Хозяин жизни

      У моря нет правых и виноватых. Есть лишь те, кому повезло пережить его гнев, а кому нет. Но даже сейчас оно ласкает маленькими барашками бездыханное хрупкое тело юноши, вымывая кровь и зализывая раны своего владыки — Лорда и Наследника Дрифтмарка.       Утренние первые солнечные лучи после бури ударяют прямо в лицо и заставляют открыть глаза. Тело совсем не слушается, мозг отказывается переваривать хоть что-то и сил хватает лишь встретить утро немым вопросом "Что произошло?", затем глаза снова закрываются и появляется лишь чёрная пелена. Следующее возвращение в сознание приходит от каких-то мужских голосов и обрывков фраз на валирийском, перевести которые Люку невероятно сложно. — Ziry iksos sȳz quality, īlon kostagon't lioragon ziry cheaper. Mērī se ōdria would giēñagon. Nyke ȳdra daor gīmigon qilōni ziry iksos, yn ziry iksos obviously noble, nykeā close naejot noble valar. — еле слышно произносит вкрадчивый мужской голос. — Nykeā pōnta jāhor tepagon īlva nykeā sȳz ransom syt zirȳla, pōnta vestragon bona se remains hen nykeā zaldrīzes istan found nearby. Iksos ziry nykeā kipagīros? — удивлённо произносит более тонкий, по всей видимости, женский голос. — Nykeā sepār se mijegindita idañe ziry attacked, ziry emagon ātsio marks va zȳhon chest. — отмахивается мужчина.       Звон браслетов помогает вырвать себя из лап бессознательного и Веларион начинает осматривать местность. Он в каком-то светлом шатре, потолок которого украшен витьеватыми узорами и качающимися на солнце побрякушками. Когда принц делает попытку сесть, гулкая боль в голове сразу даёт ему понять, что сейчас лучше не пытаться шевелиться. Раны на теле перевязаны, а черно-бордовый комзол и плащ заменились на белую тунику с вышивкой небольших красных змей. Видимо, услышав шорох, владелец шатра заглянул в него и, окинув глазами очнувшегося юношу, тут же расплылся в улыбке, начиная что-то тараторить своей прошлой собеседнице и тут же скрылся снова за шторами-дверями, когда сознание снова начинает покидать мальчишку.       В следующий раз он уже просыпается от резкого запаха чего-то мерзкого и с широко распахнутыми глазами встречается с девушкой, которая держит у его лица небольшую тряпочку, пропитанную вонючей жидкостью. — Как хорошо, что ты очнуться! На каком языке ты говорить? — с сильным акцентом произносит брюнетка с пирсингом носа и убирает тряпку в сторону. — На общем... — хрипло отвечает Люцерис и снова предпринимает попытку сесть, но в этот раз удачную. — Я знать общий язык. Это хорошо. Ты спать 3 месяца, мой отец уже думать, что ты умереть, — покачав головой отвечает она и начинает осматривать тело юноши на наличие заживших ран. — 3 месяца? Где я? Свяжитесь с моей матерью немедленно. — юноша начинает потирать виски и тяжело вздыхает. — Ты в Пентосе, но скоро мы отсюда уезжать, когда ты окрепнешь, заживут раны и мы сможем тебя продать,—беспристрастно отвечает девушка, — А кто твоя мать? — Рейнира Таргариен. Меня зовут Люцерис Веларион, я принц... — тихо шепчет последнюю фразу Люк. Тихо хихикнув, девушка, словно лисица, поднимается на ноги и покидает шатёр, покрутив пальцем у виска и возвращается позже уже с отцом, на валирийском объясняя всю ситуацию.

***

      Три месяца, три долбанных месяца не могли найти тело Стронговского выблядка. Нашли Арракса, нашли кого угодно, но не его. Это злило Эймонда, ведь он хотел достать глаз паршивца хотя бы с трупа, даже если он будет уродливым и раздутым. Но поиски пришлось бросить. Алисента месяц не говорила из-за этого с сыном, а когда соизволила это сделать, тут же отчитала его у всех на глазах, рыдая как маленькая девочка. Он сотню раз попытался ей объяснить, что это нелепая случайность, драконы отказались их слушать и он почти не причём, но мать и слышать этого не желала, а лишь настаивала явиться к Рейнире, упасть в ноги и молить о прощении, иначе она и камня на камне не оставит за своего сыночка. Даже немного завидно. Рейнира действительно была той матерью, которая за своих детей разорвёт любого, какими бы они ни были.       Из Драконьего камня дошли слухи, что сестрёнка места себе не находит, утонув в горе и сожалении, плача ночами напролёт, Эймонду даже стало в какой-то степени жаль сестру, ведь она потеряла обоих детей почти одновременно. Он так и не понял, в какой момент они стали с ней врагами, хотя сестра из последних сил старалась сохранить с ними отношения из уважения к отцу, но после той ночи с глазом, её будто больше не существовало в жизни семьи и встретились вновь они только на последнем ужине, где отличился долбанный Люцерис. Гадёныш даже не пытался скрыть насмешки или выказать сожаления. Типичный нрав Стронгов, но даже он не был такой мерзкой дрянью, как был младший брат его папаши, который смотрит на его мать как на добычу.       Вечерняя мгла подкралась совсем незаметно, принц снова провёл этот день не с пользой, а сидя в библиотеке и размышляя о том, что случилось несколько месяцев назад. С пропажи Люка прошло около пяти месяцев, а с окончания его поисков всего два. Он будто испарился в воздухе, оставляя Эймонда наедине с его тяжёлыми думами. Блондин решил вернуться в свою спальню, как неожиданно в коридоре его встретил мейстер и передал небольшое письмо, которое только что доставили вороны. От кого уточнения не было и чтобы сохранить интригу, он решил прочитать его у себя, ведь это могло касаться Велариона и его поисков, а лишние уши ему не нужны. Едва дверь в спальню закрылась за спиной, Эймонд тут же достал письмо и начал его разворачивать дрожащими руками, едва не порвав от резкости движений. В письме говорилось, что в Пентосе прошёл слух про курчавого паренька, которого нашёл местный работорговец со своей дочерью недалеко от Штормового Предела, парнишка также знает несколько языков и литературу, но скоро его выставят на аукционе в Квохоре за немалую сумму. На лице принца выползла улыбка-оскал в предвкушении своей победы и в голове крутилась лишь одна мысль — "попался".

***

— За сколько продадут Верейна? — тихо спрашивает Люк, когда Талайа заплетает ему отросшие волосы в несколько длинных плотных брейдов. — Дорого. Ты разве не рад? Ведь отец тебя больше не хочет продавать, так как ты учишь других рабов языкам. — спокойно отвечает девушка, протягивая в заплетенную косу несколько золотых колечек с висюльками в виде драконов, звёздочек и прочего. — Ты так спокойна, но я знаю, что ты и сама не хочешь, чтобы меня продавали! — усмехнулся он и поднял глаза на брюнетку. Талайа в ответ лишь шмыгнула носом и обняла принца за плечи, утыкаясь лицом в шею. За эти 5 месяцев они стали очень близки, сбегали гулять по городу на ярмарках и просто по-детски бедокурили словно маленькие котята. Девушка открыто показывала свою симпатию к Люку, но всё было напрасно, хороший друг её отца настаивает на продаже юноши и даже сказал, что нашёл на него клиента, который заплатит любые деньги, лишь бы Веларион принадлежал ему и только ему, но Фарес пока сопротивляться, он видел привязанность дочери и пользу от паренька. Естественно, Люк это делал осознанно, он понимал, что если он будет полезен Фаресу и Талайе, его не продадут и позволят путешествовать вместе, а там он и с матерью сможет связаться, чтобы она ему помогла, ведь когда он умолял отправить ей письмо, его лишь высмеяли и не стали слушать дальше, но начали активно прятать и в последствии даже нарекли новым именем — Лиам, чтобы не поползли слухи. Но слухи это не то, что можно просто замести, будто их и не было никогда. Люк положил ладони на руки девушки и тяжело вздохнул. — Я надеюсь, что твой отец не передумает... — тихо прошептал тот и прикрыл глаза.

***

      Уже смеркалось и Эймонд прибыл на Вхагар точно в срок ради торгов. Его должен был встретить высокий человек с длинными волосами и такой же длинной бородой, о котором говорилось в письме, но незнакомца всё не было. "Неужели клятый старик меня надурил?" — спросил сам себя Эймонд, но тут же показалась фигура в плаще, из капюшона которой торчала седая борода, аккуратно заплетенная в косу и украшеная золотой цепочкой с рубинами. Таргариен недовольно фыркнул, осматривая подходившего мужчину. — Ты опоздал. — грубо констатировал Эймонд и скрестил руки на груди. — А Вы были слишком заметны со своим драконом, хотя мы договаривались об обратном, — парировал седовласый и снял капюшон, опустив на принца насмешливые глаза. — Сложно спрятать самого большого дракона из ныне живущих, — самодовольно произнёс блондин. — И также сложно заставить его слушаться, — хохотнул старик, проходя мимо Эймонда и направляясь в какую-то узкую улочку, ничего не объясняя, — Будем дальше обмениваться колкостями или приступим к делу?       Эймонду лишь пришлось прикусить язык и последовать за мужчиной без лишних вопросов. Улицы города поражали своей аккуратностью и чистотой, совсем не похожи на трущобы Королевской Гавани, но от излишнего пафоса становилось противно. Эссос никогда не нравился юному Таргариену, он считал всех живущих там самыми настоящими дикарями без законной власти и достойной истории, но тем не менее, эти "дикари" были очень даже богаты из-за своей торговли рабами, специями и прочим барахлом, которое с радостью покупали Семь Королевств. Аккуратно просочившись в узкую дверцу, возле которой стоял здоровенный темнокожий амбал, старик жестом позвал блондина за собой и тот повиновался, на удивление не встретив сопротивления от охранника. Взору открылась большая комната с огромным количеством свечей, украшенная коврами, шелками, разными ювелирными изделиями и огромным количеством пузатых и явно состоятельных людей. В центре стояли двое мужчин средних лет, которые показывали товар, а за их спинами была ещё одна дверь, откуда выводили юношей и девушек всевозможных "цветов и видов". Жалкое зрелище. Юных девочек без особых навыков скорее всего возьмут себе мужчины, чтобы использовать как секс-игрушку, а когда надоест, просто отправят в служанки чистить выгребную яму и нужник. С мальчиками дела обстояли ещё хуже, если ты такой же никчёмный, но симпатичный — продадут по средней цене извращенцу и будет его ночной бабочкой, но если хоть что-то из себя представляет, то пойдёт в учителя. Рабов выводили одного за другим, но нигде он не видел своей цели — Люцериса. Наконец, на сцену вышел представитель последнего лота. Смуглый черноволосый мужчина, голову которого украшала небольшая лысина на макушке и девочка, которая явно не походила на одну из рабынь из-за богатых одеяний, а за ними показался ещё кто-то — стройная юношеская фигура в чёрном максимально закрытом немного обтягивающем комбинезоне, с серебряной вышивкой на боках, которая спускалась к паху, видимо, чтобы подчеркнуть неплохую фигуру таинственного юноши, и накидкой на плечах, которая развевалась при ходьбе. Лица не было видно из-за надетой на него чадры, которая оставляла открытыми лишь похожие на лисьи карие глаза, с небольшой черно-серебряной стрелкой, обрамляющей верхнее веко. Дерзкий взгляд на толпу показался Эймонду смутно знакомым и пока он погрузился в раздумья, парнишка в чёрном комбинезоне уже вывел к зрителям невысокого, курчавого мальчика в белой тунике и похлопал его по плечу, чтобы тот не дрожал, как осиновый лист, а после к юноше юркнула и девушка в богатых одеждах. —Merched a Dynion! Mae eich sylw yn cael ei gyflwyno i gynnyrch o'r radd flaenaf-ieuenctid gwyn, heb greithiau a chlwyfau, sy'n cael ei hyfforddi mewn ieithoedd a llenyddiaeth. Bydd yn gydymaith neu athro gwych i'ch plant! Y bet cychwynnol yw 25 draig aur. — произнесла девушка и в комнате воцарился хаос, кто-то предлагал сразу 1000, кто-то 50, кто-то 700, Эймонд был единственным, кто не предложил ничего. Снова. После невероятной шумихи, к нему подошёл тот самый старый мужчина и кивнул в сторону юноши. — Это не он, Горен, не он. Я зря тащился в такую даль! — зло прохрипел принц и окинул толпу глазами. Взгляд его неожиданно встретился с карими глазами того самого незнакомца в паранже и последний предпочёл отвернуться как можно скорее от молодого Таргариена. Сердце пропустило удар и блондин направился прямиком через толпу к загадочной фигуре, чтобы сорвать с него тряпку и понять, кто это и откуда они друг друга знают. Но неожиданно путь ему преградила Талайа, настойчиво мельтеша туда-сюда, когда Эймонд попытался её обойти. —Торги проходят не здесь, Ваше Высочество. Вернитесь в зал, вам сюда нельзя, иначе вас выведут отсюда. — с усмешкой шепнула она и мельком глянула на цель принца, которая даже не собиралась спасаться бегством. Недовольно хмыкнув, Эймонд всё же повиновался, ведь в Эссосе у него нет никакой власти, чтобы стоять и распинаться перед теми, кто его за принца не считают. Пустая трата времени. Незнакомца он ещё попробует поймать после торгов, поэтому он предпочел вернуться к своему спутнику, но его нигде не было. К этому времени толпа уже стихла, какая-то женщина средних лет предложила 1350 золотых драконов и никто не смог предложить больше, поэтому мальчика послушно увели, поклонившись покупательнице. Эймонд заметил Горена возле той девушки и того мужчины с лысиной, когда они громко спорили о чём-то и блондину пришлось подобраться ближе, чтобы услышать, о чем речь. — Fares, rydym yn gwybod bod gennych gynnyrch gwell arall sydd ar hyn o bryd mewn arwerthiant, yn ei ddangos i'r dorf, — требовал мужчина, — Os nad ydych am dorf, yna o leiaf un person, bydd yn bendant yn ei brynu ar gyfer ei hun hyd yn oed fel tlws. —Dydy e ddim yn dlws, ond yn berson byw! Fydda i ddim yn rhoi Liam i sadydd anhysbys, waeth pa bris mae'n ei gynnig! — вмешавшаяся в разговор Тала, сейчас больше походила на взбешенную кошку, чем на нежный хрупкий цветок, коим казалась до этого. — Dw i ddim yn siarad â ti, dw i'n siarad â dy dad, rwyt ti'n cachu Bach. — Горен смерил девчонку взглядом и снова посмотрел на Фареса, но встречного взгляда и согласия в нем не последовало. — Cafodd Liam ei dynnu'n ôl o'r ocsiwn ddeuddydd yn ôl, nid yw bellach ar werth. — наконец вымолвил Фарес и поспешил увести дочь с площадки, чтобы не накалить ситуацию ещё сильнее. — Cawn weld am hynny, hen ffwl wyt ti. — бросил ему вслед Горен.