Хозяин жизни

      Крики с улицы заставляют юношу проснуться, Люцерис вскакивает как ошпаренный и в нос ударяет резкий запах дыма. Выбравшись на улицу, и накинув на голову капюшон, Веларион бросился к поляне, где находился шатёр Талайи и Фареса, чтобы помочь, но едва он достиг заветного места, как его глазам предстала ужасная картина из углей почти полностью обвалившегося шатра, юноша тут же бросился убирать ткани и доски. От увиденного по спине пробежал холодок, в голове резко стало пусто и все мысли заменились на звон, ноги стали ватными и переставлять их стало крайне тяжело. Его шанс на спасение только что забрал огонь. Фарес был единственным, кто мог помочь мальчику, хоть и не поверил. Когда Люк подошёл к телам, он опустился рядом с ними на колени и осторожно погладил хрупкую ладошку Талайи, аккуратно украшенную тонкими цепочками браслетов. Огонь её почти не тронул, в отличие от отца, скорее всего, она просто задохнулась из-за дыма и не смогла выпутаться из ткани своего убежища. Лучик света в этом мрачном царстве потух, так и не став полноценным солнцем. Принц осторожно расстегнул один из её браслетов, который представлял собой сплетение колечками маленьких солнышек и надел на свою руку, но не успел он подняться, как удар по затылку заставил юношу отключиться.       Очнулся он уже связанный по рукам и ногам с воняющим сыростью мешком на голове. "не самый радужный приём" — кисло фыркнул про себя парнишка и начал ёрзать, пытаясь выпутаться из пут, но его тут же отдёрнули и заставили подняться, резко стянув с головы мешок. Люк посмотрел на обидчика и первое, что бросилось в глаза — это огромный рост и длинная борода, по которым мальчишка сразу узнал мужчину с торгов и по совместительству хорошего друга Фареса. — Что не сделаешь ради денег, да, малыш? — с усмешкой произнёс Горен. — Никакие деньги не стоят смерти людей, — выплюнул Веларион, начиная вырываться из рук. — Ты прав, но твоих прошлых хозяев это не смущало, ведь они торговали людьми, совершенно не заботясь о том, что с ними будет дальше. Так что я ничем не хуже них, но я хотя бы знаю, кто ты и выжму из тебя максимальную выгоду, Люцерис Веларион, — он отпихнул Люка от себя и в комнату вошли две девушки, — Подготовьте его, он сегодня должен быть начищен до блеска, если будет брыкаться, то покормите перед... В прочем, вы всё и так знаете. — те многозначительно кивнули и направились к Люку. — Что это значит?! Ты же сказал, что знаешь меня, так к чему этот фарс, верни меня на Драконий Камень! —принц продолжал биться в верёвках словно рыба в сетях, пытаясь обратить на себя внимание Горена, но тот лишь молча вышел из комнаты, оставляя его наедине с девушками.

***

      Он ходил из стороны в сторону словно качающийся маятник и не мог найти себе место от предвкушения. Сейчас он просто надеялся, что Горен не обманет его снова и Люк наконец-то попадёт в его сети. Какого черта хренов старик вообще заставляет его проходить через торги, он даже сам не явился, как в прошлый раз, а просто послал приглашение. Хочет устроить шоу? Пусть так, главное — в конечном итоге получить Велариона. Он отдаст за него любые деньги, чтобы поиздеваться и в конце концов заплатить долг, пусть и своими силами. Мальчишка сейчас сам себе не принадлежит и Эймонд это знает, его даже в какой-то степени подначивает мысль полного контроля над объектом своей ненависти. Быть может, он захочет поиграть и скажет Люку встать на горячие угли и грёбаный бастард взвоет, вымаливая прощение, а может разум возьмёт верх, он заберёт глаз и отправит пацана на Драконий Камень к своей шлюхе-мамаше как предупреждение о том, что ей не следует рыпаться со своим восстанием.       Торги будут проходить поздней ночью в том же самом месте, что и в прошлый раз, но принцу уже невыносимо было сидеть в снятой комнате наедине с самим собой, так что он решил прогуляться к лесу, где оставил Вхагар. Она и так была стара и ленива, так что за то, что она не двинется с места, он был полностью уверен. Ночью улицы Квохора не выглядели настолько же опрятно, как до этого. Скорее всего, на них было зловеще пусто, совсем ни единой души. За одним из поворотов Эймонд заметил свет от огня факела и услышал редкое мычание телёнка, когда он подошёл поближе, то смог рассмотреть деревянную статую козла, обрамлённую множеством свеч и небольшой алтарь перед ней, возле которого стояла миниатюрная фигура, похожая на женскую. Две более крупные фигуры в капюшонах подвели к ней телёнка и девушка взяла с алтаря кинжал, направляясь к бедному животному и шепча что-то нечленораздельное. Она заносит клинок и быстрым движением перерезает телёнку горло, толкая его на алтарь, чтобы на него попало как можно больше крови. Пока бедное животное бьётся в конвульсиях и умирает с мучичельным, почти человеческим мычанием, его кровь продолжает стекать кровавыми реками по дереву, будто и вовсе не впитывается, но едва алтарь начинает алеть, перед ним садится на колени жрица и умывает лицо багряной жидкостью, складывая руки перед собой в замок и произнося молитву одними губами.       По спине пробежался холодок, а волосы на затылке будто встали дыбом от странного жертвоприношения, свидетелем которого стал Таргариен. Блондин поспешил немедленно покинуть своё укрытие и найти Вхагар. Он миллион раз видел, как режут крупный скот или как его жрут драконы, но это было вне всяких похвал. Пугала не сама картина, а гнетущая атмосфера, которая царила там, будто очищая местность от свежего воздуха и заполоняя всё собой. Конечно, в городе колдунов не удивительно такое увидеть, но если ты не ищешь, а натыкаешься совершенно случайно, то и ощущения совершенно другие. Принц и сам не заметил, как уже вышел к лесу, откуда рукой подать до опушки, где находилась его драконица. Пройдя немного вглубь, он застал Вхагар почти в точно таком же положении, в каком оставлял, кое-где ленивого зверя даже занесло пылью, что вызвало у Эймонда усмешку. — Ты так и продолжаешь лениться? Уверен, у тебя олень по носу побежит, ты его не съешь, — фыркнул Эймонд, когда Вхагар наконец-то соизволила открыть один глаз — Ты так быстрее состаришься, знаешь же? Возмущения были отвергнуты и она в ответ лишь обдала блондина сильной струёй воздуха, а после и вовсе едва не положила на Таргариен хвост, желая поозорничать со своим всадником. Эймонд тут же расплылся в улыбке и сел подле неё, опираясь спиной на массивный изгиб крыла. Она была почти единственным существом на этом свете, кто дарил ему спокойствие и он мог сидеть так возле неё часами. А их совместные полёты совершенно стирали все мысли, даже самые плохие. Алисента была права, он одержим драконами и двумя из них особенно. Хоть Люк и был бастардом, но он был сыном своей матери и в его крови течёт кровь дракона, а характер Стронга это только подкрепляет. Дерзкий, самовольный, такой же, как и его дракон Арракс. Когда тот только проклюнулся и начал показывать свой нрав, все даже подумали, что он не даст своему всаднику оседлать себя, но как бы не так, Люк невероятно хорошо мог держаться в седле и приструнить дерзкую тварь. Эймонд уже начал засыпать, как тут же вспомнил, что приближалось время торгов и пора бы возвращаться в город, чтобы не опоздать. Сегодня будет два лота и один из них точно станет его.

***

      Тяжесть. Только тяжесть и туман в голове, вот что сейчас чувствует Люцерис, пока его одевают в непонятную полупрозрачную кремовую тунику, украшенную блестящей вышивкой из белых бисерин и застёгивают на предплечье и кистях широкие золотые браслеты, но едва одна из служанок хотела снять браслет Талайи, как Люк тут же отдёрнул руку и промычал что-то невнятное. Сейчас он не понимает ничего, но браслет снять явно не даст даже в таком состоянии. Его накормили и после этого он сначала потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил, что не может и пошевелиться без посторонней помощи и у него невыносимо ломит поясницу. Горен накачал его какой-то дрянью и это бесспорно. Клонило в сон и просто невероятно хотелось, чтобы всё поскорее закончилось — либо действие наркотика, либо жизнь самого принца. Когда девушки закончили, в комнату зашёл работорговец и окинул мальчишку оценивающим взглядом. — Неплохо, неплохо. Волосы ему только соберите. Мы хоть и не девку продаём, но такое смазливое личико явно не останется без внимания, — произнеся это, он поднял на себя лицо Люка за подбородок, — Ну как, нравится быть тряпичной куклой? Если бы ты не вырубил двух стражников, когда тебя купали и вёл себя нормально, сейчас бы принимал свою долю в полном сознании. — В пекло тебя... — процедил юноша и поспешил опустить голову, но её тут же вернули в исходное положение. — Тебе лучше откусить себе язык, никто не любит дерзких больше одной ночи. От твоего смирения зависит твоя жизнь. — Горен больно сжал нижнюю челюсть мальчика и тут же откинул, будто он больше не представляет для него интереса. Как только его волосы собрали в две небольшие косички на висках и закрепили на затылке, все вышли из комнаты и оставили его наедине с собой. От бессилия и беспомощности хотелось плакать, но вместо этого, Веларион лишь попытался заставить себя прийти в чувства, из-за чего сильнее начал ощущать, что сейчас отключится. По ощущения прошла вечность, пока к нему не явился Горен и не вывел его под руку. — Зря не болтай, ты не сможешь нормально говорить, ещё подумают, что ты бракованный и я тогда тебе точно глотку перережу, — прорычал старик, подходя к небольшой двери, — теперь ты чувствуешь тоже самое, что и чувствовали все рабы. Страх неизвестности. Раньше в эту дверь ты заходил как Лиам — учитель рабов и помощник Фареса, а сейчас ты просто дорогой кусок мяса.       Как только дверь открылась, Горен вышел с ним в большую комнату, освещение которой ударило в глаза. Горен усадил его на небольшой стул в самом центре и сам встал рядом. Всё плыло перед глазами и стало невыносимо жарко. Зал был не полный и когда Люк обвёл глазами первый ряд, тут же заметил Эймонда. Ублюдок так и горел восторгом от того, в каком состоянии он лицезрел свою добычу, одетого как шлюху, на торгах, полностью обессиленного. Но когда шатен попытался ухватить за штанину Горена и из-за заторможенной реакции промахнулся, Таргариен неожиданно нахмурился и раздражительно перевёл взгляд на уже бывшего хозяина раба, который предпочел пропустить это мимо себя и начать свою речь. — Annwyl drigolion Essos ac nid yn unig! Heddiw yr wyf yn cyflwyno i chi yn hynod ddrud ac mae'r llawer prinnaf, oherwydd bod Gan Y Frenhines Rainira dim ond 6 o feibion, ac nid yw pob un ohonynt o ansawdd mor uchel. Hyfforddwyd mewn ieithoedd, Tywysog ac etifedd Driftmark, plentyn o Waed Targaryen, mewn nifer o ieithoedd, gan gynnwys High Valyrian, marchog Arrax y ddraig. — прокричал бородач, осматривая затихшую в немом шоке толпу — Ifanc a ffres fel gardd sy'n blodeuo, gwyryf a diniwed... Y bet cychwynnol yw 900 o ddreigiau aur. Если бы не самоконтроль, Эймонд был бы уже готов разорвать в пекло торгаша за его поганый длинный язык, за Люка сейчас отдадут едва ли не последние трусы, чтобы выслужиться перед его сестрой, оставалось надеяться, что его слова посчитают бреднями и не поверят, но тут кто-то выкрикнул "1000 золотых" и у Таргариена заклокотала в жилах злоба, когда он вновь посмотрел на Горена, тот самодовольно светился и ждал, что предложит ему Эймонд, ведь если он сейчас резко поднимет ставку, то тут же подкрепит сомнения толпы по поводу правоты слов торговца и подключатся торговаться все. — 1200 aur, — спокойно крикнул Эймонд, поднимая руку и обозначая себя. — Derbyniwyd , — улыбнулся ещё сильнее бородач и тут же позади Эймонда послашалась ставка "1500", что сильнее начало злить Эймонда. — 2300 aur, — выпалил блондин, осматриваясь назад. — 2500 aur, — со спокойным выражением лица произнёс всё тот же мужчина. Он был одет в красный комзол со шлейфом и белые перчатки на руках. Ноги, на удивление были босыми, а на лице красовалось огромное количество пирсинга, откуда-то из толпы послышалось имя Крепос в сторону мужчины. — 6000! — фыркнул Таргариен, наблюдая за реакцией мужчины, — Gorffen y syrcas, gallaf fargeinio hyd at 15 a hyd at 30 mil, ni fydd unrhyw un yma yn cynnig mwy, Goren. — 6500 a byddwch yn cymryd oddi ar ei diwnig i asesu ei uniondeb, er bod y dillad yn dryloyw, ond bydd y creithiau i'w gweld yn wael. — не унимался человек с пирсингом и никто больше не посмел вмешаться в их спор. — 10000, eich mam — тут же поднял ставку Эймонд, едва только Горен спустил лямки туники с плеч и тут в зале все замерли в ожидании дальнейшей ставки Крепоса, но её не последовало и он лишь спокойно улыбнулся, отмахнувшись рукой, будто уступая принцу, Таргариен безусловно хотел бы унизить Люцериса перед толпой, чтобы его презентовали как самую грязную шлюху, но не когда его имя уже обозначили. Это было бы позором не только для Люцериса, но и для честолюбивых Веларионов и всего рода Таргариенов, одной грязной крови вдоволь хватает. — 10000 aur un, 10000 aur dau, 10000 aur tri! Gwerthu i ddyn gyda gwallt Adrian! — усмехнулся бородач и только сейчас заметил, что парень потерял сознание и ему пришлось звать слуг, чтобы его унесли будущему хозяину.