Холодное сердце может любить

      Валя, встретившая их по пути в переговорную, удивилась,как быстро вырос сын Власовой, ростом уже с мать. Светло-карие глаза с примесью зеленого, темно каштановые волосы, такие же густые, как и у Маргариты, даже губы мамины, подмечала Антонова. Глеб с детства занимался хоккеем. Попав в сборную СКА, он сразу начал демонстрировать успехи, и на первом же серьезном турнире им заинтересовались за океаном. Он играл в нападении, хорошо забрасывал, никогда не жадничал передачами, всегда прикрывал защиту, если те не успевали, парень был душой команды. За это всё на первом же драфте его и выбрал Бостонский Атлант. Рита всегда в свободное от работы время с Лизой приходили на домашние матчи, хотя от всех этих силовых приемов на площадке у нее болела душа. Но Глеб всегда говорил: “Мам, трус не играет в хоккей!”. Он выбрал этот вид спорта сам, Власовой только оставалось смириться. Видя его искры в глазах, она всегда поддерживала все его начинания и старалась в самые трудные минуты быть рядом, обнять, поддержать после неудачной игры. Глеб часто ездил на сборы с командой, и к 16 годам был уже самостоятельным. Валя привела его в буфет. — Присаживайся, чай, кофе? – произнесла та. — Чай можно, пожалуйста? – попросил парень. Он был хорошо воспитан. Глеб знал Валентину, ведь мама часто рассказывала о своих коллегах. Поставив кружку на стол, она удалилась в кабинет Рогозиной.

***

Оперативники Данилов и Соколова осматривали труп Ершовой старшей. При ней были найдены паспорт, мобильный телефон, деньги. Все это было оформлено в документации и отправлено в лабораторию ФЭС. — Почерк убийцы тот же, – подметил Степан. И снова никаких камер, улик, а соседи, как всегда ничего не видели и не слышали. Его убивало это равнодушие людей. Один раз они были на месте убийства в квартире, соседи слышали все, но полицию так и не вызвали. Смотрели телевизор, пока за стеной муж убивал жену. И здесь то же самое: жители первых этажей близлежащих домов ничего не видели и не слышали, или не хотели видеть и слышать. — Ершова старшая была изнасилована, пахнет серией уже, – прервала Соколова ход мыслей Степана. — Давай пройдемся еще по дворам тут рядом, может, что-нибудь найдем, хоть какую-то камеру, а потом в ФЭС, надо доложить все. Они снова выдвинулись на поиски хоть малейших улик. — Рит, сядь, пожалуйста. Перед ней на столе были разложены результаты ДНК теста. Бегло прочитав глазами результат, Власова вдруг встала и пошла в морг. — Рит! Рита, стой! – прокричала ей Галина Николаевна. Но та уже не слышала, она, молча, шла в морг, не замечая никого и ничего. Валентина остановила ее. — Рит, я здесь! – вцепившись за ворот пиджака, тормошила ее Валя. — Ее там нет – проговорила блондинка, почувствовав облегченный вздох Власовой, она продолжила, — В морге действительно лежит девушка-подросток, но это не твоя дочь. — Я хочу посмотреть на тело, – мягко ответила Рита. Приподняв простынь, патологоанатом наблюдала за реакцией капитана полиции. Маргарита вздохнула, внутри все разжалось, ком от горла отошел. В данный момент она понимала, что ее дочь жива. И что она обязательно найдёт её. Рита вернулась в кабинет Рогозиной, сев на место, где она сидела 10 минут назад, и начала ту историю, которую откладывала 14 лет. — У меня действительно двое детей, Галина Николаевна. Глеба вы знаете, а вторая - это дочь Лиза. Я уже окончила академию МВД, работала, познакомилась с отцом Глеба. Мы встречались, все было как у всех. Единственное, из-за чего были на тот момент мелкие ссоры – это из-за моей работы, что я, видите ли, часто пропадаю на службе. Потом я забеременела от него. 28 лет, первые роды, это было сложно. Беременность протекала тяжело, постоянный токсикоз, усталость. Родился Глеб, мужу хотелось близости, а мне в тот момент хотелось просто побыть матерью. Было не до секса, простите за такие подробности. В один прекрасный день он мне изменил со словами: ну раз ты не хочешь заниматься сексом, то, пожалуй, я займусь этим делом с другой. Мы развелись, и я осталась с шестимесячным сыном одна. Глеб рос, появилась возможность посещать ясли, я смогла вернуться на работу, хоть на полставки. На декретные не проживешь. Бабушка нас выручала, она сидела с ним, когда я отлучалась на работу. Ему было два года, когда это случилось, - в голосе Власовой послышалась дрожь, - Я возвращалась домой через парк, было не поздно. Меня повалили на землю, я пыталась кричать из-за всех сил, вырываться, тем самым злив его еще больше. Услышав звук растягивающейся молнии на джинсах, я поняла, что хочу, чтобы моя жизнь закончилась в тот же миг. Он приставил нож к шее и грубо вошёл сзади. После этого он стал душить меня, я постоянно отключалась, и когда я приходила в сознание, я ощущала эти толчки внутри себя. Он бросил меня умирать, думая, что придушил окончательно. В тот момент как никогда хотелось заснуть и не проснуться. Я еле как дошла до дома, стараясь максимально бесшумно зайти в квартиру и принять душ. Мне пришлось обратиться к врачу, позже я написала заявление. Оказалось, что на его счету было 22 убитых и изнасилованных девушек. Она достала из папки документы и протянула их Галине Николаевне. — Я думала, что всё обошлось, но потом появились все признаки токсикоза. Мои родители и близкие сразу поняли, что беременность от того самого маньяка в городе. Меня умоляли сделать аборт, но токсикоз проявился на поздних сроках, и поздно было делать уже какой-либо аборт. Родственники сказали, что больше у них нет дочери. Единственная, кто не отвернулась тогда от меня, это бабушка, которая помогала мне с Глебом. Я и сама думала об аборте и ходила к врачу, она тогда сказала, что мы можем сделать аборт на поздних сроках, но гарантий от такой операции нет. Я понимала, что Глебу нужна мать, и что в детский дом он не попадёт.       Беременность протекала еще хуже, чем в первый раз. Постоянно клали на сохранение, были риски кровотечений. Я не думала, как я буду жить с тем, что родила ребенка и растить малыша от серийного маньяка. Но бросить только что родившуюся дочь на произвол судьбы, отдать её в детдом, я не могла. Она не виновата в том, что ее отец маньяк. Девочка росла. Было немного проще, ведь я уже опытная мама. Знала, как успокоить ребенка, какие сказки читать на ночь. На работу пришлось выйти почти сразу, потому что приходилось сразу двоих детей поднимать. Хоть бабушка и старалась помочь пенсией, но знаете, это ее пенсия, она не обязана была ее отдавать на детей. Когда Лизе уже было 3, а Глебу 5, меня отправили тогда к вам, и вы предложили остаться работать у вас. Все данные о второй беременности были удалены из медицинской карты в целях безопасности, чтобы он не смог найти нас. Вы все знали про Глеба, который был вписан в карту. Позже у сына появилось желание кататься на коньках, а Лиза захотела заниматься балетом. Они проводили лето в деревне у бабушки, лишь бы подальше от города. Потом мы купили квартиру в Москве и переехали. Лиза поступила в Академию имени Вагановой в Санкт-Петербурге, а Глеб попал в молодежную лигу хоккея, стал тоже много ездить на игры. Разве я могла их держать и не давать им развиваться в том, в чем им хотелось? Правда, было очень тяжело отпустить ее одну в другой город, так и пришлось жить на два города. На выходные мы с Глебом к ней, если совпадёт, а она на праздники к нам. Ей уже 14, и я не могу просто представить, если бы ее сейчас не было в моей жизни. Она растёт, а вместе с ней расту и я. Наверное, она мой глоток свежего воздуха в этой жизни. Мы вместе ходим выбирать купальники к ее занятиям в академии, она же девочка, заплетать косички или делать строгий пучок. Вчера она должна была прилетать из Лос-Анджелеса, они были на двухнедельных гастролях с труппой, она танцует там принцессу в детстве. Но вчера она так и не вернулась, не ночевала дома.  Выдохнув, Рита закончила:  — Ну, как-то так, друзья, – она улыбнулась в своей манере, пытаясь надеть привычную маску железной леди. Антонова молча, аккуратно обошла ее и обняла со спины, прошептала:  — Мы обязательно её найдем.  Целуя Власову в макушку, Валя еще крепче ее сжала. Она прекрасно понимала, что чувствует эта женщина: Лиза была ровесница ее дочерям, и если бы её дети не пришли бы домой вовремя, она бы разнесла здесь все к чертовой матери. Но Рита держалась уверенно и стойко, не давая воли своим эмоциям. Она должна быть сильной, ведь в буфете сидел ее второй ребенок, которому в данный момент тоже была необходима мама.