Разговоры Принцессы, кружащей над полем боя, и Мрачного Жнеца

      - Значит, ты всё решил? – звучит её голос глухо.       - Такова судьба всех 86-ых. – отвечает он ей ровно, давно смирившись, – Тех, что были до меня и тех, придут после. – но какая-то часть его отчаянно протестует. Кричит, вырывается, желает опровергнуть сказанное, лишь бы дать собеседнице хоть призрачную, но надежду.       И чувство это становится воистину невыносимо, когда парень вновь слышит этот так несвойственный ей тон:       - Судьба, да…? – отстранённо.       - Только не плач. – почти умоляет он.       Шин не планировал привязываться, не планировал проникаться даже каплей своих почти полностью отброшенных эмоций к незримой спутнице, навещающей его преимущественно по вечерам. Не планировал заботиться от чьих-либо чувствах, прекрасно осознавая, что в итоге принесёт лишь страдания и боль. Но он всё это сделал. Ведь это была Фредерика.       Ей было невозможно не проникнуться.       В конец концов, даже такой как он пожелал чего-то для себя.       - Хмф, - фыркает девушка в характерной своей манере, с лёгкой надменностью, словно и не было того упадка мгновение назад, - разве я когда-либо плакала? Буду я ещё по пустякам слёзы лить…       - Я уже как-то это говорил, но повторюсь – ты невероятно жестокая девушка. – говорит Шин, но мысленно выдыхает. Он терпеть не может слёзы. Слёзы по его вине – тем более. Слезы Фредерики из-за него и вовсе были чем-то заставляющим всегда ровное сердцебиение замереть в страхе. Неизведанные, невидимые, кажущиеся чем-то невероятным, но от одной мысли что-то – возможно, то была его душа? – в груди болезненно ноет.       - А ты ужасно нетерпеливый юноша. Научись дослушивать собеседника до конца!

***

      Подозрение закралось в его голову сразу, стоило двери шикарного особняка, в который привёл их Эрнс, закрыться за их с ребятами спинами.       Глядя, как яркий свет ламп отражается в алых глазах девочки напротив, гордо поднявшей подбородок, он понимает, что ни у кого в мире не может быть подобных глаз, кроме…       - Знаешь, когда ты обмолвилась, что «довольно миниатюрна», я и подумать не мог, что настолько.

***

      - Я хотела сказать, что мне нет смысла печалиться, ведь ты не умрёшь. – убеждённо произносит она, несомненно, ещё и кивая в подтверждение своих слов. Чего Шин, разумеется, не видит. Но чувствует – так хорошо он узнал эту гордую девчонку.       - Фредерика… - подаёт он голос, сам не зная то ли дабы в очередной раз попробовать переубедить упрямицу, то ли… попросить перестать пытаться внушить надежду уже ему.       Она всегда к нему столь жестока…       - Не умрёшь! – почти кричит та, словно громкость её голоса как-то поможет вбить в голову этого вояки то, что она пытается до него донести. – Даже больше скажу: ты, не важно, истекающий кровью ли, с оторванной рукой или ногой ли, – да хоть совсем без конечностей! – но приползёшь прямо к порогу моего дома! Ведь это долг рыцаря – спасать принцесс!       - Я не рыцарь. – машинально возражает шатен. Не раз и не два Фредерика приписывала ему этот ненужный, столь неподходящий кому-то вроде него, титул, но впервые в подобной форме. Невольно в разум вонзается досадная мысль – Фредерике нужен рыцарь. Тот, кто укроет щитом от неприятеля, подставит плечо в момент нужды и просто останется рядом всегда.       Шин Нозен рыцарем не был и не будет. Это понимала и сама Фредерика.       - Верно! Ты Мрачный Жнец, ты круче рыцаря! И тебе предстоит долгий путь, чтобы одолев Рыцаря похитить Принцессу! А до тех пор я запрещаю тебе умирать!

***

      - Я - растущий организм! А у тебя что, проблемы? – девочка смело делает шаг к нему навстречу, и он впитывает каждую её черту, сравнивая, вспоминая.       - У меня длинные, чуть волнистые волосы цвета молочного шоколада, как говорил отец, но я с этим сравнением в корне не согласна! Честно, сама не знаю, какого они цвета. Каштан? А, но на солнце они отливают красноватой рыжинкой!       И правда, густая шевелюра длинных тёмных локонов, слегка колышущихся при каждом шаге. Буйная, непокорная. Под стать хозяйке.       - Так, дальше глаза? Глаза у меня, словно рубины, как сравнила однажды мама. Сияющие и прекрасные – это цитата, если что.       «Словно рубины…» - повторяет он мысленно, понимая, что отвести взгляд от этих сокровищ – самая трудная миссия в его жизни. А после моргает и благодарит неизвестных ему Богов за своё безэмоциональное лицо, позволившее ему ответить:       - Как можно? – спокойно и даже с лёгким скепсисом.       - Вот увидишь, я обязательно вырасту сногсшибательной красоткой. Готовься ловить свою челюсть! – тычет своим пальчиком девочка в его сторону, ничуть не сомневаясь в своих словах, и таким видом, как если бы всё, что слетало с её губ – непреложная истина.       - Несомненно… - покорно соглашается парень, а рука непроизвольно тянется к поясу, позабыв, что верного спутника Мрачного Жнеца там больше нет. Пистолет у Шина конфисковали в целях безопасности, ведь никто не спешил доверять им – чужакам, даже под слово президента.       Командир, хотя сейчас уже вернее будет называть его так с пометкой «бывший», первой эскадрильи мысленно возвёл очи горе. В словах этой юной принцессы он тоже не сомневался. А значит, к её совершеннолетию хлопот у него определённо прибавится.       - Если я убью кого-то в целях самозащиты – здесь это будет считаться преступлением? – призадумался юноша, которого боялись даже за стеной Сан-Манолии, пока его воображение, ставшее через чур живым, в красках рисовало ему картины из очередей поклонников пока ещё совсем крохи, росточком не достающей ему и до груди.       - Ты что-то сказал? – девочка буравит его грозным, как ей кажется, взглядом, словно уловила обрывки его тёмных размышлений. Понимание, что она слышала абсолютно всё, отчего-то веселит.

***

      - Значит, «до встречи», Принцесса?       - До встречи, мистер Жнец.

***

      - Я вернулся. – ухмыльнувшись, выдыхает он, думая, что и без пистолета сможет оградить ту, что более не эфемерный голос, слышимый лишь им одним, от любой опасности. Он не пожалеет на это сил.       - Да, с возвращением. – отвечает она, - живая, дышащая, как никогда близкая, - и всё окончательно встаёт на свои места.       Нет, всё становится гораздо лучше. Правильнее.       Шин Нозен рыцарем не был и не будет. Однако Шиней Нозен станет тем человеком, с кем Фредерика Адель-Адлер отныне будет проводить каждый свой день. И он позаботится о том, чтобы на её лице всегда сияла счастливая улыбка.