Nous sommes loin

Знаете, наверное все проводят конец летних каникул лёжа в кровати или гуляя с семьёй, парнем, девушкой, друзьями. Неважно. Антон же свои последние дни проводит в компании одноклассников. Они гуляют, пьют, устраивают разные ночёвки и тусовки. И в каждый раз когда они остаются у кого-то дома просто невозможно такое, что никто не предложит поиграть в правду или действие. На ночевке у Шастуна, в предпоследний день лета, исключений не было. — А может в правду или действие? — проговорила девушка со светлыми волосами, имени которой Антон не запомнил даже спустя десять лет совместной учёбы. Ну, на игру все согласились быстро, потому что больше заняться было и нечем. Кроме того, чтобы выпивать и просто сидеть на жопе ровно хотелось бы во что-то сыграть, а вариантов, как оказалось, было немного. Сам Шастун согласился не сразу, потому что он прекрасно знал как играют его друзья, какие действия они могут загадывать, какие вопросы он может получить, но в итоге поломался и сдался. До него очередь доходила вечность, кажется. Он просидел молча, просто наблюдая около минут двадцати, но и до него рано или поздно очередь бы дошла. — Шаст, правда или действие? — задал вопрос Позов и все взгляды обратились к Антону. От этого ему даже стало не по себе. Он не привык к вниманию и часто в компаниях просто ходил молча рядышком. В детстве внимания ему уделяли в достатке, но после развода родителей, а случилось это когда ему было четырнадцать, мать стала работать вдвойне. Раньше работы отца им хватало и мать лишь работала где-то в кафе, зарабатывая небольшую сумму, но вся жизнь в один момент перевернулась и семью нужно было как-то спасать. Он и сам работал. В кафе недалеко от школы. Подрабатывал бариста. — Действие. — не долго думая ответил тот, просто надеясь, что ему не придётся делать что-то ужасное. — М-м, — все стали перешептываться и придумывать что-то интересное. Кто-то смотрел на Шаста таким взглядом, что хотелось зарыться в землю. — Окей, просиди до конца этого года за первой партой. — озвучил свою идею парень, который изначально, ещё в первом классе, не понравился Тоше. А все остальные его дружно поддержали и стали хихикать, смеяться, обсуждать это. — Это странно, но ладно. Не думайте, что я не справлюсь. — довольно быстро согласился он, да и выбора у него иного не было. В глазах одноклассников не хотелось казаться каким-то слабаком. Тут выбор небольшой, либо соглашайся, либо ты тот ещё кусок говна.

***

Сидеть за первой партой оказалось не столь ужасно. Видно все прекрасно, не надо получать миллион морщин, щурясь. И учителей прекрасно видно. Честно сказать Антон, как человек любящий посидеть в конце, никогда не видел лиц учителей нормально, также он никогда не запоминал их ведь, в его представлении они все не очень. И знаете, он был прав. На классном часу им сообщили, что у них будет новый учитель английского. Большая часть радовалась, потому что до этого у них вела уроки одна старая кашолка. Ни так, ни сяк и все не то. Антон же этой новости рад не был. Он английский знал довольно хорошо и большую часть времени просиживал просто так, но кто знает какого учителя занесёт к ним. Может этот учитель будет только хуже? Окажется каким-нибудь ворчливым дедом, который будет спать и везде забывать свои очки.

***

Утро второго сентября началось неплохо. Матери дома не было, потому что она уходит ещё до того как Антон просыпается, а на кухне его ждали блинчики с малиновым вареньем. Он был бы рад так каждое утро просыпаться, но вот только не всегда мать будет стоять у плиты и что-то готовить, наоборот, она чаще всего всё скидывает на сына и уходит. Мытьё, перекус, сбор в школу, на всё ушло примерно час, а то и меньше. До школы ему ехать две станции метро. Недолго, но поезд ездит не так часто, как хотелось бы, поэтому выходить приходится пораньше. Наушники лучший друг человека. Они всегда помогут и в метро, и просто пока гуляешь. Часто слушая музыку ты не замечаешь, что происходит вокруг, потому что различные мысли начинают тобой овладевать. Ты можешь случайно проехать свою станцию, врезаться в кого-то, а может даже место бабушке не уступить. — Эй, ты, парень. — за плечо стали трясти так, что не только мысли прогнать можно, но и мозги. — Да неужели заметил. Уступи бабушке место. — Антон недоумённо оглядел двух людей, которые стояли возле него, а именно какую-то бабку и очень красивого, голубоглазого, молодого человека. — Чего? — он снял наушники и кое как убрал обратно в коробку. Он сейчас был где-то далеко за планетой. Знаете, когда просыпаешься после дневного сна и пытаешься понять: где ты и кто ты. Вот сейчас он примерно точно также себя чувствует. — А, простите пожалуйста. — наконец-то одумавшись он поднялся, помогая бабушке усеться на теперь уже свободное место. Из метро он вышел никакой. До него до сих пор доходила произошедшая ситуация. И тот красивый мужчина зашёл в памяти, что теперь не выветрить. Хотя попробовать стоит. Он снова напяливает свои наушники и уже спокойно пытается дойти до школы. До школы он все-таки дошёл уже спокойно. Снимая наушники он также снял куртку с шапкой и отдал гардеробщице. Первым уроком стояла биология. Самый неинтересный урок. По мнению Антона учительница у них была немного психованная. Все время кричала что-то по поводу того, что всё ей не нравится. Домашнее задание сделано не так как она хотела, ученик у доски рассказал не с той интонацией, но сколько бы учителей не меняли, постоянно возвращались к ней, потому что все отказывались вести такой ужасный, дружный и немного неадекватный класс. Около кабинета находилась пара человек, остальные видимо были уже в классе. Пройдя в него он уселся за первую парту, негативно оглядев одноклассников. Да, на первой парте было прикольно сидеть, но также тут его хорошо видно, особенно с его-то ростом. Учителя заметят запросто. Прозвенел звонок и в класс вошли учитель и те самые пара человек. Урок ничем не отличался от тех, что были в прошлом году. Она начала спокойно вести, объясняла тему, а потом, после маленького шороха, начала орать на всех и всё подряд. Говорить о том, что они ничего не смогут без её предмета. Шастун молча на это смотрел стеклянными глазами. Сейчас он погружен в свои мысли. В голове снова промелькнула фигура того мужчины. Его глаза, которые изначально были похожи на бушевавший в море шторм, а после на что-то более спокойное. Это было так изумительно, Господи. Прозвенел звонок на перемену и все стали выходить как можно скорей и Шаст исключением не был. Он не хотел оставаться с этой тёткой ещё хотя бы на пять минут. — Шастун. — позвала его учительница. — Останься. — вздохнув, он недовольно смотрел как одноклассники вываливаются из кабинета. А ведь он тоже почти вышел, просто слишком много времени потратил на погрузку учебников. — Что вы от меня хотели? — спросил он когда уже все ушли. Надо было заканчивать с этим уроком и идти на следующий, а следующий урок у него математика. Не желательно пропускать её, когда тебе ещё ЕГЭ в этом году сдавать. — Помоги кое-какие вещи перенести в кабинет английского. — кивнув, он взял парочку коробок с чем-то и понёс в нужный кабинет. Он так и не решился спросить зачем в кабинете английского вещи из кабинета биологии. — Спасибо, ставь сюда. — она указала на какой-то угол и довольно хлопнула в ладоши. — Вера Ивановна, вы уже перенесли что нужно? — прозвучал голос, который прежде Антон будто где-то слышал. Повернувшись к двери, он встретился с не менее удивлёнными, голубыми глазами. Те самые, которые Тоша видел сегодня в метро. — Да, мне Антон помог. Он с одиннадцатого класса. — женщина улыбнулась и мужчина перевёл взгляд на неё. Они стали что-то обсуждать, а Антон не слушал. Он осматривал учителя, кажется, с ног до головы. И выглядел он пиздецки сексуально. В этих обтягивающих брюках, белой, идеально выглаженной рубашке, в тёмном пальто. — Антон? — Вера Ивановна оглядела ученика и помахала перед его лицом. Когда до него дошла вся суть ситуации он огляделся и понял, что того красивого мужчины уже нет. — Да? Да. Мне пора. — он тут же вылетел из кабинета, тяжело дыша. Нужно идти на урок и тогда он всё забудет. Эти глаза, этот голос, это тело. — Простите за опоздание. Я помогал Вере Ивановне с переносом коробок. — его спокойно впустили и он стал просто отсиживать уроки. Отвлечься не получалось. Всё вертелось вокруг этого учителя. Каждая мысль не могла пройти мимо него. Уроки прошли спокойно, оставался один. Английский. Сейчас было страшно идти в класс. Не хотелось встретить там снова эти голубые глаза, но делать было нечего. Идти пришлось. Одноклассники спокойно ввалились в кабинет и стали что-то обсуждать. Только Антон нервно оглядывался в поисках учителя. В итоге он просто сел за первую парту и стал ждать звонка. Когда он всё же прозвенел, то Антон не решился поднимать взгляд с парты. Он слышал как все поднялись, как вошёл учитель, слышал как все сели и то как он поздоровался, представился. Теперь сомнений нет. Это точно он. Взгляд устремился на нового учителя, который мягко улыбался оглядывая весь класс. Когда голубые глаза остановились на Антоне Шастун виновато улыбнулся, после чег тот получил точно такую же в ответ. Стало даже как-то легче. — Что ж, дети, давайте пойдёмся по списку. — он открыл журнал и стал перечислять учеников. Один за другим. Человек за человеком. — Антон Шастун? — он поднял взгляд в поисках такого человека и вверх была поднята совершенно неуверенная рука, на которой были всевозможные кольца и браслеты. — Хорошо. — единственное, что ответил учитель и продолжил перекличку. И Шастун действительно признаёт, что он никогда не был гетеро. Признал он это ещё в классе восьмом, когда все пацаны бегали за девочками, а он лишь наблюдал за одинокой фигурой одноклассника. Его звали Дима. Внешностью он особо не отличался. Брюнет, тогда был ростом под сто семьдесят, обычное юношеское тело. Антон засматривался на него и не один раз. Когда Дима выходил к доске, когда он общался с кем-то из друзей, когда просто спал на уроках. По мнению самого Антона он выглядел идеально. И это была его самая первая любовь. Но все когда-то заканчивается и чаще всего не на хорошей ноте. Восьмой класс. Пятница. 19 апреля. Мысли были спутаны в клубок. С крыши старого здания школы медленно капала вода. На улице ливень. Антон уже привычно наблюдал, как его предмет воздыхания о чём-то разговаривает со своим другом, Евдокимовым Ромой, кажется. Единственное, что беспокоило — это печальное лицо Димы. Он лишь изредка кидал грустные улыбки в сторону друга и опускал взгляд. Вскоре в класс зашёл классный руководитель. Он тут же подошёл к двум друзьям и сообщил что-то очень неприятное, потому что после этого Рома вскочил и начал кричать дрожащим голосом. — Неужели с этим действительно ничего нельзя сделать? Павел Алексеевич, ну вы же умный человек, скажите же мне. — на глазах его были слёзы, а учитель лишь посмотрел на него с грустной улыбкой и отрицательно покачал головой. Только после этого Евдокимов выскочил из класса. В самом классе людей было трое. Антон, Дима и Павел Алексеевич. Было ещё слишком рано для уроков. Никто обычно так рано и не приходит. Просто Антон не сделал домашнее задание и ему приходится делать сейчас. — Мне жаль, Дим. — произносит учитель и кидает взгляд на мальчика, который сидит на задней парте и упорно делает вид, что заинтересован только домашним заданием. — Антон, домашнее задание дома делать надо. — серьёзно произнёс учитель, но у самого на лице была лёгкая улыбка. — Простите, Павел Алексеевич, проблем в семье по горло, не успеваю делать его. — и он не соврал. Ведь именно в этот год его родители развелись. У него банально не было времени на себя, ведь мать стала очень агрессивной. На работе у неё появились проблемы из-за нервозности и растерянности. Ему приходилось тоже работать, после школы и до десяти вечера. Потом приходить домой, готовить ужин матери и только потом ложиться спать. И хоть на него эта агрессия матери никак не распространялась, то на соседей и на обычных прохожих — да. — Ладно, прощаю. — он подмигнул младшему и вышел из класса. Дима все также сидел за своей партой и печально смотрел в окно. Сидел он так часто, поэтому Антон не придал этому значения и решил доделать то проклятое домашнее задание. Тут все и началось. Понедельник. 29 апреля. Всю прошлую неделю Димы в школе не было. Казалось бы, человек просто заболел, и Антон действительно так думал и успокаивал себя, но всё его спокойствие ушло, когда в этот день пришёл Рома. Тот самый, Евдокимов. Он был мрачнее тучи. Срывался на всех. Глаза его были пусты. И он уже не улыбался. Для себя Шастун решил, что узнает на счёт Димы во что бы то ни стало. — Ром. — позвал его Шастун и тот поднял свой пустой взгляд. Увидев Антона на его глазах сразу появились слезы, но он быстро стёр их, взяв свои эмоции под контроль. — М? — Где Дима? — беспокойно произнёс Антон. Вся эта ситуация его не на шутку пугала. Что с Димой? Почему Рома такой? Все ли с этими двумя хорошо? — Дима? — усмехнулся Евдокимов. Его голос дрожал, на глазах снова появились слезы и он вскочил со стула и направился вон из класса. Павел Алексеевич, который заходил в класс, завидев такую реакцию серьёзно посмотрел на Антона. — Что у вас случилось? — он подошёл к парте где сейчас сидел Шаст и спросил более громче. — Что случилось, Шастун? — мальчик дёрнулся и переместил свой взгляд с двери на классного руководителя. — Я... Я... Я просто спросил где Исаев, и… — продолжить он не смог, а учитель услышав эти слова шокировано смотрел на ученика. — Зачем тебе? — дав голосу уверенности поинтересовался мужчина. Он взял Антона под локоть и затащил в подсобку. Тут были различные материалы, плакаты, тетради. — Он... Мне нравится. Я знаю это неправильно, но... — договорить ему не дали. Усадили на диван, который, видимо, сделан для отдыха учителям. — Он в больнице. У него ССЗ*, — Павел тут же объяснил значение этого слова. — ему осталось недолго. — также добавил учитель. — В какой он больнице? — пустым голосом поинтересовался мальчишка. Он должен его навестить. Должен признаться. Не может всё так закончиться. — в 101. — Антон как ошпаренный подорвался с места и помчался в больницу. Вещи он оставил в классе. На улице не так холодно, добежит в кофте. Дорога до больницы казалась бесконечной. Он бежал сломя голову. И добежал спустя несколько минут. На ресепшене сидела молодая девушка и листала что-то в телефоне. — Девушка, извините, а Исаев Дмитрий тут лежит? — девушка подняла на него взгляд полный безразличия и стала что-то листать. — Тут. А вы ему кто? — Антон замялся. По сути — никто, но он просто обязан его увидеть. Поэтому останавливаться нельзя. — Друг. Одноклассник. Мы с ним общались хорошо. Я хочу его навестить, в какой он палате? — эта девушка снова окинула его безразличным взглядом и что-то невнятно произнесла. — В 316. — после она продолжила листать свой телефон и никак не обращала внимание на Шастуна. Он тут же побежал в названную палату. Антон быстро поднялся до третьего этажа и остановился у заветной двери. Его всего сейчас трясло. Ему было страшно. Он не знал, что может сказать ему. Не знал как тот отреагирует. Просто прибежал сюда как только услышал о том, что Дима болен, и не просто болен, а смертельно болен. Он аккуратно дотронулся до ручки двери и слегка надавил, после чего дверь в палату открылась. На него тут же обратилась пара голубых глаз. — Антон? — он удивлённо оглядел одноклассника. — Что... Ты тут делаешь? — он проговорил это с запинками. У него дрожали руки, тело у него слабое и это видно. Даже тупой поймёт, что тут что-то не то. Только Антон, который целый год наблюдал за своим одноклассником, этого не заметил. — Дима... Я узнал о твоей болезни и тут же прибежал сюда. — он сел рядом с кушеткой и оглядел одноклассника. — Я очень запереживал и думал, что не успею. — на него смотрели два пустых голубых глаза. — Мы с тобой почти не общались. Чего это ты вдруг? — Антон опустил глаза. Ему стыдно. Ведь за этот год влюбленности он не предпринял ни одной попытки как-то начать общаться с Димой. Он просто наблюдал. Наблюдал и влюблялся. — Я… Ты мне нравишься, Дим. — решился признаться Шастун и поднял влажные глаза на Исаева. — Весь год я наблюдал за тобой и понимал, что ты очень красивый, приятный и добрый человек. Мне очень жаль, что я не попытался как-то общаться с тобой. Я трус, и... — Дима был удивлён. Очень удивлён и это видно. — Ты серьёзно? — получив кивок на свой вопрос он вздохнул и устало перевёл взгляд в потолок. — Ты мне тоже. — теперь пришла очередь удивляться Шастуну. — Я узнал о своей болезни когда мне было девять. Мне сразу сказали, что до своего совершеннолетия я не доживу. А в этом году все стало настолько ужасно, и я понял, что это конец. Когда ты к нам перевёлся в шестом классе ты сразу мне понравился. Ты был таким милым, стеснительным и ни с кем не общался. — он позволил себе улыбнуться и взглянуть на Антона. — Я понимал, что осталось мне недолго и поэтому лишь молча наблюдал за тобой. Не думал, что смогу понравиться тебе. Шастун расплакался. Действительно расплакался тогда. Он не мог принять то, что тот, кого он любит, в скором времени просто не будет рядом. И Дима пытался его отвлечь. Рассказывал о себе, слушал увлекательные истории Антона. Он действительно забылся, словно сейчас они спокойно общаются, скоро его выпишут и они будут вместе, но у этой истории любви нет хорошего конца. Вскоре в палату пришёл Рома. Дима все рассказал, о взаимных чувствах, о том как Антон ворвался к нему в палату. И Рома улыбался. Он выглядел живым рядом с Димой, не так, как в школе. Рому и Антона прогнали. Сказали, что пациенту нужен отдых. Они ушли, но обещали приходить каждый день. И Антон приходил. После школы, даже если приходилось опаздывать на работу. Или между ненужными уроками. И в один такой день, перед уходом из палаты он поинтересовался, могут ли они поцеловаться. — Нет. — спокойно произнёс Исаев. — Это ведь будет твой первый поцелуй, верно? — Антон покраснел. Это действительно так, потому что до этого его ни к кому не влекло, а он не был из тех, кто будет целоваться налево и направо. — Пусть его украдёт тот, кто этого будет достоин. — в зелёных, почти изумрудных глазах была растерянность. — Пусть его украдёт тот, кто будет с тобой до конца ваших дней. Кто действительно этого заслуживает. В ком ты будешь уверен на все сто двадцать процентов. Кого ты искренне будешь любить. Прошу, Антон, я желаю тебе счастливого будущего, поэтому ради меня, не загуби его, хорошо? — и Антон соглашается. Он кивает и спокойно давит в себе слезы, уходит, не забыв попрощаться. Это были его последние слова. На следующий день его не стало. Антон пришёл к нему, а его уже нет. Воскресенье. 12 мая. Исаева Дмитрия не стало. Он с трудом пережил эту потерю. Он ходил по школе и работе никакой. Делал домашнее задание, учился, но это был уже не тот Антон. Дома он позволял себе истерить. А Рома перевёлся и больше Тоша его не видел.

Этот год его сломал. Развод родителей. Самостоятельная жизнь. И смерть любимого человека.

Сейчас Антону Семнадцать. Он не забыл Диму, но любви той уже нет. Он навещает его могилу и всегда благодарит его за те чувства. За то, что он помог понять, что жизнь не такая идеальная как кажется. За то, что дал ощутить подобные чувства впервые. Слова Димы он помнит и по-прежнему выполняет это обещание. Кроме Исаева он больше не испытывал подобных чувств и поэтому не было того, кто мог украсть первый поцелуй Шастуна. — Антон. — в который раз тычет его в спину одноклассница, которая сидит позади. Кажется, он заснул. Вот черт. — Кхм, простите. — стыдливо произнёс парень, когда заметил на себе взгляды не только учителя, но и одноклассников. — Выспался? — Арсений Сергеевич был разозлен. Первый день работы, а на твоих уроках уже спят. И ладно если бы это были последние парты, но это первая, мать его, парта. — Не особо. — он смотрел в глаза учителя, пока класс стал перешептываться. Сейчас станет ясно, можно ли спать на уроках этого учителя и что будет если попробовать уснуть. — Ты сидишь за первой партой, — Шастун кивает. — И ты думаешь я не буду тебя замечать? Голубые глаза смотрели с презрением и даже какой-то яростью. Новый учитель английского уже не казался таким добрым, как пару минут назад. — Если не нравится — то зачем сюда сел? — руки были сжаты в кулак, а голос хрипел от накатившей злости. — Проспорил. — тут же в классе кто-то хихикнул, но ни учитель, ни сам Антон взгляда не отвели. Своеобразные гляделки. Один очень зол и раздражен, а другой просто любуется голубыми глазами. Они напоминали ему те, что были у его первой любви. Но в них были различия. У Димы они были пустые, потухшие и с отблеском серого оттенка, а у Арсения они яркие, живые и, кажется, не сравнимы ни с чем. В них чётко видно только голубой и помимо него нет иного цвета. — Вот как? — Шастун кивает. — Значит ты останься, а остальные могут быть свободны. — все стали собираться, а учитель первым нарушил этот зрительный контакт. Он сел на свой стул и стал листать какие-то бумаги. — Держись, Шаст. — Матвиенко и Позов похлопали его по плечу, пока сам Шастун собрал вещи в рюкзак и уже просто наблюдал как одноклассники выходят из класса один за одним. Странный день. Уже второй раз оставляют после уроков. — С доски сотри. — указал учитель и Антон без желания спорить поднял свой костлявый зад, оставив рюкзак на месте, и подошёл к доске. Он стал стирать с доски, намочив тряпку. — А вы женат? — спросил Антон, когда на доске не осталось ни намёка на записи. Идеально протерта. Арсений же даже бровью не повёл, продолжая заполнять какие-то бумажки. — Это всё, что тебя интересует? — Попов поставил точку и оглядел доску на наличие мела, но убедившись, что ученик идеально справился с работой, стал собирать бумаги в сумку. — Пока да. — задумавшись над вопросом ответил Антон. — Тогда приберись в классе и можешь быть свободен. — Арс подошёл к двери и спокойно вышел из класса. — И кстати, если завтра тут будет всё также, то заставлю убираться, но уже под моим присмотром.