Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

      Возникает странное предчувствие, поэтому я отпрашиваюсь в туалет во время пары. Пожалуйста, нет, давайте вы не начнётесь, и так день ужасный.       В туалете на четвёртом этаже, прям на толчке, высоко подняв ноги, сидит Наташа.       — У тебя всё нормально?       — Ave Satane, — пузырь жвачки лопается на губах. — Я проспала, потом стояла в пробке. Ну и чё идти? Всё равно опоздала.       — А почему ты в тачке-то не осталась?       — Ссать захотела. Было бы странно: захожу в универ и выхожу через пять минут. Я решила провести оставшееся время в туалете.       Захожу в среднюю кабинку и закатываю халат, чтобы не испачкать случайно. Расстёгиваю джинсы, снимаю трусы и…       — Блять…       — Дать прокладку? — слышится из открытой соседней кабинки.       — Нет, я взяла с собой.       — Труселя испачкала?       — Нет. А что, а у тебя есть?       — С собой взяла. Я сегодня в боди. Так пизду натирает.       С «тремя каплями». Вы никогда не начинаетесь с каждодневок — льёте сразу, как из ведра! Выхожу из кабинки и понимаю, что походов в туалет будет много.       — Ну-ка, — Наташа снимает с меня шапку. — И какого хера ты с собой сделала?       — Захотела перемен, — уклончиво отхожу от правды.       — У тебя были шикарные волосы, а ты сделала полную хуету. Нелли, налысо! Сука, у меня на пизде ёжик длиннее, чем у тебя на башке! Ну, не сейчас, так-то я после депиляции.       — Откуда узнала? — натягиваю шапку на лысую голову. — Кто меня сдал?       — Серёга написал в личку утром. Скорее всего, сразу же, как тебя увидел.       Я ему въебу.       — Ты это, не думай, — Наташа щиплет за щеку, — мне вообще похуй. Захотела отстричь кудри, значит на то были или есть причины. Лучше скажи, «Стасика» видела?       — Нет, не видела, не проходила мимо кафедры, а на пустом пятом этаже мне делать нечего.       — Оки. Поняла.       — Ладно, я пошла на пару, осталось полчаса до конца.       — Давай. Встретимся на первом этаже. Быстренько сходим покурить.       До звонка на меня никто не обращает внимания, не интересно, наверное. Все привыкли, что из-под шапочки торчит копна кудрявых волос, а теперь шапка слетает с ёжика. Рядом Кирилл — смотрит на устроившуюся на нижней трибуне Таню.       — Косичка у неё красивая, — произносит задумчиво и мягко. — Она всегда с косой, да?       — Угу, — мычу я.       «Мы идём курить на перемене?» — пишет в общий чат Настя.       «Наташа хочет», — отвечает Серёжа.       А ты только и делаешь, что с подружкой переписываешься обо всём и обо всех.       «Да, идём курить», — решает Кирилл. — Пойдёшь? — шёпотом спрашивает меня.       — Идите. Я догоню.       — Нехорошо себя чувствуешь?       — Такое бывает.       Я снова хочу в туалет. Ну вот оно пошло. Звенит звонок, группа собирается. Мы спускаемся по лестнице: ребята идут дальше, я забегаю на второй этаж. Только что ходила, а ощущение будто прошло несколько часов. Мою руки в раковине и смотрю в зеркало. Нужно быть дурой, чтобы побриться налысо. Мама так и сказала: «Ты — дура, Нелли». Как будто волосы — это наше всё! Подумаешь… может, вырастут ещё лучше.       Группа студентов идёт мне навстречу, не давая ступить на лестницу. Вас целый курс? Дайте дорогу старшим! Группа проходит, я сильно увлекаюсь ремнём под халатом, что не замечаю человека на верхней ступеньке — смотрю под ноги, а не вперёд. Практически лобовое столкновение. Я ударяюсь лбом и отступаю, но кто-то хватает меня за руку.       — Извини. Сильно ушиблась? — его голос. — Прости ещё раз, не заметил тебя, — его пальцы обхватывают предплечье. — Больно ударилась?       — Н-нет… всё… — тру лоб, сотрясение! — всё в порядке.       — Точно? Ты уверена? — он отводит меня от лестницы и зажимает в углу. — Принести воды?       Поцелуй меня в рог! В прямом смысле. Поцелуй меня в рот. Нет. Лучше нависни надо мной и отодвинь в сторону трусики. Будь сверху. Будь внутри. Левая рука стоит на уровне моих глаз. Светлая рубашка в тонкую персиковую клеточку. Чёрный галстук. Держись за резинку трусов, держись крепко, разрешаю порвать. Входи глубже и импульсивнее. Мне нравится. Мне всё нравится.       Головокружение проходит, я полностью фокусируюсь на его лице, а он отпускает мою руку. Ты так близко, но смотришь чуть выше глаз.       — Зря я прицепил зажим на галстук. Именно о него ты ударилась лбом. У тебя есть дома «Левомиколь»? Помажь им, он хорошо снимает отёчность.       — А-а-а… о-о-о-о… — мычу, как дауниха дебильная!       — Что? — он удивлён, уголки губ приподнимаются, как брови над очками. — Отвести тебя к медсестре?       Я за тобой пойду куда угодно. А зачем медсестра? Ты не в состоянии сам меня вылечить?       — Не надо никаких сестёр, Эдуард Карлович, — натягиваю шапочку на брови. — И так всё пройдёт.       — Хорошо, не буду заставлять. Уверена, что нет головокружения? Не тошнит?       Я бы с удовольствием упала к тебе в руки.       — Впредь буду смотреть вперёд, а не под ноги.       А почему так мокро между ног?! Ах, да… это не та влага, о которой я подумала.       — Извини, а ты не из тридцать четвёртой группы?       — Да, я… — «я — Нелли» хотела сказать. — Это моя группа.       — Подскажи, пожалуйста, в какой аудитории у вас следующая пара?       — В сорок девятой на четвёртом этаже.       — На том этаже все аудиторий начинаются с четвёрок — на то он и четвёртый этаж.       Это шутка, что я тупая, или замечание, подтверждающее, какой ты умный? Почему твои губы до сих пор не на ключице?       В кармане халата вибрирует телефон — друзья ищут меня.       — Прости ещё раз. Я не хотел, — он отдаляется с поджатыми губами и грустными глазами.       Уже и курить не хочется. Так и говорю Наташе по телефону. Наташа, Настя, Серёжа и Кирилл жуют жвачки, подходя к аудитории.       — Натах, как тебе новая причёска Нелли? — Серёжа без разрешения стаскивает шапочку. — Ох, й-о-у… откуда шишак?       — Стукнулась лбом о ручку в туалету.       — Охуенная причёска, — Наташа складывает руки на груди. — В разы лучше, Серёг, твоих жирных патл и ляжек.       Староста Аня бежит с ключами от аудитории:       — Пиздец, товарищи! Заходите и встаньте вокруг кафедры.       Двадцать три студента окружают деревянную кафедру. В кабинет входит преподаватель «эпидемки», кидая сзади идущему обрывки фраз.       — Ох, ебать, «Эдичка», — громко говорит Наташа для нас троих.       Преподаватель по эпидемиологии скрывается в лаборантской, судебный медик занимает место за кафедрой.       — Тридцать четвёртая группа, есть новости. Я узнал о них утром, ваша староста Анна — минуту назад.       — Прикинь, он уходит с универа, — шепчет мне Серёжа.       — И ради этой новости пришёл к нам лично попрощаться.       Что за бред? Никуда он не уйдёт. Я его не пущу. Не знаю, как это сделать, но до моего выпуска «Эдичка» останется в университете. А что будет после? Очередная дура влюбится в тебя.       — Ваш куратор, Светлана Викторовна, ушла в декрет. Она с вами не попрощалась, потому что посчитала момент расставания слишком эмоциональным, а в её положении нервничать нельзя. Ребят, я — ваш новый куратор.       У всех отвисают челюсти, я перестаю моргать. Ты оглядываешь студентов, но не задерживаешь взгляд на мне. Прошло пять минут, и ты уже забыл, как зажал в углу бедную девушку.       — Вторая новость. Надеюсь, она не столь шокирующая. Станислав Валерьевич у вас не ведёт судебную медицину. Завтра официально наша первая совместная пара.       — Ёб твою мать, блять, — Наташа закрывает лицо и шепчет в ладонь, — ну почему так-то? Да где я, блять, нагрешила? Какому уёбку дала по глупости, и теперь он отплачивает мне таким пиздецом? — и так далее, в таком же духе.       «Эдичка» обменивается номерами со старостой и сразу предупреждает, что не вступит в групповой чат, связь с ним можно поддерживать через смс-ки. «Мой номер перепишете с кафедры судебной медицины, там же найдёте и меня». И чай будем у тебя пить? Со «Светой» мы так и поступили: сделали из её кабинета притон. Для Наташи это, наверное, плюс — плюс к «Стасику», потому что он частенько тусуется на кафедре.       — Если заболеете, предупредите меня. Связь в основном через смс, я всегда отвечаю. Что-то срочное или серьёзное — я перезвоню. Обещаю не следить за успеваемостью и посещаемостью, тем более ругать. Мы — взрослые люди. Никто не любит нравоучения.       — Эдуард Карлович, — Серёжа тянет руку, — а Вы теперь по каким дням в университете?       — Понедельник и вторник.       Два дня подряд — а я осилю?       — Светлана Викторовна за вас ручалась. Прошу, не подведите её. Потерпите меня девять месяцев.       «Эдичка» шушукается со старостой, преподаватель по эпидемиологи просит студентов занять места.       — Довольна? — на лице Серёжи издевательская улыбочка.       — В штаны от счастья не навали. Будешь писать и звонить ему при первой возможности или замучаешь звонками, чтобы подрочить на его голос в трубке?       Серёжа садится рядом с Настей, а Кирилл занимает местечко для меня. Я чувствую присутствие за спиной.       — Извини, — он протягивает руку. — Это поможет, — тюбик «Левомиколя».       На паре одолевают мысли. Девять месяцев! С одной стороны, видно, «Эдичка» не рад новому назначению, студенты его любят, а он никого не любит, но, с другой стороны, его можно понять: он работает на полставки. Когда ему следить за каждым шагом своего ученика? Не заметил, что волосы из-под шапочки не вылезают. Тебе плевать. Проверку не прошёл. Я реально дура с бритой головой. Наташа обкусывает губы и стучит леденцами по зубам — вот кому неприятно больше всего. «Света» была с нами с первого курса. Мы обрадовались, когда она сообщила о беременности. А что делать с «Эдичкой»? С ним же не поговоришь — всякие женские темы.       «Купи мне бутер на перемене», — Наташа пишет в личку.       «Не пойдёшь?» — не отвечает.       Звенит звонок с пары. Студенты собираются и не замечают одного.       — А где Наташка? — Кирилл крутит номерок от куртки.       Набираю. Телефон выключен. Она расстроилась. Она на пятом этаже.