Поймай меня, если сможешь

      Зависимостью – это, если верить браузеру, потребность человека в чём-либо, которая сподвигает его на определённые действия.       Можно ли было считать зависимой Женю? Ведь она уже больше недели жила лишь одним – Лерой. Кто был в метро, кого она видела вчера у супермаркета? Саму девушку, или просто похоже одетого на неё человека? В темноте невозможно точно определить наряд, так что полной уверенности быть не могло. Но если это был незнакомый Жене человек, то он не стал бы убегать.       Если бы она тогда заметила цвет волос, или ещё хоть что-нибудь.       Ситуация повторялась, с тем лишь отличием, что сейчас они встретились не в метро. Впрочем, присутствовала одна интересная деталь: девушка, стремясь скрыться, обронила свой брелок. Уверенность в том, что он принадлежал той самой девушке также не могла быть стопроцентной. Да, Женя видела, как на рюкзаке что-то блеснуло, но что именно она не знала. Вполне возможно, что находку обронила не девушка из супермаркета, а тогда выходит, что больше зацепок нет. Все ниточки перегрыз злобный крокодил, все дороги замело снегом.       Сам же брелок из себя ничего такого не представлял. Обычная безделушка, заказанная с АлиЭкспресс. Никакого имени, номера телефона на ней не было. Да и с чего бы ему там быть, это ведь не ошейник. Хорошо, если бы это был он. Тогда поиски Леры бы значительно упростились.       На дворе было тридцатое апреля, но погода не обращала на это никакого внимания. Начавшийся вчера вечером дождь не прекращался ни на час, а наоборот, стал лишь сильнее. Вкупе с туманом видимость была очень плохой. Из окна Женя не могла разглядеть дом, стоящий по соседству. А расстояние тут не превышало и пятидесяти метров.       Тем не менее девушка была убеждена, что стоит ещё раз сходить к тому самому магазину.       Парк Горького, 62-я многоэтажка и супермаркет – всё это находилось недалеко от дома самой Жени. На работу ей приходилось каждый день добираться на метро, но сама она жила возле станции ВДНХ. И Лера... нет, полной уверенности, что это она быть не могло, а потому нужно придумать прозвище. Может невидимка? В полиции ведь дают прозвища преступникам? Неудобно будет каждый раз описывать человека, как: «Ну помнишь, тот, который убил семь с половиной человек на дереве около театра Шевченко?». Так что всё вполне логично, так Женя перестанет путать саму себя, ведь в ней то просыпается уверенность, что Лера жива, а то она бесследно исчезает, и появляется убеждение в том, что Шостакова мертва, а Жене просто скучно, вот она и страдает ерундой. А невидимка как раз будет подходящим прозвищем.       Так вот, невидимка... нет, Жене точно нечего делать, иначе всё происходящее никак не объяснить.       Так вот, Лера обмолвилась, что ей предстояло ехать аж до ВДНХ, и кажись она упомянула, что там и живёт. Во всяком случае, суть сказанного Женя поняла именно так.       Уже начинал закипать мозг. Понадеявшись, что уличная прохлада поможет, Женя поспешила выйти из квартиры, не забыв прихватить с собой тот самый брелок. Мало ли, может Лера придёт туда же в поисках безделушки. По ступенькам она, как и всегда, сбежала очень быстро. То ли это было какой-то чертой характера, то ли неусидчивостью, но Женя никогда не могла припомнить, чтобы делала что-то медленно. Всегда быстрее всех, всегда торопится, но при этом конечный результат не был плохим, а даже наоборот. Наверное, такое качество даже полезно, вот только доселе оно ещё не пригождалось.       Женя, вчера угробившая свои белые кроссовки в грязных лужах, теперь шла аккуратно, смотря под ноги. Лезть за резиновыми сапогами в шкаф было лень, тем более на дворе почти что май. Поэтому, пока дождь ненадолго стих, она выскочила на улицу и побежала в сторону супермаркета, обходя любое, даже самое маленькое скопление воды. Кроссовки почти что удалось отмыть, но вспоминая муки, которые потребовались для такого результата, девушка невольно дёргалась. Часа полтора она оттирала их от грязи так, чтобы не оставалось разводов. Нет, ещё раз подобное она не переживёт.       И тут, как назло, под ногами оказалась лужа. Женя, задумавшись, шла прямо и не смотрела под ноги, а потому зачерпнула себе полные кроссовки мутной воды. Едва сдержавшись, чтобы не сматериться, она лишь топнула ногой, из-за чего брызги попали и на штаны. Сегодня явно не её день.       Мысли были лишь о том, что если она найдёт Леру, то непременно убьёт её сама. А если та всё же окажется мёртвой, то воскресит и убьёт ещё раз. В первую очередь за испорченные кроссовки. Хотя, если вспомнить начало дня, а именно горшок, который упал с окна, а вследствие разбился, можно было сказать, что на сегодня удача отвернулась от Жени. Но она была уверена, что ей сегодня обязательно повезёт.       Была ли это простая уверенность, или что-то большее?       Вдали уже начинали виднеться многоэтажки. Дождь стих, но кто же знал, что помимо него на улице был ещё и жуткий ветер. Вчерашний закат был полностью оправдан. Женя, надев поверх свитшота лёгкую куртку, начинала подмерзать. Можно было и догадаться, что при таком ливне погода будет не из тёплых, но это произошло если бы кое-кто соизволил подумать. А этот кое-кто, как известно, был увлечён немного другим.       Дойдя до супермаркета, Женя остановилась. Часы показывали одиннадцать дня, и в холодное субботнее утро на улице не было ни души. Редкие прохожие, укутанные в десять свитеров и двенадцать шапок, перемещались по улице быстрым шагом, желая оказаться в тепле. Продавец в магазине уткнулся в газету, врубив обогреватель посильнее. В мощности обогревателю не уступало и радио. На фоне играла широко известная песня Тины Кароль, которую та исполняла на том самом концерте в тринадцатом году.       Масочный режим уже отменили, но Женя всё равно натянула на нос маску с изображением тигра, намереваясь скрыть лицо. На голову она натянула ярко-красную шапку, что совсем не сочеталась с фиолетовой курткой. Словом, в здравом уме девушка бы никогда не надела такое, но сейчас повод особенный. Ещё хорошо, что никто не видел дурацкого свитшота с надписью «ЪУЪ» и изображением того самого кота. Хотя что таить, все из нас, увидев нечто подобное среди в магазине, непременно купили бы.       В супермаркете было всего три покупателя, и все трое были мужчинами. Побродив ещё пару секунд по прогретому помещению, Женя, свыкнувшись с мыслью, что сейчас ей опять придётся мёрзнуть, вышла на улицу.       На улице вместо дождя шёл снег. Видимость теперь сократилась до расстояния в десяток метров. С места, где сейчас стояла Женя, нельзя было рассмотреть даже противоположной стороны улицы. О каких поисках в такой обстановке может идти речь?       И действительно, побродив с четверть часа в округе, в голову не пришло лучшей идеи, кроме как позаходить во все магазины, расположенные на улице, куда завернула девушка с брелоком. Мало вероятно, но вдруг она действительно укрылась тогда в одном из них.       Первая дверь вела в обычную забегаловку, где была тьма народу. Следом шли точно такие же помещения, все они были как под копирку: кое-какая мебель, достаточно скудный интерьер, а в меню в основном был фастфуд и кофе. Такое большое количество мест для перекуса объяснялось университетом, что стоял через один переулок от кафешек. Следом шли универмаги, канцелярские магазины и прочая мелочь. Словом все, кто хотел нажиться на студентах, успешно делали это.       Прямо напротив университета располагался жилой пятиэтажный дом. Подъездов в нём было по меньшей мере семь, а сколько квартир даже считать страшно. Нет, если в кафе и магазинах ещё можно спросить о некой девушке в чёрных джинсах, то ходить по квартирам было бы невозможным. Тем более у Жени нет предлога. Она не сотрудник милиции, и жильцам нет необходимости открывать ей дверь, а уж тем более отвечать на какие-то вопросы.       Женя едва не заплакала от осознания собственного положения. Она сидит на обшарпанных ступеньках, ведущих в университет, все дороги, что могли привести к разгадке оборваны, а сама она скоро превратится в сосульку. И всё из-за чего? Правильно, из-за того, что ей в голову будто въелась Лера, а желание найти её стало чуть ли не главной целью. И что такого особенного в этой девчонке?       Сейчас оставалось надеяться, что вахтёрша сжалится над ней и предложит зайти. Хотя та скорей всего сидит и смотрит телевизор, не думая о том, кто может сейчас сидеть перед университетом и плакать навзрыд.       Это, наверное, был самый худший момент в жизни Жени. Слёзы, стекая по замёрзшим щекам, оставляли за собой чуть ли не ледяные дорожки. Как же ужасно чувство опустошения, поселившиеся где-то внутри и отдававшее горечью по всему телу. И чего ей так въелась эта Лера?       Стеклянные от слёз глаза бегали по длинной улице, всматриваясь в окошки квартир из дома напротив. Во многих уже горел свет, что было вполне объяснимо, ведь на улице лил дождь, да такой, что тьма стояла как ночью.       Женя старалась зацепиться хоть за какую-то деталь, абсолютно любую. Неважно что, главное, чтобы она что-то вспомнила с её помощью. Вспомнила и успокоилась. Воспоминание из детства, юности, счастливое, грустное – не имело значения. Ей просто нужно вспомнить прошлое и тогда слёзы мигом исчезнут. Обычно люди, вспоминая то, что уже прошло, могут расплакаться ещё больше, но у Жени было иначе. То ли она смотрела на прошлое через призму ностальгии, то ли просто была мазохистской, но ей нравилось вот так думать о прожитых мгновениях. Даже то, от чего плакала в прошлом, сейчас казалось счастливым. Ведь то было прошлое, и чувства со временем притупились, а сейчас она ощущает эти эмоции наяву.       Она плачет, одновременно с этим следя глазами за своим воспоминанием из прошлого.       Протерев глаза тыльной стороной ладони, девушка стёрла мешающие взгляду слёзы, и увидела перед собой то, от чего в раз замерла. Из подъезда напротив вышла Лера. И несмотря на ужасную видимость, плохую погоду и прочие неприятности, с уверенностью можно было сказать, что это она.       Та же одежда, походка, фигура. Тот же медный оттенок волос, что за пару секунд полностью промокли от дождя, та же непривычно короткая стрижка. На ней не было капюшона, и Женя прекрасно видела её профиль. Через дорогу от неё шла Лера, абсолютно здоровая и живая Лера, не замечающая ничего вокруг.       Сердце на пару секунд замерло, по телу вмиг разлилось приятное тепло, а щёки неожиданно порозовели. Главное не упустить свой шанс. Засунув руку в карман, Женя нащупала тот самый брелок. И именно он придал ей уверенности.       Встав со ступенек, она сделала пару шагов, отмечая, что на таком расстояния Лера может и не узнать её. В прошлый раз она кинулась за девушкой, выкрикивая при этом её имя. Сейчас же права допускать повторную ошибку не было.       Плохая видимость позволяла Жене идти в паре десятков метрах от Леры, оставаясь незамеченной. К тому же дурацкий разляпистый прикид играл на руку – вряд ли Шостакова узнает свою бывшую учительницу сейчас. Но всё же Шостакову недооценивали, ведь та могла узнать Женю когда угодно и где угодно – даже в тёмном помещении с завязанными глазами. Что же делает с людьми влюблённость?       Так прошло шесть минут. Лера спокойно шла по тротуару, изредка сворачивая во дворы и будто нарочно петляя, а Женя, играя роль самого незаметного шпиона, кралась следом. К ней и в голову не пришло, что Лера могла заметить её, а сейчас старалась сбросить хвост.       С другой стороны, Лера ни разу и не обернулась и не заметила ничего неладного. Она явно была расслаблена.       Ещё один поворот направо, пару метров по переулку между домами и они оказались во дворе. В самом обычном дворе, где в центре стояла детская площадка, на данный момент пустующая. Эту площадку с трёх сторон окружали девятиэтажные здания сталинской застройки. Блочные, коричнево-серые, они смотрелись довольно уныло, а в аккомпанемент с погодой вообще казались порождением депрессии.       Ничего не подозревающая Лера остановилась у подъезда. Все они были как на одно лицо, но Женя смогла выцепить отличительную деталь. Квартира, расположенная справа от подъезда была утеплена и покрашена в нежно-голубой. Всю дорогу Женя находила отличительные знаки, чтобы потом была возможность найти дорогу сюда. Винницкая улица, дом 121. Мысли о том, что адрес стоит запомнить, сменились лёгкой паникой.       Что ей делать дальше? Проследить-то проследила, но вот как заговорить с Лерой оставалось загадкой. Бежать той некуда, но мало ли, девушка вполне могла спрятаться у себя в квартире, а караулить её вечно Женя не сможет.       Фигура в плаще скрылась в подъезде, дверь которого уже почти закрылась. И тут Женя решилась: либо сейчас пробует, либо напрочь забывает про Леру и всю ситуацию в целом.       Успев придержать дверь в последний момент, девушка залетела внутрь, тут же замечая, что свет исходил откуда-то справа: Лера зашла в лифт.       Жене, наперекор рассказам из фильмов, вовсе не казалось что секунды замедлились, наоборот, было впечатление, что всё происходило быстрее чем в обычной жизни раза в два.       Последние пару шагов до лифта она не пробежала, а пролетела. Лишь бы успеть, пока автоматические дверцы не захлопнулись.       Чуть только её нога ступила внутрь небольшой кабинки, как двери сзади с тихим, но противным скрежетом закрылись, заставляя потерять равновесие.       Дабы избежать падения Женя опёрлась руками на стену. И только через секунду она поняла, что расположились они по обе стороны от чужого лица.       Глаза Леры, всё такие же тёмно-карие как и восемь лет назад, смотрели на неё не то с испугом, не то с радостью.       «Ещё чуть-чуть, и мы бы поцеловались...» – пронеслось в голове Жени прежде, чем та успела подумать.       — Шостакова?