Поймай меня, если сможешь

      Вся радость в миг куда-то улетучилась. От печального и слишком серьёзного взгляда Леры. Обида обжигающей горечью разлилась по телу, вынуждая расстроенно отвести взгляд.       За что она так с ней поступает?       Лера сболтнула лишнего. Или сделала. Не стоило вообще впускать Женю в квартиру, не стоило подвергать ту опасности. А всё из-за чего? Правильно, из-за того, что Лера не сумела сдержаться. Вначале внезапная встреча, потом то, как Женя «облапала» девушку. Да здесь никто не устоит, особенно если ты уже больше года толком ни с кем не мог поговорить. Только отчёты, следствие, поиски улик. Все разговоры так или иначе касались работы, а хотелось ведь чего-то простого.       Да и та информация, что Лера вывалила на Женю тоже была связана с работой. Но это было другим. Это было вынужденным, необходимым разговором. И таким он был для обеих.       Для Леры, что от радости рассказала многое, даже то, что не стоило. Для Жени, которая испытывала небывалую радость, смешанную с интересом. С интересом, который почему-то не пропал. Она ведь нашла Леру, узнала, что на самом деле произошло, так чего же ещё ей надо?       Почему она даже сейчас не может просто забыть об этой девчонке? Забыть, как это делают все учителя. Да, первое время все вспоминают своих учеников, скучают, думают о них, но со временем проходит. А учитывая, что с момента выпуска Леры прошло восемь лет, то вообще непонятно, почему Женя так волнуется за неё. Материнский инстинкт? Да, это точно он. Женя просто волнуется за девчонку.       Девчонку, которая десять минут назад изливала ей душу, а уже сейчас совершенно спокойно выгоняет из квартиры. Хотя, судя по бегающим глазам той, вовсе не спокойно.       Жене вдруг стало смешно. Смешно и обидно.       Долго не думая, она встала из-за стола и направилась к двери. Лера ведь сама этого хотела, хотела, чтобы Женя ушла. Только почему так досадно? Это из-за того, что она даже не попрощалась? Или Жене не хочется уходить?       В любом случае, она знает где живёт Лера.       Эта мысль практически синхронно пронеслась у обеих в голове. И обе были этому рады. Лера, как ни старалась, не могла подавить это чувство. Ведь если Женя знает адрес, то может прийти сюда ещё. А это будет опасно. Но она ведь придёт! Возможно. Но пока такой шанс есть, Лера не может не радоваться.       В конце концов, человек не может так долго быть один. Или может?       Сейчас, услышав щелчок замка от входной двери, Лера неожиданно для себя расплакалась. Кот, взглянув на хозяйку недоумевающим взглядом, спрыгнул на пол и тут же подскочил под потолок. Теперь все наступили в лужу, и её с чистой совестью можно вытирать. Или сама высохнет?       Да, у Леры был только кот. Пушистый чёрный кот, что при купании становился похож на велосипед. Всю его нарочитую важность и красоту создавала густая шуба, на деле же это был дрыщ, которого ещё стоит поискать. Хотя ел он за десятерых. Несомненно, он был хорошим слушателем, хоть и молчаливым.       Лера, сжав губы в тонкую линию и опустив голову в пол, продолжала тихонько всхлипывать. Она надеялась на то, что Женя ещё придёт. И именно за это в ту же самую секунду проклинала себя. Она должна терпеть. Ради безопасности. Ради Жени.

***

      Последние дни Леру бросало из одной крайности в другую. То она бесконечно плакала по ночам, сожалея о Жене и о том, как с ней поступила. То наоборот, начинала злиться оттого, Женя мало того, что проследила за ней, так ещё и зашла в квартиру и заговорила, из-за чего ей теперь грозит опасность. Хоть Лера сама затащила Женю в дом, сейчас это не имело значение.       Девушку одновременно тянуло к Романовой. Но вместе с тем хотелось уберечь ту, да и было понятно, что Жене не место рядом с ней. Лере и самой порой бывает страшно засыпать по ночам – хотя, стоит сказать, чаще в этом виновато самовнушение и паранойя, нежели реальная угроза.       Одним словом, состояние Шостаковой невозможно было назвать жизнерадостным. Главное не влюбиться. В ней просто играют давно пережитые чувства и эмоции, эффект ностальгии, не более.       Между тем, Женя не оставляла попыток связаться с Шостаковой. Чаще всего это были невесомые – как считала сама Лера, – поводы.       Сначала Женя просто звонила чтобы узнать как себя чувствует Лера – материнский инстинкт и только, как была уверена Женя. Потом интересовалась ходом расследования, предлагала зайти в гости, но на всё получала грубый отказ. Из-за этого Лере было ужасно стыдно, но в пылу эмоций она не могла быть спокойна. Чёрт её побрал тогда, в начале мая, на следующий день после их разговора позвонить Жене. Позвонить просто чтобы узнать, что та действительно существует и девушке не привиделось.       Найти номер не составило труда, а весь разговор она записала на диктофон. Зачем? Сама не знает, но хриплый Женин голос, который слышался на том конце провода в момент разговора, заставил девушку вспомнить всё. Вспомнить, из-за чего сердце затрепетало. Лера влюбилась. А может эта влюблённость была с ней всегда? Просто погасла на какое-то время, а сейчас вернулась с новой силой. После Жени Лера ведь не влюблялась. Хотя... нет, это точно нельзя назвать любовью, даже на симпатию не тянуло. Чем только она тогда думала?       Удивительно, но Женя ещё не осмелилась прийти на квартиру к Лере. Хотя, если учитывать бешеный график Леры, а точнее полное его отсутствие, то там её можно было и не застать. Шостакова то неделями могла сидеть дома, ибо начальство отдавало приказ залечь на дно, а то целый день бегать по городу оформляя документы, подписывая отчёты. Словом, делала весь ненужный бред, который, тем не менее, был важной частью расследования. И куда только делся этот Невский? Единственной зацепкой пока что был один весьма интересный факт.       В отдел полиции наконец-то пришли документы на Невского из «Университет экономики и права «КРОК», где Александр обучался на юриста. Личное дело, аттестат со школы, справки от врачей и... справка о том, что Александр – сирота. Тут же был прикреплён документ из самого детдома, расположенного практически на окраине.       Тем не менее, особой радости у Леры сия находка не вызвала. Она была почти уверена, что никаких зацепок там не окажется. Ведь никаких документов об усыновлении Невского не было, а значит некому даже давать показания о том, каким был Саша в детстве, или, хотя бы в юности.       Все ниточки были перекушены аллигатором, поэтому приходилось искать паутину, сплетённую искусным в этом деле членистоногим – Невским. Кто-то точно подметал следы, и Лера была убеждена, что этим занимался никто иной, как Александр. Кому ещё это надо? За всё время ведения следствия подельников у Невского не было, а значит девушку преследовал именно он. Он же её преследовал?       Прямых подтверждений этому, кстати говоря, не было уже как год. На том письме, адресованном родителям Леры, всё и закончилось. Подставная смерть полицейского смогла уладить всё, но так было только с виду. А может Лера зря паникует? Если Невский не объявляется уже столько времени, вполне вероятно, что это конец. Он встал на путь исправления. Да, большего бреда и придумать нельзя.       У того, что за Лерой следят было лишь одно подтверждение – чувство этой самой слежки, что преследовало девушку. И ещё одна странность, а именно то, что за всё время, прошедшее со смерти Николая, Моховиком так и не было совершено других убийств. Может мох закончился?       От своей собственной шутки Лера горько усмехнулась. Интересно, она супер удачливая или наоборот, ходячая неудача? Учитывая то, что она всё ещё жива и цела – если, конечно, не считать того факта, что официально девушка значится мёртвой, – ей несказанно везёт. Но если брать в пример ситуацию, в которой Лера оказалась, то тогда выходит, что она самый невезучий человек на земле.       И сегодняшний день, двадцать первое мая, начался с невезения. Проснулась девушка в ужасном состоянии. Нельзя было конкретно сказать, что у неё болело. Боль будто бы была везде, но при этом нигде не задерживалась, перетекая из одного места в другое. Всё тело ломило, как при высокой температуре, но при этом градусник показал 37,1 градусов, что входили в норму.       Полежав ещё десять минут, девушка зашевелилась, понимая, что пора вставать. И тут её ждал очередной сюрприз. Стоило ей только сесть на кровати, как голова резко начала болеть так, словно по ней ударили молотом, а живот свело в сильном спазме.       И если такие спазмы преследовали девушку ежемесячно и были вполне объяснимы, то остальное явно было вызвано чем-то другим. Может отравилась? Так нечем же. Организм уже привык к питательной диете из дошираков, и не реагировал на них вообще никак.       Не успела последняя мысль прийти в голову Леры, как она поняла, что этим самым дошираком её сейчас и вырвет. Однако, стоило только переступить порог уборной, как всё пришло в норму.       С трудом добравшись до кухни, девушка выпила стакан воды. Во рту у неё по-прежнему было сухо, а вода показалась просто отвратной на вкус.       Нет, ей никак нельзя болеть. Сегодня обязательно нужно сходить в детдом, где воспитывался Невский. Договориться с его директором во второй раз будет нереально.       Закинув в себя бутерброд и выпив обезболивающие, Лера понадеялась, что эта гремучая смесь её не убьёт.       Вся одежда не подходила. В свитшоте ей сразу же становилось жарко, а стоило снять его и надеть что-то более лёгкое, как тело сразу же покрывалось противными мурашками.       Выпив для надёжности ещё и жаропонижающее, Лера даже перекрестилась, надеясь, что от такого количества таблеток не умрёт. Обезболивающее и жаропонижающее вообще можно смешивать?       Оперевшись на дверной косяк, девушка простояла так пару секунд, стараясь прийти в себя. После, почувствовав, что ей стало чуть лучше, поспешила было к двери, но ей опять не повезло.       Раздался оглушающий звонок в дверь, который эхом отдался в черепной коробке, а после запульсировал где-то в затылке. Виски сдавило ужасной болью, а живот вновь начало скручивать.       На негнущихся ногах девушка подошла к двери, ощущая, как ей становится всё хуже. Лечь бы и полежать, так нет же, Лере захотелось открыть дверь и обматерить того, кто посмел позвонить в неё.       Даже не взглянув в глазок, она распахнула входную дверь, едва не вывалившись в подъезд.       Уткнувшись лбом в дверной косяк, девушка крепко зажмурилась, а после резко открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.       В дверях стояла Женя. Изображение вновь стало нечётким, и девушка, кажись, вот-вот готова была потерять равновесие.       «Пришла, всё-таки» – последнее, о чём подумала Лера перед тем, как закрыть глаза.