Осколки памяти

Скарлетт тревожно сжимала и разжимала кулаки, теребя воротник клетчатого платья, в которое Присси помогла ей облачиться прежде чем она отослала нерадивую девчонку прочь. Служанка явилась сонная и взлохмаченная, недоумевая с чего это хозяйка разбудила её в такую рань, и двигалась неловко — перевернула кувшин для умывания и едва не отрвала пуговицы на корсете хозяйки, на что Скарлетт реагировала неожиданно апатично, но когда неряха едва не обожгла её щипцами, терпение Скарлетт закончилось и она с тумаками выставила девчонку за дверь, справившись с причёской без лишней помощи. Высокие всхлипы Присси до сих пор слышны были за дверью и Скарлетт вихрем выскочила за дверь и зашипела: — Ну-ка замолчи, неряха эдакая!— зашипела на неё хозяйка, отчего Присси снова всхлипнула.— Если ты опять разбудишь Эллу, клянусь, шкуру с тебя спущу!— у маленькой девочки резались зубы и она плакала почти до утра, обеспечив всем домочадцам красные от недосыпа глаза. — П..простите, мисси Скарлетт... — Прочь с глаз моих!— махнула рукой она.— Иди вниз и помоги с завтраком, и передай, что сегодня я хочу получить нормальный кофе, плевать мне на доктора Мида!— выражение глаз хозяйки не позволило Присси спорить, девочка поспешила убраться подальше от Скарлетт, после чего женщина вернулась в свою спальню. Немного успокоившись, женщина наблюдала как рассвет медленно поднимается над улицей, как никогда спокойной, поскольку большинство горожан ещё спали. Только повозка молочника — несмазанная, полуразвалившаяся, от того и издающая слишком много звука — неловко плелась по улице, пока старик подгонял дряхлую лошадку, а слуги сонно мелькали перед домами с охапками дров или корзинами яиц. Прошло несколько дней с тех пор как она проснулась в этом времени и убедилась, что это не было сном обезумевшей затворницы, какой она почти стала в последние одинокие годы. Днём её почти не оставляли одну, обеспокоенные недавним обмороком, и даже радость, что она стала на тридцать лет моложе, не помогала Скарлетт терпеть пустую болтовню тётушки Питтипетт. Ради Всемилостивого, Элла в свои худшие годы, когда бесконечно перескакивала с одной темы на другую, вкладывала больше смысла в свою речь! Мамушка и вовсе упёрлась рогом и ни в какую не выпускала подопечную из дома "пока не позволит доктор Мид", а этот нерадивый старик советовал отлежаться хотя бы неделю. Внутреннее замешательство Скарлетт вкупе с этим неудобством не помогали бывшей О'Хара выстроить мыслительный процесс и понять как ей действовать, потому что по правде говоря она была в настоящей панике. Едва взглянув на календарь, Скарлетт поняла, что всё пошло совсем не так как должно быть: она проспала нападение, ставшее в прошлый раз причиной смерти Фрэнка, и вместо того чтобы лежать в гостиной безжизненным в окружении скорбящих, её нынешний муж был живее всех живых, и даже его вечные болячки не могли бы свести его в могилу достаточно скоро чтобы она смогла выйти за Ретта по прежнему графику, что ставило под угрозу факт рождения Бонни. — Что же мне делать?— пробормотала себе под нос Скарлетт, теребя тонкое обручальное кольцо, привязавшее её к Фрэнку до конца его дней. Как ей было обеспечить рождение любимой дочери, если сейчас всё складывается как никогда неправильно? Почему Бонни вообще отправила её именно в этот момент, а не хотя бы когда Ретт просил её руки? Скарлетт не прочь бы отправиться ещё раньше, в свои шестнадцать и не допустить своего позорного признания Эшли в библиотеке, но в каком-то смысле это было понятно: Бонни сказала, что Уэйд и Элла важны, значит они должны были родиться в определённое время и от определённых родителей, а момент в библиотеки стал началом сложной и запутанной истории с последним из её мужей. Но почему Фрэнк ещё жив, если он уже выполнил своё предназначение — дал ей Эллу? Откровенно говоря, Скарлетт чувствовала стыд за такие мысли: в своё время она долго носила в себе вину за гибель Фрэнка, и она даже сейчас хотела бы избежать этого, однако не настолько чтобы рисковать опять потерять Бонни. Все четверо её детей на этот раз должны прожить долгую и не только безбедную, но счастливую жизнь! И поскольку двое последних должны родиться от Ретта, Фрэнк должен либо умереть, либо развестись с ней, оставив ей Эллу. Она не могла вынести мысли, что ей долгие годы придётся провести в безрадостном браке с Фрэнком, возраст мужа вовсе не гарантировал, что он проживёт недолго и откажется от своих супружеских прав: выгнать Фрэнка из спальни будет просто, но это не решит проблему. — Есть только один человек, который может мне помочь,— решила в конце концов Скарлетт. Конечно же, её пути вели к Ретту! От мысли, что она снова увидит этого человека, сердце Скарлетт невольно забилось сильнее: теперь, когда она знала, что влюблена именно в Ретта, она не могла дождаться их встречи, даже его вечная саркастичность и склонность держать оборону перед проявлением чувств не избавит её от радости снова увидеть его живым и в расцвете сил. Главным достоинством возвращения в нынешнее время было, что многие дорогие ей люди до сих пор живы, а её отношения с детьми можно наладить. Скарлетт даже слегка рассмеялась, ища перчатки, вспоминая удивление на лице Мелани в ответ на бурную реакцию свояченицы на их встречу, когда она ни в какую не могла перестать обнимать Мелани, всё повторяя как сильно она её любит. «Я тоже люблю тебя, дорогая сестра, но что случилось, Скарлетт?»,— повторяла растерянная Мелани, поверив в конце концов сбивчивому объяснению Скарлетт, что ей «приснился жуткий сон». Уэйд тоже немало удивился когда она проявила желание почитать ему перед сном, ещё совсем мальчик, но уже чересчур осторожный, помня резкость и раздражительность матери. У неё никогда не было особого терпения по отношению к маленьким детям, но вспоминая Уэйда — отстранённого от неё, но всегда безукоризненно вежливого, защитного по отношению к своим детям и жене, гордого хозяина их семейной плантации, достойного внука Джеральда, она постаралась не обращать внимания на его робость. Скарлетт пустилась в воспоминания о своём детстве в Таре, рассказывая сыну о проделках с мальчишками и лазании по деревьям, с гордостью вспоминая восхищение в глазах сына, как он обрёл голос, умоляя её рассказать больше историй! Да, она никогда не станет зацикленной на младенцах матроной, но может и станет другом для своих детей! Но прежде надо удостовериться, что все они благополучно появятся на свет. С новой решимостью женщина подхватила шляпку и ридюкль, быстро спускаясь вниз по лестнице, умудрившись прошмыгнуть мимо занятой Мамушки, и велела Порку седлать лошадь, держа путь в отель Националь, где останавливался Ретт в своё пребывание в Атланте. Она старалась не думать, что Ретт может быть совсем в другом месте... К счастью, по прибытию Скарлетт всё сложилось удачно и оказалось, что Ретт находится в своих апартаментах, и даже согласился её принять. Запоздало, когда безукоризненно вежливый портье вёл её в направлении апартаментов Батлера, женщина осознала какой ажиотаж среди горожан вызовет визит замужней женщины в комнату скандально известного мужчины, но Скарлетт не находила в себе страха. Нужные ей люди оставались верными, другие же только и искали повод напасть, она не нуждалась в таком обществе! — Прошу вас, мадам,— Скарлетт важно кивнула, сглотнув от внезапной нервозности, и вошла в апартаменты, где её встретил пристальный и такой знакомый взгляд Ретта, от которого по коже у неё пошли мурашки. Он был уже одет на день, но его рубашка оставалась слегка распахнутой на груди и без галстука, небрежно красивый со своими тёмными волосами и смуглой кожей, словно странствующий пират. Закинув ногу на ногу, он удобно устроился в кресле, попивая утренний кофе. Скарлетт вспомнила, что в прошлом никогда не считала его особенно красивым, предпочитая Эшли, но даже тогда она не могла отрицать очевидную привлекательность Ретта. От него конечно не укрылся её взгляд, как и внезапно ударивший в лицо румянец. — Я конечно много слышал о своей неотразимости,— протянул Ретт своим томным голосом,— но лишить дара речи вас, дорогая Скарлетт, дорогого стоит...— он наконец поднялся и кошачьей походкой оказался ближе к своей гостье, целуя руку Скарлетт.— Возможно вам подать воды, миссис Кеннеди? Я слышал слухи, что в последнее время вы склонны к обморокам, не хотелось бы чтобы это повторилось. — О, вы такой же негодяй как и всегда, Ретт, так безжалостно шутить над здоровьем дамы...— рассмеялась Скарлетт, пытаясь сдержать восторг от того, что видит его. — Я всего лишь хочу проявить осторожность,— Ретт прижал ладонь к груди, будто имел самые искренние намерения, его озорные глаза дразнили её,— в конце концов у меня здесь нет нюхательных солей... — Неужели, мистер Батлер?— с деланным удивлением вопрошала Скарлетт, невинно улыбаясь и демонстрируя свои знаменитые ямочки.— Я полагала, что человеку вашего возраста это необходимо, не стоит так пренебрегать собственным здоровьем. Что будет делать одна из ваших дорогих "сестёр", если вы потеряете сознание в самый неподходящий момент? О, она наслаждалась неприкрытым шоком и замешательством в его глазах, когда он в полной мере осознал на что она намекала! Эмоции сменялись в его глазах с такой скоростью, что это было чрезвычайно забавно, прежде чем он наконец восстановил самообладание и хрипло рассмеялся. — Туше... Вы стали дерзкой, миссис Кеннеди,— усмехнулся мужчина.— Неужели это старина Фрэнк научил вас такому языку? Но если вы сомневаетесь в моей, хм,— он прочистил горло,— состоятельности, я всегда могу специально для вас продемонстрировать обратное... Это было скандально и Скарлетт задохнулась! О, этот невыносимый человек! Женщина боролась с румянцем и больше всего с возмутительной реакцией собственного тела на его поведение, пытаясь восстановить самообладание под его громкий смех. В прежние времена Скарлетт мгновенно ушла бы, возмущаясь дерзостью этого человека, но вместо этого она подошла ближе и прошептала ему на ухо: — Я очередной раз убеждаюсь, что вы бесчестный человек, Ретт, но именно потому мне нужны именно вы,— краем глаза она наблюдала за его реакцией, прежде чем пройти к второму креслу около накрытого к завтраку стола и налить себе кофе, добавив щедрую порцию сливок.— Надеюсь, вы не возражаете? Утром я не успела позавтракать. — Будьте моей гостьей, миссис Кеннеди,— шутливо поклонился Ретт, борясь со своим замешательством, но Скарлетт видела, что он раздражён непривычным поведением и своей неспособностью прочитать её намерения.— Что это за игры, Скарлетт?— вопрос слетел с его губ раньше чем он успел лишний раз подумать. — Нет никаких игр, Ретт,— подумав, Скарлетт решила не провоцировать его лишний раз и быть искренней, поскольку Ретт никогда не был из тех людей с кем можно долго играть, в итоге он станет жестоким в попытке защитить себя и они поссорятся,— мне просто очень нужна ваша помощь... — Ах, конечно же,— ухмыльнулся Ретт, возвращаясь в свою стихию,— значит вам нужен очередной займ от такого негодяя как я... В чём дело, миссис Кеннеди? Ваш золотой джентльмен уже разорил доверенную ему лесопилку? — Пока мне удалось избежать этого,— спокойно ответила Скарлетт, наслаждаясь идеальной ветчиной и свежими фруктами, ничуть не раздражённая критикой Эшли, к пущему замешательству собеседника,— но я должна признать, что Эшли не создан для этой должности. В ближайшее время мне придётся подыскать ему другую должность, подальше от моего бизнеса, но это дело другого дня. Я пришла сюда не для того чтобы обсуждать Эшли. — Женщине редко удаётся оставить меня в замешательстве, но я дам вам заслуженную победу сегодня, Скарлетт: вам это удалось,— заметил Ретт, пряча удивление за маской лёгкого сарказма. Почему она не защищала Эшли? Неужели наконец поняла, что этот человек ничего не стоит, оставила свои глупые чувства к Уилксу? Это слишком хорошо чтобы быть правдой, однажды он едва не попался на удочку Скарлетт в тюрьме, Ретт поклялся, что другого такого раза не будет.— Не томите, миссис Кеннеди, зачем вы пришли? Неужели только ради того чтобы оставить меня без завтрака?— в этот момент Скарлетт расправилась с большей частью еды и уже разрезала черничный пирог. — Чтобы перестать быть миссис Кеннеди,— спокойно ответила Скарлетт, будто говорила о погоде, продолжая есть и закатывая глаза на его комментарий о завтраке. Она ничего не могла поделать, что впервые за несколько дней у неё проснулся зверский аппетит, а Ретт достаточно богат чтобы накормить всех бедняков Атланты вместе взятых. — Что вы под этим подразумеваете, Скарлетт?— нахмурился Ретт. Ему не нравилось быть дураком, а эта женщина испытывала его терпение! Достаточно шокирующим стал её визит к нему в отель, но её дальнейшие поведение просто обескуражило бывалого гуляку. — Я хочу развестись с Фрэнком,— уточнила она, наблюдая как чашка выпала из рук Ретта и разбилась. Ретт начал смеяться, не в силах совладать с собой, что больше напоминало истерику.