Безликого больше нет

Девушка последовала за ними в зал Малого совета, по пути ведя с Эйгоном пустую светскую беседу. Оказавшись внутри, она обнаружила, что палата пустее, чем следовало бы. Дейенерис сидела во главе длинного стола, стул рядом с ней пустовал, а лорд Джон Коннингтон занимал место десницы слева от неё. Рядом с ним расположился Паук, Варис, сохранивший за собой пост мастера над шептунами. Новое лицо в совете — леди Аша Грейджой — заняла место мастера над кораблями подле шпиона, а Хэлдон Полумейстер сел дальше всех от монархов. Вся правая сторона стола оставалась свободной: остальные должности ждали своих назначенцев. В Вестеросе почти не осталось людей, идеально подходящих для Совета, и монархи предпочли дождаться, пока лорды вновь присягнут короне Таргариенов. Оставшиеся места будут заполнены лишь после этого. Девушка ожидала, что вскоре роль мастера над монетой займет лорд Тирион. Как только они вошли, все взгляды устремились на них, и девушка робко присела в реверансе. Редко случалось, чтобы она была единственной служанкой поблизости. Причина её присутствия была явлением ещё более редким. — Ваше величество, миледи, милорды, — поприветствовала она их вслух и замерла у двери, сцепив руки за спиной в ожидании разрешения подойти. Дени одарила её лучезарной улыбкой. — Джейни. Проходи, присаживайся к нам, — пригласила она, указывая на свободный стул рядом со своим племянником. — В-ваше величество, я… — пробормотала она, широко распахнув глаза и играя роль, которой от неё ждали. Простолюдинам не полагалось сидеть за этим столом. — Я настаиваю, дорогая, — перебила её королева прежде, чем та успела посыпать отговорками. Девушка слегка улыбнулась, кивнула и заняла место, тут же отметив, насколько неудобны эти стулья. Она не клала руки на стол, нервно теребя ногти и поддерживая зрительный контакт с Дейенерис, надеясь поскорее начать разговор. Как только Эйгон сел, Дени начала, лениво вертя в руках свернутый пергамент: — Ты ведь с Севера, верно? — Девушка кивнула, нахмурив брови. Какая разница, откуда она? — Мы получили известия из Винтерфелла: бастард Эддарда Старка, Джон Сноу, отбил замок, чтобы освободить свою сестру, Арью Старк, из рук бастарда Болтона. В третий раз это случилось, когда она услышала имя Джона Сноу. «Разные дороги порой ведут к одному и тому же замку, сестренка», — услышала она его голос и увидела улыбку. Улыбку, предназначенную только ей одной. Она зажмурилась, борясь с нарастающей головной болью. Ее состояние было слишком очевидным, поэтому не только Эйгон, но и его тетя выглядели обеспокоенными. — Просто голова разболелась, ваша милость, — быстро выдавила она. — Я думала… я думала, он Лорд-командующий Ночного Дозора. И что он мертв, — добавила она как бы между прочим, чувствуя, как невидимый кинжал проворачивается в ее сердце. Она отогнала это чувство прочь. — Тебе действительно стоит попросить Хэлдона дать что-нибудь от боли, — сказал король, в то время как королева произнесла: — Сомневаюсь, что мертвеца могли бы провозгласить Королем Севера, так что, по крайней мере, некоторые слухи были преувеличены. Никто глупо захлопала глазами, глядя на королеву драконов. — Королем? В ответ она получила торжественный кивок. — Он собрал армию одичалых вместе с лордами Севера, верными Старкам, и двинулся на Винтерфелл, чтобы спасти свою сестру, оказавшуюся в ловушке. Но только для того, чтобы узнать, что у Болтонов её никогда не было. Всё это время это была самозванка. — Дени подняла пергамент и слегка встряхнула им, усмехнувшись. — Он написал нам в надежде на союз. Против мертвецов, которые прямо сейчас маршируют к Стене. Девушка вспомнила, как слышала подобные истории в другой жизни, и задумчиво закусила губу. — Иные? — Что тебе о них известно? — потребовал ответа Коннингтон. Угрюмый человек. Впрочем, Никто было всё равно. Его не станет через год или два, смотря как быстро будет прогрессировать его серая хворь. Она пожала плечами. — В основном сказки. Каждый северянин вырастает на сказках об Иных. Стена была возведена, чтобы не пустить их в Вестерос, а задача Ночного Дозора — следить, чтобы так оно и оставалось. С ярко-синими глазами и разлагающимися телами они маршируют к древнему сооружению, оставляя за собой лишь разрушение и нежить. И люди, и животные становятся жертвами этих неизбежных и неостановимых ходячих трупов. Коннингтон фыркнул. — И кто-то верит в эти идиотские байки? — Джон Сноу верит, — отрезала Дейенерис, нахмурившись. — Он пишет, что есть только три вещи, способные окончательно убить мертвеца: огонь, драконье стекло — более известное как обсидиан — и валирийская сталь. Он хочет добывать обсидиан на Драконьем Камне и просит разрешения у его принца, — продолжила она, глядя на Эйгона, который безмолвно потянулся за письмом, чтобы прочесть его самому. — Не вижу причин для отказа, — небрежно заключил он после минуты молчания. — Нам он всё равно ни для чего не нужен. К тому же мы планировали поездку по стране. У нас есть люди для добычи обсидиана, и мы легко сможем везти его с собой во время путешествия. — Вы хотя бы собираетесь потребовать, чтобы он преклонил колено в качестве платы? — спросил Коннингтон, даже не пытаясь скрыть своего разочарования. — Сделает ли он это? — король повернулся к девушке. Ей хотелось выпалить, что Джон вообще никогда бы не надел корону по своей воле, но он уже был королем. Впрочем, это был бы порыв мертвой девочки. Никто не знала Джона Сноу. Больше не знала — настаивал голос маленькой девочки внутри. — Боюсь, я не знаю, ваша милость. Его ведь выбрали, верно? — оба Таргариена кивнули. — Тогда не будет проку, если он один преклонит колено. Вам нужно убедить остальных лордов. Если они подчинятся, логично предположить, что и он поступит так же. — Он их король. Почему мнение других лордов должно иметь значение в таком решении? — спросил её Коннингтон. — Он король, потому что они провозгласили его таковым, видя в нем последнего оставшегося сына лорда Старка. Он не станет рисковать мятежом так скоро после начала правления. Он, без сомнения, понимает, что нуждается в их помощи больше, чем готов признать. Особенно после власти Болтонов, — добавила она, не сдержав хмурой гримасы. — В этом есть смысл, — пробормотал Варис, бросив на неё странный, оценивающий взгляд, будто видел её впервые. — Говорят, предатели были выявлены и казнены согласно Старому Закону. Девушка кивнула: — Хорошо. Значит, Джон Сноу — человек чести. — Старый Закон? — с любопытством спросил Эйгон. — На Севере есть поговорка, ваша милость: «Тот, кто выносит приговор, должен сам заносить меч». Когда я была маленькой, я слышала разговоры о дезертирах из Ночного Дозора. Наказание за дезертирство — смерть. Говорили, что лорд Старк казнил их сам, не прибегая к услугам палача. — Дикость, — выплюнул лорд Коннингтон. Девушка на мгновение прищурилась, глядя на него; на языке вертелось отнюдь не доброе замечание. Но Джейни не была из тех, кто дерзит людям выше её по положению. — Это дело чести, — настояла она. — Ты остаешься верна Старкам, — заметила Дейенерис, и её приветливая улыбка давно исчезла. — Всегда. Фиалковые глаза сузились, глядя на Никто. Та не отвела взгляд. — Это тревожит. Девушка приподняла бровь, глядя на королеву: — Почему? Даже идиот уже видит, что вы двое — единственная надежда Вестероса на лучшее будущее, ваша милость. Зачем мне это саботировать? — Никто из присутствующих не смог ей ответить, поэтому она пожала плечами и продолжила: — К тому же, если бы я хотела вашей смерти, вы были бы уже мертвы, — добавила она плоским, лишенным эмоций голосом, а её лицо стало абсолютно непроницаемым. Королева, казалось, на мгновение лишилась дара речи от услышанного, но король посмотрел на нее с нескрываемым любопытством. — Я предана вам, ваши милости, — заговорила она снова, поворачиваясь к Эйгону. — Я не забыла, как вы спасли меня в Браавосе, мой король. — Верность можно купить, — небрежно вставил лорд-десница, нахмурившись. Его намек на то, что она продажна, как Фреи или Болтоны, разжег огонь в сердце девушки. — Болтоны и многие другие тоже должны были быть верными, однако Ланнистеры их купили. Сколько времени пройдет, прежде чем кто-то подберется к ней? — Он даже не пытался скрыть своего презрения, что злило её ещё сильнее. — Мы могли бы проделать то же самое с остальными. Власть Сноу на Севере всё еще шатка. Мы можем воспользоваться ситуацией. Возможно, не заходить так далеко, как Красная свадьба, но… Упоминание об этом стало последней каплей. — Они и так достаточно пострадали! — почти рыкнула она на него, свирепее, чем кто-либо из присутствующих когда-либо слышал. В её голосе было столько яда, что это мгновенно привело десницу в ярость. Она ахнула от собственной вспышки и отвела взгляд от лорда, уставившись в стол. — Простите меня, милорд. Я... я не знаю, что на меня нашло… — О, а твои собственные король и королева, по-твоему, не страдали? — насмешливо бросил Конnington. Острый ответ уже готов был сорваться с языка, но она сглотнула его. Она напомнила себе, что Джейни не пререкается. Эта девушка послушна и застенчива. Она не остра на язык, не дерзка и не безразлична к чужому мнению. Она старательно избегала смотреть на них, пытаясь уйти от конфликта со старым грифоном. — Я задал тебе вопрос, девчонка, — прорычал он. — Джон, довольно, — Эйгон остановил десницу. — На этом всё, Джейни. Вместо этого я бы хотел, чтобы ты приготовила ванну в моих покоях, — обратился он к девушке. Она не стала терять времени: быстро и неуклюже отодвинула стул, поднявшись в следующую же секунду. — Будет исполнено, ваша милость, — заверила она его, присев в реверансе, вернула стул на место и поспешила вон из комнаты, низко опустив голову. Она выпрямилась только тогда, когда оказалась вне зоны слышимости стражи, и выругалась себе под нос. Она сорвалась. Черт возьми, она сорвалась. Её отучили от привычек мертвой девочки. Больше года у неё не было проблем с тем, чтобы быть Никем. Возвращение в Вестерос, возможно, стало её самой большой ошибкой в жизни.