Kinktober (закончен досрочно)

— Хайтам! — громкий возглас пронесся по помещению, а человек, которому принадлежало данное имя, закатил глаза и вздохнул. Сейчас в комнату занесется фурия и устроит мозговой штурм. И действительно через секунду на пороге комнаты возник запыхавшийся молодой человек, злобно дышавший. — Какого хиличурла ты рылся в моих чертежах? То, что ты академик, много ума не прибавляет, как и права что-то там исправлять! Умный больно? Сколько раз я повторял, что не надо лезть в мою работу? — из юноши лился настоящий словесный поток с яркими эмоциональными перепадами, голос то дрожал, то срывался, то взвизгивал, а аль-Хайтам, кажется, и ухом не повел. Он преспокойно лежал на кровати, не поднимая глаз на кричавшего, читал что-то и никак эмоционально не реагировал. — Не делай вид, что ты ничего не слышишь! — парень подскочил к соседу и вырвал из рук книгу, обращая всё внимание на себя. — Кавех, прекрати орать. Ты живешь в моем доме, и в любой момент я могу тебя вышвырнуть отсюда, — ни один мускул на лице мужчины не дрогнул, но явно голос выражал угрозу. — Ах, значит я должен прекратить орать? Ты трогал мои вещи, как мне не возмущаться?! — рука Кавеха вцепилась в чужие одежды, подтягивая академика к себе, а сам юноша недовольно фыркнул соседу в лицо. Вместо ответа Хайтам спокойно убрал чужую руку со своей груди и встал с кровати. Ничего не произнеся, он покинул комнату, оставив сожителя в лёгком недоумении, а затем вернулся через мгновение, держа в руках ленту. Он подошёл к Кавеху сзади и в два счета обмотал чужие руки, что юноша не успел даже среагировать. — Что ты дела…? — прорезался чужой голос, но затем умолк, подавившись воздухом. Архитектора резво усадили на стул и привязали лодыжки к ножкам сиденья. Он тут же начал дёргаться, не понимая, что происходит, а Хайтам тем временем спустил чужие штаны с бельём к стопам и растегнул рубашку, обнажив торс сожителя. Кавех в эту секунду забыл обо всем: по поводу чего была ссора, как его зовут и кем он является. Смущение захватило его с головой, заставив притихнуть и судорожно дышать. Член предательски встал, а архитектор от стыда простонал и откинул голову на спинку стула, жмуря глаза, ведь не в силах был смотреть на соседа, у которого бесы завелись в голове. — Х…Хайтам, — жалобно проскулил юноша, ежась на стуле. В комнате не было тепло, холодный воздух скользил по оголенным участкам, заставляя дёргаться, чтобы уйти от этого, но привязан Кавех был так крепко, что толку это не приносило никакого. Член стоял, из уздечки заблестела капелька предэакулята. Хайтам присел перед архитектор на корточки и щёлкнул по головке ствола пальцами, заставив сожителя содрогнуться. Кавех закричал, свёл колени друг к друг, будто это могло помочь и опустил голову с закрытыми глазами. Это было невыносимо. Академик издевательски коснулся пальцами члена, просто легко проведя. Архитектор дрожал, скулил и стискивал зубы. — Хайтам… — Попроси, — властно остановил его голос. — Пожалуйста… Пожалуйста, помоги мне. И он помог. Обхватил рукой ствол, начиная активно надрачивать, коснулся языком головки, а затем и губами притронулся, пропуская в рот член. Кавех активно ёрзал, дёргал головой, потому что только она была свободна, трогательно гнул брови и стонал. Прикосновения были очень приятными, но от них хотелось сбежать со стыдом и вместе с этим — двинуться навстречу. С громким криком архитектор кончил, извлившись в чужой тёплый рот, и поник. Хайтам же проглотил сперму, остатки стёр с губ рукой и зашёл за спину соседа вновь, уже развязывая руки тому. Ноги он решил оставить сожителю, пусть сам разбирается. Напоследок, выходя из комнаты, он сказал Кавеху: — Если у тебя недотрах, просто скажи, а не устраивай скандал. Не люблю криков. И чертёж я просто дорисовал, чтобы ты отдохнул.