Разговоры Принцессы, кружащей над полем боя, и Мрачного Жнеца

      «Где же ты?»       Голоса кричали не умолкая.       «Куда ты ушёл?»       Красная кровь живых текла не прекращаясь, смешиваясь с маслом и топливом Легиона.       «Кирия!»       Она кружила над полем боя, не в силах ни помочь, ни остановить, лишь беспомощно звать своего рыцаря, что покинул её, думая, что потерял навсегда. Глупый мальчишка, с невероятно преданным сердцем, что было верно ей даже в нынешнем состоянии.       Она знала это, а потому не переставала искать. Только бы услышать один единственный желанный голос средь какофонии других, пропитанных ужасом, страхом и желанием жить.       Средь Легиона живых нет. Одни лишь призраки, которым нет покоя.       Но её рыцарь был далеко, он не слышал зова своей принцессы и не мог явиться на него. И оттого всё, что оставалось покинутой и забытой, единственной оставшейся в живых из своего грешного рода – это наблюдать. Наблюдать, как порождения гордыни и желания людей одной с ней крови вновь и вновь уносят тысячи жизней, обагряя землю красной жидкостью под цвет её глаз.       Словно отдавая дань создателям.       Это её наказание, как последней носительницы имени Адель-Адлер. Последней Императрицы павшей империи Гиад.       Ибо заслужить искупление она не в силах.       Да и многое ли может ребёнок тринадцати лет?       Её растили, как правительницу, но на деле власти как таковой у неё не было. Лишь сомнительные привилегии и горы трупов за спиной.       «Власть детям не игрушка.» - говорили её приближённые, думая, что она не слышит.       Но Фредерика всегда слышала и видела куда больше, чем обычные люди могли бы себе представить.       Ещё один дар, а может быть проклятие, её крови.       Иногда она гадала, изменилось бы что-нибудь будь она твёрже, решительнее в своих действиях? Смогла бы, если не остановить трагедию, то хотя бы уменьшить количество жертв?       А потом понимала, что ничерта бы не изменилось. Итог был предопределён с самого начала, когда Легион был всего лишь задумкой. От неё ничего не зависело, - она ведь тогда только родилась! – а потому она могла лишь жалеть о чужих поступках и решениях.       И оплакивать своего бедного рыцаря.       Только тёплые воспоминания о детстве, о тёплых руках, которым не составляло труда поднять её, о доброй улыбке, о поддержке и заботе, что этот совсем ещё мальчишка дарил ей безвозмездно, словно она была самым дорогим для него существом на всём белом свете, толкали её продолжать поиски, взирая на ужасы Легиона чужими глазами.       Как далеко ей ещё нужно забраться, чтобы отыскать его?       Она устала.       Чужие воспоминания не могли не оказать влияния на детскую психику. И вот она – Августа Фредерика Адель-Адлер – взрослое дитя, ребёнок со взглядом взрослого и просто приёмная дочка нынешнего исполняющего обязанности президента республики Гиад. Она одаривает мир своей по-детски искренней улыбкой, подыгрывая спектаклю Эрнста, а внутри всё трещит и ломается под весом чужой боли и страданий.       Но каждый вечер перед сном, когда хорошим деткам уже пора бы отправляться баиньки, её душа выходит на поиски такого же неприкаянного, какой, похоже, стала и она сама.       Всё дальше и дальше.       Фредерика понятия не имела, что пересекла границы своей страны уже не раз, но для неё это значения не имело. Она следовала по следам Легиона. А где Легион – там всегда сражения. Всегда смерть. Всегда реки крови храбрых, безрассудных воинов, как и её Кири, что перестал лить слёзы после того, как врагу однажды удалось подобраться к ней слишком близко, убивая с улыбкой.       Улыбка темноволосого юноши преследовала её и во сне и наяву, пугая до дрожи, заставляя вскрикивать посреди ночи с его именем на губах.       Поэтому, увидев столь похожий оскал на губах незнакомого паренька-пилота, сражающегося на передовой, она замерла в ужасе, не в силах отвести взгляд от его безумного танца на поле боя.       Словно сама Смерть решила составить ему партию, выступив в роли непокорной партнёрши.       Глаза наткнулись на так хорошо знакомый герб, изображённый на удивительно подвижной, но безбожно устаревшей машине, что, казалось, вот-вот развалиться по частям.       Безголовый жнец. Герб Нозенов.       «Кирия!»       Она знала, понимала, что тот темноволосый паренёк не её Кири, но руки её были быстрее разума и его доводов и уже тянулись к незнакомцу, чтобы заключить того в объятия, из которых он не смог бы сбежать.       Не отпускать. Прижать к себе и не пускать в гущу этого беспощадного ужаса, имя которому война.       Одно лёгкое касание – и Фредерика открывает глаза уже в спальне с протянутой в никуда рукой.       «Не успела…» - заключает она и кривит губы в горькой улыбке, не пуская слёзы, что грозились вот-вот хлынуть из глаз, но затем… в них вспыхнул огонёк решимости.       А в это время Шиней Нозен вздрагивает от неизвестного ощущения, протыкая лезвием джаггернаута последнего оставшегося легионерца.       Похоже на прикосновение.       Он натягивает на лицо свой нашейный платок и утыкается в него носом, чувствуя знакомый, опротивевший запах порошка и железа.       Бой окончен, но на душе у парня неспокойно.