Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

      — Все готовы, — заявляет мне с порога лечащий врач, — ждём Вас, чтобы вывести Анну из сна.       Просторный кабинет площадью сорок квадратных метров, практически однокомнатная квартира, допросная со стеклом в виде огромного аквариума с рыбками. Наблюдателей не увидят.       — Полная имитация кабинета Льва Гаврииловича, — врач указывает на интерьер.       Два мягких кресла друг напротив друга, кожаный диван, массивный стол с компьютером, шкафы с книгами, статуэтками, вазочками с цветами, журнальный столик и тумбочки. Обои — фальшивка, настоящие обои Льва стоят дорого. Распечатали картинки на цветном принтере. Пол — фальшивый ламинат. Нашли похожий. Ты не смотришь на доски, когда на них ковёр из мягкой шерсти льва. А коврик-то настоящий. Ручная работа, между прочим.       В кресле девушка с короткими волосами. Она накрыта покрывалом, колени прижаты к подбородку. Спит.       — Как Вы оцениваете её состояние? — мы с врачом за стеклом ждём появления третьего человека.       — Увы, нестабильное. Она пришла в норму после задержания, но часто теряет сознание, погружаясь в глубокий сон. Анна теряет память. Если мы будем медлить, воспоминания окончательно сотрутся.       — Весь этот спектакль… — показываю руками на обустроенный кабинет. Окошко тоже фальшивое.       — Анна будет разговаривать со Львом Гаврииловичем, своим другом. Где разговаривать, как не у него в кабинете? Она не знает, что находится в психиатрической клинике.       — Адвокат подведёт её к правде?       — Да, довольно жёсткими и грубыми методами.       Лучший адвокат в стране, не проиграл ни одного дела за свою карьеру. Льву нет равных — все говорят ему правду, какой бы ужасной она ни была.       Звонит телефон. Врач удаляется в кабинет проверить пациентку. «Сын» на экране.       — Да, Илюш?       — Я пообедал в школе и теперь иду домой.       — Отлично. Как у тебя дела?       — Ну-у… пап, я порвал штаны на физре.       — Ладно, не страшного, я зашью. Проголодаешься, в холодильнике еда — только разогреть. Не забудь покормить собаку сухим кормом.       — Окей, понял.       Помимо голоса десятилетнего сына в трубке, я слышу за спиной шаги взрослого человека: мужчина в тёмно-синей тройке с белыми полосками встаёт рядом и кивает — кивок в ответ.       — Про маму помнишь? — шепчу. Слишком личное.       — Да, я сделаю укол.       — Молодец. Люблю тебя.       — И я тебя, пап.       — До вечера. Постараюсь вернуться к ужину.       Слёзы скрывать гораздо легче, чем сопли в носу и угнетённое настроение. Сын не знает, что я плáчу каждый день и нахожу следы мальчишечьего горя по утрам на подушке перед тем, как разбудить ребёнка. Илья не плакса, просто это тяжело — видеть, как умирает твоя мать.       Лев. Почему? Потому что рыжий. Короткие, взъерошенные волосы — его фишка. Щетина на подбородке и щеках, но его фишка — усы, как у Сальвадора Дали, концы приподняты. Скорее, кот, чем лев, причём голубоглазый.       — Я ждал Еву, — голос хриплый, немного гортанный, но приятный. Лев протягивает руку с серебряным браслетом, и я её пожимаю. Какая разница, что он — гей?       — Расстроены?       — Нет, нет, не расстроен. Рассчитывал увидеть знакомое лицо, — от него пахнет сигаретами, только что покурил. — Разве криминалист лучше профайлера?       — Ева знает, что Анна не лжёт. Ева не хочет огорчаться в подруге.       — Да, — ростом он ниже меня — сто семьдесят пять — но комплекцией мы похожи: худые, — я тоже не хочу огорчаться в подруге. Наш разговор с Анной фиксируют камеры видеонаблюдения, — показывает на мониторы на столах. — Если что-то пойдёт не так, мой телефон во внутреннем кармане.       Врач в белом халате делает Анне укол. Лев в костюме-тройке расхаживает по кабинету. Эксперимент начнётся через пару минут. Розовая рубашка, чёрный галстук, сладкий парфюм, маникюр — и как такой адвокат защищает отбитых на голову убийц и преступников?       И мини-бар привёз! Врач покидает кабинет и присоединяется ко мне. Лев опускается в кресло напротив Анны и ждёт, когда она очнётся.       — Сколько потребуется времени?       — Минут пять-десять, — отвечает врач. — Лекарство скоро подействует.       — За сколько же Вы переоборудовали допросную?       — За три дня. Сначала поклеили обои и положили пол, а затем Лев Гавриилович на грузовиках привёз свой кабинет. Вы не представляете, как персонал намучился прикручивать люстру к потолку.       Восемь мониторов: общий план, Анна издалека, Лев издалека, взгляд сверху, адвокат вблизи, пациентка вблизи, вид сбоку, из двух углов. Анна открывает глаза, и Лев начинает эксперимент.       — Привет, — он улыбается «кошачьей мордой».       — Привет, — она трёт глаза. — Что я делаю у тебя в кабинете? — на ней джинсы, кроссовки и футболка — фальшь, потому что в психиатрической клинике такую одежду не носят.       — В данный момент просыпаешься, а до этого мы собирались поговорить.       — О чём? — она окончательно проснулась, но до конца не понимает происходящего.       — Хотелось бы узнать у тебя. Ты позвонила мне, сказала, что желаешь поделиться чем-то интересным, зашла в кабинет, — показывает на дверь, — села в кресло и заснула, — смотрит на наручные часы с кожаным ремешком. — Прошло два часа. Не хотел тебя будить, — наклоняет голову к плечу и облизывает нижнюю губу, — ты сладко спала.       Я узнал, что Лев гей от Евы. Никогда бы не подумал, что лучший адвокат страны — гомосексуал. Ничего не выдаёт. Голос? Нет манерности, обыкновенный мужской голос, а Еву он заводит. Лев не говорит в открытую об ориентации, но от друзей не скрывает. Ева огорчилась, узнав, что рыжий красавец «не по девочкам». «Прокуренный тенор», — так его описывала Анна. Я всегда считал Льва метросексуалом: хорошо выглядит, предпочитает классическую одежду и дорогой парфюм. Разве плохо, что мужчина следит за собой? Один нюанс: адвокат порой поглядывает на представителей своего пола.       — Предлагаю начать издалека. Кто я?       — Лев.       — Это хорошо, — посмеивается. — Кто я для тебя и для других?       — Лев Гавриилович Вайнер. Ты — адвокат и мой друг. Тебе — пятьдесят пять лет, жены и детей нет. Левая нога короче правой на шесть сантиметров, — он носит специальную обувь на больной стопе, на толстой подошве, чтобы ходить было удобнее. — Ты знаешь мою семью и дружишь с моим отцом более тридцати лет.       Они работают в разных сферах, но, тем не менее, общаются. Лев получил известность в зрелом возрасте, он медленными шагами поднимался по карьерной лестнице.       — А кто ты?       — Анна Витальевна Отина, преподаю психологию в педагогическом колледже. Мне — тридцать один год, я замужем, детей нет. Моего мужа зовут Сёма, Семён. Мы поженились три года назад.       — Ты в этом уверена?       — В чём именно?       — Где сейчас твой муж?       — На работе. Он работает менеджером в магазине электроники.       — Я попрошу тебя набрать сейчас Семёна, — Лев кивает на тумбу, где лежит сотовый Анны — настоящий.       Как в ни в чём не бывало Анна набирает мужа. Лев встаёт из кресла, чтобы налить Анне чай.       — Э-м, не понимаю… — она сбрасывает и снова набирает.       — Что такое? — Лев ставит рядом с ней белую кружку и возвращается на место, закидывает ногу на ногу.       — Телефон отключён. Сёма никогда его не отключает.       — Ты уверена, что он на работе? Какой сегодня день?       — А-а-а… четверг… я помню, что вчера была среда.       — Немного не так, сегодня вторник. Твой муж ездит на работу на метро?       — Нет, на машине. У нас Ниссан.       — Хорошо. Назови троих лучших друзей.       Анна берёт кружку с чаем и касается губами ободка:       — Лев Вайнер, Ева Мелина и Анастасия Сазонова. Тебя я знаю с детства, Настю со школы, а с Евой познакомилась на работе, ей нужна была консультация психолога, мне — секреты профайлера.       — Что произошло в мае этого года?       — В мае?       — Да, полгода назад. Не помнишь?       — Нет, не припоминаю.       — Дотронься, пожалуйста, до головы. Проведи рукой, — он показывает на себе, зализывая взъерошенные волосы.       Рука останавливается на секунды, когда пальцы нащупывают отросший ёжик. В глазах страх. У тебя раньше были длинные волосы. Рука продолжает двигаться по голове, кружка с чаем трясётся.       — Что с моими волосами? — зелёные глаза слезятся.       — Ты отстригла их полгода назад.       — Нет… я не могла так сделать! Я люблю свои рыжие волосы!       — И всё же сделала, — правая стопа дёргается, кисти сжимают кожаную обивку кресла. — Ты начала стричься в мае месяце — разом сбрила волнистые локоны. Они отрастают — ты бреешься. И так в течение полугода.       — Как отреагировал муж на бритоголовую жену?       — С пониманием. Семён окружил тебя заботой, а ты его за это «своеобразно» отблагодарила. Анна, номер двести тринадцать в отеле тебе о чём-то говорит?       Она громко вздыхает, будто задыхается, будто сейчас погрузится под воду, и роняет кружку на пол. Чай разливается по фальшивому ламинату, ворсовый коврик впитывает ручьи. Камера фиксирует мимику Льва: глаза увеличились, губы напряглись — не ожидал, что твои вещички пострадают? Много денег отдал за «круглого льва»? Лев подрывается с места, вытаскивая из нагрудного кармана платок, и садится на пол к Анне — они вместе вытирают коричневое пятно на оранжевом коврике. Два рыжеволосых человека.       — Извини… Боже, прости, я испортила твою вещь, — поверх слёз бормочет Анна.       — Не страшно, ерунда, — Лев трёт сильнее по краям и аккуратно касается центра. — Ты не поранилась? — осматривает её руки на полу.       — Меня… Лев, меня изнасиловали в мае месяце…       Врач поворачивается ко мне и кивает — она помнит, она не выкинула из головы этот момент. Анна кладёт бритую голову на плечо Льва. Он перестаёт вытирать коврик и приобнимает за плечи плачущую.       — Ну… ну… — по-отечески прижимает Анну к груди и не опускает ладони на спину. Она не выдержит мужского касания, даже гомосексуального. — Я с тобой, я тебя не брошу. Я не причиню тебе боль.       — Он изнасиловал меня… — Анна шепчет в ухо, — он изнасиловал меня в номере двести тринадцать… Он прислал конверт через курьера. Мне доставили на порог дома конверт с… с моими волосами!..       Конверт не был обнаружен на месте происшествия. Я прошерстил весь загородный дом Анны, но не нашёл его.       — Тихо-тихо, — Лев гладит Анну по отросшему ёжику.       — Он узнал мой адрес… Он изнасиловал меня, отстриг прядь рыжих волос и спустя пять месяцев прислал подарок… Он не оставит меня…       — Кто? О ком ты говоришь?       — Сёма, — она смотрит в голубые глаза Льва и мнёт пиджак на бицепсах. — Мой муж оказался насильником и убийцей. Он убил всех, кто был до меня, но свою жену оставил в живых, чтобы мучить.       — Анна, Семён мёртв.       — Его убили? — спрашивает так, будто хочет, чтобы это было правдой.       — Анастасию Сазонову, твою лучшую подругу, тоже убили.       Лев не уточняет, что убийства совершили неделю назад.       — Но она не рыжая… — Анна отстраняется.       — Муж изменял жене на протяжении года с её подругой. Анна, на тебя повесят убийство Семёна и Анастасии. Тебя обвинят, когда полиция обнаружит спрятанные тобой трупы.       Она прижимается спиной в кресло, подтягивает ноги к подбородку и мотает головой. Не верит. Труп женщины обнаружен на заднем дворе загородного дома — ей свернули шею. Труп мужчины нашли в подвале — пятнадцать ножевых ранений. Сначала Анна убила мужа, а потом пригласила в гости лучшую подругу.       — Этого не было… я никого не убивала… я убегала от Сёмы, потому что он гнался за мной.       — Ты узнала о его изменах. Ты решила покончить с ним и с ней. Ты была обижена на них.       — Нет… всё не так…       — Расскажи мне, как было на самом деле. Ты сюда пришла для этого. Ты позвонила мне и сказала, что убила двоих людей. Я — лучший в стране адвокат, я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило.       Анна самостоятельно поднимается с пола и садится в кресло. Лев забирает с коврика мокрый платок и занимает место напротив, закидывает длинную ногу на короткую. Анна не замечает фальшивость кабинета. Эксперимент рухнет, когда Анна обратит внимание на окно — на пейзаж, который не меняется с каждой минутой.