Сотня: Перезагрузка. Часть 2. Отмотать назад

Время, проводимое с друзьями продолжилось и Кларк рассказала больше о времени, которое она провела с Лексой, о том, как это было, про процесс ее пробуждения и возвращения воспоминаний, а также об их планах и о том, какими, по ее мнению, будут для них следующие несколько дней, которые она могла бы описать одним словом — занята. Это будет гарантированно, поскольку им было необходимо многое спланировать и сделать до того момента, когда они снова будут стоять перед дверями Горы, ожидая иного исхода, чем тот, который у них был раньше. Мерфи спросил ее, что она думает о возможности того, что Лекса будет вынуждена снова пойти на ту же сделку, но Кларк лишь сказала им, что она не хочет говорить об этом сейчас и что, когда она почувствует, что готова обсудить эту тему, она хотела бы, в первую очередь обсудить ее со своей девушкой, потому что это было именно то, что нужно было уладить между ними, не только сейчас, но, возможно, из-за влияния произошедшего события на их прошлое и отношения. Ее друзья это поняли и тема разговора была немедленно изменена. Проведя довольно много времени, сидя на полу, зажатая между своими доверенными лицами, Кларк не удивилась, когда в какой-то момент раздался стук в дверь, за которой оказалась ее мать, которая искала ее, чтобы сообщить о назначенной встрече с Советом, куда пригласили присоединиться и блондинку, чтобы она могла рассказать о результатах ее переговоров с Командующей и сработал ли ее план. Девушка ожидала, что это произойдет гораздо раньше; на самом деле, она ожидала этого в тот момент, когда она ступит обратно в лагерь, но была рада, что у нее было время разобраться со своими эмоциями по поводу воссоединения с женщиной, которую она любит, прежде чем ей пришлось столкнуться с Джахой и некоторыми из его головорезов. Она думала, что он сделает что-то, чтобы вновь заявить о себе как о лидере и сохранить лицо после судьбоносной встречи, когда она поставила его на место, но, возможно, ее угрозы возымели действие и он прислушался к голосу разума, а не к собственной гордости. Хотя что-то подсказывало ей, что это еще не конец его стремления сохранить свою власть, представ героем истории и их спасителем. Разве не по этой причине он поддался идеалам А.Л.И.Е? Разве не поэтому он привез ее в Аркадию? Потому что он хотел быть тем, кто спасет их от самих себя? Джаха не сделал бы и половины того, что он делал для их народа, если бы не признание, которое могло бы прийти после этого. Принеся «А.Л.И.Е» и «Город света», он надеялся, что будет известен как тот, кто освободил людей от их боли. Тот, кто дал им новую возможность в жизни. Так же, как когда он убедил ее, что в их интересах захватить бункер до того, как станет действительно известно, кто победит на Конклаве. Это не было ложью, когда она сказала Беллами, что она беспокоилась о победе Луны и ее желании чтобы все погибли, но теперь, с ясной головой, она могла понять, что Джаха воспользовался шансом занять место, которое оставило бы его в группе обладающей властью. Вот кем он был сейчас и кем, она была почти уверена, он будет и дальше. Однако его план снова имел неприятные последствия, потому что сейчас он не мог сделать ничего, что отняло бы у нее власть. Не то чтобы она просила об этом, потому что она никогда не хотела этого, но, находясь с Лексой, учась у нее, или даже у Роана, Кларк поняла, что она предназначена для этого, и хотя она может этого и не хотеть, она может извлечь из этого максимум пользы для своего народа. И за это ее считают спасительницей, тем более, теперь, когда она возвращает из Горы остальных. Блондинка знала, что Джаха возненавидит ее за это, особенно когда он поймет, что она задумала сделать со всей этой властью, но, по крайней мере, сейчас он не казался угрозой, о которой ей нужно слишком сильно беспокоиться. Больше было похоже на раздражающий зуд, с которым ей нужно жить. По крайней мере, на данный момент. Вернувшись от своих размышлений в реальный мир, Кларк встала и попрощавшись с Мерфи и Рейвен, пообещав встретиться с ними снаружи вместе с остальными, чтобы поужинать и обсудить то, о чем говорилось на собрании, она последовала за своей матерью. Пока они шли, Кларк повернулась к старшей женщине и обеспокоенно спросила: «Мам, как Чарли? Я не навещала ее с тех пор, как вернулась». «С ней все хорошо, милая, тебе не о чем беспокоиться. Я сделала ей все уколы, которые могли понадобиться и я уверена, что в рану не попадет инфекция, но я подержу ее в медицинском отсеке до тех пор, пока мы не сможем полностью об этом забыть. Что я точно знаю, так это то, что останется небольшой шрам, но ничего страшного, она не будет этому радоваться, гордиться и хвастаться. Ты же знаешь, как это бывает с подростками», — объяснила Эбби дочери, слегка пошутив в конце. «Это очень приятно слышать. И я надеюсь, что это был не выпад в мой адрес, доктор Гриффин. Я не думаю, что я из тех подростков, не так ли?» — пошутила в ответ Кларк и они усмехнулись. «Нет, это не так, милая», — улыбнулась ей Эбби, прежде чем спросить, — «Как у тебя дела, Кларк? Твой отец не знает, о ком больше беспокоиться, о тебе, или Шарлотте». Кларк глубоко вздохнула: «У меня все нормально, так что скажи папе, чтобы он сосредоточился на Чарли. Это перемирие с землянами должно сработать и я думаю, что оно сработает». «Похоже, у нас нет другого, доступного нам варианта, не так ли?» — кивнула Эбби. «Сейчас мы не ищем другой вариант», — покачав головой, ответила блондинка, — «Не только потому, что нам нужна помощь, чтобы вывести наших людей из Горы Везер, но и потому, что мы также хотим, чтобы у нас здесь, внизу, была хорошая жизнь, а мы никак не сможем этого достичь, если мы все еще будем воевать с землянами. Во-первых: они уничтожили бы нас своей численностью, независимо от нашего оружия. И во-вторых, это бессмысленно и ненужно, и этого вообще нельзя допустить». Понимая мудрость этих слов, Эбби одной рукой обняла блондинку и, улыбнувшись ей, ответила: «Я знаю и верю, что если кто-то и может показать это людям, так это ты. И независимо от того, верят они тебе, или нет, просто знай, что твой отец и я верим. Хорошо? Мы всегда тебя прикроем». Обняв женщину, Кларк с благодарностью посмотрела на мать: «Спасибо, мам. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить», — Эбби улыбнулась ей, пока они продолжали идти, все еще держась друг за друга. — «Мам, можно я задам тебе вопрос?» — Эбби кивнула. — «Тебя беспокоит, что я так молода и отвечаю за наших людей? Особенно учитывая, насколько это опасно?» Эбби, казалось, некоторое время обдумывала ответ, прежде чем заговорила: «Беспокоюсь — неподходящее слово, милая. Я беспокоюсь, как и твой отец, о том, что эта должность потребует от тебя, больше, чем она уже требует. Когда мы узнали о том, что ты была вынуждена сделать, чтобы спасти себя и своих друзей, нашей первой реакцией было не упрекать тебя в содеянном, потому что мы знали, и Джон любезно напомнил нам, что ты сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить и гарантировать, что другие тоже выжили. Что меня беспокоило, так это то, чего тебе стоило это, что в тебе сломалось, когда ты убила так много людей, когда все, к чему ты стремилась с самого начала, — это мир. И я боюсь, что это не прекратится, а только усилится. От тебя потребуется принимать все более и более жесткие решения и что это тебе даст? Что от тебя останется?» Кларк сглотнула, поскольку она прекрасно понимала, о чем говорила ее мать, но промолчала, так как женщина, казалось, не закончила и Эбби продолжила: «Однако, поговорив с твоим отцом, я поняла, что, хотя я и хочу защитить тебя от опасностей, связанных с этой работой, но дело в том что здесь больше нет никого, кому я могла бы сказать, что я действительно доверяю, сделать это наилучшим для всех способом, как я доверяю тебе. А что касается того, что ты молода, это не значит, что ты не подходишь для этой работы. С тех пор, как Сотня спустились сюда, именно ты сохраняла им жизнь и послала нам послание, которое спасло наши жизни. Это ты выбралась из Горы вместе с Джессикой и Аней, которая стала посредником в этом перемирии. Хочу ли я, чтобы это была не ты? Боже, да. Понимаю ли я, что по какой-то причине это должна быть ты? Тоже, да. Ты — наша лучшая возможность понять, как правильно воспользоваться этим вторым шансом, данным нам на Земле, чтобы устроить себе здесь хорошую жизнь. И, как я уже сказала, милая, в этом месте нет другого человека, кроме твоего отца и тебя, за кем бы я предпочла последовать», — закончила женщина. Кларк пришлось остановиться на мгновение, потому что, когда она задавала свой вопрос, это был наверняка не тот ответ, который она ожидала услышать от своей матери, но, услышав все это и зная, насколько сложнее все это было в прошлой временной шкале, блондинка, казалось, наконец смогла более ясно заглянуть в мысли своей мамы и понять, что, возможно, причины, или одна из причин, по которой Эбби так сильно сопротивлялась тому, что девушка была в авангарде всего происходящего, заключалась в том, что женщина хотела обезопасить ее так, как она не могла сделать это для своего мужа, а не потому, что думала, что Кларк слишком молода. Не потому, что она не верила в свою дочь, а потому, что она просто не могла смириться с простой мыслью потерять ее. Не поэтому ли, несмотря на последствия, которые это могло иметь для них, Эбби сломала радиационный аппарат в лаборатории Бекки? Только для того, чтобы Кларк не вошла внутрь, чтобы протестировать раствор ночной крови? Может быть, на этот раз, не испытывая боли, вины и горя от потери Джейка, Эбби чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы увидеть в Кларк молодую женщину, которой она становилась, а не маленькую девочку, которой она была. Блондинка понятия не имела, что присутствие ее отца может так повлиять на поведение ее матери, но теперь, когда она немного поразмыслила над этим, вспоминая свои собственные действия после смерти Лексы, она определенно могла видеть, как потеря любви всей твоей жизни может повлиять на тебя, и иногда, в большинстве случаев не самым лучшим образом. Однако, какова бы ни была причина изменения точки зрения Эбби на участие ее дочери в этой войне, блондинка была невероятно благодарна за ее слова и искренность, которую она чувствовала в них, поэтому Кларк крепко обняла свою мать и Эбби быстро ответила на объятие с такой же силой. У них больше не было необходимости говорить что-либо, объятия уже сказали все, что было нужно; все слова «спасибо», «я люблю тебя», все это было сказано в этом любящем прикосновении матери и дочери. Отстраняясь от матери и глядя ей в глаза, Кларк знала, что Эбби поняла, как много значили для нее эти слова, поэтому, когда все было сказано и понято, они вдвоем продолжили свое путешествие по коридорам Ковчега, пока не остановились перед дверью в зал Совета, где советники, казалось, только и ждали их прибытия, прежде чем начинать какие-либо переговоры, или обсуждать какие-либо темы, которые они должны затронуть сегодня вечером. Войдя в помещение, обе женщины заняли отведенные им места. «Кларк, мы пригласили тебя рассказать нам, как прошел разговор с Командующей о возможном перемирии между нашими людьми. Насколько мы понимаем, вы с ней и ее генералами вернулись с шаттла, и провели довольно много времени в ее палатке, — сразу же перешел к делу Джаха, что не удивило блондинку, но застало ее врасплох, поскольку он, казалось, знал, как долго она была с Лексой. Отложив в сторону это наблюдение и сделав глубокий вдох, Кларк ответила: «Что ж, Канцлер, вы правы. Я вернулась с шаттла вместе с Командующей и мы провели некоторое время в ее палатке, разговаривая. Она хотела, чтобы я более подробно объяснила, что именно мы сделали, чтобы помочь Линкольну, жнецу захваченному нами, вернуть свой разум, поскольку это было то, что они пытались делать раньше, но ни разу не преуспели. У меня сложилось впечатление, что она заинтригована нашими медицинскими знаниями, которые, как я полагаю, работают нам на пользу, поскольку это определенно может быть чем-то, что мы можем предложить им в обмен на знания, которыми они могут обладать и которых нет у нас». Она внимательно следила, чтобы никто не заподозрил истинную природу ее отношений с Лексой, но Джаха был собакой с костью, поэтому она сохраняла хладнокровие и поняла, что успешно сбила его с этого конкретного следа. Блондинка продолжила: «Будучи в состоянии сама убедиться, что мы сильные союзники, чтобы заключить с нами союз, я рада сообщить, что она согласилась на наше предложение о перемирии и она также согласилась помочь нам победить горцев и спасти из Горы наших и ее людей». Некоторые из членов Совета, в основном те, кто изначально был за перемирие, вздохнули с облегчением и улыбнулись девушке. Остальные тоже почувствовали облегчение, но все еще опасались работать с землянами. Кларк видела во всех них страх, по поводу землян и возможного нападения с их стороны, и она надеялась, что перемирие станет началом конца вражде и страху. Три месяца, которые у них будут до того, как Пайк и остальная часть станции «Ферма» присоединятся к ним, будут иметь решающее значение для создания в их сердцах братских отношений с землянами, что защитит ее народ от падения жертвами идеалов, которые проповедует Пайк. Кларк не считала правильным, в этот самый момент, то, что она слышала от Бекки о лучшем маркере, в котором говорилось, что было бы лучше вернуть Пайка и станцию «Ферма» в то же время, что и раньше. Переживала ли она из-за жизней, которые, несомненно, будут потеряны из-за этого? Конечно. Было ли непродуктивно давать им время развить ненависть к землянам? Может быть. Но суть дела заключалась в том, что независимо от того, как Пайк и станция «Ферма» относятся к землянам, важно, чтобы вся Аркадия, или, по крайней мере, ее подавляющее большинство, были плотно связаны с землянами, чтобы противостоять любым манипуляциям, которые Пайк, возможно, захочет с ними провести, чтобы настроить ковчеговцев против землян, как он делал в прошлом. Это то, чего нужно избегать любой ценой. Кларк не позволит этому человеку иметь какую-либо власть делать то, что он делал раньше, даже если ей придется убить его еще до того, как он ступит в Аркадию. «Каков следующий шаг теперь, когда у нас с ними заключено перемирие? Как мы собираемся вытащить детей из Горы Везер?» — спросил ее отец. «Сначала мне нужно поговорить об этом с Командующей. Ее знания о поведении горцев лучше, чем мои, поэтому мне нужно поговорить с ней, чтобы знать, где нам будет лучше начать ослаблять их, поэтому с планированием этого придется подождать, поскольку Командующая пригласила нас отправиться в одну из деревень ее народа, чтобы отпраздновать наш альянс. После того, как это будет сделано, мы начнем воплощать в жизнь идеи, которые у меня есть», — объяснила им девушка. «У тебя еще нет плана, как вывести детей из Горы Везер?» — спросил ее Джаха. «В действительности план есть, Канцлер, но этот план основан на информации, которую я собрала за те дни, что провела там и на том, что я узнала, когда сбежала. С моей стороны было бы опрометчиво не удостовериться, что информация, которой я располагаю, точна и может быть использована для достижения наших целей, а не для того, чтобы помешать им и нам вызволить оттуда наших людей. Это подтверждение я получу только тогда, когда подробно поговорю с Командующей и сопоставляю наши знания, чтобы увидеть, где мой план действенен, а где он нуждается в некоторой корректировке. Конечно, как лидер, вы знаете что это лучший способ действий, не так ли?» — Кларк не могла слегка не поддеть его; в конце концов, этот вопрос был задан не только для того, чтобы спровоцировать ее, но и дискредитировать ее, так что может быть такого плохого в маленькой мести? Заметив, что после этого он ничего не сказал, девушка продолжила: «Таким образом, я отправлюсь с ней и еще несколькими людьми в деревню Тондис. Я беру с собой своих друзей, маму, папу и Кейна. Я думаю, что они с лихвой удовлетворят ваши потребности в присутствии членов Совета, а также большего количества взрослых, которые будут рядом, на случай, если нам понадобится какая-либо помощь. Но если вы хотите пойти с нами, Канцлер, не стесняйтесь присоединиться к нам». «Конечно, я пойду с тобой, Кларк. Это мой долг, как Канцлера». «Как пожелаете. Только не завышайте свои ожидания слишком сильно, иначе вы будете печально разочарованы». «Что мы должны сделать за два дня до того, как нам придется уехать в Тондис?» — вмешался Кейн, чувствуя, что напряжение, которое росло между этими двумя с начала встречи, и которое может достичь более высокой точки. Кларк посмотрела на него и увидев предупреждение в его глазах, вздохнула, отступая: «Ничего важного. На данный момент мы ничего не можем сделать, пока у нас не будет четко, выполнимого плана по свержению Горы. Это время просто необходимо Командующей, чтобы поговорить со своими людьми и подготовить все со своей стороны к путешествию и ко всему, что это может за собой повлечь для землян». «Итак, нам не нужно беспокоиться о каких-либо нападениях с их стороны с этим перемирием, верно? Они договорились об этом?» — спросил ее советник Фудзи. «Верно. Они не нападут, если мы не нападем на них первыми, чего мы не сделаем ни при каких обстоятельствах. Я надеюсь, что все были проинформированы об этом, Канцлер. Нам не принесет никакой пользы, если мы нарушим перемирие с землянами, потому что небольшое напоминание: они раздавят нас. Не сомневайтесь в этом», — сказала она так серьезно, как только могла, чтобы они ей поверили. «Да, мы все знаем об этом», — ответил ей Джаха. Кивнув, она вздохнула, прежде чем наклонилась вперед и заговорила: «Очень хорошо. Если это все, могу я быть свободна? Я еще не проверила свою сестру, а мне необходимо это сделать». «Давай, милая. Шарлотта должна бодрствовать в медицинской палатке», — сказала ей Эбби, освобождая ее от встречи. Поблагодарив свою маму, поцеловав ее, своего отца и Кейна в щеку, и быстро обняв, Кларк вышла из комнаты, почувствовав себя намного лучше в тот момент, когда двери закрылись за ней и она освободилась от атмосферы, которая окружала это место, особенно когда в комнате был Джаха. Покинув станцию, она направилась прямиком к медицинской палатке, где, как она знала, должна была находиться ее сестра, и, остановившись перед ней, Кларк сделала глубокий вдох, напоминая себе сохранять хладнокровие и быть понимающей, а не резкой, как она была ранее, даже если это было оправдано. Блондинка не хотела ранить младшую девочку своими словами, даже если они предназначались для ее же блага, поэтому, успокоившись, она вошла в палатку и была встречена Шарлоттой, лежащей на кровати, которую сама Кларк занимала менее трех дней назад, когда вернулась с Горы Везер. Девочка все еще не спала и подняла глаза, чтобы посмотреть, кто вошел, прежде чем она опустила голову, увидев, что это была Кларк. Сердце старшей блондинки было разбито тем, что ее присутствие вызвало такую реакцию, но это ее не остановило, поэтому она прошла вперед и села на стул, оставленный рядом с импровизированной кроватью Шарлотты. Сделав глубокий вдох в наступившей между ними тишине, Кларк начала говорить: «Я знаю, ты можешь злиться на меня за то, что произошло и за то, что я сказала, и я сожалею об этом, Чарли, мне действительно жаль. Но попробуй посмотреть на вещи с моей точки зрения. Тебя могли убить сегодня и если бы это произошло, что я должна была с этим делать, Чарли? Ты думаешь, я хочу похоронить тебя, свою родную сестру?», — осторожно придвинувшись, Кларк взяла ее за руку, счастливая, что девочка не отстранилась и позволила прикоснуться к себе, — «Я люблю тебя, Чарли. Я твоя сестра, причем твоя старшая сестра. Моя работа — обеспечивать твою безопасность, но я не смогу этого сделать, если ты не будешь помогать мне, защищать тебя». «Я просто хотела быть с тобой. Мне всегда приходится оставаться», — наконец прошептала Шарлотта, когда наконец заговорила. «Я уже говорила тебе, Чарли, ты не должна хотеть быть там, где мы сейчас, потому что тогда тебе пришлось бы делать то, что делаем мы, а это последнее, чего я хочу для тебя. Мне приходилось убивать и я не имею в виду землян, которые напали на нас. Когда нас с Финном схватили, а позже разлучили, один из землян, охранявших меня, получил приказ убить меня, поэтому, чтобы выжить, я должна была убить его. То, каково это, когда твоя рука обрывает чью-то жизнь — это ужасное чувство, Чарли. Это отнимает у тебя что-то, чего ты никогда не сможешь вернуть, это отнимает часть твоей души. Я не хочу, чтобы ты когда-либо чувствовала себя так, поэтому, если, удерживая тебя здесь, я буду уверена, что ты вне опасности и не вынуждена делать то же самое, чтобы выжить, тогда я буду делать это всегда, потому что ты заслуживаешь быть чистой от этого», — призналась Кларк. «Я знаю, мне жаль. Я не должна была идти одна после того, как ты сказала мне не делать этого», — извинилась младшая девочка. «Тебе действительно не следовало этого делать», — кивая, улыбнулась ей Кларк, — «То, с чем мы имеем дело, очень опасно, Чарли. Эта битва, как бы она ни развивалась, не будет красивой и ты не должна в нее ввязываться. Не так как, Рейвен, Мерфи и я. Нет ничего плохого в том, что ты остаешься помогать раненым, не так ли? Ты по-прежнему можешь внести свой вклад, но без какого-либо уродства, с которым мы будем иметь дело. Как тебе такое? Лучше?» «Да, я тоже не хочу убивать людей и я не хочу умирать, поэтому я обещаю, что никогда больше не сделаю ничего подобного», — кивнув, ответила Шарлотта. «Хорошо, это я и хотела услышать», — маленькая девочка улыбнулась Кларк, — «Теперь, когда ты поправишься ты останешься с мамой и папой в их комнате, верно?» «Я думаю, что да. По крайней мере, Джейк и Эбби предложили мне занять вторую комнату в их каюте, так как они знали, что ты будешь спать с Рейвен. Если только ты не хочешь, чтобы мы поменялись и я могла бы остаться с ней вместо этого. На самом деле это не проблема», — сказала Шарлотта. «Нет, ни за что», — быстро покачала головой Кларк, — «Ты определенно должна остаться с ними, а я должна остаться с Рейвен. Не только потому, что с ней будет легче работать, но и потому, что это определенно намного веселее, чем оставаться с моими родителями», — Шарлотта усмехнулась в ответ, — «Я просто спрашивала, чтобы быть уверенной, что у тебя есть безопасное место для ночлега». «Я знаю, но спасибо, что беспокоишься», — кивнула девочка, — «В любом случае, расскажи мне, как прошел разговор с Командующей? Никто мне ничего не рассказал с тех пор, как я застряла здесь. Мне скучно. Итак, все получилось? Земляне согласились на перемирие и больше не будут нападать на нас?» «Я могу представить, как это, должно быть, скучно, но это цена, которую ты платишь, когда не подчиняешься тому, что тебе велела сделать твоя сестра, юная леди». «Кларк…» — заскулила Шарлотта. «Не надо давить на жалость», — покачала головой Кларк, — «Я буду продолжать напоминать тебе об этом до тех пор, пока не буду уверена, что ты действительно не сделаешь что-то подобное снова, но, сжалившись над тобой, я скажу, что все сработало. Земляне согласились на перемирие и помочь нам с горцами», — Шарлотта в восторге захлопала в ладоши, — «Да, довольно мило, но нам еще многое нужно спланировать и подготовить для этой битвы, поэтому мы скоро уезжаем, чтобы отправиться с ней и несколькими ее генералами в одну из их деревень, чтобы отпраздновать наш союз и начать работу». «Я не пойду с тобой, не так ли?» — спросила Шарлотта, хотя на данный момент это был скорее риторический вопрос. «Нет, Чарли, не пойдешь. Хотя ради всех, кто заперт в Горе, я надеюсь, что у нас будет все готово к походу в кратчайшие сроки. Они не могут оставаться там надолго». «Все мальчики пойдут с тобой?» «Есть какие-либо сомнения по этому поводу?» — с ухмылкой произнесла Кларк, — «Ты знаешь, какой Джонни, не может быть, чтобы он не был рядом, чтобы уберечь меня. Уэллс тоже хочет в этом поучаствовать, а остальные присоединяются, поскольку, похоже, думают, что я какая-то девица в беде, которую нужно спасти». Младшая девочка ухмыльнулась в ответ, прежде чем сказать: «Это потому, что все они любят тебя по-своему. Уэллс и Джонни любят тебя как братья, Беллами видит в тебе своего единственного настоящего друга, а Финн просто любит тебя. Неудивительно, что никто из них не желает выпускать тебя из поля зрения, особенно когда в последний раз, это случилось, тебя схватили и они не знали, что с тобой случилось, и даже была ли ты все еще жива». «Верно, но, честно говоря, это даже не то, о чем я беспокоюсь больше всего. Я должна привести достаточное количество взрослых, чтобы передать все Совету, поэтому я надеялась, что мне придется взять только маму, папу и Кейна, но, конечно, Джаха тоже пойдет, и в этом вся проблема», — рассказала своей сестре Кларк. «Он действительно хочет продолжать делать вид, что не теряет своего положения и власти, поэтому можно с уверенностью предположить, что он, вероятно, попытается заставить тебя выглядеть более контролируемой и менее могущественной перед землянами, чтобы они восприняли его всерьез и имели дело с ним, а не с тобой. Что касается Кейна, я не думаю, что есть какая-либо опасность того, что он вызовет какие-либо проблемы, из того, что я слышала, он один из членов Совета, который стремится к вечному миру с землянами, как и ты. А что касается мамы и папы, э-э, я имею в виду, Эбби и Джейка, они хотят иметь возможность заботиться о тебе и быть с тобой так долго, как только смогут. Совсем не удивительно, что они все идут с тобой в деревню землян», — со знанием дела резюмировала ситуацию Шарлотта. Кларк улыбнулась небольшой оговорке, поскольку это было именно то, на что она надеялась: Шарлотта приняла ее родителей как своих собственных, поскольку две девочки уже считали друг друга сестрами во всех отношениях, которые имели значение. «Эй, ты знаешь, что ты тоже можешь называть их мамой и папой. В любом случае, ты часть семьи Гриффин. Если это то, чего ты хочешь, я думаю, так и должно быть». Девочка покачала головой, опустив глаза на свои колени: «Я не думаю, что они хотели бы, чтобы я этого сделала. Кроме того, я не хочу забывать своих родителей, или создавать впечатление, что я их заменяю». «Во-первых, если ты этого хочешь и чувствуешь себя комфортно, я могу гарантировать тебе, что они захотят, чтобы ты это сделала, но все же ты можешь спросить их, чтобы убедиться. Но я точно знаю, что для них было бы честью, что ты просто даже рассматриваешь их для этой роли. И, во-вторых, ничто и никогда не заставит тебя забыть своих родителей, или то, как сильно ты их любила. Их место в твоем сердце и твоей жизни принадлежит им и никто не сможет занять его, или заменить их. Они всегда будут твоими родителями и твои воспоминания о них всегда будут в твоем сердце, чтобы напоминать тебе. Но это не значит, что ты не можешь освободить место для мамы и папы, чтобы они были и для тебя родителями. Дело не в том, чтобы выбрать одно или другое, а в том, чтобы иметь и то, и другое. И я знаю, что где бы они ни были, Джозеф и Эвелин были бы очень счастливы узнать, что о тебе заботятся люди, которые любят тебя и всегда будут заботиться о тебе так же, как если бы они сами были здесь», — мягко сказала ей Кларк. «Ты действительно так думаешь? Что мои родители согласились бы, чтобы я так называла других людей? И согласились бы Джейк и Эбби?» — спросила ее Шарлотта и в голосе девочки прозвучала надежда. «С тем, как сильно они любили тебя? Я думаю, они были бы очень счастливы увидеть, что их маленькая девочка стала частью семьи, которая тоже любит ее. А что касается моих родителей, то на сто процентов гарантировано, что они были бы более чем согласны, но это зависит от тебя, Чарли. Как я уже говорила, ты Мур по рождению и Гриффин по натуре. Ты — семья, что бы ты ни решила делать. Так что просто подумай об этом и если тебе удобно, спроси их». Шарлотта, казалось, некоторое время думала об этом, прежде чем посмотрела Кларк в глаза и озвучила свое решение: «Я собираюсь спросить их, можно ли мне их так называть». «Ну, я хочу, чтобы ты первым делом потом рассказала мне, как все прошло, хорошо?» — Шарлотта кивнула, улыбаясь девушке. — «А теперь, придется меня отпустить. Я все еще должна сообщить остальным нашим друзьям новость о встрече и рассказать им, чего ожидать в ближайшие дни. Увидимся завтра, сестренка. Отдыхай». Кларк подошла, чтобы поцеловать девочку в лоб, прежде чем развернуться и уйти из палатки, попрощавшись с Джексоном и попросив его предупредить ее, если с Шарлоттой что-нибудь случится. Уходя, она посмотрела в сторону маленького бара, который они оборудовали и увидела там своих друзей, поэтому, направившись прямиком к ним, Кларк поставила стул между Рейвен и Уэллсом, а Джессика и Мерфи оказались по бокам от них. «Кто-нибудь, пожалуйста, принесите мне стакан этого», — попросила Кларк, указывая на то, что пила механик и Мерфи встал, чтобы налить ей немного. «Настолько плохо, да?» — пошутила Рейвен, получив в ответ стон. «Они устроили тебе трудное время или невозможное?» — улыбнулся Уэллс. «Могу я быть честной на сто процентов?» — вздохнув, посмотрела на него Кларк. «Продолжай, мудрейшая», — кивнул парень уже зная, к чему это приведет. Блондинка улыбнулась своему другу, прежде чем выпалить: «Твой папа — эгоистичный ублюдок эпических масштабов». «Честно говоря, да. Фудзи и Коул у него в кармане, Каплан и Мьюир — неизведанные территории, нельзя быть уверенным, на чьей они стороне, не уверен, хотя я бы скорее доверился им, чем первым двум. Так что на самом деле твои родители и Кейн — единственные, кому мы можем полностью доверять. В любом случае, что сделал сейчас мой дорогой отец, наш уважаемый Канцлер?» «Конечно, я иду с тобой в деревню землян. Как канцлер, это мой долг. Ударение на слово мой», — сказала блондинка, подражая мужскому голосу и Мерфи усмехнулся, когда он присоединился к ним и передал ей чашку. «Молодец, Блонди». «Мне жаль, но он действительно думает, что сможет справиться с землянами и спасти наших людей от Горы Везер лучше, чем Кларк. Или он просто настолько помешан? Потому что в таком случае ему нужна проверка на адекватность», — прокомментировала Рейвен. Джессика кивнула, соглашаясь, даже если они говорили об отце ее парня: «На самом деле я не думаю, что он что-то из перечисленного. Без обид, детка, но я думаю, что твой отец просто тот, кто любит власть и не хочет от нее отказываться. Очень похоже на напыщенных придурков Фудзи и Коула». Уэллс вздохнул, зная, что они правы, и печально признался: «Я думал, что, увидев все, что мы делали сами и оказавшись здесь сам, мой папа поймет, что мы не беспомощные дети. Что мы можем внести свой вклад для наших людей, даже больший, чем некоторые из людей, которым он, кажется, доверяет, но, думаю, я надеялся на звезды». «Это потому, что он не хочет признавать, что Кларк больше лидер для наших людей, а не только для Сотни», — усмехнулся Мерфи, — «Блонди пугает его до чертиков. Можете ли вы представить, что потеряете власть, которую вы так любите, из-за 18-летней девчонки? Одно только унижение сведет его с ума». Они все кивнули, зная, что он, вероятно, был прав в своем предположении. Джаха действительно казался таким человеком, который мог бы так относиться к ситуации. «Хочет он это признавать, или нет, факт в том, что он больше не лучший человек для этой работы. Может быть, он был тем, в ком нуждался наш народ там, наверху, вы знаете, кем-то безжалостным, кто соблюдал бы варварские законы, если бы это было необходимо для выживания, но здесь, на Земле, он просто не тот, кто нам нужен, кто должен вести нас. Что его пугает, так это не то, что я забираю его власть, или становлюсь лидером, а то, что, бросая ему вызов и выполняя то, что я обещаю, я показываю эту реальность всем. Они видят, что он не компетентен быть в том положении, в котором он находится, что, возможно, пришло время кому-то другому взять этот значок и носить его. Когда до них это по-настоящему дойдет, он недолго продержится на посту Канцлера. Что касается меня, то я на самом деле не забочусь о том, чтобы быть Канцлером, и, честно говоря, я этого не хочу. Вы все это знаете и это не изменилось. Я не хочу быть Канцлером. Но до тех пор, пока ответственным человеком не станет тот, кому я могу доверять, кто ставит интересы нашего народа превыше своего эго, кто хочет двигаться вперед к миру, который мы можем создать с землянами, я буду продолжать командовать, когда это необходимо. На карту поставлено слишком многое, чтобы я могла позволить кому-либо вмешиваться в то, что мы строим по кирпичику. На данный момент, угрожаю я ему, или нет, это не моя проблема. Я не отступлю из-за него. Я сделаю, то, что, я должна сделать, чтобы мы могли вытащить наших друзей и землян из этого места. Если он потеряет свою власть в процессе, значит, так тому и быть. Ему нужно будет принять это», — закончила свою речь Кларк, пожимая плечами и потягивая свой напиток. «Проблема в том, что я знаю своего отца. Он так легко не сдастся и он не чужд нечестной игры. Мне неприятно говорить это о нем, но правда в том, что я не верю, что ты будешь в безопасности рядом с ним, Кларк», — признался Уэллс всем, кто был за столом. Джессика повернулась, чтобы посмотреть на своего парня с потрясенным выражением на лице: «Ты правда думаешь, что твой отец причинил бы вред Кларк?» «Я бы не стал забывать о том, как он что-то делал и лгал об этом, вот почему я думаю, что Кларк должна постоянно иметь кого-то рядом с собой. И предпочтительно, того, кто предан не Канцлеру, или Совету, а скорее нашему народу, или ей конкретно», — предупредил мальчик. «Отлично, как раз то, что мне было нужно. Еще одна причина для всех вас чрезмерно опекать меня», — пошутила блондинка, пытаясь поднять настроение. Мерфи с ухмылкой посмотрел на нее: «Надеюсь, ты не думала, что будешь менее защищена еще до того, как Джуниор сказал, что его отец — сумасшедший, потенциальный ублюдок-убийца. Как будто я позволил бы кому-нибудь причинить тебе вред, Блонди. Твоя безопасность превыше всего и ты это знаешь». «Знаешь что? Сначала я думала, что у вас двоих были чувства друг к другу и вы просто не реагировали на них, но теперь я вижу, что вы двое даже хуже, чем Беллами и Октавия, что о чем-то говорит. Лучше поосторожнее, Кларк, или Джон начнет говорить что-то вроде «моя сестра, моя ответственность», — подразнила Джессика друзей. Над словами девушки все рассмеялись, включая Кларк и Мерфи. На самом деле это было подходящее описание их поведения по отношению друг к другу. «Это не первый случай, когда люди неправильно понимают наши отношения, видя в них что-то романтическое. Но не волнуйтесь, если он попытается начать нести эту ерунду, получит удар ногой, нацеленный прямо на то, что у него между ног, в надежде, что такое поведение не повторится», — ответила Кларк, заставив девочек расхохотаться, а мальчиков скорчить гримасу. «Меняя тему, ради мальчиков, каков план против Горы Везер? Он у нас уже есть?» — спросила блондинку Джессика, как только они отсмеялись. «Да, а что насчет этого? Как земляне собираются помочь нам в этом?» — спросил Уэллс. «Как я уже сказала Совету, сначала мне нужно поговорить с Командующей, чтобы проверить имеющуюся у нее информацию и сравнить с нашей, чтобы составить наиболее жизнеспособный план, который может гарантировать наш успех, а я смогу сделать это только через два дня, когда мы присоединимся к ним в их деревне, так что пока у меня нет никакого конкретного плана, просто куча идей», — объяснила она паре, хотя это была ложь. Она точно знала, что делала. «Очевидно, что мы впятером пойдем с тобой, но кто еще отправится с нами в это путешествие на территорию землян?» — искренне этим интересуясь, спросила Рейвен. Кларк отхлебнула свой напиток, допивая его: «Беллами, Октавия и Линкольн тоже пойдут. Что касается Финна, я чувствую, что даже если я скажу ему не ходить с нами, он все равно пойдет так что лучше держи его поближе. Мама и папа пойдут вместе с Кейном, и, к моему полному счастью, Джаха тоже пойдет. Это в значительной степени касается нашей делегации». «Как ты думаешь, все получится?» — спросил Мерфи. «Ради наших друзей, я надеюсь, что все получится».