Поймай меня, если сможешь

      Всю дорогу до детдома Женя сидела и смирно смотрела в окно, скользя взглядом по деревьям, что совсем недавно приобрели яркий зелёный цвет.       Само заведение находилось достаточно далеко: нужно было ехать чуть ли не в другой конец города, на металлургический завод, возле которого, кстати говоря, и был убит Коля. Странно, конечно. Что старшему лейтенанту Синицыну могло понадобиться здесь, не на отшибе, но в достаточно отдалённом от скоплений народа месте? Впрочем, убийцы обычно заводят своих жертв в тихие места. Хотя если учитывать предыдущие места, где были убиты жертвы Невского, то что-то не сходится...       Ладно, возможно, это простое совпадение. Зато, учитывая близость детдома и места убийства, можно будет расспросить его работников о случившемся. Авось, кто-то что-то видел.       — А какое у тебя звание? — всю дорогу молчавшая Женя вдруг задала вопрос. Честно говоря, от давящей тишины у нее уже начинало звенеть в ушах.       Впрочем, оно и неудивительно. С момента так называемого обморока прошло пару дней, и Лера, наконец почувствовав, что силы вернулись, решила продолжить искать зацепки. Но не тут-то было.       На пороге квартиры, как и в прошлый раз, ждала Женя. Выслушав нотацию о правильном питании, которая плавно перетекла в слишком сильное беспокойство, Лера не выдержала.       Она сорвалась. Не накричала, а просто сквозь зубы, можно сказать, послала. И теперь чувствовала себя виноватой, а потому и молчала.       Молчала и Женя, которая тоже чувствовала себя виноватой. Хотя, стоит отметить, что никакой нотации, как причудилось Лере, вовсе не было. Простое беспокойство, возможно, слишком сильное, но тем не менее не столь навязчивое, как могло показаться самой Шостаковой.       Обе молчали и винили себя.       — ... лейтенант, — промямлив первую часть звания так, что её было не разобрать, Лера сделала увлечённый дорогой вид.       — Кто-кто? — при виде чужого смущения на губах Жени заиграла улыбка.       — Младший лейтенант полиции! — казалось, слышали её даже во Львове.       От довольной улыбки у Жени начинали болеть щёки, так что она закусила губу.       — Только попробуй.       — Между прочим, я всё ещё обижена.       Усталый вздох, после которого Лера неожиданно затравленным голосом начала:       — Я знаю. Мне не стоило себя так вести, ты не заслуживаешь такого, — Лера сжала обтянутый кожой руль в руках. — Я не могу объяснить нормально. Я одновременно ненавижу, когда за меня беспокоятся, но вместе с этим так хочу этого. Хотя бы чего-то простого, например, когда тебя заставляют надеть шапку, или застегнуть куртку. В обычной жизни это кажется бредом, но после года такой жизни... я устала быть одна. А тут вы, — от нахлынувших чувств девушка вновь начала скакать между обращениями, — вроде и заботитесь, а вроде это и опасно для вас. У меня от такого настроение скачет, как давление в пасмурную погоду. Простите.       На весь монолог Женя лишь быстро кивнула. Они уже подъехали к детдому.       Оставив машину на небольшом расстоянии, Лера вышла из машины, молясь, чтобы Женя не увязалась следом.       Молитвы услышаны не были, ибо уже через секунду послышался хлопок другой двери машины.       Лера, по привычке осмотрев территорию вокруг на наличие слежки, слегка удивилась, заметив неподалёку следы от машины. Странность была в том, что следы вели в лес, но через десяток метров исчезали. Похоже, машина уехала в лес, но не могла же она испариться. Земля была влажной, дождь прошёл совсем недавно, но не мог же он смыть следы под деревьями, при этом не тронув те, что были пол открытым небом. Сделав себе замечание в том, что стоит быть внимательнее, Лера пошла к детдому, надеясь, что Женя не заметила её секундной задержки.       Детдом был самым обычным: трехэтажное здание, выкрашенное где-то розовой, а где-то коричневой краской, которая от времени успела потрескаться. На табличке, висевшей у двери, был указан номер дома и его название. Ничего, на что стоило обращать внимание, здесь не было.       Внутри здание полностью соответствовало тому, что было снаружи. Зелёные стены, на этот раз без потрескавшейся краски, явно говорили, что их совсем недавно обновили. В воздухе витал запах чего-то неописуемого, и при этом какого-то знакомого. Так пахнет в детских садах, вот только заходя в них ты не чувствуешь такой тоски. Тоски, которая впиталась в стены, предметы, самих людей, наполняющих сие заведение.       Однако, первая живая душа встретилась лишь в самом конце коридора, за белой дверью. Похоже, это был кабинет заведующего, директора, или как там зовут главного в детдоме.       Им оказалась девушка лет двадцати пяти, имевшая довольно внушительную грудь и светлые волосы. От глаз Жени не укрылся оценивающий, а вместе с тем и скучающий, взгляд, которым Лера одарила светловолосую. Ещё один кусочек пазла, пока ещё не ясно какого, появился в голове Жени. И когда она соберёт все детали в кучу?       — Пройдите во второе крыло, бежевая дверь в конце коридора с причудливым узором, не ошибётесь. Там сидит Татьяна Марковна, она работает здесь давно, и занимается со всеми детьми.       — Она...?       — Психолог, и, учитывая возраст этого...       — Невского.       — Учитывая возраст Невского, скорее всего работала с ним.       Не сказав ни слова, Лера поспешила пройти по указанному направлению. Здание было поделено на три крыла – в первом располагались так называемые ясли, там находились дети помладше. Во втором крыле жили дети от семи до двенадцати лет; и в третьем, самом отдалённом, содержались самые старшие, возрастом от тринадцати и до восемнадцати.       Если у входа в первое крыло было множество узоров, рисунков, каких-то картинок из мультиков, то второе было более строгим. Стены имели светло-жёлтый цвет, на окнах, ведущих во двор, висели потрёпанные занавески. Похоже, здесь считали, что с семи лет дети перестают быть детьми. А может не хватало денег на благоустройство всех коридоров.       В конце коридора девушки отыскали нужную дверь. Так называемым «причудливым узором» оказались обычные лианы, которые, почему-то, имели не зелёный, а ярко-голубой цвет. Лера, которая любила, чтобы всё сочеталось, не могла не скривиться при виде подобных оттенков. Стены жёлтые, двери бежевые, а узоры цианового цвета. В глазах рябит от такой яркости. Какой идиот выбирал краску?       На три коротких стука ответили бодрым: «Войдите».       Вместо дряхлой старушки, которую из-за краткого рассказа директора успели представить Лера и Женя, за столом сидела вполне себе солидная женщина. Её лицо уже имело замысловатые узоры из морщинок, а волосы отдавали сединой, тем не менее, не скрываемой за слоем дешёвой краски. Лет шестьдесят, и то не дашь.       Минимальное количество косметики, спокойный взгляд и доброжелательная улыбка – всё говорило о том, что эта женщина работает с детьми.       — Здравствуйте. Прошу прощения за беспокойство, мы хотели...       — Вы хотите взять ребёнка? Тогда вам сначала стоит зайти к директору и обговорить кое-какие моменты с ней, а уже затем приходить ко мне.       — Что? — на лице Леры играла смесь из недоумения и растерянности. А эту женщину не смущает, что они обе девушки? Хотя, как раз таки хорошо, что не смущает, но как-то непривычно...       Видя, что Лера не в состоянии говорить, Женя, прибывая в чуть меньшем шоке, взяла всё в свои руки:       — Вы работали с Александром Невским? Ему где-то около сорока, и нам сказали, что вы вполне себе могли быть знакомы с ним.       — Работала. Но мы не имеем права разглашать такую информацию.       — Мы из полиции, — показав удостоверение полицейского прямо как в фильмах, Лера заставила Женю улыбнуться. Пару секунд растерянности, и вот уже младший лейтенант полиции вновь в рабочей форме.       — Послушайте, я всё понимаю, но...       — Невский убил человека. Причём не одного. Последнее дело так вообще, произошло неподалёку отсюда, возле металлургического завода. Неужели вы ничего не слышали?       — Слышала, но тем не менее, я сомневаюсь, что могу вам помочь, — волнение Татьяны Марковны было заметно, и именно оно сподвигло Леру на дальнейший действия.       — Да плевать я хотела на ваши законы и этику! — сев напротив женщины, Лера продолжила: — Этот ублюдок убил с десяток человек, и последней его жертвой был мой напарник, старший лейтенант полиции, Синицын. И уж извините, но вы либо расскажете о Невском так, либо вас вызовут на допрос в отделение, а там, уж поверьте, люди очень грубые, — слегка приукрасив детали, Лера понадеялась, что ей поверят.       Эффект был не совсем таким, как она ожидала:       — Постойте, — на лице женщины застыла гримаса ужаса, — Синицын? Николай?       — Откуда вы его знаете?       — Саша не мог убить Колю.       — Почему вы так уверены?       Не выдержав испытывающего взгляда двух пар глаз, Татьяна Марковна продолжила:       — Невский и Синицын оба воспитывались у нас.       В далёком 1979 году на порог детдома подбросили свёрток с недельным ребёнком. Ни пола, ни имени, ни даже возраста не было указано. Мальчика быстро оформили, в архивах так и написано: подбросили на крыльцо. Назвали его Колей, фамилию дали самую обычную – Синицын. Младенца подкинули в солнечный весенний день, когда на улице, будто взбесившись, летало множество одноимённых птиц.       Ребёнок рос тихим, спокойным и не сильно смышлённым, но тем не менее добрым.       Спустя три года его забрали в семью. Случай был самым обычным, молодая девушка несколько раз посещала детдом, вначале присмотрелась к другому мальчику, но передумала.       Женщина, отойдя от воспоминаний, глубоко вздохнула.       — Коля тоже из детдома? — казалось, что от этой новости Лера впала в шок. — Но как... причём здесь Саша?       — Слушайте дальше.       Колю забрали в три года, а за полгода до этого события подбросили Сашу. Случай тот же, что и с Колей, в детдоме даже подозревали, что в домах неподалёку завелась неудачливая мать. Однако, в этот раз была записка. Имя и фамилия, дата рождения и краткое пожелание в том, чтобы Сашу воспитывали хорошо. Обратного адреса, ожидаемо, не было.       Ни о какой дружбе между детьми речи быть не могло, но тем не менее, они общались. В том смысле, что Коля иногда ходил, будто проведывая, Сашу. Как это мог делать трёхлетний ребёнок, разумеется. Мальчики будто бы были кровными братьями, хотя, подобное невозможно. Совершенно разные характеры, внешность, склад ума и прочее. Если они и были братьями, то только духовными.       Сняв очки и сожмурившись, женщина протёрла глаза. Лера сидела не двигаясь, а Женя, устав стоять, опёрлась на одну из парт, сложив руки на груди. Стояла она прямо за Шостаковой, прожигая спину девушки взглядом, и заставляя ту нервно оборачиваться. На самом деле, Лера просто хотела лишний раз посмотреть на Женю.       — Так о чём я... Саша не мог убить Колю. Они учились вместе.       — Но Невский закончил юридический, а Синицын был полицейским.       — Разные университеты, на дружбу, это, знаете ли, не влияет. Коля с трёх лет жил в семье, и казалось, должен был забыть про некого Сашу, с которым дружил в глубоком детстве, и это произошло.       Но после этого парней свела судьба. Саше не повезло так, как Коле, он вырос в детдоме, и ходил сюда ещё долгие годы. Проведовал преподавателей, носил гостинцы детям. Для него это дом, ничего удивительного.       От него самого я и узнала, что они с Колей вновь дружат. Невскому после совершеннолетия дали квартиру в тихом районе. Этажом выше жил Коля и его семья.       — А как они встретились?       — Этого не знаю. Может из-за учёбы, а может ещё что, но они дружили в студенческие годы. Как было дальше не знаю, Саша последний раз здесь был давно. Точнее, проведывать постоянно перестал давно, но в последний раз был, недавно.       — Когда?! — Лера едва не подскочила на стуле, услышав последнее заявление.       — Ну... где-то полтора года назад.       — В феврале двадцать первого?       — Да, кажется именно тогда. День не назову, но это была середина февраля. Он пришёл, мы перекинулись парой слов, и всё.       — Зачем он приходил?       — Ничего не могу сказать.       — Он вам что-то передал?       — Нет. Даже удивительно, раньше он нет-нет, да приносил какую-нибудь шоколадку. А тут просто пришёл, будто бы ему больше было некуда идти. Весь запыхавшийся, какой-то не свой. Зашёл буквально на пару минут, мы даже толком не поговорили, а потом он ушёл.       — Вас не смутило то, что вы разговаривали с серийным убийцей?       Тяжело сглотнув, женщина вдруг выдала:       — Я знаю, что мне он не причинит зла. Можете считать это глупостью, или ещё чем, но я в жизни не поверю, что Невский сможет поднять на меня руку.       — Он поднял её на беззащитную восемнадцатилетнюю девушку, — Женя вздрогнула от ужаса.       — Что он вам сказал?! — почувствовав неладное, Лера за секунду вышла из себя.       — Ничего. Можете спросить у директора, она подтвердит, что мы говорили минуты три, не больше.       — Она слышала ваш разговор?       — Мы оформляли документы на одного ребёнка, в то время как пришёл Саша. В лицо она его не видела, но точно скажет, что я вышла на пару минут, — окинув взгляд Леру и Женю, Татьяна Марковна неожиданно резко выдала: — Прошу прощения, но мне нужно работать.       Хлопнув что есть силы дверью, Лера вылетела из кабинета. Почти сразу же раздался второй оглушительный хлопок – Женя тоже не пощадила бедную фанеру.       — Не нравится она мне. Ох, как не нравится. Не знать, что твой бывший, и, похоже, горячо любимый воспитанник является убийцей. Да это же бред! — пнув со всей силы колесо машины, Лера села внутрь, слегка удивляясь тому, что Женя уже была на своём месте. И когда она успела?       Впрочем, этот вопрос отпал сразу, стоило ей заметить в глубине посадки, среди густых зарослей, машину. Машину, которая, выждав с минуту, поехала следом за Лериным внедорожником.