Je suis près, mon amour

Жизнь Антона плавно перетекала в конец октября. Скоро будут его последние осенние каникулы, а школа решила «попрощаться» с ним своими контрольными работами и долгами, которые, Шастун сам не знает как, вдруг резко свалились на его хрупкие плечи. С Арсением они регулярно гуляют каждые выходные, а когда приходят домой, то сразу открывают чат друг друга и переписываются до ночи. До момента, когда они уже настолько хотят спать, что просто не попадают по клавиатуре.

Антоша: Иак улвссно погулрлт 02:23

Арсений💙: Вьо? 02:25

Антоша: Так классно погуляли* Спать хочу уже :( 02:25

Арсений💙: Я тоже уже пойду спать тогда Спокойной ночи, Тош) 02:26

Антоша: Спокрнрй) Спокойной* 02:26

Сколько раз Антон думал о том, что просто не сможет жить без этого, а в особенности без «Тош»? Наверное, он стольких слов не знает в французском, как размышлял об этом, но все его мысли превращались в стандартное «позже подумаю об этом». Наверное, это «позже» уже никогда не наступит. К сожалению это, а, может, и к счастью, никто: ни Антон, ни Арсений, ни, тем более, Серёжа и Дима, — не знают. И столько раз он думал о том, что скажет ему Попов при встрече, о том, сколько раз он назовёт его Тошей, или как он ещё сможет перекрутить его имя. Но всегда, когда они встречались, мысли об этом уходили на второй план, оставляя на первом только одно: Арсений Сергеевич.

***

22 октября, понедельник, начало последней недели перед каникулами. Ученик уже надевал чёрное худи с японскими иероглифами и свободные брюки белого цвета, а после того, как он надел украшения, начал думать что надеть наверх. Выбор пал на теплую куртку и бежевые ботинки. Сейчас на улице было ещё тепло, поэтому одевать шапку не было смысла. «Через семь дней издевательств надо мной от одноклассников и контрольных, и я смогу спать сколько захочу. На протяжении семи дней», — думает Антон, собираясь в школу. Арсений заставил его поменять свой будильник, мол «этот звук тебе уже приелся, поэтому ты и не просыпаешься вовремя», хотя иногда Антон думал о том, что он встаёт только чтобы не опаздать на французский язык, и чтобы не попасть под раздачу Арсения Сергеевича, которому будут жаловаться другие учителя. «Осталось семь дней. Символично», — вместе подумали Шастун и Арсений Сергеевич, который уже ехал на работу. Его часто посещали мысли про ученика. Нет, его не особо тревожила их близость: они друзья, а то, что они учитель и ученик — обычная случайность, тем более, уже совсем скоро Антон перестанет им быть. Но вот страх того, что с его Тошей случиться то же, что и с ним, вот ещё как волновал. На сеансах с психологом он уже принял то, что случилось. Сейчас он общается с ним по поводу ученика, не называя его имени и тому подобное. Сейчас он уже гораздо легче относится к этому страху, и скоро, как ему пообещал психолог, он и вовсе выветрится. Но не раз он намекал Арсению, что тому стоило бы поделиться своими переживаниями с учеником. Сначала он боялся делать этого, но позже обдумал, и понял, что Антон прошёл столько, сколько не смог бы пройти ни он, ни большинство других взрослых, а скрывать это от него было просто невыносимо. «Сегодня я расскажу ему. Не хочется нагружать его ещё сильнее, но я уже не справляюсь с собой из-за этого».

***

— Привет! — крикнул Сергей, увидев Антона в толпе других школьников. Дима повернулся на место, куда кричал его друг, и тоже поприветствовался. — Привет, ребят! — помахал рукой Шастун. — Какой сейчас урок? — Французский, — сказал Дима, поправив очки указательным пальцем. — Как это?! Его же нет сегодня в расписании, — не понял Антон. — В группе писали вчера ещё, что сегодня вместо английского будет французский. — Бля, — ударил себя по лицу Шастун. Он не разочарован, нет, он просто в очередной раз показался придурком. — Пошли, Шаст, я дам тебе свой учебник, вместе сядем, — похлопал его по плечу Матвиенко, поворачиваясь в сторону кабинета.

***

— Итак, класс, вижу вы все помните, что сегодня у вас французский вместо английского? — спросил Арсений Сергеевич, входя в кабинет. После услышанного «да», он продолжил. — Тогда сегодня я не сильно вас нагружу. Я дам вам листки с заданиями, по типу проверочной, но не расстраивайтесь, это не контрольная! Я знаю, сколько у вас дел и долгов, поэтому эта работа будет простой, а если вы чего-то не поймёте — позовите меня и я объясню, как делать то или иное задание, хорошо? Тогда приступайте! Антон, раздашь листки? — попросил Попов. Антон, услышав своё имя, встал со стула и подошёл к учителю, по пути услышал бормотание Иры: — Пидор. Это имечко было ему новым, ведь раньше он ни с кем, кроме Димы и Серёжи не общался, но он так привык к этому, что никак не реагировал. Подойдя к столу, он протянул руки за листками. Но когда он посмотрел Арсению в глаза, он осознал, что что-то в нём было... Странным? В обычно ярких глазах всегда были огни радости и заботы, но сейчас они были как будто... В размышлениях? Создавалось ощущение, что он сейчас был в своём маленьком мире, где он мог обдумать всё, и никто не услышит его желаний и мыслей. Хотя где-то всё ещё просвечивались, те самые, голубые глаза. Шастун решил, что он не будет лезть в это. Если Арсений захочет — он ему расскажет, ведь он доверял ему, в чём он никогда не сомневался. Взяв листы, ученик быстро раздал их всему классу, про себя понимая, что уже не осталось тех, кто «просто смотрит», сейчас все его одноклассники смотрели с такой злобой, с которой они смотрели на него в тот самый день. Когда Шастун сел обратно, он увидел что на его телефон пришло сообщение от Арсения Сергеевича: Арсений💙: Не забудь про репетиторство, я тебя подвезу, хорошо? 08:03

Антоша: Хорошо, Арсений Сергеевич!

Я подожду Вас на заднем дворе :) 08:04

Арсений💙: Договорились, до встречи И убирай телефон, я за тобой слежу 08:04 Антон убрал телефон обратно в карман. В любом случае ему не нужен телефон, ведь он знает школьную программу французского и, вдруг чего, он сможет узнать ответ у Арсения Сергеевича. Написал проверочную он довольно быстро, поэтому отдал работу Попову. — Ты уже всё? — спросил учитель. — Ага, — ответил Шастун, увидев, что на него смотрят те самые глаза, как и всегда. Это грело его душу и успокаивало, ведь перед ним снова Арсений. — Тогда можешь остаться тут и посидеть в телефоне, ну или можешь выйти в коридор, только никому на глаза не попадись. — Хорошо, спасибо! До свидания, Арсений Сергеевич, — помахал рукой Антон, уже идя к выходу. Арсений💙: У тебя 5, молодец! Но есть пара ошибок, я закрыл на них глаза, но позже скину какие ;) 08:39

Антоша: Правда?? Спасибо, Арсений Сергеевич!!! 08:40

Арсений💙: Ахахах, не за что) 08:40

***

После школы Антон вышел на улицу и стал ожидать учителя, повторяя материал, который ему дал тот на повторение. Они до сих пор учат разговорный французский, так как это не только поможет Шастуну лучше сдать ЕГЭ, но и даст огромный плюс в будущем, если он захочет посетить Францию. Спустя пару минут из школы вышел Попов, и Антон наконец смог рассмотреть учителя во всю, ведь в классе он смотрел только в его глаза, а позже он трудился над работой. Пальто, а под ним, скорее всего, голубая свободная толстовка, которую на днях сам ученик заставил Арсения купить её, ведь последнему она ну очень шла. Ниже на нём были чёрные узкие джинсы и белые кросовки. Очки учитель решил после школы снять, потому что после трудного дня у него болели глаза, а растрёпанная причёска, скорее всего, была уложена после уроков. От этой картины в мыслях Шаст засмеялся от умиления. Он представил, как учитель в пустом кабинете стоит перед зеркалом и уже 5 минут пытается поправить волосы, постоянно вздыхая и двигая руками по чёрным, как смола, волосам. — Привет, не замёрз? — Арсений увидел немного покрасневшие уши юноши и списал их на небольшое похолодание. — Здравствуйте, да нет, всё отлично, поехали? — улыбнулся Антон, заставляя своим светом улыбнуться и Попова. Уставший вид Шастуна очень красиво сочетался с его лицом и улыбкой. — Поехали! — согласился Арсений. Уже сидя в машине, он повернулся к ученику и сказал: — Слушай... Я должен буду рассказать тебе кое-что, ты не против? — немного сжато произнёс учитель и сжал руль покрепче. — Не против конечно, мы же друзья! Я буду помогать Вам всегда, тем более, меня, Вы слушаете, почему я не должен отвечать взаимностью? — сразу сказал ученик с глазами, которые уже сейчас хотели услышать и поддержать друга. — Спасибо, — выдохнул Арсений. — Тогда поехали, — уже снова улыбнулся он и тронулся с места. По прибытии в уже родную квартиру, оба прошли на кухню. Та никак не изменилась: всё те же плитки, те же полки, те же приправы. Только новая пачка зелёного чая выделялась на фоне просторной и домашней кухни. Попов купил 5 коробок, ведь и сам подсел на зелёный чай, поначалу постоянно прося у Антона рассказать ему, как лучше приготовить этот напиток богов, а тому было только в радость. Заварив чай, и добавив в него четыре ложки сахара, парни сели за стол. Антон ждал, пока Арсений начнёт сам, ведь сам прекрасно понимал, что настаивать в такой ситуации было не лучшим решением. — В общем... У меня тоже есть скелеты в шкафу, — наконец начал Арсений. Его взгляд стал более грустным, хотя искры того не покидали. Руки задрожали, а голова опустилась. Это было сложно, но ещё тяжелее было жить с этим и ни с кем, кроме психолога, не делится. Ему нужна была поддержка, он прекрасно это понимал. Возможно, Шастун тоже это чувствовал? Антон придвинулся поближе, чтобы показать тому, что он его слушает. — Сейчас я уже отошёл от той ситуации, да и я общался с психологом, поэтому всё нормально. Но я боюсь, что из-за меня это может случиться и с тобой, — на одном дыхании сказал учитель, а после поднял взгляд на глаза парня: чистые, зелёные, готовые помочь. Его как током пробило. Он не один. И уже никогда не будет. «Он должен знать». — Продолжайте, Арсений Сергеевич, не переживайте, — поддержал его Шаст, — я рядом. Собравшись с мыслями, Арсений продолжил: — У меня был очень хороший и близкий друг. Мы всегда с ним гуляли, общались о чём угодно, были вместе почти ежедневно, — окунулся в воспоминания учитель. — Но однажды мы поссорились, — тут его голос начал понижаться, а глаза — опускаться. Он рассказывал историю целиком второй раз в жизни, и это были очень непривычно. — А что было после ссоры? — спросил Антон, уже и сам догадываясь. Попов поднёс дрожащие руки к лицу. Первая слеза медленно потекла по щеке. Сомнений не осталось. — Он изрезал свои вены и умер, — спустя несколько секунд тихо сказал Арсений, как будто в этой комнате были тысячи людей и никто, кроме Антона, не должен слышать этого. Перед глазами восстала картина из памяти, которая так метко вошла в нее. Вот он стоит возле тела друга, видит эти порезы, как кровь всё ещё течёт по рукам, а его уже почти полностью завернули в пакет и хотят отвезти в морг. Арсений не справился. Он плакал, кричал, бил руками асфальт. Он сорвался. — Это было ужасно. Мне было очень плохо, ведь мы с ним были как родные братья... Я был в осознанном возрасте, поэтому сразу понял, что без психолога мне не выбраться из этой ямы, из-за чего я начал ходить к психологу. Только через пару месяцев я принял его потерю и устроился в школу, — он перевёл взгляд обратно на Антона, который уже обнял его, а тот вцепился в него как в спасательный круг. — Сейчас мне гораздо легче, ведь я прошёл и принял этот момент жизни, но, — запнулся Арсений, а слёзы перестали течь, — я боюсь, что это повториться с тобой. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Я боялся сказать тебе, ведь ты... Ты просто невероятный, ты мой лучший друг и моё спасение. Я так рад, что ты со мной, — он прикрыл глаза и закрыл лицо руками. Антон отодвинулся от него. Он боится. Боится, что сейчас Антон просто встанет, уйдёт, и забудет о нём навсегда. Удалит из его жизни. Он не сможет жить без него, он уже это знает. — Я, — начал Антон, а Арсений в мыслях уже добивал себя продолжениями «ухожу» и «ненавижу Вас», — всегда буду рядом. — Что? — резко открыл глаза Попов. Его голубые, как небо, глаза излучали непонимание. — Я всегда буду рядом с Вами и поддержу Вас. Вы сами вытянули меня из той жизни, в которой я погряз. Я так боялся, что Вы просто покинете меня и уйдёте. Но без Вас я не с могу. А насчёт этой ситуации... Я правда очень сочувствую. Поверьте, если бы мы поссорились, то я бы искал тысячу и одну причину не то, чтобы извиниться, а чтобы просто видеть Вас. Чтобы не забить, помнить, как Вы помогли мне, что Вы сделали для меня, где бы я уже был сейчас без Вас. Vous, Arseny Sergueïevitch, êtes mon salut. — На последних словах он прижался к Попову так, как никто и никогда не сможет описать словами. Это было просто чувство, что они стали одним целым. Без друг друга они бы потерялись в мире и было бы уже поздно спасать их, но они нашли своё спасение. Один — в лице парня, который своей улыбкой может растопить лёд, а второй — в лице парня, который будет его другом и будет заботиться о нём всегда. У них один мозг на двоих, и без одного из них, не было бы и другого. Они бы просто увяли. Наконец, спустя несколько минут, они отстранились друг от друга, смотря в глаза, которые были полны слёз. — Спасибо тебе огромное, Тош, — улыбнулся Арсений и с нежностью посмотрел на Шаста. — Ты — лучший человек в моей жизни. — Вам тоже спасибо, что не побоялись рассказать мне, я понимаю, как это тяжело. Вы — лучший человек в моей жизни. — Будем пить чай и на урок? — поинтересовался Попов. Антон пытался найти в глазах хоть намёк на шутку, но, похоже, он говорил серьёзно. — Вы уверенны, что сможете провести его? — Да, я постараюсь, — кивнул учитель. — Тогда давайте пить чай, — улыбнулся Антон и захихикал. — Давай, — улыбнулся Арсений, который тоже засмеялся. Чай, как и всегда, помогал прийти в чувства. А уже когда у обоих осталось от чая совсем ничего, Антон не выдержал, и выпалил: — Мне тоже нужно Вам кое-что рассказать.