Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

      Она не ставит в известность, не сообщает о планах. Наташа приезжает в пять вечера, говорит моей маме, что забирает меня на ночёвку и обещает вернуть в сохранности днём воскресенья. Я ничего с собой не беру, накидываю куртку с шапкой, залезаю в ботинки и под пинок Наташи запрыгиваю в белую «шестёрку».       Большая пицца, несколько воков, три сета суш и пара бутылок светлого пива.       — Ты хочешь затусить? — спрашиваю Наташу, отрывающую бутылки.       — Не хочу второй день сходить с ума.       По планировке квартира Наташи трёхкомнатная, но её папаша решил иначе. Он разбил стену и соединил кухню с гостиной. Я всегда мечтала о двух туалетах и двух балконах и безумно завидую Спирициной. Картина такая: заходишь — коридора нет, сразу открывается вид на кухню и гостиную, слева комната для пылесоса и швабр, за ней туалет и третья дверь в комнату, где у Наташи письменный стол — она не делает за ним уроки — диванчик, телевизора нет, зато есть небольшой балкончик. Кухня буквой «П»: деревянные ящики, прямоугольный стол и такой же «а-ля» деревянный холодильник. В гостиной кожаный диван и тумбы под огромном телевизором, окна эркерные. Комната Наташи соединена с туалетом и ванной. Полутороспальная кровать, плазма на стене и двустворчатый шкафчик — бóльшая часть одежды хранится в комодах — второй балкон, ванна с туалетом просторные. Блять, два туалета!       У Наташи я гостю раз в несколько месяцев, поэтому «мой» кожаный диван разобран и пока не застелен постельным бельём. Мы всегда едим в гостиной, кухонным столом не пользуемся. К моему удивлению, Наташа очень хорошо готовит.       — Что за пессимистичный настрой?       Куртка висит в прихожей, ботинки на коврике. Для сна мне выделят пижаму, а пока что мы в домашнем: я в трикотажных штанах и футболке, Наташа в шортах и майке.       — Пиздец, я страдаю второй день, нахуй, — она подаёт бутылку пива и кладёт на диван пиццу с сушами.       — «Стасик»? — яблочное пиво немного жжёт горло. — Или что-то другое?       — Погоди, — глоток, Наташа берёт сотовый, что-то ищет в нём, — читай.       ВКонтакте. Сообщения. Множество диалогов с реальными людьми, которых я знаю, и с продавцами «охуенных вещей», у которых Наташа покупает одежду. Боже, сколько парней!       — А что конкретно читать?       — Нелли, там один человек с именем «Станислав».       Я нахожу их диалог. Миленькая переписочка, где «Стасик» чуть ли не боготворит студентку — это явно после их первого секса в лаборантской — он говорит, как она прекрасна, как восхитительна, ну и короче так далее.       — «Прости меня», — отправлено вчера в 12:43. — Он просит у тебя прощения. За что? — съедаю «Калифорнию». Без палочек, без вилок — правило совместной ночёвки.       — Наверное, за трах в рот.       — Наверное? А есть другой повод?       — Стас открылся, поведал о чувствах и планах на будущее. Я отвергла его, назвала происходящее между нами игрой, тупым сексом. Да чёрт побери, хорошим сексом! Но Стас не должен об этом знать.       — Ты хочешь и не можешь простить его?       Наташа пока больше пьёт, чем ест.       — Блять, — суши во рту отвлекает меня, — он трахается, как бог! Лимпер, на первом курсе я сказала, что заполучу его, а три года назад поставила себе цель чпокнуть Стаса. Я консультировалась у него по поводу медицины, задавала дебильные вопросы, мы стали общаться в соцсети. Подружились? Да нет, я подготавливала его, немножко соблазняла. Считала себя победительницей, когда он ставил «лайк» под фотку жопы в коротких шортиках, а сейчас… Я воображала, что он дрочит дома в туалете на мои откровенные фотографии в «ленте», но правда в том, что я самоудовлетворялась, глядя на его фотки. Ебать, как вкусно! — Наташа отвлекается на суши. — Это с тунцом?       — Прям конкретно дрочила на «Стасика»?       — Включала на планшете порнуху, делала звук погромче и пялилась на фотки в телефоне. Так мне казалось, что трахающиеся на заднем фоне — это мы. Ты не представляешь, с какой тщательностью я подбирала порно.       — А теперь? — хочу пиццу с мясом и сыром.       — Я прооралась вчера, легла в кровать с опухшим ебальником и смотрела на его аватарку, — на чёрно-белой фотографии «Стасик» хорошо выглядит. — Просто смотрела, Нелли, и плакала.       — Что ты плачешь, я не пойму?       — Он целуется не как обычный трахаль. Он целуется замечательно.       — Ты боишься влюбиться…       — Какая любовь… со Стасом? Влюбиться в препода? Любить — значит встречаться, идти к чему-то большему. Со Стасом?!       — А что тебе не нравится?       — Нелли, он старый.       — Зато трахает тебя хорошо.       У Наташи было много парней, но не по одному она не плакала и тем более не страдала. Потрахались — разбежались, никто никому ничего не должен. Наташа водила в квартиру парней, часа им хватало, а потом с чистой душой и наполненной счастьем вагиной отпускала очередного трахаля: ни один не ночевал с ней в одной кровати.       — Я не умею влюбляться. Для меня мужик — это член с яйцами. За всю жизнь только двум мужчинам я делала подарки — папе и дедушке. Что заниматься с мужиком кроме секса?       — М-м, вести быт, ну это если вы живёте вместе, гулять, ходить в кино и парки, тусоваться на вечеринках у друзей.       — Друзей? Друзей Стаса? Какую тусу устроит «Эдичка»? Стас не выкурит скрученный Киром косяк.       — Последнее моё предложение ты не оценишь, — второй кусок пиццы и пиво на донышке бутылки.       — Знакомство с родителями, — Наташа опускает глаза, — совместные праздники и поездки летом на дачу. Нет, не мой вариант, точно не моя жизнь.       Проблема — родители, как бы это грубо ни звучало. Только в сказках и в неблагополучных семьях детям позволено встречаться с теми, кого выбираем мы сами.       — Ты хочешь продолжить заниматься со «Стасиком» сексом, но что-то тебя останавливает. Его признание в любви?       — Он не будет меня просто драть. Стас захочет добавить в секс, в обыкновенный отсос или отлиз чувства. Лета долго женат, но детей у него нет. Его переклинит в любой момент, а мне не нужен ребёнок, Нелли, мне не нужен муж.       — Ты боишься влюбиться, — повторяю с уверенной интонацией. — Боишься, что такая профурсетка, как ты, способна влюбиться во взрослого мужчину, потерять голову, Наташ. Ты станешь заботливой и нежной, откажешься от пылкости. Возможно, ничего хорошего не выйдет, и вы расстанетесь. Ты будешь страдать гораздо сильнее, чем сейчас. А вдруг ваша жизнь сложится иначе? Я не говорю о свадьбе, хотя с удовольствием посмотрю, как ты становишься Лета в белом платье. Вдруг не прогорит? Почему бы не влюбиться в двадцать четыре года?       Наташа надувает губы — вот-вот заплачет:       — Я понимаю, мы разные, но как бы ты поступила на моём месте?       Опускаю глаза и снимаю икринки с «Калифорнии»:       — Я знаю, что он никогда не женится. Он привык к одиночеству, сросся с ним, но порой в нём что-то мелькает. Ни с того ни с сего появляется искорка, она вырывается наружу, вспыхивает на мгновение, и он поддаётся. Он встревожен, но на вид невозмутим. Сдержанность стала его скелетом, а одиночество — панцирем. Ему нужны поцелуи, нежность и ласка, страсть придёт позже. Сексуальные действия и откровенный наряд не возбуждают его. Он робкий и не начинает первым, он не умеет флиртовать. Он не догадывается, какие чувства вызывает. Ему нужна та, что пробьёт панцирь и доберётся до скелета. И это точно не я.       Я испортила суши своими ковыряниями! Меня спросили об одном, а ответ вообще не в тему!       — В кого ты влюблена? — Наташа ставит пустую бутылку на пол и вплотную приближается ко мне. — Это не студент универа.       — Это в моей голове. Образ, фантазия. Я представляю такого мужчину. Его не существует. Собираю по крупицам, добавляю внешность, голос, жесты и характер. Влюблённость? Чуть-чуть. Я такая дура, потому что желаю несуществующего человека! Это бред, но мне хочется о нём думать, держать его образ в голове. Ощущать запах, когда он проходит мимо. Чувствовать, — смотрю на запястье, — как он касается меня. Но желать, Наташ… желать большего. Это похоже на шизофрению. Выдумка и реальность переплетаются. Что происходит у меня в голове, не происходит наяву, и наоборот. В двадцать четыре года я живу фантазиями и вымыслами, когда другие не понимают, что делать с мужчиной, который признался тебе в любви. Я не помощник, Наташ, но я бы с удовольствием стала встречаться со своим вымыслом.       «Калифорния» без обсыпки невкусная, но кто испортил, тот и сьедает. Наташа резко встаёт с дивана, забирая с собой сотовый.       — Пошли в магаз. Одной бутылки пива явно мало.       — Ты хочешь нажраться?       — Забыться.       — Эй, ты обещала моей маме, что привезёшь меня завтра. Уверена, что за ночь алкоголь рассосётся в организме? Ты и так гоняешь на «шестёрке», я не хочу, чтобы нас остановили.       — Не ссы. О твоём мужчине спьяну мы не будем говорить.       Никто о тебе не узнает.