Новый дом

Лишь скача домой с полученным ответом и посылкой для управляющего, Рокэ вдруг понял, чем обидел хозяина. Понял — и ужаснулся. Ему и близко не приходило в голову, что то, как вел себя с ним Окделл, как берег в постели, как старался сделать хорошо — это никакие не прелести мужской любви, это все — доброта, порядочность и человечность самого Ричарда. А мужская любовь — такая же, как любая другая. И может быть так, как Ричард с ним, а может — как обычно. А он-то, дурак, что хозяину ляпнул? Что давно надо было. Мол, знал бы — давно б другому дал. Ага, словно другой бы вот так берег. Так касался бы, целовал бы… От одних воспоминаний о ласковых, бережных касаниях запершило в горле и едва не намокли глаза. Другой. Другой бы вот так, как с этим мальчиком, Дженни. Другие рвут, бьют, мучают — потому что хотят и могут. Потому что в их власти. А Ричард… Надо все исправить, решил Рокэ. Сегодня же надо. Едва добравшись в имение и отдав все Криспину, который похвалил и велел отдыхать, Рокэ отправился в купальню. Старательно привел себя в порядок, помня про гигиену и наставления Адриана. К вечеру он уже благоухал, был одет в чистое и собрался к хозяину. Только того все еще не было дома. Рокэ так боялся упустить Ричарда, так и не поговорив, если тот снова запрется и не пустит, что остался ждать его прямо у дверей. Сначала бродил по коридору, потом просто сел на пол, откинувшись спиной на стену, да так и уснул. Проснулся уже совсем к ночи, судя по темноте в коридоре. От того, что его Ричард позвал: — Рокэ? Ты что тут делаешь? Он сидел на полу и смотрел снизу вверх на Окделла, растеряв все слова. За спиной хозяина маячил слуга со светильником. Ричард казался встревоженным, голос звучал мягко: — Рокэ, все хорошо? — Я такой дурак, — хриплым со сна голосом выдавил Рокэ. — Ты почему меня еще не прибил-то такого, хозяин? Окделл с облегчением рассмеялся. — Ну ты даешь. Вставай, пойдем уже. — И протянул руку. Рокэ уцепился за крепкую, аккуратную ладонь, встал. Ричард отобрал светильник у слуги, отпустил его восвояси. Вошел в свои покои, пуская и Рокэ. Объявил: — Я устал как черт и мечтаю помыться с дороги. Так что выкладывай, что у тебя, и топай к себе. — Я извиниться хотел, хозяин, — повесил голову Рокэ. Видя, что Окделл готов снова возразить и выставить его вон, зачастил, сбиваясь и путаясь в мыслях и словах: — Нет, подожди, пожалуйста! Я же не сразу понял, что не так. А потом вдруг понял. И понял, какой я тупой. Ты хороший такой, я же знаю, какие бывают, и что только не делают. У меня ж вон спина, и не только, я-то знаю. А я такую глупость сказал. Но я же не то имел в виду, что мне все равно, как и с кем, мне никогда все равно не было, я не такой, а то, что если так, как с тобой, то не страшно совсем, а это же потому, что ты хороший, а не потому, что я хочу с кем-то еще, я знаю, что кто-то еще будет как обычно, а не как ты. Вот… — Все, все, стой, — рассмеялся Ричард. — Я понял. Слышишь? Я тебя понял. Все хорошо. Я даже не думал, что ты так переживать будешь. — Ты ко мне первый по-человечески отнесся, — вздохнул Рокэ. В глазах Ричарда, темных в свете свечей, что-то такое мелькнуло, он мягко потрепал Рокэ по голове, тепло улыбнулся. — Все хорошо. Пойдем, посидишь со мной, пока я вымоюсь наконец. Не люблю быть один в купальне. Рокэ с готовностью потащился следом. — А почему не любишь? — Говорить об этом я тоже не очень люблю, — фыркнул Ричард. — Так что давай о хорошем поговорим. Что ты читал? Пока Окделл мылся, а Рокэ ему помогал, они вели совершенно удивительный, волшебный просто разговор о литературе. С Рокэ никто так не разговаривал, не слушал его так, как Ричард. А еще у Ричарда была нежная кожа, которую хотелось бесконечно трогать, намыливать мыльным корнем, смотреть, как по ней стекает вода. Ричард был красивым, Рокэ уже научился видеть эту его особенную красоту. Выбравшись из купальни к одном халате, Ричард устало сел на край кровати. Рокэ, повинуясь неожиданному порыву, устроился у его ног. Осторожно потянулся погладить колено, отведя полу расшитого цветными нитями халата. Одевался Ричард тоже красиво, необычно. И дома, и вообще всегда. Рокэ несмело потянулся ладонью выше, собирая тепло чисто вымытой кожи. Ричард наклонился, заглянув ему в глаза. — Кажется, ты чего-то от меня хочешь, друг мой. — А можно? — спросил Рокэ, как раз добравшийся рукой прямо туда, где было так нежно, бархатисто, и это нечто нежное уже крепло, наливаясь жаром и увеличившись в размерах.