Пусть кошмар уйдёт

— Это место забыто Богом и Сатаной, — выругался Алан, споткнувшись об неудобный порог. Его лицо сморщилось от лёгкой, но раздражающей боли — не упав, он всё же сильно ударился коленом. Прекрасное лицо его чуть покраснело, а взлохмаченные волосы прилипли к потному лбу, прикрывая глаза. С истеричной усмешкой Алан убрал пушистые пряди. Этот обычный жест в его исполнении был преисполнен элегантности, даже женственности. Выдохнув, со второго раза он смело и уверенно зашёл в заведение. Владелец бара встретил Алана суровым взглядом. Хозяин пивнушки был трудолюбивый, сильный и так много переживший человек. Его отёкшее лицо и мешки под глазами отражали боль от потери самых близких, высвечивали бесконечное число бессонных ночей. Вскоре он уже ворковал вокруг обаятельного светловолосого посетителя: — Ещё тёмного, малыш? После таких слов в адрес Алана даже бармен не смог сдержаться и удивлённо взглянул на владельца. Алан же лишь пододвинул стакан, не прекращая лучезарно улыбаться. — Благодарю, — затем, отхлебнув, поспешил добавить, — как же атмосферно тут у вас, а. И был совершенно искренен. — Много где уже успел побывать? — владелец не смог сдержать ответной улыбки. Алан сделал ещё один большой глоток пива: — Только на природе. Уже скоро три недели, как скитаюсь. И вот, когда на заднице ни одного живого места от укосов насекомых не осталось, решил, что пора бы мне в цивилизацию. К людям, так сказать. Хозяин заведения тихо рассмеялся, зажмурившись, как ребёнок. Он словно стеснялся своего смеха и хорошего настроения. — Кстати, не подскажете местечко какое? Дом для постояльцев или, может, знаете людей, кто бы мог принять за небольшую плату? — светлые глаза Алана, как всегда, заигрывали с собеседником тёплой, мягкой иронией. — Нет, малыш, в этом я тебе не помощник. Тут с этим непросто. Насоветую сейчас… Края тут хоть и редкие на красоту-то, но опасные. Опасные, ох, это мягко говоря, — на этих словах руки владельца задрожали чуть сильнее обычного. — Ну что ты его пугаешь! — тут уже и бармен ввязался в разговор, очевидно заинтересованный новой яркой персоной. — Нет так нет, — Алан залпом допил стакан и громко поставил его на липкую столешницу. Отодвинувшись от барной стойки, лениво осмотрел бар. Взгляд его, слегка мутный, плавно скользил по мебели и лицам — крепкое пиво давало о себе знать. Завидев себя в отражении грязного, заляпанного зеркала паба, Алан не смог сдержать самодовольной ухмылки. Ведь из зеркала светилось редкой красоты лицо, из зеркала заигрывал симпатичный, такой славный молодой мужчина. — Я подскажу. Чуть подвыпивший Алан заторможенно обернулся на хриплый голос. Позади него стояла милая пожилая дама, на первый взгляд вид её не вызывал опасения, напротив — успокаивал. Что может быть безопаснее худенькой старушки? Тонкой рукой она осторожно опиралась на стул, другой — протягивалась к барной стойке. Алан поспешно отодвинулся, позволяя женщине подойти ближе. От неё странно пахло, будто из театральной гримёрки — старыми, запылившимися тканями, несвежей пудрой, красками и воском. Алан внимательно рассматривал её одежду, укладку и черты лица, пока дама выбирала напиток. Заказав себе пива, она вновь посмотрела на него — глаза в глаза. Их лица находились так близко, что носы почти соприкасались. Тут Алану стало не по себе. Не из-за слишком близкого контакта с незнакомым человеком, а по иной причине, которую он сам затруднялся отметить. Глаза дамы были словно за пеленой — вероятно, какая-то старческая болезнь. Очень бледная. Вся в чёрном, подчёркнуто элегантная, как с похорон. И в таком неподходящем месте. — Не смущайтесь, — она благородно улыбнулась, как это умеют богатые пожилые женщины. — Я Алан. Дама замерла, как в трансе, бордовые губы её чуть подрагивали. — Неважно, кто я, — и, осушив немаленький стакан в два глотка, она дополнила: — важно, что я могу тебе предложить. Алан же только сейчас заметил, что бар был совершенно пуст. Ни владельца, ни юнца-бармена, ни шумной группки выпивших друзей в углу. Ему вдруг стало дурно от выпитого, голова закружилась; стало неловко за своё состояние. — Можете подсказать, где пожить? — Алану всё же удалось изобразить свою фирменную широкую улыбку. — Да, я знаю. Если ты любишь необычные места, красивые дома, — тихо сказала дама, почти шёпотом, поправляя тёмно-вишнёвые волосы с проблесками седины. Она явно флиртовала. Но Алану было совершенно негде жить, и он, ловко увернувшись от женских чар, прямолинейно высказался: — Красивые — некрасивые, не столь важно. Я сразу заплатить не смогу, вот в чём беда. Через неделю только. Если так можно, то я готов хоть в поместье Графа Дракулы заселиться. Честное слово. Дама в чёрном тихо рассмеялась.

***

Сквозь чёрные ветви, сквозь мокрые листья; получая сильные, хлёсткие удары по лицу и плечам; быстро, торопясь, в суете; спотыкаясь и ругаясь на жизнь и Бога. Алану этот маршрут напомнил юношеские пьянки, когда теряешься в лесу и уверенно бежишь домой, рискуя жизнью. И лишь эти мысли, эти воспоминания воодушевляли несчастного, пока он старался поспеть за таинственной незнакомкой. Пожилая дама в элегантном чёрном одеянии передвигалась с удивительной скоростью и ловкостью — как дикая кошка перепрыгивала через канавы и лужи, совершенно не скользила по влажной траве и искусно избегала ударов коварных ночных веток. Алан периодически терял её из виду, что очень пугало его, ведь из глубокой лесной чащи сам он вряд ли бы нашёл выход. Однажды споткнувшись, он почти запаниковал, но тут же заметил спасительный вихрь её красных волос чуть вдалеке — и побежал за ним, как за факелом. Они долго пробирались в этой враждебной, сырой, дикой тьме по глухому лесу. И когда Алан стал уже размышлять о том, а не безумна ли добродушная старушка, перед ним восстал величественный замок-дом. Алан невольно поморщился — здание производило ужасное впечатление. Уставший, напуганный и злой, он тяжело дышал. Из мокрого рта шёл едва заметный пар, волосы облепили осунувшееся лицо, грудь быстро вздымалась. Как человек сильный, он поддался раздражению и злости, забыв про страх. Когда он оказался внутри неуютного здания, то лишь сердито скинул с себя мокрую куртку — прямо на бархатный диван, — и вызывающе взглянул на Хозяев. И, конечно, сразу растерялся. Захотелось поднять одежду и извиниться. Перед ними стояли воспитанные, аккуратные, сдержанные люди. С идеально ровными спинами — как куклы. Аристократы. Он посмотрел на пожилую леди, но вид её отнюдь не успокоил Алана. Виной тому их долгий маршрут или неприятное освещение, но сейчас она совершенно очевидно выглядела безумной — нездоровое сияние покрытых пеленой глаз, красные пряди, жалко облепляющие дрожащую маленькую голову, нервно поджатые губы. Тёмная помада была размазана по впалым щекам, лбу и даже носу. Алан сам не заметил, как протянул женщине свой насквозь мокрый, ледяной платок, неловко улыбаясь. — Здравствуйте, я Алан, — выдавил он чуть погодя, повернувшись к Эсмеральде и Каю. Горячий, нервный и потный — от него даже ощущался жар, — Алан буквально оживил похоронную столовую, в которой до его прихода было так чертовски неуютно. Эсмеральда, Кай и худая леди слегка даже возмутились столь внезапному и наглому посягательству на привычный им гробовой покой, но вскоре покорно размякли от чар харизматичного блондина. Чёрные глаза Эсмеральды сияли особенно жадным блеском, когда она, совершенно не стесняясь, следила за каждым движением гостя. Кай был слегка удивлён и растерян, наблюдая за сестрой. Раньше он её такой не видел. Алана же сперва смутил странный привкус еды, но вскоре он совершенно расслабился. Лениво развалился на раритетном скрипучем стуле и весело оглядывал новых знакомых. Несмотря на то, что блюда были словно восковые, а скатерть сильно запылилась, Алан чувствовал себя комфортно. Он даже был воодушевлён. Вёл себя, как слегка подпитый, приятный человек — оригинально, уместно шутил, задавал интересные вопросы и делал много искренних комплиментов. В первые полчаса застолья Алан не сводил глаз со знойной Эсмеральды, но вскоре попытался переключиться на Кая — не вышло. Безбровый, тихий и сегодня как-то по особенному робкий, Кай ни разу даже взглянул на гостя. Могло показаться, что юноша недоволен новым постояльцем или что сильно смущён, но в действительности Кай был глубоко расстроен. Об этом говорили морщинки напряжения между светлыми, едва заметными бровями. И поджатые бледные губы, и его бегающий, влажный взгляд. Красноволосая дама, как выяснилось, её зовут Эмеран — и она строго запретила сокращать её имя — явно была довольна тем, что проводит вечер в такой компании. Ей быстро удалось сбросить след помешательства со своего облика, она вновь игриво посматривала на Алана, который ей во внуки годился; и даже время от времени гладила его мускулистую руку. Дождь усилил странный запах её тела, но она не знала об этом, поэтому без конца весело смеялась и рассказывала одну историю за одной. Эмеран мало общалась с Эсмеральдой, а Кая и вовсе не замечала, центром её внимания был — Алан. Маленькие реснички её нервно трепетали, рот приоткрывался, когда она смотрела на него. Наконец, она сказала: — Вот, Алан, я вынуждена оставить Вас. Эсмеральда и Кай, очевидно, прощания не заслуживали. Подрагивая своим тонким, хрупким телом, леди неловко поднялась. Она постаралась поправить свои пряди — волосы так и остались прилипшими к лицу. И тут, словно впервые вспомнив про макияж, Эмеран начала искать помаду. Искала долго и нервно. А в итоге попросту истерично отбежала от стола. Её догнал Алан. — Постойте, что-то не так? — он тепло улыбался, почти смеясь. Осторожно коснулся костлявого плеча, мягко заглядывая в мутные глаза. Эмеран так и замерла. Никогда она ещё не была так похожа на восковую фигуру. За доли секунды женщина, казалось, постарела лет на десять. Щёки её будто ещё сильнее впали, взгляд стал совсем потерянным, губы превратились в едва заметную дёргающуюся ниточку. — Ох, Алан, просто дайте мне уйти! — завопив, женщина унеслась в приоткрытые двери во мрак ночи, в дождь и холод. Последнее, что видел Алан — вихрь её кровавых волос и бледные тощие кисти, мелькающие во тьме. Кай вызвался проводить гостя до комнаты. Они шли по длинному коридору, которому, казалось, не было конца. Через стёкла просачивался, играя бликами, синий магический ночной свет. Такой волшебный, но такой неуютный. Он озарял их путь. Кай указал на дверь спальни. — Спасибо, — сказал Алан, замешкавшись, — по поводу оплаты завтра обсудим? Кай пронзительно посмотрел на нового знакомого. Взгляд хозяина дома был невероятен — сияющий, глубокий, грустный. Грудь его вздрагивала, плечи были устало опущены. Он был похож на покинутого ребёнка. И не мог не вызвать сопереживания. Алан еле сдержался, чтобы не обнять его. — Оплата… оплата… — дыхание Кая прерывалось, — да, завтра. Он впервые улыбнулся Алану. Невинной детской улыбкой. И сразу же ушёл. Алан же дёрнулся, стремясь догнать; ему показалось, что он увидел в глазах Кая слёзы. Но постоялец всё же одумался, боясь показаться излишне навязчивым, и удалился в свою комнату.