Je suis près, mon amour

«Всё-таки она ведьма», — думает Шастун, слушая учительницу, но буквально через секунду на его телефон пришло сообщение.

***

— Доброе утро, — зевнул Арсений, просыпаясь с Антоном в кровати. Сегодня у него будет куча дел, поэтому встать нужно рано. — Привет, — так же сонно пробубнил Шастун, покидая сон, где он бегал за Арсением Сергеевичем через поле, на котором росли Димы и Серёжи, а из розового неба лился шоколадный дождь. На завтраке, который приготовил ученик, они посмотрели на календарь, который встроен в телефон Антона, и увидели, что уже 7-ое октября, а значит, совсем скоро поездка в Москву. Немного задумавшись о том, какая жизнь парней была до новости об этой поездке и после, Арсений смог вырваться из размышлений и напомнить ему об этом. — Я помню, деньги только сдать надо, — выдохнул Антон, понимая, что достать сумму будет сложновато, ведь он до сих пор не виделся с родителями. Как они отреагируют на то, что он живёт со своим другом? А если он скажет, что это его учитель? «А что, если они уже так втянулись в это, что забыли о сыне?», — невольно подумал парень, но далее терзать себя мыслями ему не пришлось: — Я заплачу за тебя, — улыбнулся Арсений, а через несколько минут споров Антона, не очень и сильных со стороны последнего, он добавил: — Мы друзья, а ты помог мне вылезти из ямы саморазрушения, поэтому я хочу, искренне хочу, заплатить эти деньги, чтобы ты смог попасть в Москву. — Ладно, — фыркнул довольно парень. — Москва - это, конечно, не Париж, но и там есть на что посмотреть, верно же? — с надеждой спросил Антон. — Конечно! Там отличные театры, рестораны, памятники. Это столица России, поверь, тебе понравится. Тем более, я буду гидом, так что... У тебя не будет выбора, — засмеялся Попов, получая тычок в грудную клетку от Шаста. — Ты прав, с тобой и мусорное ведро покажется красивым, — мечтательно состроил глазки Антон, якобы думая о таком варианте развития событий. Представляя, как учитель будет жестикулировать, рассказывая о том, какую банку энергетика сюда выкинул какой-то прохожий, он тоже рассмеялся в голос. — Я бы посмотрел на это. Посмеявшись, они доели завтрак, и пошли одеваться. Первым был Антон, который уже вовсю влился в гардероб Арсения, беря любые вещи, но постоянно спрашивая у того, можно ли. Конечно же, он всегда получает «да», отказать такому лучику Солнца невозможно, поймите. На сегодня он надел толстовку синего цвета, свободную голубую футболку, в которой, много времени, ходил её хозяин, а на низ он выбрал на этот раз чёрные джинсы. Послушав похвалу от Попова в mp3 формате объёмом в целых три часа, он вышел из комнаты, освободив её для переодевания учителя. Тем временем, он надевал украшения, которые успел выхватить из дома родителей, когда обоих не было дома. Он тогда специально рассчитал время, взял украшения, без которых не мог жить, нижнее бельё и, «попрощавшись» с квартирой, окончательно и официально переехал к Арсению. Встряхнув головой, прогоняя эти воспоминания, Антон нацепил свои аксессуары, выжидая мужчину. Тот вышел в новом и, как сказал ему Шаст, чудесном луке: белой толстовке, в которой недавно ходил его ученик, белая футболка без надписей и свободные бежевые брюки. Дома Арсения нередко можно было увидеть в узких джинсах, но он решил не «соблазнять твоих одноклассников, чтобы они не понимали, кого упустили» в школе. Собравшись, и обсудив ближайшие планы обоих жителей квартиры, они сели в машину, а уже спустя пару минут перекидывания вопросов, уже входили в саму школу, про себя проклиная того, кто её придумал. Антону помогала так же мысль о том, что он уговорил Арсения, чтобы тот не вызвал его на французском, ведь он хотел порисовать. Он не был любителем делать это дома, ведь ему было стыдно показывать рисунки близкому человеку, мало ли, обидеть ещё может, в школе, понятное дело, не было времени, поэтому из вариантов оставалось только просить Попова забирать его с ненужных никому уроков, чтобы он мог порисовать и отдохнуть, либо Шастун, чем пользовался гораздо чаще, ночью, в кровати, а часто ещё и в объятиях мужчины, рисовать свои скетчи, мечтая о том, как он будет выводить эти же линии, но уже на полноценной работе. Пару раз он уже будил брюнета своим шарканьем по бумаге, уверяя того, что скоро он прекратит это делать. «Скоро» (с языка Антона — «поебать») — часто используется в устах Антона Шастуна Андреевича, говоря о том, что он сделает что-то, минимум через три часа. Так же в узком круге общения может быть зашифровано слово «отъебись-и-дай-мне-порисовать». Как вы поняли, он не переставал. Окончательной точкой в его скетче была подушка Попова, у которого лопнуло терпение, и он кинул подушку в Антона, чтобы Шаст наконец лёг спать. Арсу было всё равно на то, что ему мешают спать. Он переживал за здоровье парня, поэтому всеми силами пытался заставить его лечь спать. Ученик понимал это, так что никаких обид не было, только пара возмущений, а после нескольких зевков, Антон окунулся в царство Морфея, иногда причмокивая губами, вызывая улыбку у засыпающего Арсения.

***

Началась алгебра. Самый нелюбимый урок Шастуна. Возможно, он бы попытался понять его, но с таким учителем, который будто вырвался из ада, делать это не было ни малейшего желания. Вот и сейчас, он просто переписывал с доски решение какого-то номера, не записывая ни число, ни сам номер задачи. «Пусть будет, может, к ЕГЭ открою, — выдал свою надежду парень, но уже спустя пару секунд зачёркиваний, добавил: — Ну нахуй, сожгу её сразу после, а лучше на, выпускном». Он был решительным. — Ну что же, 11-А, теперь я дам вам пару задач из профильной математики, которые попадаются на ЕГЭ. Доставайте листочки. Шасту показалось, или она дёрнула руки в попытке хитро потереть ладошками друг о друга, но вовремя передумала? — Ах да, как обычно, меньше 5 — оценка идёт в журнал. За 5 ничего не будет, — «кроме как для Ирочки» добавил про себя Антон, в голове передразнив голос учительницы, который она использует, когда обращается, говорит или думает об Ире. — Удачи, — хмыкнула она, садясь на место, и отправляя в школьную группу «11А» задачи. «Всё-таки она ведьма», — думает Шастун, слушая учительницу, но буквально через секунду на его телефон пришло сообщение. Арсений💙: Как насчёт чая?) 10:23

Антоша:

У чая нету настроения,

он должен написать задачи из ЕГЭ

по ПРОФИЛЬНОЙ математике(((

10:24

Антон пытался набирать текст как можно тише, но видя, как учительнице всё равно на то, что делают остальные, продолжил переписку с Арсением. Арсений💙: А что, если я скажу ему, что могу забрать его к себе в кабинет, где он может порисовать, съесть торт, и выпить чашечку чая? ;) 10:26

Антоша:

Он поцелует тебя

10:26

«БЛЯТЬ, ЧТО Я НАПИСАЛ» — кричит внутри себя Шастун, сам не понимая, как смог умудриться набрать это. «Зов сердца, ты меня доведёшь, и звать больше не сможешь» — предупредил он свои органы, смотря в чат. Арсений💙: Плата принимается 10:27

Антоша:

Что?

10:29

Арсений💙: Что? 10:30

Антоша:

Ладно...

10:30

Арсений💙: Сейчас подойду, можешь пока подумать, кого хочешь нарисовать из своих персонажей, которых рисуешь постоянно)) Только мне покажешь, пожа-алуйста 10:31

Антоша:

Я подумаю над этим)

10:32

«Насчёт предложения... Я был бы не против». «Ой, в тебе никто и не сомневался», — ответил своему сердцу парень, и вправду размышляя о том, кого бы ему нарисовать. Времени будет немного, поэтому нужно уложиться в рисования по максимуму. «Есть у меня одна идея», — загадочно протянул про себя Антон, вспоминая скетч одного очень дорого ему человека. — Здравствуйте, Валерия Александровна, мне нужно забрать Шастуна, — постучался Арсений Сергеевич, входя в кабинет, и ища взглядом названого им. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, зачем он вам? — недовольно спросила учительница. — Мы пишем пробник по ЕГЭ, это срочно? — Его вызывают к директору, — с серьёзным лицом сказал классный руководитель, для подтверждения кивнув головой. — Что ж, ну ладно, — ещё более грубее выплюнула ведьма, пройдя на своё место. Ей не было дела ни до кого, у неё самой жизнь не устроена, поэтому ей абсолютно плевать, зачем какому-то Шастуну идти куда-то. Антон, мигом собрав вещи, сразу же вылетел из кабинета, идя впереди Арсения в уже знакомый кабинет, куда тот постоянно водит ученика, беря его с уроков. — С таким рвением шагаешь к директору? — улыбнулся Попов, догоняя Шастуна, идя с ним в ногу. — С таким рвением я могу разве что на чай с тортом идти, поэтому... — не договорил Антон, уже забегая в пустой класс, где на учительском столе уже был торт, термос и чашки, наполненные его любимым чаем. Ещё раз поблагодарив Арсения, они сели за стол и принялись за пищу, обсуждая (осуждая) Валерию Александровну. После их перекуса, Шастун всё же взялся за рисование, взяв скетчбук, который купил в конце августа, поэтому места там ещё было много, а идей — ещё больше. Он знал, кого будет рисовать, поэтому сразу, сверив со скетчем, начал выводить уже полноценного персонажа. Арсений специально даже не пытался подсмотреть, что же там так сосредоточенно рисует парень, ведь он уважал его личное пространство, и хотел только лучшего для него. Но он часто просил его показать рисунки, не настаивая, а говоря по типу «ты когда-то покажешь мне рисунки, пожалуйста?», «ты очень стараешься над ними, надеюсь, когда-то я увижу твой труд!», или «я очень хочу посмотреть, что ты рисуешь, но даже без этого уверен, что получается там превосходно!», а сопровождается это потрепыванием его по волосам. На это он всегда получал утвердительные ответы, уверяя друга, что скоро он сможет перебороть себя, и покажет ему весь скетчбук, но на это нужно время, и они оба надеются, что Антон сможет справиться со своим страхом «быть отвергнутым». Вот и сейчас, он опять пыхтит над работой, выводя каждую линию ровной, точной и, как постоянно утверждает Арсений, красивой. Иногда цокая, иногда держа карандаш долго над листом бумаги, иногда поворачивая его в разных направлениях, иногда долго, иногда быстро вырисовывая персонажа, иногда отодвигая работу от себя, чтобы посмотреть «свежим взглядом», чтобы увидеть ошибки, и исправить их. Но никогда учитель не видел его уставшим и ненавидящим своё творение. Для него это точно значит больше, чем просто «выразить задумку на листе бумаги», и когда-то Арсений точно узнает ответ, почему он с таким рвением рисует. У каждого человека есть весомый аргумент для своего хобби, даже иногда не понимая какой. Но Попов уверен, что Антон точно знает, что он делает. Он видит эти серьёзные и зрелые зелёные глаза каждый день, и уже давно понял, что Шастун давно стал взрослым человеком, одновременно гордясь своим учеником, и сожалея другу, что ему пришлась такая сложная доля в жизни, что ему пришлось так быстро повзрослеть. Кинув взгляд на Антона, Арсений увидел, как тот, уже с отведенной головой от листа бумаги, что-то быстренько пишет на листе. Он уже понял, что это означает конец рисунка и подпись Шастуна, которую он тоже ещё не показал, ссылаясь на то, что хочет показать Арсению сразу всю картину, а не открывать сначала подпись и так далее. — Я думаю, я закончил рисовать, — с искрой в глазах, поднял взгляд Антон на друга. Обычно он постоянно закрывает скетчбук и с красными ушами убирает его в рюкзак, думая, что так кому-то будет сложнее найти его. Он не может объяснить свой страх, но он просто существует и Антон давно смирился с этим. Но сейчас, он просто сидит с открытым скетчбуком, а Арсений любуется таким весёлым и эмоциональным взглядом Шастуна. Он не собирался смотреть раньше времени, ему было слишком дорого доверие Антона. Тот опустил свою голову на блокнот, сам не понимая таких действий. Спустя пару минут, взвесив все «за» и «против», он всё же сказал, закрывая скетчбук: — Когда придём домой, — начал тот, немного смущаясь, и запинаясь, — я хочу, чтобы ты посмотрел мой скетчбук, — с уверенными глазами поднял голову Антон на Арсения. Он принял это как знак того, что уже пора раскрыть все свои секреты, даже такие. Он был готов ещё давно, но сейчас он полностью уверен в своих действиях. — Ты... — запнулся от неожиданности действий Шастуна Попов, — если ты правда хочешь этого, то... Ох, Тош, я теперь жду не дождусь этого! Но ты точно хочешь этого? Я не настаиваю, честно, я хочу, чтобы ты поверил мне, что я не вымаливаю у тебя это. — Точно, Арс, — кивнул головой Антон, — я очень хочу показать тебе всё, что есть в этом блокноте, ты очень дорог для меня, и я готов сделать это. — Тош, я так горжусь тобой, — прошептал Арсений, умиляясь с такого сокращения имени Антона, — очень, очень сильно, — он обнял Шастуна, простояв так несколько минут, крепко прижимая его у своему телу. Тот обнял его в ответ, понимая, что ему стало гораздо легче уже от того, что он просто разрешил посмотреть. Он уверен, что Арсений не сможет сказать что-то не то, что обидит Антона. Сегодня он покажет ему свой внутренний мир, перед этим рассказав ему о своих переживаниях, находясь там. Пришло время и сделать это визуально. Он готов. Он готов сделать это с Арсением. Ради Арсения.