что если сейчас отпустить Гарри и не разрешить повисший между ними вопрос, мальчишка опять будет от него бегать. Он опускает ладонь на бедро Поттера, стискивая пальцами сквозь брюки и чувствуя дрожь, пробежавшую по чужому телу.       - Что это значит, Гарри? Твои двусмысленные фразы, пылкие взгляды, бросаемые исподтишка, избегающее поведение, импульсивные реакции, эмоциональность уровня извергающегося вулкана в моём присутствии? – Поттер уже собирается что-то возразить, но рука Морфея, скользнувшая дальше к паху, заставляет его проглотить язык и забавно выпучить глаза. – А это? – пальцы мужчины ласково оглаживают бугорок на штанах юноши, заставляя того закусить губу в безуспешной попытке подавить стон. Его напряжённое, вытянутое струной тело напоминает Морфею гибкий лук. Мужчина змеёй скользит он нему вверх, почти касаясь губами шеи Гарри, и жарко выдыхает ему на ухо. – Я желаю услышать правду. Всю правду.       - Это… - хрипит Поттер, прикладывая колоссальные усилия, чтобы не толкнуться бёдрами в ладонь мужчины. – Половое созревание… Я сам в шоке…       - Я сказал, правду. – низкий рык действует на Гарри не отрезвляюще, как рассчитывал Морфей, а, кажется, только сильнее возбуждает его.        - Мерлин всемогущий… - юноша захлёбывается стоном, чувствуя собственное тело одним оголённым нервом. Его соски напряглись и трутся о грубую ткань рубашки, а давление на эрегированный член уже невозможно терпеть. – Я хочу…       - Чего? – торопит Морфей, скользя губами по мочке уха Гарри в нехитрой ласке. Ему хочется урчать от наполняющего внутренности тепла, обычно испытываемого в присутствии Поттера, но сейчас усилившегося и пульсацией распространяющегося от груди по всему телу.       - Тебя! Так-хочу-что-нахрен-уже-мозоли-натёр! – скороговоркой выпаливает, отбросив всё смущение и благонадёжный вид, и вскидывает, наконец, бёдра.       - Хороший мальчик. – Морфей всё же умеет урчать. Расплывается в улыбке чеширского кота, удивляясь, откуда в нём это первобытное желание закинуть юношу на плечо и утащить в пещеру. – Я великодушно доставлю тебе удовольствие, так что расслабься и наслаждайся.       Гарри только что-то нечленораздельно стонет в ответ, чувствуя, что ему долго не продержаться, тем более при участии Северуса. Даже если бы он просто смотрел, Поттеру хватило бы нескольких движений, чтобы увидеть небо в алмазах. Морфей усмехается, скользя ладонью вверх по чужому члену и сминая рубашку Гарри, чувствуя под пальцами поджавшийся пресс юноши. Задирает тонкую ткань уже двумя руками, выдёргивая из штанов, поднимает к подмышкам, открывая себе вид на напряжённые розовые горошинки сосков. Взгляд выше, наблюдая приоткрытые влажные губы юноши, подрагивающие веки. В чувственном порыве Морфей наклоняется и касается длинным языком правого соска, лаская его и заигрывая с ним. Шумное дыхание Гарри сливается с шумом ветра. Мужчина закрывает глаза, наслаждаясь тактильными ощущениями. Ладони вниз по бёдрам, с усилием стаскивая великоватые брюки вместе с трусами почти до колен. Обратно вверх по обнажённой горячей коже своей персональной печки по плоти. Разница в их температурах наверняка доставляет Гарри интересные впечатления. А если… Холодными пальцами правой руки к паху, тем временем чуть прикусывая сосок, чтобы отвлечь, ныряя в паховую впадинку, где у юноши просто квинтэссенция тепла. Громкий вскрик Гарри подтверждает догадку Морфея. Он выгибается, подкидывая бёдра и чуть шире разводя колени, насколько позволяют брюки. Напряжённый член ощутимо дёргается под холодными пальцами, прилипая к животу и выделяя густую каплю смазки, тут же бережно собранную мужчиной и растёртую по головке, бурой от прилившей крови.       Морфей ведёт мокрую дорожку ко второму соску Гарри кончиком языка, уделяя телу юноши пристальное внимание. Захватывает горошинку в жаркий плен рта, перекатывая между губ. Поттер несдержанно стонет, уже не задавливая громкие свидетельства собственного удовольствия, на что Морфей выдыхает с тихим мычанием, наслаждаясь прекрасной музыкой чужого голоса. Тонкие, но сильные пальцы мужчины уверенно ласкают влажное от смазки возбуждение юноши, подстраиваясь под рваные толчки крепкого тела, и Морфей ловит себя на фантазии, в которой он очень не прочь, чтобы Поттер толкался не только в его руку…       Тихий всхлип Гарри, поджатые в напряжении губы и мелко подёргивающийся в руке член намекают Морфею на близкий исход сего прекрасного события. Он окидывает дорогого сердцу юношу взглядом, наполненным нежностью, и опускается вниз, оказываясь напротив его паха, чтобы в следующее мгновение позволить пульсирующему органу, направляемому очередным толчком бёдер, скользнуть по языку в расслабленное горло. Гарри интуитивно стискивает волосы Морфея, выгибаясь струной и заходясь в немом крике, спазмом схватившем горло. Мелко толкается ещё пару раз, выплёскивая накопленное напряжение глубоко в глотку мужчины, и откидывается на траву, растекаясь расслабленной лужей.       Морфей проглатывает вязкую, немного горчащую жидкость, нисколько не смущаясь, и довольно улыбается, нависая над Гарри.       - Хорошо тебе? – тихо посмеивается, скользя взглядом по расслабленным мышцам лица юноши. Тот лениво приоткрывает тяжёлые веки, натыкается на эти призывно поблёскивающие красные губы, не дающие покоя днями и ночами, и тихонько просит:       - Поцелуй меня… - в глазах Морфея пляшут рубиновые отблески.       Гарри просыпается, резко выныривая из самого невозможного, нереального сна, с натуральнейшим ощущением чужих напористых губ на своих, чувственно и жарко слившихся с ним в поцелуе. Он опускает взгляд вниз, впервые за этот год обнаруживая мокрое пятно на пижамных штанах с радостью. В спальне пусто. Он нащупывает палочку под подушкой, бросая невербальный Темпус. Проспал. Завтрак в большой столовой подходит к концу, и Гарри на него уже не успеет. «И пускай» - расплывается в довольной улыбке – «Я уже сыт».