Наш малыш

      Пальчики, обтянутые тëплыми перчатками, звонок вжимают практически в стену, когда после первых попыток никто не открывает. Тэхён замëрз: на улице температура минусовая, а в подъезде согреться шансов толком не было, как и желания.       В свою квартиру возвращаться не хочется совершенно, но омега уже начинает оглядываться на лифт, думая, что всё же придётся ехать домой и отогреваться у себя. Он нервно притопывает на месте, пытаясь не чувствовать покалывание в пальцах ног, и не перестаëт настойчиво жать на кнопку звонка. Омега и рад был бы открыть квартиру друга выданным ему ключом, но он в который раз умудрился его где-то потерять. Тэхён уже представляет все недовольства Хосока, который наверняка будет ворчать из-за рассеянности донсена, и мысль скрыться в лифте кажется заманчивой. Спустя пару мгновений замок щëлкает и дверь открывается, отрезая омегу от возможности избежать ругательств друга.       Хосок выглядит сонно, в пушистый плед заворачивается от проникающей прохлады по ту сторону двери и хмурит брови при виде гостя. — Где твой ключ? — Хосок недоволен, он уверен, что омега снова его потерял, да и ко всему прочему попал на не лучшее время для визита. Он не ждал гостей, надеясь этот день провести наедине с собой, хоть и понимал, что омега обязательно придёт в пятницу после учёбы, чтобы провести с ним время. — Хён, тут такое дело... — Тэхён нервно улыбается и поглядывает за спину старшего, где в комнате тепло и пахнет едой. Хосок, скорее всего, что-то приготовил, а сейчас отнимает время и не даёт пройти в квартиру, где его совершенно точно ждёт вкусный ужин и горячий чай.       Омега не выдерживает и протискивается мимо хозяина в квартиру, наспех снимая ботинки. Хосок на это лишь вздыхает, запирая дверь. — Я куда-то его положил. Я найду, честно! — уже стягивая куртку, тараторит Тэхён. Прежде чем сорваться на кухню, омега широко улыбается Хосоку и быстро его обнимает. — Так хочу есть, хён, — и уносится на запах свежеприготовленной еды.       Хосок аккуратно вешает куртку, брошенную на тумбочку. На вешалку отправляется шапка и чужая сумка. Тэхён — маленький ураган, за которым если не присмотреть, то он сметëт всё, что будет поблизости.       Хосок выучил это ещё со времён университета. Тогда они жили вместе, снимали небольшую квартиру, находящуюся достаточно далеко от места учёбы, но выбора на тот момент особо не было: общежитие переполнено, а жильё поближе стоило больше, чем омеги могли себе позволить.       Тэхён никогда не следил за тем, где лежали его вещи. Мог положить сумку где-то на кухне, а следующим утром непременно опаздывал на первую пару, потому что не мог её найти, даже если та была на самом видном месте.       Однажды Хосок вернулся домой раньше Тэхёна и застал квартиру в пугающем состоянии. Первая его мысль была о том, что в квартиру пробрались воры и, в попытках найти что-то ценное, перевернули всё, что только можно было поднять. От вызова полиции спас сам виновник произошедшего, вернувшийся домой до того, как Хосок успел набрать номер ближайшего участка. Как оказалось, Тэхёну необходимо было найти тетрадь с важными конспектами, потерявшуюся ещё неделю назад. — Я тут подумал, — набитый до максимума рот мешает Тэхёну внятно говорить. Он склонился над кастрюлей и даже не думал о том, что должен есть как-то по-другому. — Может, устроиться на работу? — Хосок легонько отталкивает омегу в сторону, чтобы наложить ему в тарелку мясо, и что-то ворчит себе под нос о том, что Тэхён совсем не изменился с начала первого курса. — С чего вдруг такие мысли? — хмурится Хосок. Он шлепает Тэхён по руке, которой тот так и норовил влезть в кастрюлю, и с лёгкостью выдерживает обиженный взгляд. — За стол, — и кивает в сторону, чтобы омега не мешал. — Да так, не помешали бы деньги, — говорить Тэхён не хочет, что ему с каждым разом всё более неловко приходить к другу с пустыми руками да и вдобавок объедать его. Понимает, что тот не так давно окончил университет и зарабатывает не то чтобы мало, но денег оставалось бы больше, не трать он на них двоих.       Хосок слегка улыбается, догадываясь о мотивах донсена, но ничего не говорит, лишь кивает, расставляя тарелки с закусками на столе. Он готов поддержать Тэхёна, если ему действительно хочется найти подработку, пусть и не считал его обузой для себя. — Что думаешь? — голод не заставляет себя долго ждать, и Тэхён, не теряя времени, берëтся за палочки, пока старший включает чайник. — Главное, чтобы это не мешало учёбе, — выходит как-то бесцветно, устало. — Если хочешь, я могу поговорить с господином Каном. Он мог бы устроить тебя на полставки... — омеге кажется это неплохой идеей. Младший большую часть будет под присмотром и, что самое главное, рядом.       Подмечая про себя, что с омегой что-то не так, Тэхён перестаëт жевать, напрягаясь. Хосок определённо без настроения, толком не улыбается, как это обычно бывает, и выглядит совсем уставшим. — Хëн? — в ответ лишь вопросительный взгляд и натянутые уголки губ. — У тебя случилось что? — беспокойство накатывает на Тэхёна резко, как и покалывание вины в груди за то, что сразу не увидел неладное. Может, хён просто устал на работе, а он уже начал придумывать всякое? — Немного чувствую себя не очень, а так всё в порядке, — Хосок говорит лишь часть правды, не желая говорить о реальной причине своего состояния. С самого утра его организм словно взбунтовался, отвергал любую пищу и просил о долгом сне. Вся прошедшая неделя выдалась напряжённой, и дело не только в работе.       Аппетит пропадает, уступая место настороженности. Хосок явно что-то недоговаривает. Звон палочек, резко опустившихся на стол, заставляет вздрогнуть старшего омегу. Он знал наверняка, что сейчас Тэхён включит свою гиперопекаемость и отвертеться уже не получится, придётся что-то придумать, чтобы выкрутиться и постараться не сильно заставить переживать младшего. — Я в порядке, правда, — в противовес своим словам, у Хосока начинает снова кружиться голова. Вскипевший чайник дарит возможность отвернуться от друга и не выдать волнение, которое наверняка бы натолкнуло Тэхёна на ещё большие сомнения.       Младший молчит, медленно переваривая в голове мысли. Одна больше другой не нравится, но так или иначе все тянутся к единственному выводу, от которого челюсть сводит от напряжения. — Хосок, — Тэхён заставляет посмотреть на себя. Он зовёт друга по имени редко, только тогда, когда злится или чем-то недоволен. — Это он, да? Из-за него ты расстроен? — имя альфы Хосока не произносит, знает, что не сможет выдавить из себя подобное. Непременно подавится злостью, чего старший увидеть не должен. Хосок в отношениях был достаточно недолго, но даже этого времени хватило, чтобы Тэхёна выворачивало только от одного упоминания об этом новом человеке в жизни хёна.       Замерший с кружками в руках омега не находит, что сказать, лишь взгляд отводит. — Если он тебя как-то обидел, я поговорю с ним, — в словах нет и капли напускной бравады. Тэхён действительно готов прямо сейчас найти того, кого даже не видел ни разу, и вставить мозги на нужное место. Хотелось бы и вовсе избавиться от него, но решать подобное позволить себе не может. Не имеет права вмешиваться в чужую жизнь, даже если она важнее собственной. — Он ничего не сделал, — садится за стол Хосок, пододвигая чай младшему.       Тэхён молчит, хмурит брови и не сводит взгляда с друга. Ждёт. Знает, что Хосок сказал не всё. Они знакомы уже четвëртый год, а выучить омегу Тэхëну хватило нескольких месяцев. Хосок всегда виновато отводит взгляд и пытается занять чём-то руки, когда пытается умолчать о чём-то или попросту нервничает. — Давон, — начинает Хосок, нервно сглатывая, а младший челюсть на чужое имя сжимает. Он не ошибся с выводами, всё же этот альфа виноват в плохом состоянии омеги. — Он... Мы расстались, — омега опускает взгляд, сжимая руками кружку. Горячее стекло обжигает кожу, отвлекает от мыслей в голове, прокручивая момент расставания, о котором он абсолютно точно даже упоминать не станет. Слишком болезненно и даже унизительно рассказывать кому-то о том, что именно между ним и Давоном произошло. — Расстались... — выдыхает Тэхён, расслабленно откидываясь на спинку стула. Ему немного стыдно за радость от услышанной новости, но омега ничего не может с собой поделать. Взгляд Тэхёна цепляется за плиту, и улыбку становится сложнее сдержать. Теперь не нужно мириться с мыслью, что когда-то в будущем на ней мог готовить завтрак Хосоку непонятно кто. Не нужно ненавидеть раковину за то, что ей мог пользоваться кто-то, помимо Хосока и его самого. И шкафчики, и холодильник. Всю квартиру за то, что приходится делить её с кем-то другим. Что приходится делить Хосока... — Хён, — опомнившись, омега понимает, что поступает по-свински, радуясь чужому горю.       Хосок не сразу понимает, как оказывается зажат в руках Тэхёна, лепечущего о том, как ему жаль и о том, что он готов прямо сейчас бежать в магазин за вином и шоколадом. Младший соскальзывает со стула, оказываясь у ног Хосока, и смотрит с раскаянием, после утыкаясь лицом в плед на коленях омеги. — Зато я всегда буду у тебя, — ему хочется верить в это, свою жизнь без Хосока даже представить боится. Знает, что она будет серой, безвкусной и совершенно неправильной. Он не сможет без него нормально существовать. — Знаю, малыш, знаю, — рука старшего ласково гладит по чужой щеке, к которой омега тут же доверчиво льнëт. Хосок уверен в искренности слов Тэхёна, чему незаметно улыбается. С нежностью смотрит на прикрывшего глаза омегу, радуясь тому, что имеет в своей жизни настолько прекрасного человека. Взгляд задерживает на лице Тэхёна и в какой-то момент задумывается, замирает с рукой на чужой щеке.       От крутящихся весь день мыслей в голове снова мутит, а улыбка исчезает так же внезапно, как и появилась. Чувствуя вновь появившееся напряжение в Хосоке, Тэхён аккуратно берёт того за руку, слегка сжимая. — Хочешь, я останусь сегодня с тобой? — почти шепчет омега, с надеждой смотря снизу вверх. Он так хочет поддержать, оградить от болезненных ощущений после расставания старшего. Хочет стать тем, кто сможет забрать всё плохое из жизни Хосока. Вместе с тем омега старается не показывать ненависть к альфе, посмевшего оставить такого, как его хён. Как от Хосока можно сознательно отказаться? Давон заслуживает пережить умноженных многократно страданий старшего, и Тэхён в своей голове уже дал возможность альфе их испытать, искренне наслаждаясь его разбитым видом в своём воображении.       У Хосока глаза поблëскивают от влаги, вот-вот и щёки намокнуть грозятся от слёз. Он вовсе не хочет свои переживания на плечи донсена перекладывать, но ему безумно хочется, чтобы именно Тэхён был сейчас рядом. Только он может поддержать и не заставить чувствовать себя виноватым, как это зачастую получается у родителей. В последнее время он старается и вовсе с ними не контактировать, избегая очередных стычек, после которых обязательно будет чувствовать себя не лучшим образом.       На вопрос младшего омега только мычит, соглашаясь. Он не в силах справиться с вставшим в горле комом, обязательно выдавшем бы его, попробуй он хоть что-то сказать в ответ. — Хён... — выходит как-то обречëнно, надломленно. Почему же Тэхён чувствует себя сейчас лицемером? Безумно жаль, что хёну больно, но он рад, что Хосок снова один. Омеге хочется скулить от чувства вины перед старшим, однако вместо этого он за его талию цепляется, утыкаясь щекой в бедро. — Только не плачь, прошу, — что не вынесет его слёз, Тэхён не говорит. Омега становится слишком чувствительным к страданиям старшего. В такие моменты он словно сам чувствует чужие эмоции.       Они сидят так какое-то время, пока Хосок не справляется с желанием поддаться истерике окончательно. Он просит Тэхёна нормально поесть и под предлогом необходимости сходить умыться оставляет омегу на кухне одного.       Аппетит у Тэхёна так и не появляется. Борясь с желанием броситься тут же за старшим, омега убирает со стола. Словно в тумане моет посуду и всё никак не может распутать запутавшийся клубок чувств внутри. Он не должен сейчас испытывать облегчение. Это неправильно, когда близкий человек в другой комнате пытается заглушить в себе истерику.       За окном уже темнеет, и множество машин проносятся по дороге, спеша домой. Их шум словно застревает в ушах Тэхёна, отдаваясь звоном где-то на задворках сознания. Так много людей сейчас возвращаются к своим семьям, любимым, возвращаются в уют и тепло... А омега горький ком сглатывает, ощущая несправедливость по отношению к Хосоку, вокруг которого мир крутится. Он также должен кого-то ждать дома, дарить свою любовь и принимать её в ответ. И как же Тэхён хочет быть этим кем-то. Непроизвольно челюсть снова сжимает, понимая, что мечтает слишком о многом.       Из коридора доносятся звуки скрежета по металлу: хомячок Хосока вновь грызёт прутья клетки. Он всё не оставляет попыток выбраться на свободу. Тэхён чувствует себя сейчас так же, как и этот грызун — в отчаянии по неосуществимости своей мечты.       Радость от расставания хёна проходит. Да и какой в ней смысл, если у него самого шансов нет? Омега упирается в раковину руками, сжимает сильно, стараясь держать себя в руках и не заскулить в голос от обиды, пусть и хочется невозможно.       Сейчас он не должен думать о себе. Хён нуждается в нём, а пострадать он найдёт для себя время позже, когда будет один.       Омега находит Хосока в спальне, свернувшегося на кровати. При виде такой картины сердце Тэхёна сжимается. Он не привык видеть старшего сломленным, без яркой улыбки и совершенно поникшего. Тэхёну страшно смотреть на такого Хосока: из него словно жизнь выкачали, и он словно готовится сделать свой последний вдох.       Чтобы не тревожить старшего, омега тихо заходит в темноту комнаты, слегка освещённой огнями улицы, аккуратно забирается на кровать. После легко притягивает к себе Хосока, прижимая, насколько возможно. Старший в грудь Тэхёна лицом утыкается и тихо всхлипывает. Хосоку больно вовсе не из-за расставания, причина в другом. Ему страшно говорить об этом, боится, что сделал неправильное решение и Тэхён может не понять, не принять.       Омега сильнее жмëтся к младшему, точно больше возможности не представится и это последний раз, когда он может чувствовать его рядом так близко. Вскоре всхлипывания превращаются в поток слёз, пропитывающий толстовку Тэхёна. Тот в свою очередь ничего не говорит, гладит успокаивающе по спине и жмурит глаза в попытке сдержать просящуюся наружу влагу. Его хён не должен такое переживать, он не был рождён для такого. Его удел счастливым быть, улыбаться до боли в щеках и не думать о том, что его кто-то посмеет обидеть.       Дай кто Тэхёну возможность стать для Хосока центром мира, он, не задумываясь, готов был бы в ад после попасть. Омега знает наверняка, что смог бы стать для хёна тем, кто сможет позаботиться о нём так, как тот того заслуживает. В чьей власти дать ему этот шанс? Он готов продать душу.       Тэхён даёт возможность омеге выплакать всю боль, понимает, что ему это необходимо, пусть и у самого сердце не на месте.       Вскоре Хосок немного успокаивается, но объятия не ослабляет, находя в них свою точку опоры и безопасности. Он старается набраться смелости, чтобы сказать главное, то, из-за чего может отвернуть от себя Тэхёна. На данный момент это пугает больше всего. — Тэхён, — начать не так сложно. Сложнее выдавить из себя правду, которая не даёт покоя многие часы. — Я скажу тебе кое-что, — сердце Тэхёна сбивается с ритма. Голос у Хосока севший, а нотки неуверенности в нём почему-то заставляют нервничать. — Но не знаю, как ты это воспримешь, — сам не понимает, почему тянет с основным смыслом слов, сжимает толстовку младшего в ладонях, словно в попытке удержать его на случай, если омега захочет уйти. Или же чтобы себя удержать и не сорваться от него подальше, чтобы не нужно было ничего говорить. — О чём ты? — Тэхён пытается заглянуть омеге в глаза, хочет дать ту уверенность, которой, видимо, не хватает старшему. Он готов заверить Хосока, что, что бы ему ни пришлось услышать, он не осудит и как и раньше останется рядом. Воображение подкидывает страшные картинки в главной роли с хёном. Ждать становится невыносимо. — Хён? — ему всё же удаётся поймать чужой взгляд в темноте, от которого стало не по себе.       Напуганный, смотрящий с опасением, Хосок казался совсем крошечным, загнанным в ловушку зверьком. — У меня будет ребёнок, — на выдохе шепчет омега, смотря на Тэхёна ожидающе, сканируя его эмоции. Младший замирает, кажется, даже не дышит, и эмоции на его лице не появляются ещё несколько секунд, прежде чем мышцы губ нервно дёргаются.       Будет ребёнок.       Младший понимает, что такая формулировка означает. Хосок планирует оставить его. От человека, с которым расстался. Тэхён сейчас сомневается, что в будущем они не сойдутся вновь, чтобы создать полноценную семью ещё не родившемуся малышу. Это будет правильно, ребёнок должен расти с отцом.       Тело омеги напрягается, а взгляд каменеет, что пугает старшего. Тэхён не примет это, понимает Хосок по-своему. А младший лишь думает о том, что желает счастья хёну, даже если для него не будет места в жизни Хосока и не он станет его причиной.       Отпуская старшего, Тэхён привстаёт, садясь на кровати. Осознание того, что может произойти в будущем, дрожью проходится по ногам, заставляет сердце паниковать. Он теперь лишний? Это хотел Хосок сказать? От подобных мыслей слёзы вновь наружу просятся, Тэхён не сдерживает их, обречённо на омегу смотрит, что за рукава толстовки цепляется, готовый удержать младшего возле себя, если придётся. — Не молчи, прошу, — на грани рыданий просит Хосок, пугаясь чужих слёз. Он жалеет, что сказал сейчас, в тот момент, когда им двоим нужно было прийти в себя. Нужно было немного подождать. Быть может, тогда Тэхён не пытался бы сейчас отгородиться, не пытался бы установить дистанцию? Хосок определённо точно чувствует, как спину страх холодит от мысли, что он вот-вот потерять действительно важного человека может.       Голос омеги Тэхёну кажется почему-то чужим, словно в один миг старший превратился в незнакомого человека. Хочется убежать, побыть наедине с собой, чтобы понять, что делать дальше, даже несмотря на то, что обещал быть рядом. Но руки вырвать из хватки омеги не может, не хочет дать понять, что сказанное ранее как-то могло отвернуть его от Хосока.       А Тэхён не уверен, что не врёт себе сейчас. Он всё ещё готов оставаться здесь, когда на его месте должен сидеть отец ребёнка Хосока и не позволять своему беременному омеге переживать о будущем. Имеет ли он теперь право оставаться возле Хосока, если быть в качестве друга больше сил нет?