Безликого больше нет

Свадьба и коронация новейших правителей Вестероса прошли без особого размаха. Королевская чета решила отказаться от пышного пира, ограничившись ужином в кругу ближайших советников, союзников и друзей. Девушка заметила, что, несмотря на достижение цели всей жизни, ни один из монархов не выглядел по-настоящему радостным, вопреки стараниям бардов и их веселой музыке. Они танцевали, смеялись и пили с приглашенными гостями, но не были счастливы. Лишь удовлетворены. Наигранное веселье не отражалось в их фиалковых глазах, напоминая девушке то, что она слышала о Рейгаре Таргариене. Его часто заставали в раздумьях и меланхолии. Видеть такое выражение на лице его сына было неожиданно, ведь тот всегда старался улыбаться всем, даже когда на душе было скверно. Эта ночь стала исключением: даже он не смог притворяться кем-то иным, кроме как глубоко несчастным человеком. Именно таким она нашла его на одном из балконов — без вечно бдительной тени-телохранителя. Он опирался на перила, сжимая в руке кубок вина, и всматривался в бескрайнюю панораму столицы, нахмурив изящные бледные брови. Она не искала его специально, но не могла просто пройти мимо, не заговорив. — Ты в порядке? — начала она, заранее обозначив шагами свое присутствие. Она не стала утруждать себя формальностями, раз они были наедине. Одной из общих черт обоих Таргариенов было то, что наедине они настаивали на обращении по имени — и она полагала, что это касалось и других советников. Разумеется, такие случаи выпадали редко, но все же случались. Король вздохнул, не оборачиваясь. — Нет. Всю жизнь я грезил о том, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву рождения, а теперь, когда я это получил, я чувствую себя раздавленным. Джон растил меня среди наемников и простого люда, заставляя познавать их тяготы на собственном опыте, и все же я оказался к этому не готов, — сказал он, неопределенно махнув свободной рукой в сторону города. — Я спускаюсь туда каждый день, знаешь ли, — продолжил он негромко, отчего голос его зазвучал по-детски. — Я вижу, что им приходится бороться за жизнь куда сильнее, чем следовало бы. Он замолчал на несколько секунд, и она воспользовалась этим, чтобы подойти ближе и встать рядом у перил. Было видно, как вдоль узких улочек зажигаются фонари, а проходящие мимо люди кажутся лишь призрачными тенями. — Вы здесь всего месяц, — начала она спокойным голосом. — С ними жестоко обращались годами. Каким бы великодушным и заботливым королем вы ни были, даже вы не можете творить чудеса и в миг исцелить страдания целых лет. — Я бы хотел, чтобы мог, — признался он. — Я тоже, — эхом отозвалась Никто, и слабая улыбка тронула её губы, когда она наконец узнала этот вид. Это случилось с ней в четвертый раз с тех пор, как она ступила на землю Вестероса. Вид бурлящего города был невероятным для девятилетнего ребенка, хотя ей едва хватало роста, чтобы заглянуть за перила. Сирио велел ей наблюдать и учиться, поэтому она подтянулась и в благоговении уставилась вниз на людей, запечатлевая в памяти каждую деталь. Некоторые здания за эти годы изменились, отметила девушка в момент минутной слабости. А затем резко тряхнула головой, прогоняя воспоминания, которыми её атаковал собственный разум. Она не думала, что Эйгон заметит, но он, должно быть, увидел, так как протянул руку и осторожно взял её изящную ладонь в свою. — Опять голова? — спросил он с явной тревогой. Девушка лишь поджала губы и кивнула, и это движение привлекло внимание короля. Она не впервые ловила на себе его взгляд, устремленный на её губы, но он никогда не переходил границ. Честно говоря, девушка и сама не знала, как поступит, если он решится на что-то большее. — Хэлдон сказал что-нибудь о возможных причинах? — спросил он, пока его пальцы рассеянно поглаживали её руку. Она была слишком отвлечена, чтобы сразу ответить, и обнаружила, что впервые за многие месяцы румянец, заливший её щеки, был настоящим. — Он в таком же неведении, как и я, но он дал мне мазь, чтобы втирать в виски, когда становится совсем плохо. Я еще не пользовалась ею, потому что приступы приходят без предупреждения и проходят за несколько секунд. Беспокоит только их сила, но будьте уверены, я справлюсь. Бывало и хуже. Судя по его виду, это ничуть не умерило его беспокойства. Он помолчал несколько секунд, что-то обдумывая с задумчивым выражением лица. — Знаешь, ты так и не рассказала, как попала в Браавос. Она пожала плечами: — Ты никогда не спрашивал. — Что ж, спрашиваю сейчас. — Приплыла на корабле, — таков был её единственный ответ, и он удостоился первой за день искренней улыбки короля. Он закатил глаза. — А я-то думал, ты добралась туда вплавь, как рыба, — парировал он, вызвав у неё смешок. — Может, я и есть наполовину рыба. Кто знает? — отозвалась она, ухмыляясь. Это вызвало у него легкий, мелодичный смех. — Есть способы это проверить, — дерзко произнес он, отпуская её ладонь. Его пальцы скользнули вверх по её руке, замерли на изгибе шеи, а большой палец на миг очертил линию челюсти. Затем его рука исчезла и переместилась на изгиб её бедра. — Готов поспорить, под этим платьем ты прячешь чешуйчатые ноги и плавники, — прошептал он, улыбаясь во весь рот и сокращая расстояние между ними. — Пожалуй, мне стоит вызволить тебя из него. Просто чтобы убедиться. Она хотела было закатить глаза, но в то же мгновение его губы прижались к её собственным, лишая воли. Он двигался уверенно и опытно, заставляя её разомкнуть губы, и она с радостью повиновалась. Её предательское тело пробудилось от жажды, в которой ему долго отказывали; её руки сами потянулись к его лицу, отвечая на поцелуй. Эйгон был на вкус как вино, и в этот момент он пьянил сильнее, чем целая бочка самого крепкого напитка. Но, как и всё хорошее в её жизни, это длилось недолго. К балкону приблизились тяжелые шаги в доспехах. Она прервала поцелуй и отвернулась, прильнув к перилам, тяжело дыша и пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Джей... — начал Эйгон. Возможно, это было извинение или вопрос, почему она остановилась, но слова замерли на его губах: даже он услышал торопливое приближение королевского гвардейца. За неимением лучшего занятия он одним глотком осушил кубок и стал ждать появления Дака. — Требуют церемонию укладывания, — сообщил гвардеец, едва появившись. Он запыхался почти так же сильно, как они оба. Хотя и по совершенно иной причине. — Они ведь знают, что она бесплодна? От нашего союза никогда не будет детей, — пробормотал Эйгон, явно недовольный. — Какой в этом вообще смысл? — Укладывание — древняя традиция, — вмешалась девушка, украдкой поглядывая на мужчин, но так и не отодвинувшись от перил. — Глупость какая-то. Она фыркнула: — Глупость — это когда толпа противоположного пола раздевает невесту и жениха. Само же укладывание имело бы смысл, будь зачатие наследника возможным. — А на твоей свадьбе будет укладывание? — спросил он. Она снова усмехнулась, отстраняясь от перил и собираясь продолжить путь к своей первоначальной цели. — Как будто я когда-нибудь выйду замуж. Из меня вышла бы ужасная жена. — Вовсе нет, — немедленно возразил он. — Ужасная, — настояла она, проходя мимо. — Развлекайтесь, ваше величество, — добавила она, одарив его мимолетной улыбкой, прежде чем проскользнуть мимо Дака. Она смутно слышала, как они о чем-то препираются, но поспешила скрыться с глаз как можно быстрее. Время поджимало. Ей нужен был покров темноты, чтобы исполнить то, что она изначально задумала.