Поймай меня, если сможешь

      Чёрные печатные буквы никак не хотели собираться в слова, а те в свою очередь не формировали предложений. Сотая попытка написать отчёт была провалена.       За последние полтора года таких отчётов набралось штук двадцать, но их надобности сама Лера до сих пор не понимала. Ты тупо описываешь то, чем занимался на протяжении месяца, а потом отдаёшь в участок.       И ладно, если бы их кто-то читал. Но нужны они были только для формальности, что отдел якобы работает, а сотрудники чем-то занимаются.       И для одной из таких сотрудниц каждый раз становился пыткой. Чёртов перфекционизм, а может, всё дело в небольшом писательском опыте – влюблённость в учительницу сказывается на людях по-своему. Каждый раз она пыталась описать всё так, чтобы было понятно. Но если учитывать, что нужно ещё и писать по неким «полицейским» нормам, то рука сама по себе тянется к пистолету.       Это ужасно. Вот просто невыносимо.       Но на этот раз, как можно было догадаться, у Лериной рассредоточенности была другая причина.       При воспоминаниях о той самой ночи уши начинали гореть сами по себе. Всё это было настолько глупо, что на лице появлялась такая же, не менее глупая улыбка.       Приложив руку ко лбу, девушка прикрыла глаза, тут же начиная мечтать.       Всё произошедшее действительно казалось глупым сном. Самым смешным было то, что дальше поцелуев никто не зашёл. Обе тогда не выспались, но не из-за страсти и желания. Та ночь, скорее даже утро, была по-своему комфортной.       Лежать в объятиях любимого человека и слушать его истории из жизни. Женя неожиданно разоткровенничалась, а Лера сонливо слушала всё, уткнувшись носом в чужую шею.       Сейчас, когда от долгого сидения поясница начинала ныть, а глаза слипались сами по себе, те мгновения казались верхом блаженства. Разговоры, изредка прерывающиеся поцелуями, щекоткой и следующим за ней лёгким смехом были усладой не только для ушей, но и для души.       Уснули они тогда часов в семь утра, а в половину девятого, забавно чертыхаясь и опаздывая, Женя убежала на работу. И Лера была благодарна, в первую очередь самой себе, за то, что смогла отвлечь девушку от кошмара, произошедшего на квартире у той.       Но работа, чёрт бы её побрал. Они не виделись целую неделю. Всё это время Леру тянуло к Жене с неистовой силой. Она и заметить не успела, как девушка стала важной частью её жизни. И если поначалу присутствие той казалось смущающим, можно даже сказать, что некомфортным, то за последние недели они слишком сильно сблизились.       Был ли тот поцелуй в переулке возле кинотеатра спусковым крючком? Возможно. Но именно за ним последовала череда событий, о которых можно было только мечтать.       Семь дней вроде бы и пролетели незаметно, будучи наполненными тем самым отчётом и логическими размышлениями над подсказками. Если, конечно, ту фотографию можно было назвать так. Разум подсказывал, что ничего путного за этим не стоит, а в конце вообще окажется, что та никак не причастна к делу. Но интуиция, наперекор тому, от чего-то взбунтовалась и кричала, что эту зацепку стоит проверить.       А впрочем, выбора особо не было. Если это не окажется ниточкой из клубка, который вяжет Невский, то дело опять застопорится.       Но ведь была ещё и Юля. Юля, которая совершила такую грубую ошибку. Где-то на подкорке сознания Лера пыталась оправдать её. Может, та просто ошиблась, применила не то слово, и подозревать её вообще не стоит. Но все эти оправдания были настолько хлипкими, что наступи на них одним логическим доводом, и они рассыпятся, как песок.       Тем не менее Юля не была идиоткой. И даже если предположить, что она как-то связана со всем этим, то такую ошибку девушка ни за что бы не допустила. Если только не хотела помочь... Слишком много если. На таком фундаменте хорошую теорию не построишь.       Цепочка странностей-зацепок началась с момента встречи с Юлей. Сначала та проговорилась, затем кто-то вломился к Жене в квартиру. И опять же, это был ещё один плюс в пользу того, что Юля в чём-то замешана.       Лера специально отправила Женю домой пешком, а сама в это время петляла по городу. Если бы за ними кто-то следил, то скорее всего последовал бы за машиной, а не за одинокой девушкой, мелькнувшей в переулке. Она даже переодела Женю!       Конечно, всякое бывает, но шанс того, что следили сразу и за Лерой, и за Женей был чертовски мал. А значит, адрес той узнали заранее.       От такой мысли по спине прошлись мурашки страха. Вот уже неделю она не виделась с Женей, связи с ней нет, а на квартиру к той Лера не ходила просто из лени, надеясь, что им удастся встретиться на выходных. А если за ней всё это время следили? Вдруг с ней что-то случилось?!       Ручка, которую до этого задумчиво крутили между пальцами, улетела в сторону. Дрожащими то ли от страха, то ли от усталости пальцами Лера взяла телефон.       За то время, что она листала список контактов, паника успела улечься. На первых парах испуга она и позабыла о том, что за Женей, по просьбе самой же Леры, присматривала полиция. Так, не сильно заметно и не сильно формально. Просто проверяла, ходит ли та на работу. Чрезмерная предосторожность, но Лера посчитала, что лучше уж так, чем если Романову зарежут где-то в переулке.       Настроение сменилось на игривое, когда взгляд зацепился за контакт, записанный как: «Женькин». Хоть бы она не поменяла номер. Пожалуйста.       Взмолившись незнамо кому, Лера нажала на контакт. Под окошком, где был записан номер, также был значок телеграма и других мессенджеров. Закусив от предвкушения губу, Лера перешла в телеграм.       Пару минут она потратила на разглядывание аватарки. Затем, сохранив её в галерею, начала печатать сообщение.

«Евгения Викторовна, вы сегодня до которого часа будете в школе?»

      Не с первого раза попав по клавише, Лера всё же отправила сообщение. Тело вмиг наполнилось тем самым чувством странного возбуждения. Когда ты делаешь что-то, а затем предвкушаешь дальнейший поворот событий. Думаешь только об этом, не можешь ни на что отвлечься. Сердце вроде бы и не выходит из стабильного ритма, но в то же время бьётся как-то странно, словно вместе с тобой предвкушает продолжение.       Лера снова чувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой, только-только влюбившейся впервые и ощущающей тот невообразимый коктейль чувств и эмоций. И всем этим она была обязана Жене.       Интересно, догадывалась ли та о её чувствах?       Нервно сглотнув, девушка посмотрела на экран телефона, засветившийся от нового уведомления.       А если не просто догадывалась, а знала? Поэтому сейчас была так уверена в себе? Вдруг Женя знала, что тот дорогой подарок, который Лера преподнесла на выпускной в одиннадцатом классе, был вовсе не из любви к классному руководителю? Что, если...       Желание узнать правду у самой Жени боролось с подсознанием Леры, которое боязливо забилось в уголок, стыдливо спрятав лицо и стараясь не думать о том, что о её чувствах могли знать. Женькин «До 15.00.»       Лера уже хотела расстроиться. Её план не удался, и вместо подозрений и расспросов Женя так просто выдала нужную информацию. А если бы ей написала не Лера, а Невский? Стоит обсудить это с ней. Последняя мысль только мелькнула в голове, как на телефон пришло новое уведомление: Женькин «Кто это?»       Открыв чат, Лера только и смогла, что умилённо улыбнуться. Предыдущее сообщение с ответом на её вопрос бесследно исчезло, а на его месте теперь красовался вопрос.       Почувствовав волну гордости, принялась размышлять, что же будет лучше, прислать свою фотографию или написать ответ?       Включив фронталку, Лера по-быстрому щёлкнула себя. На фотографии ей не удалось скрыть ни озорной улыбки, ни смущённых глаз, прищуренных из-за солнца, светившего прямо в лицо.

«Шостакова»

***

      Женя, спокойно выставляющая четвертные оценки, подавилась воздухом. Организацию по проведению встреч выпускников наконец сняли с неё, так что теперь девушка занималась привычными учительскими делами.       Увидев сообщение от неизвестного номера, она сперва испугалась, потом успокоилась и напечатала ответ, решив, что это кто-то из коллег. Следом девушку вновь одолели сомнения, и вспомнив, что буквально неделю назад к ней в квартиру вломились, она удалила сообщение, радуясь, что его не успели прочитать. +380... «Валерия)»       В голове опять забегали тысячи мыслей. Женя всю неделю неосознанно избегала Леру – даже вернулась ночевать в собственную квартиру. Но в то же время надеялась, что в один день та объявится. Прибежит в школу с букетом роз, или подкараулит у дома, а после пригласит погулять.       Женя понимала, что её мысли были прямо как у влюблённой школьницы, но ничего поделать не могла. Слишком хорошо было вновь влюбиться.       И сейчас, когда эта чудна́я девчонка неожиданно написала ей, а затем призналась, что это была она, Женя не понимала, что ей делать. Может, поиздеваться?       Губы тронула предвкушающая улыбка.       Впрочем, весь настрой пропал сразу, стоило в чате отобразиться новому сообщению.       Фотографии Леры с подписью «Знаешь такую?».       Женя моментально сохранила её. Взгляд любяще скользнул по волосам, которые, подсвечиваемые солнцем, пушились, подобно одуванчику, а по цвету были как самый настоящий мёд.       Прищуренные от яркого света глаза, ехидная улыбка и рука со знаком «V», которую Лера положила на щёку, смотря в камеру сквозь пальцы. На подбородке едва виднелся след от ручки – результат тяжкого труда над отчётом.       Сидя за учительским столом, оторванная от работы, Женя глупо улыбалась, уткнувшись в телефон.

«Ну и зачем тебе знать, до скольки я работаю?)»

      Сделав недвусмысленный намёк, отложила телефон экраном вниз. После таких сообщений, как подобает по негласному кодексу, следует не заходить в сеть минут десять-двадцать, чтобы ваш оппонент испытал лёгкий стресс.       За эти двадцать минут Женя как раз успеет закончить работу. А там останется всего два часа до конца рабочего дня.       Вот только закончить с оценками она сможет, если ей ничего не помешает. Однако пиликнувший телефон и Лера, фотография которой застыла перед глазами, явно не дадут ей этого сделать.

***

      Встреча с Юлей, взлом квартиры, после которого Лера нашла ту фотографию с маленьким Невским.       Последние полчаса переписка с Женей бурлила настолько, что обе девушки уже устали от заумных фраз и флирта. Тем не менее о встрече они так и не договорились – одна боялась позвать и показаться наглой, а другая не хотела спрашивать, лишь бы не выглядеть нетерпеливой. Поэтому Лере нужно было отвлечься.       На фото, несомненно, был Невский. Его черты лица узнавались сразу, так что не нужно было и подтверждения. Женщина, стоящая рядом с ним, скорее всего, приходилась ему мамой.       И здесь появлялась первая несостыковка. Со слов психолога из детдома у Невского не было родителей, и вплоть до совершеннолетия его никто не усыновил. Если она не наврала, в чём Лера отчего-то сомневалась, то выходит, что на фото был кто-то не приходящийся Невскому родственником. Может кто-то из воспитателей? На вид девушке было лет двадцать пять, не больше. Вряд ли такой молодой доверили бы маленького ребёнка.       Вот бы узнать номер школы, но такой возможности, увы, не было. Табличку с номером школы невозможно было разглядеть попросту из-за того, что той не было в кадре. Сам внешний вид, виднеющийся на фоне, ничем особым не выделялся. Ступеньки, которые были практически в каждой школе. Непонятно какой именно, но, судя по оттенку серого, светлый цвет стен здания. Большие деревянные окна, отражающие блики солнца.       Получить информации из этой фотографии можно было минимум.       Подпись на обратной стороне была написана в то же время, когда сделали фотографию. После долгого рассмотрения Лера заметила, что ручка успела выцвести. Да и почерк отличался от того, что был на записке.       Тот явно был женским. Почти что каллиграфически выведенные буквы, расставленные знаки препинания и опрятный вид говорил сам за себя. Для адвоката, коим являлся Невский, такой почерк был свойственен, но Леру одолевали сомнения. Было в этих буквах что-то странно знакомое. В витиеватых узорах, плавных линиях и запятых просматривался сам человек, писавший это. Она уже встречала такой почерк. Но где?       Ухватившись за промелькнувшую, как на бегущей строке, мысль, Лера начала копаться в ящиках стола. Глупо, не глупо, но она хранила там некоторые бумаги, касающиеся Невского-Моховика. К примеру, личные дела его жертв, досье на него самого и ещё пару листков, которые вроде были не нужны, но зачем-то хранились.       Ударившись локтём о стол, девушка резко дёрнулась, ощущая неприятную боль во всей руке. Белые листки разлетелись на пол.       «Имя: Невский Александр... пол: мужской... дата рождения 20.07.1981» – глаза быстро пробежалась по строчкам. Затем ещё. И ещё раз.       Схватив со стола фотографию, Лера впилась взглядом в выцветшие буквы: «1985 год, первый класс».       Не мог же Невский пойти в школу в 4 года?