Сотня: Перезагрузка. Часть 2. Отмотать назад

Поскольку земляне активно болтают на тригедаслэнге, чтобы постоянно не указывать переходы с одного языка на другой, начиная с этой главы, язык землян обозначается жирным курсивом. Просто потому что автор решил не заморачиваться и не переводить диалоги на настоящий тригедасленг. ---------------------------------------------------- Честно говоря, информация о том, что во время взрыва на мосту были земляне, совсем не стала для Кларк неожиданностью, поскольку она ожидала именно этого; события должны были произойти близко к первоначальной временной шкале. Поэтому, когда Рейвен предупредила ее об этом, девушка автоматически поняла, во время взрыва пострадала Трис и что земляне достаточно скоро похитят блондинку, чтобы она снова попыталась вылечить маленькую девочку. Подготовившись к этому во время своего пребывания в Долине, изучив состояние Трис и выбрав лучшее лечение, которое Кларк могла предложить, используя те инструменты, которые были у нее под рукой, блондинка была более уверена, что на этот раз из-за нее не умрет никто, особенно девочка. Когда после моста земляне затихли, Кларк знала, что была права в своих подозрениях относительно того, что помешало им довести атаку до конца и теперь пройдет два дня, прежде чем Аня отдаст своим людям приказ похитить ее, поэтому Кларк отогнала мысли о них, сосредоточившись на других вещах, о которых должна была заботиться. Одной их таких вещей был разговор с Ковчегом, который было нелегко пережить, когда ей пришлось объяснить им, что произошло. Решение быть с ними настолько честной, насколько это возможно, было палкой о двух концах и Кларк это знала. Тем не менее, она хотела, чтобы у людей там, наверху, было ее мнение о происходящем, а не чье-либо еще, потому что она не хотела, чтобы чувство мести, или гнева затуманили суждение, которое она хотела, чтобы остальные ее люди имели о землянах. И, пока она была там, чтобы заставить их понять землян и откуда они пришли, напоминая, как важно для них обрести мир друг с другом, чтобы помогать друг другу, Кларк знала, что у них был шанс избежать стравливания Ковчеговцев и землян. Разговор был напряженным и блондинке потребовалось немало усилий, чтобы заставить совет взглянуть на вещи через более объективные и менее предвзятые очки, но она смогла. Потребовались часы долгих дискуссий, но с помощью Кейна, ей удалось заставить их понять, что только потому что земляне в настоящее время являются их врагами, не значит, что это единственное, что может быть. Она также смогла посеять в их умах большое зерно сомнения относительно того, что произошло с кораблем «Исхода», убедившись, что они верят, что земляне не имеют к этому никакого отношения и что сейчас это всего лишь вопрос взлома черного ящика, который они нашли, чтобы выяснить, у кого была технология, чтобы разбить шаттл. Побеседовав с Советом, снова и снова заверив своих родителей, что с ней все в порядке, и вирус ни на кого не оказал затяжного воздействия, а меньше всего на нее, Кларк, наконец, смогла поговорить с Кейном, и они сверили заметки, проинформировав друг друга о своих планах в отношении того, что входило в их ответственность. Кларк сообщила о том, что должно было произойти и как через два-три дня все пойдет наперекосяк, прежде чем пошутить, что ему лучше убедиться, что Ковчег будет на месте. Кейн объяснил, что с его стороны, все шло в соответствии с его планами и что Ковчег готовился к отправке в то же самое время, что и в прошлый раз, поэтому девушка могла быть уверена, что они не прибудут до битвы с землянами, или даже до того, как они будут захвачены Горными людьми. Это было именно то, что блондинка так настойчиво доносила. Попросив Кейна убедиться, никого не бросят на остатках Ковчега в космосе, даже Джаху, они закончили разговор. Не было необходимости в дополнительном разборе полетов, пока люди не спустятся на Землю. Покончив с этим, Кларк снова смогла сосредоточиться на себе и своих друзьях. И одной из первых вещей, которые она сделала, было сесть и поговорить с Джессикой о том, что случившееся не было ее виной. Блондинка объяснила и посоветовала, что если что-то подобное повторится, то человек, к которому она пойдет, будут Мерфи, или Уэллс. Кларк сказала девушке, что Беллами был недостаточно устойчив, чтобы она доверяла ему принимать такие важные, изменяющие жизнь решения от ее имени, в отличие от того, что она чувствовала по отношению к своим друзьям, которым она безоговорочно доверяла. Джессика извинилась и пообещала, что больше никогда не сделает ничего подобного. Она должна понимать, что если блондинка приняла решение, у нее есть свои причины и они должны ей доверять. Поблагодарив девушку за это и обняв, чтобы убедиться, что та знает, что с ее стороны действительно не было никаких обид, Кларк продолжила свой день, в основном наблюдая за лагерем, сверяясь с картой и общаясь с Уэллсом и Шарлоттой, которыми она пренебрегала, не из-за отсутствия желания проводить с ними время, а потому, что она была очень занята, работая с Рейвен и Мерфи, которые были ее вторым и третьим помощниками. На второй день после моста Кларк проснулась очень рано, словно ее тело знало, что ждет ее позже и уже чувствовало усталость от требований, которые будут предъявлять к ней следующие недели, поскольку, с началом сегодняшнего дня, события не остановятся до самой победы над Горными людьми. Словно мусорные контейнеры, горящие один за одним, с блондинкой в центре всего этого, пытающейся убедиться, что она и ее люди будут не теми, кто сгорит, а теми, кто контролирует огонь. Ее единственным утешением была мысль о том, что меньше чем через неделю она снова будет вместе со своей девушкой. То, как она скучала по Лексе все больше и больше, чем ближе было их воссоединение, становилось для нее помехой. Всякий раз, когда она не пересматривала свои планы и приготовления, она думала о Лексе и представляла, каково это будет — встретиться с ней снова. Как хорошо будет, когда она сможет посмотреть ей в глаза и увидеть отражение женщины, которую она любила, как только она будет пробуждена. Это ожидание было для Кларк мучительным и бесконечным. Ей не нравилось думать про прошедший год и о том, что ей пришлось провести столько времени вдали от брюнетки. Единственное, что ее утешало, это дружба, которую она завела и укрепила, но помимо этого, было мучительно думать о своей жизни без Лексы. У Кларк слишком большой опыт в этом и как только они снова будут вместе, она не планирует когда-либо снова узнать, каково это — так долго находиться вдали от женщины, которая не просто больше, чем любовь всей ее жизни, но которая любовь любой из ее жизней. Открыв глаза, чтобы официально начать этот знаменательный день, Кларк повернула голову и увидела, что Шарлотта все еще спит на своей кровати напротив блондинки. С дерзкой и озорной улыбкой на лице девушке пришла в голову идея, и она очень тихо покинула свою кровать, прежде чем забраться в постель младшей девочки. Мысленно досчитав до трех, Кларк начала безжалостно щекотать свою сестру, от чего та моментально проснулась, громко смеясь и безуспешно пытаясь остановить старшую блондинку. Только когда она сдалась Кларк прекратила свое нападение и рухнула рядом с Шарлоттой на импровизированную кровать. «Доброе утро, Чарли», — поприветствовала ее Кларк, когда они обе пытались отдышаться. «Ты же не собираешься делать это каждый раз, когда захочешь меня разбудить, верно? Потому что я думаю, что у меня может быть сердечный приступ. Он у меня почти случился», — спросила ее Шарлотта, заставив старшую блондинку хихикнуть. «Нет, не буду. Не волнуйся. Но должна сказать, это было действительно забавно, как ты подпрыгнула, когда я начала щекотать», — подразнила Кларк. Шарлотта улыбнулась ей в ответ, когда вдруг стала серьезной, перевернулась на бок, лицом к Кларк, которая, лежа на спине, посмотрела на свою сестру, почувствовав, как изменилось настроение их разговора. «Ты беспокоишься о том, что земляне придут за нами? Особенно после того, что мы сделали с ними на мосту?» Оглядываясь назад, Кларк вздохнула, думая о том, как ответить на этот вопрос. «Я не переставала беспокоиться о землянах с того момента, как мы попали сюда и столкнулись с ними в тот первый день», — произнесла девушка. — «Эта… конфронтация, эта… война, с которой мы имеем дело, только усугубляет ситуацию». Кивнув, Шарлотта спросила: «Ты все еще думаешь, что мы можем заключить с ними мир?» «Конечно», — без колебаний ответила блондинка, повернувшись к девочке лицом. — «Я не только думаю, что мы можем, но и верю, что мы это сделаем. Мы должны, Чарли. Это то, что каждый должен понять. Да, мы прекрасно справляемся сами по себе, но этого недостаточно и так не должно быть. Нам не нужно будет бороться, если у нас будут соседи, к которым мы могли бы обратиться за помощью. Это то, за что я не перестану бороться. Мы нуждаемся друг в друге и мы можем помочь друг другу. Все, что нам нужно сделать, это сойти с нашего собственного пути и найти точки соприкосновения. Как только мы это сделаем, война больше не повторится», — объяснила Кларк младшей девочке. «Как ты думаешь, мы сможем победить?» Кларк покачала головой: «Нет, если нам придется сражаться с ними один на один. Абсолютно нет. В этом случае они также понесут потери от наших пуль, но не большие, а в рукопашном бою, после того как я увидела Линкольна, Аню и некоторых других землян, я знаю, что у нас вообще нет шансов выжить. Так что, если они все-таки нападут, мне нужно найти нам другое решение, которое не предполагает битву». Шарлотта напевала, размышляя о том, что ей сказала Кларк и самое важное, что она поняла из всего этого, было: «Это действительно трудно быть лидером, не так ли?» «Чарли», — сухо усмехнулась Кларк. — «Ты даже не представляешь», — вздохнув, блондинка улыбнулась, — «Но, если быть абсолютно честной, какая-то часть меня находит это приятным. Знание того, что мои люди, мои близкие в безопасности и о них заботятся? Это все, что делает все трудные моменты стоящими того». «Ты когда-нибудь хотела быть лидером? Я имею в виду, на Ковчеге». «Боже, нет! Нет. Абсолютно нет. Я никогда, никогда не хотела чего-то, даже отдаленно похожего на власть Канцлера», — яростно покачала головой Кларк. — «С самого детства я мечтала стать главным врачом, как мама, поскольку это, в некотором роде, передается по наследству, так как мой дедушка тоже был им. Не было ничего другого, чем я хотела бы заниматься». «Даже ничего, связанного с искусством?» — с улыбкой спросила ее Шарлотта. — «У тебя это очень хорошо получается. Действительно очень хорошо». «Нет, мне нравится рисовать, раскрашивать», — улыбнулась Кларк. — «Искусство всегда было убежищем для моих мыслей, моих мечтаний, но оно никогда не было чем-то большим, чем просто хобби. Моей страстью была медицина и целительство. И все еще таковым и является. Именно поэтому я сейчас лидер. Моя потребность заботиться о людях, по-видимому, действительно не знает границ, поэтому я забочусь о девяноста трех подростках», — честно сказала блондинка. Шарлотта кивнула и пожала плечами. «Если это что-то значит, то я не думаю, что есть кто-то еще, кто мог бы выполнить твою работу по управлению этим лагерем лучше, чем ты, Кларк. Ты рождена для этого», — сказала младшая девочка. У Кларк перехватило дыхание и стало трудно говорить, когда она услышала эти слова; слова, которые она впервые услышала от человека, которого любит больше всего на свете, и от того, кто любит ее. Почувствовав это, Шарлотта придвинулась к девушке ближе, обняв одной рукой за талию и положив голову ей на плечо. Прижимая младшую девочку ближе к себе, Кларк вспомнила о том, что она сказала Беллами и насколько верно было то, что она обнаружила, что не может любить Шарлотту, или считать девочку своей сестрой больше, чем если бы они родились от одних родителей и в их венах текла одна кровь. И в этот момент, Кларк пообещала себе, что она преуспеет в своей миссии, потому что она должна была создать лучший мир для своей младшей сестры, чтобы ее будущее могло быть таким ярким и солнечным, каким девочка того заслуживала. Проведя так некоторое время, девочки отпустили друг друга, зная, что им пора начинать день; особенно Кларк, которая была в авангарде происходящего и должна была следить за лагерем, чтобы убедиться, что все было в порядке. Собравшись и выйдя из своей палатки, сестры разошлись в разные стороны: Шарлотта направилась туда, где готовилась еда, поскольку это было ее обязанностью, а Кларк решила максимально приблизить этот день к первоначальному; она подошла к небольшому возвышению перед одними из ворот и встала там, просто наблюдая за деревьями, слушая птиц, и, несмотря на угрозу, которую представляли земляне, она просто находилась с Матерью-природой, чувствуя себя умиротворенной. Ей все еще было странно чувствовать, что ей дано все, но, тем не менее, так оно и было. Как она и ожидала, шаги Беллами вернули ее в настоящее, когда он подошел, чтобы присоединиться к ней. «Есть что-нибудь?» — заговорил он, встав рядом. «Нет. Тишина», — покачала головой блондинка. — «Должно быть, что-то случилось и это задержало их на два дня». «Почему ты так говоришь?» «Потому что они знают эти леса лучше, чем мы когда-либо сможем узнать, Беллами, так что сомнительно, что они не знали тысячи различных способов добраться до этого лагеря, не включающих в себя пересечение моста, или того, что от него осталось». Он посмотрел на нее, в замешательстве нахмурив брови: «Что могло их задержать? Я думал, что после моста они более неудержимо будут жаждать нашей крови». «Очевидно, что-то гораздо более для них важное, нежели убийство кучки беспомощных подростков», — пожала она плечами. Беллами снова повернулся лицом к лесу, прежде чем заговорить: «Пока это держит их подальше от нас, мне действительно все равно, что это такое. Эта задержка, или что бы это ни было, дала нам больше времени на подготовку. Для меня этого достаточно». «Какую именно подготовку? У нас не так много припасов». «Нет, но у нас могут быть решения для этого», — он начал спускаться, а она последовала за ним. — «Джаспер думает, что сможет приготовить еще немного пороха, если раздобудет немного серы, а Рейвен сказала, что может превратить его в наземные мины, так что смотри, куда ступаешь». Хихикая, потому что говоря это, он чуть не врезался в дерево, Кларк подразнила: «Как очаровательно. Ты думаешь, что ты смешной». Он покачал головой, когда они остановились. «Что мне действительно нужно, так это еще тысяча ее бомб из консервных банок, чтобы я мог ворваться в их деревню и разнести этих землян на хрен». Увидев ее неодобрительный взгляд, он воскликнул в защиту своих слов: «Это то, что они хотят с нами сделать». «Во-первых, я бы никогда не позволила тебе, или кому-либо другому сделать это с ними. Во-вторых, ответь мне на один вопрос. Поставь себя на их место на мгновение, как бы ты поступил с кем-то, кто вторгся на твои земли, похитил и убил некоторых из твоих людей? Скажи мне, что ты бы не рассматривал их как своих врагов и не пытался избавиться от них, как бы это ни было необходимо, прежде чем они причинят вред тебе, или людям, которые тебе небезразличны. Будь честен, Беллами». Он выглядел напряженным, потому что она уличила его, и они оба это знали. Тем не менее, он попытался отрицательно покачать головой: «Это не одно и то же, Кларк». «Ты прав, это не одно и то же, и знаешь почему?» — кивнула ему блондинка. — «Потому что мы — враги. И это отстой, но мы не можем винить их за то, что они делают именно то, что сделали бы мы, если бы были на их месте. Так что, хотя я не буду просить тебя доверять им, по крайней мере, постарайся быть немного более сострадательным. Кроме того, я не отказалась от идеи, что мы можем установить мир с землянами и сосуществовать вместе без этой борьбы. Все, что нам нужно, это перестать драться, а начать разговаривать друг с другом», — поделилась Кларк с ним своими надеждами. «Может быть», — она выглядела явно шокированной тем, что он согласился с ней. — «И это огромное «может быть», может случиться, но пока мы все еще на пути войны, и они все еще враги». Маленькими шагами но она могла бы с этим справиться. «Есть какие-нибудь известия с Ковчега?» — спросил Блейк. «Они готовятся, так как спуск запланирован через два-три дня, поэтому мы фактически прекратили общение, чтобы они могли сосредоточиться там, а мы могли сосредоточиться здесь, без необходимости информировать друг друга обо всем, что происходит. Если только это не что-то грандиозное, но в остальном от них пока тоже держат радиомолчание», — честно ответила она. Беллами кивнул: «Давай надеяться, что то, что задерживает землян, даст нам время, хотя я сомневаюсь в этом. Рано или поздно нам все равно придется сражаться». «Ты закончил патрулировать? Теперь патрулирует красная команда?» — повернувшись к нему, спросила Кларк. «Да, но мне все еще нужно увидеть Мерфи. Как твой заместитель, он отвечает за патруль, поэтому нам нужно проверить график еще раз. А что? Я тебе для чего-то нужен?» «Нет, я просто проверяла. Держи меня в курсе. Если вам нужно будет найти меня, я буду с Уэллсом». Как только он кивнул ей, они оба разошлись в разные стороны, вернувшись через ворота. Целью Кларк была восточная часть лагеря, где Уэллс должен был помогать патрулировать. Решив ее подразнить, Уэллс повернулся к ней лицом и поклонился: «Неужели это ее Королевское высочество, пришла поговорить со своим верным слугой». «Только ты не приставай ко мне с этой принцессой, Уэллс. Ты знаешь, я ожидаю от тебя большего», — пожаловалась Кларк, поднимаясь на стену, чтобы встать рядом с ним. «Брось, Кларк. Ты должна признать, что это немного забавно». «О, тебе нравится быть клоуном? Я признаю, что это начинает тебе подходить». «Ха! Если бы я это сделал, ты бы раскрасила мое лицо, чтобы оно подходило образу?» На мгновение друзья уставились друг на друга, прежде чем разразиться громким хохотом, привлекая к себе взгляды людей, которые с улыбками наблюдали за друзьями, даже если и не понимали шутку. Кларк схватилась за живот, который начал болеть от сильного смеха и Уэллс держался не лучше, что успокаивало. Им потребовалось около десяти минут, прежде чем они смогли остановиться достаточно надолго, чтобы перевести дыхание и свести все к смешкам и хихиканью, что позволило им продолжить разговор. Став серьезнее, Уэллс спросил: «Как ты справляешься со всем, что происходит?» Кларк вздохнула, когда развернулась лицом к лагерю и прислонилась спиной к стене, в то время как Уэллс продолжал пристально смотреть на деревья снаружи, в поисках любых признаков приближения землян. «Ну, я обеспокоена, поскольку прошло два дня с тех пор, как мы взорвали мост и до сих пор никакого ответа от землян. Что заставляет половину людей в этом лагере нервничать, поскольку они с тревогой ждут, того что может произойти, в то время как другая половина ходит вокруг да около, думая, что нам удалось достаточно сильно напугать землян, чтобы они оставили нас в покое. Я имею в виду, они все видели Линкольна, не так ли?» «Я думаю, что даже самоуверенные люди боятся и что их чрезмерная самоуверенность — это не что иное, как прикрытие, которое они выставляют, пытаясь убедить себя в том, что они в безопасности. Отрицание — мощная штука, особенно когда оно покрыто страхом». «Верно», — согласилась Кларк. — «Но это может сделать их беспечными, а я не хочу, чтобы кто-то умер из-за того, что они не отнеслись к этому достаточно серьезно. Но я также не хочу внушать им страх до такой степени, что они не смогут думать ни о чем другом. Это борьба за то, чтобы сохранить этот баланс, но я пытаюсь». Он улыбнулся, ожидая когда она продолжит, зная, что ей нужно было сказать что-то еще. «Вдобавок ко всему, я также беспокоюсь о том, что произойдет, когда Ковчег и остальные наши люди спустятся вниз. Смогут ли они вообще приспособиться к тому, на что похожа здешняя жизнь? Или они устроят еще большую неразбериху с землянами, чем уже есть? Поверь мне, Уэллс, лидерство не для слабонервных». «Никогда не думал, что это так, Кларк. Ты, кажется, забываешь, кто мой отец. Я знаю, что нужно, чтобы быть тем, кто принимает решения за других людей и я знаю, что это нелегко, но вы делаете потрясающую работу. Я действительно знаю это. Кларк, ты та, кто берет на себя ответственность за все, потому что знаешь, что твой путь лучше и можешь подтвердить это. Ты та, кому удается найти время, чтобы позаботиться о ком-то с посттравматическим расстройством, о сироте, или даже о совершенно незнакомом человеке, если ему нужна твоя помощь. Быть лидером не для слабонервных, но и не для малодушных». Блондинка смотрела на его профиль, в то время как Уэллс продолжал высказывать свое мнение: «Есть много вещей, которые могут сделать кого-то хорошим лидером и у тебя есть самая важная из них, Кларк, и это то, что ты заботливая. Твое сердце всегда было слишком большим. Вот почему ты берешь на себя все бремя; потому что ты не хочешь, чтобы кто-то еще чувствовал, как этот груз давит на них. Ты не хочешь, чтобы они чувствовали вину, беспокойство, нервничали, делали трудный выбор, который преследует каждого лидера. Ты больше, чем лидер; ты — защитник. В этом лагере нет ни одного другого человека, который мог бы сделать то, что ты делала для нас и для Ковчега на протяжении всего этого времени. Ни я, ни Мерфи, ни Финн, ни Сара, ни Монро, и уж точно не Беллами. Мы живы до сих пор благодаря всему, что ты сделала. У нашего народа есть шанс на выживание, благодаря твоей решимости. Что бы ни случилось с этого момента, независимо от исхода этой войны с землянами, я хочу, чтобы ты помнила, что ты делала все возможное до самого конца и этого более чем достаточно». Кларк не смогла бы остановить слезы, текущие по ее лицу, даже если бы у нее были все силы в мире. Слова Уэллса тронули ее так, как он никогда не узнает, потому что он никогда не узнает, через что она прошла и что ее разум рассказал ей о себе после всего, что она сделала. Он не узнает, насколько сильно она стала сомневаться в себе как в лидере, как ее во многом обвиняли и как она винила сама себя в вещах, в которых не было ее вины. Его слова исцелили глубокие раны, которые она носила и облегчили их рубцевание. Сопоставив это с тем, что утром ей сказала Шарлотта, Кларк решила доверять им и их о ней мнению; что она хорошо справлялась со своей работой, что она не все делает неправильно и что она не является причиной того, что все пошло наперекосяк. Блондинка позволила себе гордиться всем, чего она достигла на данный момент и всем, что ей удалось изменить к лучшему с помощью своих друзей. Несмотря на то, что большинство из этих изменений можно было считать незначительными, для нее они были монументальными, потому что она знала, какое влияние они оказывают. Это была победа, которую нужно было праздновать, победа, заслуживающая похвалы, и поэтому, когда она почувствовала, как ее лучший друг обнял ее, она обняла его в ответ и молча плакала у него на груди несколько добрых минут, прежде чем смогла обуздать свои эмоции и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. «Спасибо тебе за то, что ты — лучший друг, о котором я могла только мечтать», — сказала она с абсолютной искренностью в голосе. — «Ты потрясающий человек, Уэллс, один из лучших, кого я когда-либо встречала и ты можешь этого не видеть, но ты тоже защитник. Ты был добр ко мне с тех пор, как я себя помню. И наши люди будут нуждаться в тебе еще больше, когда они придут сюда, так что позволь этой твоей стороне проявиться и не бойся отстаивать то, что ты считаешь правильным. Я — доказательство того, что люди становятся лучше от того, что узнали тебя». «Я могу сказать то же самое о тебе», — улыбнулся он, вытирая ее слезы. — «Хотя, как бы я ни ценил то, что ты говоришь, почему это звучит так, будто ты прощаешься со мной? Ты ведь не сдаешься, не так ли? Я знаю, выиграть эту битву с землянами будет нелегко, но мы сможем и мы будем отчаянно сражаться. Ты не можешь сдаться, Кларк». Было ясно слышно и видно, как он беспокоился из-за того, что она сказала и как она это сказала. «Я не прощаюсь, обещаю», — покачала головой блондинка. — «Я бы никогда не сдалась, даже если бы все шансы были против нас. Дело не в этом, просто… с тех пор, как я оказалась здесь, на земле, я пришла к выводу, что никогда не знаешь, когда увидишь кого-то снова, ничто не гарантировано, поэтому я считаю, что всегда лучше дать им понять, как много они значат для тебя и рассказать, что ты чувствуешь, когда есть такая возможность. Сожаление, которое ты испытываешь, если не делаешь этого… мучительно». Она еще раз поймала себя на том, что думает о своей девушке и о том, как сильно она хотела бы знать заранее все, что она рассказывает Уэллсу, потому что это было то, что произошло, когда дело дошло до Лексы. Она потеряла свои шансы, потому что ей никогда не приходило в голову, что у нее не будет времени разобраться со своими личными делами, прежде чем она смогла начать прощать брюнетку и, возможно, продолжить их отношения. По правде говоря, только после боя Лексы с Роаном Кларк поняла, что Лекса не была непобедимой, что она все еще была человеком и вполне могла быть убита. Ее присутствие и то, как она ведет себя, для блондинки всегда шли рука об руку с этим образом; Лекса была кем-то, кто, казалось, был выше такой вещи, как смерть. И одна из самых больших ошибок, которые Кларк совершила, когда дело касалось Командующей землян, заключалась в том, что она принимала ее как должное, принимала ее присутствие в своей жизни как что-то само собой разумеющееся и всегда держала девушку на расстоянии вытянутой руки. Были ли у нее причины так себя чувствовать? Да. То, что произошло между ними до и после битвы на Горе, было все еще свежо, и Кларк все еще было больно вспоминать, что Лекса бросила ее, когда она больше всего нуждалась в том, чтобы та осталась. Но стоило ли это все хоть чего-го, когда она прижимала обмякшее тело брюнетки к своему собственному после того, как почувствовала тот самый момент, когда Лекса испустила свой последний вздох? Когда она посмотрела в эти прекрасные зеленые глаза только для того, чтобы обнаружить, что в них нет того света, который она всегда видела в них? Ничего. Не было абсолютно ничего, что могло бы быть важнее, чем не тратить впустую каждую секунду, проведенную с женщиной, которую она любила, если бы она знала, каким мимолетным окажется их время вместе. Она должна была извлечь из этого максимум пользы и показать, насколько Лекса перевернула ее мир с ног на голову, что она теперь была частью Кларк так, как блондинка никогда не думала, что это возможно. Что даже если бы она смогла полюбить кого-то снова, это никогда не составило бы и десятой части того, как сильно она когда-либо любила брюнетку. Поэтому сейчас Кларк отказывалась повторять эти ошибки и не позволит их совершать другим. Уэллс, чувствуя, что ее мысли были где-то далеко-далеко, собирался что-то сказать, надеясь вернуть ее из, казалось, неприятной задумчивости, но прежде чем он смог даже открыть рот, они оба услышали крики и вопли и когда они оба повернулись, и посмотрели на лагерь, увидели полыхающий в коптильне огонь, когда та загорелась. Оба немедленно спустились с поста, на котором находились и побежали к коптильне, присоединяясь ко всем остальным. Кларк снова увидела, как Беллами помогает Октавии. Она не вмешивалась в происходящее, потому что для нее это был самый безопасный способ создать причину, по которой люди должны покинуть лагерь, предоставив Ане ту же возможность для похищения. Именно этого и хотела Кларк, желая спасти Трис, чего не смогла сделать в прошлый раз, хотя она и не была рада потере их еды. Однако необходимо было отметить два момента. Во-первых, они не пробудут там долго, поскольку все сводилось к тому, что ей снова придется спалить армию Тристана, так что все за пределами шаттла все равно бы сгорело и после этого они были бы захвачены Горцами, так что не было причин слишком сильно беспокоиться об этом. И во-вторых, если это была жертва, на которую она должна была пойти, чтобы спасти жизнь маленькой девочки, то она была более чем счастлива позволить этому сгореть дотла. Это определенно того стоило. На этот раз между Мерфи и Делом не было драки, так как ее друг не был заинтересован в драках с этим парнем, поэтому они в основном сосредоточились на локализации пожара и тушении. На это ушло полчаса, но когда они это сделали, Кларк снова подошла к останкам и обнаружила Беллами, присевшего на корточки между обгоревшими досками. «Есть идеи, что здесь произошло?» — спросила она его, как и в прошлый раз. «Дел продолжал подливать масла в огонь, потому, что Октавия сказала ему, что это плохая идея», — был его ответ. «Идиот». Беллами усмехнулся над этим, явно с ней соглашаясь. «Ну, у нас все еще есть немного дикого лука и орехов в шаттле. Но этого хватит нам только на одну, или две недели. И это сделает нас слишком слабыми, если нападут земляне. Нам нужно мясо, чтобы прокормиться, а это значит, что мы должны охотиться. Все, кто может, должны идти». Поднявшись со своего места, Беллами с недоверием посмотрел на нее: «Со всей армией землян там? Кларк, это безумие, не говоря уже о том, что это самоубийство». Она вздохнула, глядя на него: «Я знаю, что это рискованно, Беллами, но какой у нас есть выбор? Нам нужно, чтобы все были полны энергии, чтобы сражаться с землянами. Орехи и лук этого не сделают. Нам нужно на что-то охотиться, иначе мы умрем с голоду и тогда землянам будет значительно легче. Я ошибаюсь?» — спросила она, зная, что он не сможет поспорить с ее логикой. Беллами, казалось, задумался над ее доводами, прежде чем увидел, что она права и у них действительно не было лучшего выбора. «Ладно. Я соберу всех в шаттле.» «Увидимся через пять минут». Она повернулась и пошла прочь, прежде чем отправиться на поиски Мерфи. К счастью, его было легко найти и к тому же он был один. Увидев, что она приближается, мальчик повернулся к ней, ожидая, пока она не окажется достаточно близко, чтобы заговорить. «Эй, Блонди, как дела?» «Мы отправляемся на охоту и я ненадолго», — она говорила шифрованно, не уверенная, что ее никто не слышит. С тех пор, как Джессика услышала их разговор с Финном, Кларк была более осторожна с тем, что она говорила с Рейвен и Мерфи на публике, как сейчас, поскольку никогда нельзя знаеть наверняка. Он кивнул, чтобы показать ей, что понял и она продолжила: «Пока меня не будет, мне нужно, чтобы ты держал оборону. Если кто-нибудь поймает дичь, скажи им, чтобы они ели столько, сколько смогут, поскольку больше нет необходимости в ограничении рациона. Скажи Рейвен, чтобы она была готова к тому, что грядет и всегда держала Шарлотту рядом с собой. Я не хочу, чтобы с моей сестрой что-нибудь случилось, Джон. Она ни при каких обстоятельствах не может оказаться где-либо еще, кроме как у моих родителей, понятно?» «Не волнуйся, с Косичками ничего не случится. Но с тобой все будет в порядке?» «Да. Надеюсь, ничего слишком плохого не случится. Я сделаю то, что должна и вернусь сюда, как только смогу, что должно произойти примерно в то же время». «Тогда удачи, Кларк. Я сделаю все, что в моих силах, со всем, о чем ты просила». Она обняла его, когда он так же крепко обнял ее в ответ: «Я знаю, что ты это сделаешь. У меня нет никаких сомнений на этот счет». Когда они отстранились, она направилась обратно к шаттлу, зная, что все будут в хороших руках с ним и Рейвен во главе. Однако прежде чем она успела дойти до двери, ее остановили другие ее друзья, когда они подошли к ней. «Кларк, что происходит? Почему Беллами зовет на шаттл всех, кто в состоянии?» — спросил ее Уэллс. Шарлотта немедленно обняла ее за талию и блондинка поцеловала маленькую девочку в макушку, прежде чем ответить: «Наше мясо сгорело, мы должны охотиться. Беллами собирает всех, кого мы можем выделить, чтобы выйти наружу». Уэллс понимающе кивнул, прежде чем быстро сказать: «Тогда я иду с тобой». «Нет», — глядя на него, покачала головой Кларк. — «Ты в карауле, Уэллс, а безопасность лагеря важнее. Никто из тех, кто работает в патруле, не пойдет, так что тебе придется остаться. Все будет хорошо, я обещаю. Если можешь, все, что мне нужно от тебя, — это помочь Рейвен с пулями. Ей не нужно делать все это самой и так это будет намного быстрее. Хорошо?» — мягко пресекла она его идею присоединиться к ней. «Мне это не нравится», — сказал он, хмуро глядя на нее. — «Мне это совсем не нравится, Кларк». Кларк одарила его понимающей улыбкой. «Я знаю, но, пожалуйста, сделай то, о чем я тебя прошу». Она подождала его ответа, почувствовав облегчение, когда он вздохнул, прежде чем неохотно кивнуть. Повернувшись Джессике и Шарлотте, она сказала: «Что касается вас обеих, то мне нужно, чтобы вы проверили, какая еда у нас есть и убедились, что все сегодня что-нибудь съедят. Что-то подсказывает мне, что достаточно скоро нам понадобятся силы». Шарлотта, посмотрела на блондинку и спросила: «С кем ты идешь?» «Я не знаю. Я узнаю достаточно скоро, но я обещаю, что со мной все будет в порядке, хорошо? Постарайся не слишком волноваться, сестренка. Я тебя не оставлю». Услышав это, Шарлотте стало намного спокойнее, так как она доверяла блондинке и знала, что та не нарушит данное ей обещание. Попрощавшись с ними, Кларк вошла внутрь шаттла, как раз в тот момент, когда Беллами раздавал инструкции. «Каждая группа берет кого-то с оружием. Оно предназначено для отражения нападений землян, а не для охоты. У нас нет боеприпасов. Для охоты используйте копья. Собирайте все, что сможете. Вернитесь к вечеру. Никто не должен остаться снаружи после наступления темноты!» Как только он закончил, Кларк сама пошла за копьем, когда ее остановил Майлз: «Эй, Кларк? Ты одна? Может быть, ты хочешь пойти вместе?» — застенчиво спросил он ее. Она кивнула, на этот раз гораздо более дружелюбно: «Хорошо. Я возьму кое-какие вещи и мы сможем отправиться». Она повернулась к нему спиной и подошла туда, где лежали копья, когда как по часам, рядом появился Финн: «Ты готова идти?» «Хватай оружие». Это было все, что она сказала ему, в отличие от прошлого раза, поскольку у нее не было намерения пытаться помешать ему пойти с ними. Ей нужно было, чтобы Финн сопровождал ее, чтобы позже, она могла отправить его за жнецами, чтобы помочь во время битвы, но она не горела желанием проводить с ним время. Обоим мальчикам пришлось догонять ее, когда они покидали лагерь. Они намного быстрее добрались до того месте, где, как она знала, их поймают земляне, поскольку девушка ускорила темп и им пришлось не отставать и достаточно скоро они были там. Поход проходил в постоянном шуме, поскольку Майлз не переставал болтать всю дорогу. Сначала это ее раздражало, но это останавливало попытки Финна с ней заговорить, так что она была благодарна за то, что другой мальчик не затыкался. Тем не менее, на этот раз именно Финн велел ему вести себя тихо. Это работало около двух минут, прежде чем нервы заставили парня заговорить снова, как раз в тот момент, когда Кларк наблюдала, как Финн, опустившись на колени, заметил разницу в следах на земле. Когда Кларк сделала то же самое, она почувствовала, как волосы у нее на затылке встали дыбом и именно так она поняла, что земляне уже были там, наблюдая за ними, ожидая идеального момента для удара. «Это что, следы?» — спросил Майлз, нервно теребя оружие в руках. — «Это одна из этих чешуйчатых пантер?» «Майлз!» — решительно сказала Кларк. — «Заткнись и отойди». «Что не так?» — немедленно подчинившись, спросил он. Кларк указала ему на отметины: «Видишь, эти следы?» — он кивнул, — «Они слишком четкие для следов животных». «Это была ловушка и на нас охотятся», — признался Финн. Когда он сказал это, блондинка скорее почувствовала, чем увидела, как Майлз готовится встать. Когда он поднялся, она снизу схватила ствол его винтовки и ударила его ею по голове, вырубив его, как раз в тот момент, когда стрела пролетела мимо того места, где он стоял, грозя убить его, если бы она не вмешивалась. «Кларк, давай. Мы должны оставить его», — схватил ее за руку Финн. «Слишком поздно, Финн», — она избавилась от его хватки. — «Они уже здесь. Просто делай, что я говорю и мы, возможно, выберемся отсюда живыми, хорошо?» Думая об этом моменте, она намеренно не взяла с собой пистолет, чтобы не показаться опасной, поэтому, как только она сказала это ему, она опустилась на колени и подняла руки над головой, выкрикивая: «Мы сдаемся!» «Кларк!» «Медленно встань на колени и делай то, что делаю я, Финн. Или, да поможет мне Бог, я вырублю и тебя тоже». Он пристально посмотрел на нее, прежде чем кивнуть и последовать за ней, заложив руки за голову. Через несколько секунд, которые, как она полагала, земляне оценивали, каков был их план, из-за деревьев появились двое и Кларк не удивилась, увидев Аню со своими воинами. В конце концов, это было последним, что видела Кларк перед тем, как потерять сознание, когда ее ударили по голове в прошлый раз, но, увидев, что женщина идет к ней, блондинка почувствовала себя спокойнее по поводу того, что должно было произойти. «Аня ком Трикру». «Кларк из Небесных Людей». Два лидера поприветствовали друг друга, хотя Кларк была гораздо более вежливой и теплой, в то время как Аня оставалась холодной, когда они некоторое время смотрели друг на друга, прежде чем блондинка нарушила молчание. «Ты собираешься убить нас?» «Не сейчас», — генерал покачала головой, — «Линкольн сказал мне, что ты — целитель своего народа». «Да. Тебе нужна моя помощь?» — кивнула Кларк. Аня ничего на это не ответила. «Ты узнаешь, что мне нужно от тебя, когда мы доберемся до места назначения», — все, что сказала женщина. Затем, повернувшись к своим воинам, она приказала: «Свяжите их». Повернувшись к Финну блондинка сказала, а скорее приказала ему: «Не сопротивляйся и просто молчи. Не говори ни слова и ничего не предпринимай». Кларк вытянула руки перед собой, чтобы им было легче связать ее и чтобы показать им, что она не сопротивляется, идя с ними она сотрудничала, что, как она заметила, заставило всех троих переглянуться, посмотрев на нее и на Финна, прежде чем один воинов двинулся вперед и связал девушку, а другой сделал то же самое с мальчиком рядом с ней. Затем их обоих подняли на ноги и они увидели, что Аня уже села на свою лошадь, как и ее воины. «Выдвигаемся». Кларк почувствовала, как грубо натянулась ее веревка, послужив для нее сигналом начать движение, чтобы не отставать от лошади. И снова они совершили путешествие в тишине, которая у Кларк ассоциировалась с землянами. Они не чувствовали необходимости заполнять тишину разговорами, как это делают ее соплеменники. Им было комфортно в тишине и она до сих пор не понимала, как сильно ей этого не хватало. Ей было приятно чувствовать себя так непринужденно и, хотя она знала, что они не были ее друзьями, она не могла чувствовать себя иначе. И Аня, была не только тем человеком, с кем Кларк хотела подружиться, но она также была мощной связью с ее девушкой и было похоже, что быть рядом с ней было все равно что быть рядом с Лексой, так что у блондинки не было претензий по этому поводу. Поход был относительно коротким от того места, где они были схвачены, до того места, куда их доставили; будучи совершенно бодрыми, они могли поддерживать более быстрый темп, поэтому добрались туда намного раньше. Аня и другие воины на лошадях остановились у входа в здание, спешились, прежде чем войти внутрь, потянув за собой Кларк и Финна, пока они не остановились в зале прямо перед тем местом, где, как знала блондинка, лежала раненая Трис. Финн повернулся к ней и зашептал: «Мы прошли около трех миль…» «Финн, я пытаюсь вытащить нас отсюда живыми, но я не смогу этого сделать, если ты разозлишь их, так что молчи. Они не завязали нам глаза, а это значит, что их не волнует, знаем ли мы обратную дорогу в лагерь, или нет. А теперь, пожалуйста, ради нас обоих, просто позволь мне разобраться с этим по-своему и не мешай». Как только она это сказала, тот же самый землянин вернулся и затащил их в комнату, заставив встать на колени, отступив в сторону только тогда, когда в дверь вошла Аня, пройдя между Кларк и Финном, прежде чем развернуться к ним. «Ты действительно можешь исцелять людей?» — спросила ее генерал. Кларк искренне посмотрела на нее и ответила, сохраняя легкий и уважительный тон: «Да, я могу попробовать. Кто ранен?» Один из воинов отдернул занавески, позволяя солнечному свету проникнуть в комнату, когда Аня отступила в сторону, давая Кларк и Финну разглядеть, лежащую на столе девочку. Кларк не нужно было думать дважды, прежде чем она протянула свои связанные руки к генералу и серьезно сказала: «Развяжи меня». Аня уставилась на нее, прежде чем вытащить из-за спины один из своих мечей и перерезать веревки. Как только руки Кларк были свободны, не обращая внимания на Финна, она вскочила на ноги, бросившись к девочке. «Как ее зовут и может ли она понимать по-английски?» — спросила Кларк Аню, проверяя температуру Трис. «Ее зовут Трис. И она может понять тебя», — ответила ей Аня. «Хорошо, Трис. Красивое имя для такой красивой девочки, как ты. Я Кларк и я собираюсь помочь тебе, хорошо? Мне нужно, чтобы ты моргнула; один раз -«да» и два — «нет». Ты согласна?» Девочка моргнула один раз, что вызвало у Кларк улыбку. «Очень хорошо, милая. Очень хорошо». «Что с ней случилось?» — спросил Финн. «Она была на мосту, когда взорвалась ваша бомба. Ты сделал это с ней». Игнорируя их и вину, которую она чувствовала исходящей от Финна, Кларк сосредоточилась на девочке, находящейся на ее попечении. «Трис, милая, ты чувствуешь какую-нибудь боль в груди?» — моргнула один раз, да. — «У тебя есть проблемы с дыханием? Как будто это тяжело или больно?» — еще одно «да». — «Это очень полезно, спасибо. Аня? Мне понадобится твоя помощь, чтобы поднять ее и держать неподвижно, ты можешь это сделать?» Генерал кивнула ей, прежде чем перейти на другую сторону стола и помочь Кларк усадить младшую девочку, удерживая ее вертикально, пока блондинка наклонилась ухом к ее спине, выслушивая ее легкие. «Что ты делаешь?» — спросила женщина. «Я проверяю ее легкие. Левое движется не так, как должно, а это означает, что на ее легкие давит жидкость. Если мы быстро не разберемся с этим, она перестанет дышать. А теперь помоги мне уложить ее обратно, медленно и осторожно». Они положили девочку, прежде чем один из охранников заговорил: «Ты знаешь, что с ней не так?» Аня бросила на него взгляд, но проигнорировала, а Кларк повернулась к мужчине и объяснила: «Взрывная волна ударила ее в грудь, вызвав травму легких, из-за чего туда хлынула кровь и другие жидкости. Если я их не уберу, она может захлебнуться в собственной крови», — блондинка снова повернулась к Ане, — «У вас есть какие-нибудь инструменты, которые используются для лечения?» «Да, там», — женщина указала на стол, позади Кларк. Блондинка быстро направилась туда, прежде чем снять куртку и до локтей закатать рукава. Затем она повернулась к охранникам: «Мне понадобится тюбик, что-нибудь жесткое, размером с мой палец и немного спирта, если можно». Охранник, который спрашивал о Трис, обошел комнату в поисках того, что просила Кларк, пока та проверяла, какие у нее были инструменты для работы. Найдя кое что, что могло бы сработать, он отдал это ей и после того, как другой охранник передал ей бутылку отбеливателя, Кларк вернулась к столу, на котором лежала Трис, вымыла руки и скальпель, который нашла, а так же пробирку, простерилизовав их как можно лучше. Как только все было готово, она посмотрела на Аню. «По твоему это будет выглядеть плохо, но мне нужно, чтобы ты позволила мне делать мою работу, чтобы я могла спасти ее. Хорошо? Я обещаю, что не пытаюсь навредить ей» Аня, казалось, некоторое время смотрела на нее, обдумывая услышанное, прежде чем снова посмотреть на девочку и, приняв решение, кивнула Кларк. «Хорошо. Делай. Но если она умрет, умрет и он». Понимая угрозу, Кларк задрала рубашку Трис до груди и поискала пятое межреберье. Найдя то, что искала, она сделала разрез, проигнорировала звуки, от наблюдавших за ней землян, сосредоточившись исключительно на девочке. Когда разрез был достаточно глубоким, Кларк вставила трубку и достаточно скоро через нее стала выходить жидкости, а Трис начала дышать немного легче, заставив Кларк вздохнуть с облегчением, хотя ее работа еще не была закончена. Оставалось решить еще одну проблему. Посмотрев на Аню, которая, казалось, была удивлена ее действиями и тем, что они сработали, Кларк заговорила, привлекая ее внимание: «Я не могу знать этого наверняка, но я бы сказала, что почти уверена, что у нее, вероятно, сепсис, что означает, что ее кровь инфицирована. Если я не вылечу это прямо сейчас, она не выживет. Чтобы сделать это без каких-либо лекарств, мне придется сделать переливание крови». Аня казалась смущенной и все еще немного скептически настроенной, но она дала блондинке шанс. «Что это такое? Зачем оно ей нужно? И почему ее кровь заражена?» — спросила она, не понимая, что происходит с младшей девочкой. «Из-за травмы легких она получила инфекцию, которая попала прямо в ее кровоток. Переливание — это процедура, при которой вы берете чью-то кровь и вводите ее в тело другого человека. Если я это сделаю, новая кровь, так сказать, очистит ее кровь». Повернувшись, чтобы посмотреть на воина, который помогал ей, блондинка спросила: «Как тебя зовут?» «Калибан», — ответил он. «Ладно, Калибан. Мне нужен шприц, самый большой, какой только сможешь найти и полая игла, и как можно быстрее». Он кивнул ей и ушел искать то, о чем его просили. «Чью кровь ты будешь использовать, чтобы очистить ее?» — с любопытством спросила Аня. «Существуют разные группы крови: A, B, AB и 0. Каждая из них может быть положительной или отрицательной. У меня и Финна нулевая группа, что означает, что мы можем сдавать нашу кровь любому с другим типом крови. Поэтому, поскольку я не знаю, какая группа крови у Трис, мы двое — самый безопасный для нее выбор. Я обещаю, все, чего я хочу, это спасти ее, поэтому мне нужно, чтобы ты доверилась мне еще немного». «Хорошо, но тебе лучше не делать глупостей, Небесная Девочка». Кларк почти улыбнулась знакомому прозвищу, поскольку много раз слышала его от Индры и других землян, но она смогла сдержать улыбку, понимая, что сейчас не время для этого, когда все еще был шанс, что девочка умрет. К счастью для них, в этот момент с инструментами вернулся Калибан. Забрав их, Кларк опустилась на колени и начала затачивать иглу так хорошо и быстро, как только могла. Когда по ее мнению игла была готова, она продезинфицировала предметы отбеливателем, оторвала край своей рубашки и рубашки Трис, прежде чем перевязать лоскуты на их руках в качестве жгута. Найдя вену на своей руке, Кларк воткнула иглу, прежде чем набрать в шприц кровь и когда он наполнился, она быстро нашла вену Трис, чуть не подпрыгнув от радости, и не теряя ни секунды, ввела иглу и медленно нажала на поршень, вливая кровь в тело девушки. «Это спасет ее?» — спросила Аня, явно боясь ответа. Кларк перевела взгляд с девочки на женщину и честно ответила: «Если нет, тогда никто ничего не мог для нее сделать. Но я это сделаю. Имей надежду». «Тебе нужно что-нибудь еще?» — спросил ее Калибан и она посмотрела на него после того, как вытащила шприц из тела Трис и снова ввела себе. «Мне понадобится стул, пожалуйста».