Je suis près, mon amour

Антон прогуливался по коридору. Что же ещё ему делать, если сигареты давно закончились, денег нет, а в классе вокруг тебя одноклассники, которые ненавидят тебя и открыто об этом говорят? Прогуливаться по коридору. Звонок. Звон раздался со всех сторон, что больно ударило в голову. — Какого?! — крикнул парень, увидев, как от кабинета в конце коридора к нему пошла трещина, а через секунду он уже и сам падал в неё. Он не мог кричать. Он не мог чувствовать. Он не мог ни-че-го. В полёте вокруг него не было ничего: пустота. Он просто падал. Падал в бездну. Как вдруг, Шастун упал в центр своего класса, а одноклассники встали вокруг, будто проводили обряд, повторяя все прозвища, услышанные Антоном: — Пидор! Чмо! Неудачник! Тварь! Мразь! Ты не достоин жизни! Как тебя терпят родители?! Надеюсь, ты умрёшь! — кричали те, ни на секунду не останавливаясь. Шаст приложил руки к ушам, лишь бы не слышать этого. Он не выдержит. Но это не помогло, голоса будто исходили не из «круга», а из парня, как будто он сам это кричал, но разными голосами. — Нет, нет, нет! Хватит! Пожалуйста! — кричал парень. — Хватит! — голос сломался. Шум прекратился. Антон не открывал глаза и не отводил руки. Он боялся, что снова окажется там. Было слышно только его всхлипы и то, как капли слёз падали на пол в лужу из них. Сейчас он был таким незащищённым. Жалким. — Антон? — послышалось школьнику. От испуга и рефлекса Шастун открыл глаза, в которых так и читался весь тот ужас, который происходил с ним 11 лет. Перед ним на корточках сидел Арсений Сергеевич. Его голубые глаза были такими яркими в такой тьме, как свет в конце туннеля, как спасение. Через секунду показались его руки, а позже — тело Антона прижал к себе Попов. Крепкие руки учителя держали так крепко, что парень не мог, да и не хотел, вырваться. Для него ничего не существовало, кроме этого момента. Были только он и Арсений. И тогда, он почувствовал тепло. Ему стало так тепло! Никогда ещё не было так тепло, как сейчас. Он будто снова был мальчиком, которого обняла мама, успокаивая, когда её сын уронил конфету на асфальт. Но это тепло было... Нужным? Похоже, он и вправду просто хотел чувствовать это тепло. Чувствуют ли это тепло другие? Серёжа, Дима, Арсений Сергеевич? — Антош, проснись, — сказал Арсений, а через миг Антон подорвался на своей кровати в момент, когда начал звонить будильник. Эти объятия так быстро закончились, хотя одновременно казалось, будто они длились вечность. Приступ атаки с парнем не произошёл — такое было впервые. Ему помогли и спасли. Его учитель, друг, просто близкий человек, Арсений. Он чувствовал себя кому-то нужным.

***

«Что ж, тогда я отблагодарю Арсению Сергеевичу хотя бы тем, что не опоздаю на его французский», — думает парень, уже поев и анализируя свой сон и то, как на него подействовали объятия Попова. Та теплота до сих пор отдавалась в Антоне, но не в таком количестве, как было во сне. Знаете чувство, когда пару секунд вы чувствуете себя самым счастливым человеком, а сердце готово лопнуть? Умножьте это на два, выйдет то, что чувствовал Антон, хотя и неопределенное время. «Разберусь с этим позже, я должен успеть в школу!» В этот раз у Шаста было время даже на то, чтобы выбрать одежду. Сегодня он одел его любимый голубой свитер с рисунком города, а так же свободные брюки кремового цвета. Кольца он выбирал наибольшее количество времени — они должны означать всё, что чувствует Антон: радость, грусть и тепло от сна, что было практически невозможным. Но не для Антона Шастуна. Осмотрев себя в зеркале, тот решил, что это лучший лук в его жизни. А уже спустя пару минут люди осматривались на непонятное лицо Антона; на нём отображались все эмоции, но страх от одноклассников и тепло от Арсения Сергеевича вместе выглядели странно: глаза были грустными, хотя теплая и скромная улыбка всё никак не сползала с лица. Сравнить это было не с чем, ведь никто не видел такого раньше. Забежав в класс, он сразу столкнулся с недовольными взглядами одноклассников, а Кузнецова не удержалась от едкого комментария: — Что, ублюдок, не проспал? А что с твоей одеждой? В темноте одевался? Хотя всё понятно: такие твари, как ты, и не могут одеться нормально, — с каждого предложения смех по классу всё повышался и повышался, а к Шастуну уже подошли Дима и Серёжа. Они ничего не говорили, а просто молча прошли на свои места. — Молчишь? Мразь, — кинула им вслед девушка. — Дневник на стол, Кузнецова, и на больше двойки в четверти можешь не рассчитывать, — крикнул грозно кто-то. Округлив глаза, та повернулась на голос и ойкнула. В кабинет вошёл Арсений Сергеевич, наградив её холодным взглядом. Он не смог смотреть без отвращения на одноклассницу Антона, поэтому сразу перевел взгляд на другие глаза — зелёные, которые смотрели на него с немой надеждой и ноткой теплоты. Арсений улыбнулся ему, а взгляд его сразу стал тёплым, что не укрылось от ученика. Тот улыбнулся и обернулся на друзей, которые явно не понимали, что происходит. — Я вам позже объясню, — шепнул Шаст, а те лишь переглянулись. — Итак, класс, начнём урок? — сверкнул глазами учитель, уже выбирая в журнале того, кого бы вызвать к доске. — Макаров, прошу, — учитель жестом руки пригласил Илью выйти к нему. Тот встал, всё ещё пребывая в шоке с эффектного появления Попова. — Илья, расскажи мне про текущие времена в французском. Спустя минуту учитель спросил его ещё пару раз, но, получив молчание вместо ответов, поставил тому 2 и сказал пройти на место. — Открывайте тетради и записывайте тему урока, — начал вести урок Арсений, бросив взгляд на Антона, который теперь смотрел на него только с теплотой. «Я не дам им сломать тебя», — думает учитель, отвернувшись к доске и записав число.

***

— Урок окончен, все могут быть свободны. Кроме Шастуна, — закончил урок Арсений Сергеевич, но не для Антона. Ученик сложил вещи, отправил друзей на другой урок, мол «я вас догоню», и сел за первую парту перед учительским столом. Попов прожигал его взглядом, полным внимания. — Ты в порядке? — наконец спросил тот.. Привыкнув к тишине и немного упав в мыслях, Антон дрогнул от голоса. В порядке ли он? Сложно сказать, Арсений Сергеевич, очень сложно. Пока он думал, что сказать учителю, голубые глаза смотрели на него с выжиданием и заботой. — Я не знаю. «Я не могу ему врать. Он не заслужил этого». — Мне приснился кошмар, — запнулся ученик, а Арсений тем временем заострил всё своё внимание на нём. — Меня окружили одноклассники, но каждый из них кричал прозвища. И они не останавливались, — Шастун начинает сбиваться: воспоминание обо сне снова накинулись на него. — Но когда я пытался прикрыть уши, было чувство, будто эти звуки исходили из меня и отдавались в моей голове. Переживать это снова было сложнее, чем во сне. Там он хоть немного осознавал, что это нереально и мог себя контролировать. Но сейчас... Это было трудно. Арсений забеспокоился — его глаза понемногу превращались в бушующий океан: после их разговора мальчик до конца не отошёл и его жизнь пронеслась в одном сне. Он так сильно углубился в те события, что творились 11 лет школы, что подсознание само дало ему такой сон, якобы насмехаясь над ним, мол «Смотри! Ты такой же неудачник! Ничего не изменилось!». «Я бы не смог пережить это», — признался себе Попов. «Даже несмотря на тот случай», — добавил он. — Но потом всё исчезло, — выдохнул Шаст и продолжил, — появились Вы, — улыбнулся тот, получая в ответ тёплый взгляд и улыбку. От этого взгляда снова стало так хорошо и спокойно. Сказали бы вы Антону, что он бы не смог жить без одного лишь взгляда человека, он бы посмеялся и ушёл, но не сейчас. Это как попробовать чай в детстве: обычный напиток, но можете ли вы представить свою жизнь без него? Вот и Антон не знал, как жить без этого человека. — Вы обняли меня, будто защищая от той темноты, которая окружала меня. Мне было так уютно и так страшно. Опять его голос дрогнул. Это было сложно вспоминать и говорить. Во время сна события происходили так быстро, что времени не хватало ни на что, а на то, чтобы сконцентрироваться, уж подавно. Сейчас же всё наоборот: он ещё не отошёл от момента круга прозвищ, поэтому окунуться в те объятия было сложно, но он старался. — Я не знаю, как у меня дела. Я до сих пор боюсь одноклассников, — посмотрел Антон на учителя, который очень хотел прямо сейчас помочь мальчику. Просто подойти и сказать, что он рядом. Просто дать ему знак, что он с ним. Просто помочь. Что он и сделал. Арсений встал, и быстро подошёл к Шастуну, прося разрешения на объятия. В глазах того блеснула искра, а голова кивнула. И сейчас они уже тонули в этих объятиях, думая о своём: Антон — про тепло, которое снова чувствует, но которое было ещё сильнее, чем во снах, а Арсений — про то, как его жизнь изменилась после появления этого лучика солнца. Такой светлый, тёплый, хороший и наивный. Такой... Шастун. И было в этом что-то комфортное, знаете, семейное. Нужное. Ещё пару раз шморгнув носом, ученик отстранился от учителя, прервав объятия. Он понимал, что у них уроки, но ему жизненно необходимо почувствовать эту заботу. — Будь осторожным с одноклассниками, теперь я будут заботиться о тебе, — улыбнулся Попов, показывая, как ему не всё равно на своего друга. — Я буду тебя защищать. «Заботиться». — Как рыцарь на коне? — грустно улыбнулся Антон, уже не сдерживая слёзы, которые сверкали в его глазах. — Как рыцарь на коне, — улыбнулся Арсений, показывая всё своё желание быть рядом. — Тогда до понедельника? — спросил Шаст, уже понимая, что он, возможно, даже не услышит его голос целых два дня. Такой маленький срок, но вы не поверите, как много Антон потеряет в эти дни без чистых голубых глаз. — Или до вечера, — подмигнул Попов, а Антон резко поднял на него голову. В глазах обоих уже можно было читать предстоящее предложение. — Не хочешь погулять? Было заметно, как у ученика сразу запылали глаза ярким зелёным. Так наивно сейчас смотрел на него парень, и так тепло — Арсений. — Конечно! Во сколько? — сразу же выпалил ученик, выпуская свою радость и ожидание уже предстоящей встречи. — Давай в 4? — предложил учитель. — Хорошо! До скорого! — помахал на прощанье Антон и, с глупой улыбкой, вылетел из кабинета, уже пропустив 2 минуты русского. «Кажется, моя жизнь налаживается», — думает тот, даже не догадываясь, что о том же думает и Арсений Сергеевич, продолжая смотреть на место, где пару секунд назад был парень. Уже дойдя до кабинета русского, Шастун постучал в дверь, а после немного приоткрыл её, прося разрешения войти. Пропустив Антона, Добровольский продолжил урок. Всё равно он даже тему не назвал, что ему, отчитывать ученика теперь? — Где тебя носило? — Спросил Матвиенко. — После уроков объясню. Но в деталях напишу вечером, — улыбнулся им Шаст, уже доставая тетрадь. — Уж постарайся, — сказал Дима.

***

— Что?! — крикнули в унисон друзья. — Да, а потом, после урока, меня обнял Арсений Сергеевич уже в реальной жизни, когда я ему рассказала обо всём, а тепло... Я снова почувствовал его, представляете? — Поверь, представляем, — сказал Дима. — А почему в деталях не опишешь сейчас? — поинтересовался Серёжа. — Я с Арсением Сергеевичем иду гулять в 4, — немного истерично хихикнув, ответил Антон. Повисла минута молчания. — Ну, ты повеселись там, со своим Арсением Сергеевичем тогда, — немного смято ответил Дима. — Но потом напишешь! В-С-Ё. — Не мой он! Напишу, куда я денусь, — сказал парень и пошёл, крикнув прощание. «Придурки», — думает Антон без злости, уже немного заливаясь краской. — До вечера! — вместе сказали друзья, хихикая. Они то же видят очевидные вещи.

***

Арсений💙 За тобой заехать? 15:34

Антоша: Если не сложно, то хорошо :) Адрес: ... 15:35

Арсений💙: Тогда выезжаю! 15:35 Антон отложил телефон и встал с кровати, ведь и правда — надо бы поторопится. Сегодня он идёт гулять с его самым близким человеком. Ему всё равно, что они знакомы не так давно, но он подсознательно доверял Попову. «Ну подумаешь, не рассказал ему про всё, что теперь, убиться?» — думает Шастун, примеряя толстовки. «Ну вообще-то... Не о том думаешь!», — хлопнул себя по лицу парень и продолжил примерять одежду. Он попробует узнать его получше, а дальше посмотрим. Арсений💙: Жду тебя у дома ;) 15:52

Антоша: Выхожу!) 15:52

Выбегая из квартиры, уже спустя миг ученик стоял у выхода из подъезда. Из гардероба Шастун вытянул настоящие сокровища: свободные бежевые брюки, белая большая футболка и белая толстовка, которая была для него великовата. А кольца он заранее выбирал сразу после школы, так как дело могло затянутся надолго, но в итоге он подобрал себе несколько колец и браслетов, у которых история была схожая: ему дарили их Серёжа и Дима, либо он покупал их на свои деньги, которые получал с летних подработок. Иными словами — он получал их в очень сильном предвкушении, то есть, были ему самыми дорогими. Из дверей, что вели в дом, показалась макушка, а за ней — двухметровый парень. Улыбнувшись, Арсений подождал Антона, а тот, запрыгнув в машину, сразу же повернулся к нему лицом. На нём были одеты любимые обтягивающие чёрные брюки, белая футболка, а поверх он одел синюю кофту, предварительно не застегнув её. — Не передумал? — улыбнулся Попов. — Поехали! — ещё шире усмехнулся Шастун, откинувшись на сиденье. Посмеявшись, они и правда поехали в парк. Сегодня оба задумали одно и то же, но никогда не скажут об этом. Они хотели узнать друг друга получше. Они хотели узнать, какой человек перевернул их жизни на 180 градусов. Они хотели провести это время с тем, кто был им дорог. Кто был их судьбой.