Новый дом

Адриан оказался совсем не таким, каким Рокэ успел себе его представить. Сухой старик, чопорный и строгий. Из тех, про которых, как вспомнилось вдруг Рокэ, говорят, что гордость слуг превыше господской. Рокэ мялся, не зная, как подступиться, но Адриан сам взялся объяснять. — Вы, молодой человек, удостоились редкой чести прийтись по душе нашему с вами господину. Так как в этом доме господин Окделл изволил установить определенные порядки, которые велел вам передать, вы можете спрашивать меня о некоторых тонкостях. Мне поручено опекать вас и наставлять в конкретных вопросах, так что обращайтесь без сомнения. Ваш долг, как и мой, служить господину Окделлу, и я надеюсь, что вы сделаете все необходимое, чтобы этот благородный человек остался вами доволен. Рокэ, стесняясь и краснея, спросил, что значит «подготовиться» к… посещению хозяина. Адриан просто, сухо и кратко пояснил, что имеется в виду гигиена, необходимость посетить заранее уборную и еще некоторые тонкости. — Вам все понятно, молодой человек? Рокэ было забавно, что этот старик зовет его молодым. Тоже себе нашел юношу. Впрочем, это было даже приятно. Рокэ захотелось похулиганить, чтобы хоть малость сбить с этого английского индюка спесь. — А когда в рот берут… Что надо? Адриан поджал губы. — Господин отметил, что у вас мало опыта, юноша. Так что главное — не старайтесь сразу принять господина целиком. Иначе будете лишь давиться, а это… неэстетичное зрелище. Господину такое не понравится. Упражняйтесь понемногу, и все получится. — Да он вроде не давился, когда… — брякнул было Рокэ, и вдруг замолчал под ставшим невероятно опасным и колючим взглядом старого слуги. — Что?.. — с тихой угрозой прошипел он. Рокэ вдруг понял, что говорить о таком нельзя ни в коем случае. Что если уж хозяин тогда сказал «наглость — второе счастье», то он и правда не ждал, что Рокэ так… обнаглеет. А значит, то, что было — это не особенности мужской любви, а этакое особое благоволение со стороны хозяина. А брать в рот-то, судя по всему, полагалось как раз ему, Рокэ. Оно и логично — хозяин трахает, а его дело подставлять дырки. А что хозяин решил иначе и поигрался с ним так хорошо — так об этом молчать положено. А то будет плохо — очень плохо и опасно. Не просто накажут — могут и того… Совсем. Он смешался, попытавшись выкрутиться: — Ну, я имею в виду, когда он это… — Он сделал пару движений бедрами, словно показывая, что имеет в виду. — Я не подавился. Все в порядке было. Взгляд слуги погас, словно отпуская Рокэ из-под прицела. — Наш господин добр и аккуратен, и не стал бы вас мучить, зная о вашей неопытности. Но вам стоит потренировать горло, чтобы все и дальше было в порядке, молодой человек. Рокэ клятвенно пообещал все исполнять, поблагодарил за напутствия и отвалил восвояси. Адриан провожал его внимательным, цепким взглядом сторожевого пса. Вот, значит, как, думал тем временем Рокэ. То есть то, что хозяин его вот так ласкал и хорошо ему делал — это вовсе не говорит о том, что так со всеми подстилками. Надо же. Почему он сам-то сразу не сообразил? А хозяин тоже хорош — даже не объяснил ничего. Или считал, что Рокэ сам понимает? Он же тогда его опытным считал. Судя по взгляду Адриана, за саму мысль о том, что это хозяин у него будет брать, а не он у хозяина, его бы следовало освежевать и четвертовать. Что ж, значит, надо больше помалкивать и меньше трепаться. А то хозяин и правда следующий раз хлыстом не по кровати угодит. Рокэ поежился. Он так и не понял, что нашло на Окделла, но на всякий случай пообещал себе никаких лишних слов, взглядов и движений не совершать. Что велит хозяин — то и будет делать. Остаток дня он потратил, стараясь отвлечься и читая полюбившийся роман, но мысли плохо цеплялись за буквы, и в итоге он с досадой отложил книгу, покинул библиотеку и какое-то время бесцельно шатался по огромному дому, гадая, к чему вся эта эпопея с новым хозяином в итоге приведет. А вечером он уже осторожно скребся в знакомую спальню, стараясь не трястись от страха и всяческих недобрых мыслей.