Наш малыш

      Какое-то время Тэхён проводит на кухне. Пьёт воду и взгляда не сводит со стены, раскрашенной в жёлто-зелёной палитре. Полгода назад они с Хосоком выбрались в строительный магазин, чтобы закупиться необходимым и сделать что-то запоминающееся в новой квартире. Старший тогда долго не мог определиться с цветами, пока Тэхён не схватил цвета, похожие на те, что были на футболке хёна, и не потащил его на кассу.       Стены были выкрашены в тот же день. Неаккуратные, хаотичные мазки украшали большую их часть, а над столом, точно главное в этой небольшой кухне, красовалось сердце из множества отпечатков их рук. Эдакое подобие картины в половину стены.       В тот день они знатно испачкались, надышались едких паров красок, но были счастливы, что всё это яркое безумие сотворили собственными руками.       Тэхён ведёт по жëлтому отпечатку, оставленному Хосоком. Ощущает всю его шероховатость и понимает, что снова хочет оказаться в том дне. *** — Э-эй, аккуратнее! — смеясь, вопит Хосок, когда капли краски с кисти Тэхёна брызгают на него. — Она же не отстирается, — он смотрит на безвозвратно испорченную футболку и шорты, пестрящие зелëными разводами. — Зато, если я стану известным художником, ты сможешь продать эту квартиру, как предмет искусства, — важно заявляет Тэхён, делая последние смелые мазки. — Ну как? — омега отходит к Хосоку, чтобы они вместе смогли оценить масштаб проделанной работы. — Получше работ всяких там дизайнеров, — конечно, ни один из них так не считал, выглядело всё даже хуже, чем могло показаться на первый взгляд, но яркие цвета хотя бы могли поднять настроение в компенсацию неудачной покраске.       Омеги ещё пару секунд смотрят на хаотичные разводы и линии с видом великих критиков, а после одновременно смеются над своей работой, которая совершенно точно испортила стены и их одежду. — Это ужасно, — вытирает выступившие слёзы Тэхён. Противоположная раковине стена осталась так и не тронутой. Окружëнная измазанными в жëлто-зелëные краски соседками, она рисковала стать одной из них по вине остановившегося на ней взгляда Тэхёна. — Она словно голая среди этого карнавала, — омега обводит кистью яркие стены и мысленно прикидывает, что можно на ней нарисовать.       Старший мысленно соглашается с Тэхёном, решая, что хуже уже точно не будет, истрать они остатки краски на нетронутую поверхность стены. Обмакнув руки в остатки краски, Хосок прикладывает обе ладони к поверхности стены, оставляя чëткие отпечатки. — Ну, не стой, — зовёт омега младшего, долго ждать которого не приходится. Зелëный цвет ложится рядом с жëлтым, затем ещё и ещё.       Как-то само собой получилось, что вся эта импровизация вылилась в форму сердца. Оно почти завершено, и Тэхён делает пару шагов назад, в то время пока Хосок ставит последние отпечатки своих рук. — Хëн, кажется, я... — Хосок сегодня прекрасен по-особому. На щеках отметины от испачканных пальцев Тэхёна, губы дрожат от долгой улыбки, и он весь словно наполняет пространство своей неповторимой, тëплой, уютной аурой, так и манящей остаться на подольше рядом.       Тэхён даже и не думал, что можно ещё сильнее полюбить, так, что даже больно становится дружить от избытка чувств. Сейчас подходящий момент, даже если он не услышит в ответ слов взаимности или будет послан, куда подальше. Такого момента нужно будет выжидать ещё долго, чтобы вновь набраться смелости, как сейчас. — Да, я тоже, — смотрит через плечо Хосок и улыбается своей привычной улыбкой. Младший на мгновение не чувствует биение своего сердца, упавшего куда-то в ноги. Он догадался, о чём хотел сказать Тэхён? И чувствует то же самое? Как такое может быть, если это не сон? — Т-тоже? — почти пищит омега, пугаясь настолько сильно колотящегося сердца о грудную клетку. Старший утвердительно мычит, старательно оттирая тряпочкой со специальным раствором руки. А Тэхён дрожащие коленки успокоить пытается, молит их стоять ровно, не клониться к полу. — Открой окно, иначе мы тут задохнëмся, — он поднимает глаза, не понимая запаниковавшего вида младшего. — О-о, ты уже, кажется, надышался, — смеëтся омега.       Нервно улыбнувшись, Тэхён бросается к окну. Свежий воздух бьëт в лицо резким потоком, помогая остудить раскрасневшееся лицо. О чём он только что думал? Что ему ответили взаимностью на то, о чём ему даже духу не хватило сказать?       Делая пару глубоких вдохов, омега и правда думает, что надышался запахом краски, если посмел думать о подобном. — Ты в порядке? — Хосок по спине гладит младшего, стараясь заглянуть ему в лицо, которое тот старательно прятал. Тэхён активно кивает головой, вздрагивая от внезапных прикосновений, и лишь мельком бросает взгляд на Хосока. Смотреть на него неловко, не то что говорить. — Закажу пока нам что-нибудь, — старший решает оставить донсена отдышаться и уходит в поисках телефона. Тэхён же с облегчением выдыхает, понимая, что ещё не скоро наберëтся смелости сказать о своих чувствах. Нужный момент благополучно упущен вновь. ***       Если бы он только мог как-то изменить тот день, то Тэхён обязательно бы сказал, что хотел. И пусть его бы отвергли и Хосок не захотел бы его видеть в своей жизни, так было гораздо проще, чем в данном случае.       Сейчас же у Тэхёна ощущение, словно старшего у него насильно отбирают, выталкивают на новый этап судьбы, оставляя его самого на прежней ступени. Вряд ли омега сможет туда успеть ступить прежде, чем он сорвëтся в пропасть.       В будущем Хосока он себя не видит, равно как и не может понять, хочет ли он там быть, если места уже все заняты. Чтобы понять, что у старшего теперь будет новая жизнь, наполненная заботой о ещё нерождëнном малыше и, возможно, о муже, много не надо, достаточно понять, что он сам останется в старой.       Тэхён не понимает, почему сейчас так злится. Потому что не может больше лелеять мечту о совместном будущем с Хосоком или потому, что это не его ребëнок? Если с первым ещё можно было себя как-то обмануть и продолжать надеяться, то второе обречено было не сбыться никогда.       Хосок, решивший дать время младшему свыкнуться с мыслью о его беременности наедине с самим собой, тихо заходит на кухню. Тэхён на хëна не смотрит, не может, не хочет делать себе больнее его образом и лишь незаметно опускает руку от стены. В давно опустевший стакан взгляд упирает, пока слышит, как старший садится рядом с ним. Присутствие омеги ощущается слишком ярко от осознания того, что Тэхён будет вынужден остаться без него в скором времени. — Тэхён, — Хосок под столом на коленях руки в замке крепко сжимает, не знает, как правильно подобрать слова, чтобы успокоить младшего. — Я же не умираю, — пытается улыбнуться омега, но Тэхён так и не поднял взгляда, и улыбка становится бессмысленной без адресата, тут же спадая с лица.       Хосок действительно не умирает и по сути своей не меняется, всё так или иначе остаëтся на своих местах: старший всё ещё в своей квартире, он здоров и никуда не гонит от себя. Так почему же Тэхёну сейчас до жути хочется плакать, словно его, как когда-то в детстве, потеряли в лесу? Тогда, будучи ребёнком, омега сильно испугался, что его, подобно неугодному щенку, оставили одного специально, что он не нужен, потому что как-то провинился. Сейчас же ситуация словно повторяется, заставляет вспомнить то чувство покинутости всеми, и Тэхён начинает паниковать.       Чувство одиночества тихо шкребëтся под рëбрами, нашëптывая о его никчёмности, ненужности.       На слова Хосока омега заторможенно кивает, соглашаясь, сам же держаться себя просит, гонит образы прошлого прочь, не хочет позволять себе думать, что снова в такой же ситуации оказался. — Посмотри на меня, — старший поддаëтся вперед, хочет взглянуть в лицо донсена, понять хоть часть беспокоящих его мыслей. Тэхён снова кивает, сглатывая. Сейчас Хосок скажет, что он всегда был и останется ему другом. Конечно, друг. Кем ещё он может быть? — Ты отказываешься от меня? — Тэхён резко поднимает глаза на омегу напротив. Тот в свою очередь приоткрывает рот в беззвучном вопросе и заламывает брови в недоумении. — Что? — может, Хосоку послышалось, и младший сказал что-то другое? Омега инстинктивно наклоняется вперёд, чтобы лучше расслышать ответ. Тэхён сейчас совсем на ребëнка похож: растерянный, готовый расплакаться от любого неправильно подобранного слова. И Хосоку очень хочется сказать именно то, что не позволит Тэхёну накрутить себя ещё больше. — Ты сказал мне о своей, ну, — он взглядом показывает на чужой живот, так и не найдя в себе сил произнести конец предложения, — потому что я тебе больше не нужен? — как сказал всё, ни разу не запнувшись, удивляется. Тэхёну кажется, что именно так всё и есть на самом деле, раз Хосок боялся говорить об этом и не знал, как он воспримет эту информацию. — Боже, нет! — омега хватается за руку донсена, чтобы хоть немного убедить в своих словах. И откуда у Тэхёна такие мысли? — Как тебе такое только в голову пришло? Ты всегда будешь важной частью моей жизни, меня. Всегда будешь нужен. Ты же знаешь, — но видит сомнение в глазах омеги, — знаешь же? — Тэхён от покалывания в носу забавно морщится, не видя ничего толком из-за слёз, проступивших от небольшого, но облегчения. Он знает, конечно, знает, но что-то щемит под рëбрами от мысли, что он может оказаться ненужным. — Я... — тянет Тэхён, пытаясь рассмотреть ладони Хосока, что так крепко сейчас вцепились в его руку. Красивые, как и всегда, которые хочется держать вот так, не отпуская. — Хëн, ты же не... — омега уже давится рыданием, когда понимает, что говорить об этом сложнее, чем думать. — Не оставишь меня? — Не оставлю, малыш, конечно, нет, — не в силах смотреть на разбитого омегу, Хосок притягивает его к себе, забывая на какое-то время о собственных переживаниях. Тэхён воспринял новость о беременности более-менее безболезненно, а это самое главное. То, что он не планирует уходить, как думал Хосок, заставляет выдохнуть в облегчении, а со страхами омеги он справится в два счёта, ему бы только для начала успокоить его.       Тэхён тесно прижимается к Хосоку и не может побороть ревность к ещё не родившемуся ребёнку, наверняка который заберёт себе всё внимание и любовь. Лишь от мысли об этом омега заходится новыми рыданиями, под зажмуренными глазами видит картинки, как старшего от него насильно забирают, и только сильнее смыкает руки на его спине, чтобы задержать его рядом подольше. В лëгких Хосока с каждым новым тиском младшего воздуха становится всё меньше, ровным счётом как и желания отстраниться. Омега ритмично гладит затылок младшего, нашëптывая ему о том, что он никуда не денется, что всё будет хорошо.       Всхлипывания становятся всё тише, Тэхён постепенно успокаивается от родного, любимого им запаха омеги. Он вдыхает как можно глубже, пытается насытить свой организм этим запахом на случай, если ему вдруг не представится больше такой возможности.       Уткнувшись в чужую шею, Тэхён немного расслабляется. Осознание, что он себя накрутил на пустом месте, придёт позже, когда он поймёт, что единственное, чего стоило опасаться — возвращение бывшего парня Хосока, но никак не его ребёнка.