Je suis près, mon amour

«Он пошутил?» Парень валялся в своей кровати вечером. «Нет, Антон, он не мог шутить вот так жестоко!» «А может все-таки мог? Я же о нём ничего не знаю». Шаст стукнул себя по лбу. «Ничего не знаю». Так проводил своё время юноша после того, как попрощался с Арсением Сергеевичем. Его мучали мысли о том, а правду ли сказал его учитель? «Ну же, у тебя будет ещё целый день узнать это! Время ещё есть». «Время...» Антон встряхнул головой: — Не сейчас. Немного успокоившись, он всё же сел делать домашку, то есть, нашёл ответы, но ему было слишком много списывать, поэтому парень решил, что домашка закончена и пошёл смотреть сериалы.

***

«Четверг, вот ты, вроде, хороший день, а вроде и 7 уроков поставил, скотина». Шастун потёр глаза и сразу залез в телефон, чтобы посмотреть, не писал ли ему кто. И тут его глаза случайно посмотрели на время. «7:50». Аминь. — Блять! За столько времени Антон уже успел научиться тому, как быстро собраться, поэтому уже через 5 минут он бежал в школу. Кстати говоря, интересный факт: слово «бежать» имеет несколько смыслов, вы знали? Например, для Антона это означает «не спеша идти, как будто ничего не случилось». Сегодня он был в серой толстовке без рисунка, свободных брюках и, конечно же, с кучей колец на руках. Это был обязательный аксессуар, без него он не может признать себя. По дороге в школу, парень, снова, достал телефон, чтобы спросить у друзей, какой у них первый урок, собираясь сразу пойти туда.

Шаст: Какой первый урок? 7:58

Бог Позов: Должна была быть химия, но учитель заболела и нам поставили классный час 7:59 Шастун остановился и вдруг резко рванул с места, в сторону школы. В смысле, правда побежал, увидел бы его физрук, поставил 5 за год! Антон никогда в жизни не бегал, но сегодня перед ним встал выбор: смерть или бег. Умирать парню в сентябре не хотелось, потому он выбрал более оптимальный вариант.

***

В кабинет вошёл Арсений Сергеевич, который, как и обычно, выглядел просто идеально: пиджак, идеально лежавший на нём, обтягивающие, но не слишком, джинсы, идеально уложенная причёска, а весь его образ заканчивали очки, которые так идеально шли ему. — Привет, класс! — его появление сразу привлекло внимание всего женского пола и часть мужского. — Как я уже говорил, учительница химии заболела, поэтому... В класс ввалилось какой-то двухметровое существо, а после сразу поднялось во весь рост и заговорило: — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, сори, айм лейт, и я не проспал, меня похитили инопланетяне, а потом я узнал, что нам заменили урок и мне пришлось создать мирный уговор, чтобы успеть к Вам! — на одном дыхании сказал Антон, перебив Арсения, дверь, порог, о который споткнулся, и вселенную, которая не понимала, как она могла создать столь ничтожное существо. В классе повисла тишина. Попов быстрее всех (и Антона) пришёл в себя и, стараясь не улыбаться, разрешил ученику войти, на что тот чуть не упал на колени от бессилия и одновременно от желания сказать спасибо. Под смех класса Шастун дошёл до своей парты. В классе его, Диму и Серёжу не любили, поэтому смех был больным для парней. Особенно из-за него страдал Антон, а, как назло, сегодня он ещё и сидел один, поэтому придётся успокаивать себя самому. — 11-А, тихо! — крикнул Арсений, поняв, что Антона такой смех класса задел. — Нам нужно обсудить пару вопросов и я сразу отпущу вас сидеть тихо в кабинете. Спустя несколько секунд, когда класс полностью умолк, а Антон немного пришёл в себя, тот продолжил: — Итак, начнём с того, что скоро у нас намечается поездка, я хотел сказать об этом вам чуть позже, ведь состоится она аж 10 октября, но, чтобы позже не забирать ваше время, я предупреждаю вас сейчас. Поездка стоит 10000 рублей с каждого, в эту цену входит: автобус, гостиница с комнатами по 3-4 человека в каждой, еда, а так же экскурсии. Мы поедим в Москву на неделю, а с уроков вы будете сняты. Ребята сразу начали тихо обсуждать кто поедет, а кто нет. Наша троица не стала исключением: — Ребят, а вы поедите? — спросил Антон, уже точно зная, что без друзей он никуда. Ребята повернулись на его голос и уже через секунду они ответили: — Конечно! — одновременно сказали Дима и Сережа. — Хотя бы потому, что нас снимут с уроков, — сказал Серёжа, а Дима добавил: — к тому же, в Москву, за 10000 рублей на неделю, не каждый поехать смог бы. — Тогда я с вами, — улыбнулся Антон и повернулся обратно, встретившись со взглядом учителя, который обеспокоенно смотрел на ученика. Поймав взгляд Шастуна, Арсений Сергеевич отвернулся обратно, удостоверившись, что с парнем всё в порядке. — Так же хочу сказать пару слов про ваше обучение, — продолжил Попов, — например, то, что почти все завалили проверочную по математике. Я не хочу рассказывать про то, что математика пригодится в жизни, ведь это ложь, но скажу, что Валерию Александровну, злить лучше не стоит, можете поверить мне на слово. На этом всё, я пошёл, до встречи! Мужчина собрал свои вещи, а после направился к выходу из кабинета, но, уже стоя у выхода, он быстро бросил взгляд на Антона. Тот не заметил этого, ведь был занят рисованием. Его глаза буквально горели интересом к этому занятию и, в данный момент, никто не смог бы его отвлечь. Рисование всегда доставляло особое удовольствие Шастуну: ему нравилось, что он может нарисовать всё, что-угодно. Буквально всё. Если он мечтал о чём-то, он не просил об этом родителей, он рисовал это сам, чтобы любоваться мечтами и запечатлеть их на бумаге, ведь он забудет о такой глупой мечте, как поехать на Мальдивы. Иногда он рисовал портреты, что имели своё место в жизни ученика. Он не рисовал точь-в-точь, как на референсе, он рисовал людей так, как он видел их своими глазами. Например, Диму и Серёжу, он видит как улыбающихся лучших друзей, которые смеются с какой-то шутки и, от смеха, они сгибаются почти пополам: настолько ему хорошо с ними. Это лучшие люди, которых он встречал. — До свидания, Арсений Сергеевич! — сказали вслед учителю класс и принялся обсуждать свои планы, которые они обсуждали до классного часа. А что рисовал Антон сейчас? Узнать это невозможно, ведь для него это была самая великая тайна его жизни. Он не хочет, чтобы кто-либо это видел, и нет, не из-за критики, он не хотел чтобы люди видели себя так, как видел и думал о них Шастун, он не хотел из-за этого потерять доверие или ещё что-то. Рисование было для него очень дорогим, а в уме всегда играл азарт при виде карандаша и чистого листа. Именно таким, видел его Арсений, когда выходил из кабинета.

***

Антон спокойно сидел на русском, как обычно ничего не понимая, ведь «зачем мне учить правила, если я и без них правильно расставляю запятые?». — Ну же, Кузнецова, эта запятая в предложении ставиться по правилу, которое мы прошли несколько минут назад! — начинал свою тираду Павел Добровольский. Парень не любил слушать русский, так что он просто сидел в телефоне. Он всё равно имеет по ней 5, тогда зачем тратить время на бесполезный урок? Тут ему пришло сообщение и, конечно же, писал ему Арсений Сергеевич. Арсений💙: Привет) У тебя сегодня сколько уроков? 10:13

Антон: Здравствуйте) Семь, а у Вас? 10:13

Арсений💙: Отлично, у меня тоже, тогда после уроков встретимся на выходе из школы и поедем сразу на репетиторство, хорошо? 10:14

Антон: Хорошо, до встречи, Арсений Сергеевич) 10:15

Арсений💙: До встречи, Тош) 10:16 Стоп. «Как он меня назвал?..» «Тош. Так странно, меня никто так не называл, кроме... Нет, не на уроке». — Антон, у тебя всё хорошо? — Серёжа, с которым сидел Антон, повернулся к нему и увидел, как его друг быстро и, почти незаметно, повертел головой. — А? Да, Серёж, всё хорошо, — спокойным голосом ответил Шаст, — меня сегодня, кстати, опять Арсений Сергеевич забирает, — уже улыбнулся тот. — Опять? Везёт же тебе. — Если бы. Он меня на репетиторство сразу забирает, но мне и всё равно, я же никуда не спешу, — пожал плечами парень. — Тогда удачи тебе, и Арсению своему привет передавай, — улыбнулся Серёжа и повернулся обратно в свою тетрадь. — Он не мой! — шепнул Антон, но уши начали предательски заливаться краской. — Да, да, конечно, — еле сдерживая смех, сказал друг. Шаст повернул голову обратно, ещё раз просмотрев сообщения от Арсения и выключил телефон, пока его не спалил учитель: Добровольского лучше не злить, он хороший учитель, но портить отношения с ним в последнем году в школе не хотелось. К заданиям он всё равно не притронулся, но из вежливости делал вид, что сосредоточенно думает. — Садись, Ира, 3 с огромной натяжкой, — сдался Павел, — Шастун! — парень резко поднял голову и посмотрел на учителя. — Чеши к доске!

***

Наконец, спустя 7 уроков школы в этот прекрасный, ни с чем несравнимый день, Антон наконец выходит из школы и видит Арсения, чей внешний вид был, как всегда, идеальным, даже после такого трудного дня. Даже укладка волос осталась такой же. «И как он это делает?» — думает Антон, а после подходит к учителю. — Здравствуйте! — О, привет, Тош, ну что, поехали? Я так устал, — на последних словах тот выдохнул так, будто только что провёл 20 уроков французского подряд. «А по Вам и не скажешь, Арсений Сергеевич», — думает Шаст. — Правда? А по Вам и не скажешь, — решил высказать свои мысли вслух парень, уже по пути к машине. — А по тебе видно, как в открытую в книге картинку смотрю, — усмехнулся Арсений, — как прошёл твой день? — Всё вполне хорошо, меня даже не доставали на алгебре из-за того теста, — похвастался тот. Не получить в лицо из-за, фактически официального, прогула, от Александры Владимировны было задачей сложнее, чем задачи по геометрии. — Отлично! Кстати, насчёт того случая, — Антон напрягся, — если тебе снова нужно будет слинять с урока, то можешь написать мне и я тебя заберу, но не больше трёх раз в неделю, хорошо? — парень согласно закивал головой, но теперь в его взгляде читалась непонятность. — Мы друзья, поэтому я буду помогать тебе, когда тебе будет нужно, верно? — словно прочитав мысли, сказал Попов. Глаза ученика заискрились так, будто он смотрел на божественное существо. Тепло резко разлилось по всему телу. «Он не шутил! Матерь божья, это лучший день моей жизни! Он и правда мой друг?". — Правда? — С надеждой в глазах спросил Антон. — Конечно, я не хочу врать людям, поэтому говорю правду: ты, Антон Шастун, ученик 11-А класса, мой официальный друг, — ярко улыбался Попов. В его глазах не было ни капли чего-то, что было похоже на шутку или сарказм. Он говорил искренне и, почему-то, Антону хотелось верить ему. И он поверил. Поверил, зная, что тот не соврёт, не бросит в сложную минуту, не будет обходиться с ним, как с тряпкой. Он будет другом.