Холодное сердце может любить

      Соколова находилась в Лаборатории с экспертами, которые вводили её в краткий курс событий их нового дела с капитаном Даниловым. — Юль, а камер видеонаблюдения, я так понимаю, вы не нашли? Ни с первого место убийства, ни со второго? — поинтересовался Иван. — Да, там район особо тихий, по сводкам за 10 лет ничего криминального не происходило, — ответила та. Соколова отправилась к Галине Николаевне, ей нужно было доложить о работе на месте убийств.       — Проходи, присаживайся. Юль, у нас новые поправки в деле, нужно вам со Степой съездить к Власовой домой, провести обыск, посмотрите внимательно замки на наличие попытки взлома. И еще к трем женщинам, у одной из них есть ребенок. Тихонов как раз пробивает их адреса и пришлет вам. — Хорошо, Галина Николаевна. — Получается Власова, не может входить в следственную группу? — спросила блондинка у начальницы. — К сожалению, не может, но просто так взять и оторвать ее от дела я не могу, все-таки ФЭС это уже как большая семья. — Я вас поняла, — направилась к выходу сотрудница.

***

В буфете.       У Риты зазвонил телефон, на мгновение в мыслях пронеслось, что это звонок от Лизы. Но на экране высветился неизвестный номер. Она, молча, подняла трубку. — Здравствуйте, компания Аэрофлот, багаж будет доставлен в течение часа к вашей двери. Спасибо, что пользуетесь нашими услугами. — Глеб, багаж сестры привезут домой в течение часа. — Хорошо, — произнес парень.       На этих словах Соколова влетела в буфет. — Отлично, Рит, нам как раз надо к тебе. Степа, собирайся, — задорно-воодушевленным голосом проговорила Юля. — Эмм… — недовольно ответила Власова. — Все ок, Рогозина сказала заехать к тебе замки глянуть. Пошли! — Степан, подталкивал коллегу к выходу из буфета.       Маргарите меньше всего хотелось, чтобы в её квартире, в её крепости копались. Это была её безопасная территория, где она могла быть собой, любящей мамой, и просто женщиной. Ехать пришлось на машине ФЭС, Глеб всю дорогу молча, жался к матери. Рита, прижимая его к себе, плавно гладила по голове. — Ну, вот и приехали, — сказал Степан, заворачивая к дому Власовых. Дорога от конторы до адреса заняла 35 минут, этот маршрут был хорошо знаком для Степы. Ведь частенько он заезжал за Ритой или подвозил с работы.       Сейчас предстояло увидеть самую главную тайну ФЭС, квартиру Власовой. Данилову очень хотелось посмотреть логово, той чье имя было в сердце уже 7 лет.       Открыв ключами замок. Перед оперативниками открылась просторная светлая двухкомнатная квартира. В прихожей аккуратно висела верхняя одежда, обувь стояла на полках. В квартире была небольшая гостиная с телевизором, рядом светлый диванчик, небольшой столик.На полках стояли фотографии детские и семейные, где были запечатлены все члены семьи. Степану это бросалось в глаза, потому что Рита была одета совсем по-другому легкое платье, естественная улыбка, справа — улыбающийся сын, слева — совсем маленькая и юная копия Власовой, ее дочь. Данилов привык видеть её в форме ФЭС, а такой образ Маргарита не демонстрировала даже на корпоративах, на которые женщина практически не ходила. Так, мельком один раз, и то на пару часов, и сразу домой. Комната, которая была поменьше, оказалась спальней самой Власовой, двуспальная кровать, с прикроватной тумбочкой, большое окно с занавесками, комод рядом с кроватью. Логово той самой холодной девушки мечты, оказалось очень уютным. Другая комната была больше, в ней и располагалась детская. Двухъярусная кровать, два письменных стола, стеллаж с книгами. Совсем у края комнаты располагался балетный станок, на котором Лиза тренировалась, когда бывала дома. Резинки для закачки ног, мягкие кубики для растяжки все это лежало рядом со станком. У брата тоже свой спортивный уголок, с противоположной стороны висел турник, рядом стояли гантели. На стене была закреплена медальница, на которой висели медали Глеба и Лизы, кубки стояли на полках с книгами, Соколова удивилась, сколько тут наград. Она насчитала больше сорока медалей разного достоинства. Большой белый шкаф из трех секций, посередине которого было зеркало. Умело поделен Власовой на две половины: одна для Глеба, вторая для Лизы. Балкон был соединен со спальней Маргариты. Небольшая кухня, столик со стульями, шкафчики с посудой, специями — все это выглядело очень просторно и мило. В ванной нежно-голубая плитка, угловая ванна, стиральная машина, корзина для белья, раковина и комод с зеркалом. На батарее висели носки и полотенце. — Следов взлома нет, открывали только родными ключами, — подытожила Соколова, осмотрев замок. — Рита, я так понимаю верхняя кровать Лизы? Я посмотрю? — Да, конечно, — ответила брюнетка. Никаких следов, белье пахло лавандой. Да и какие следы могли быть на постельным белье четырнадцатилетней девочки. Данилов понимал, что Власова не допустила бы такого поведения от своей дочери. Он видел многое, что и в четырнадцать уже рожали, убивали и жили на полную, как выражались сами подростки. Осмотрев все дверные проемы, следов посторонних не было, он зашёл в спальню, осмотрел ультрафиолетом постель. Никаких следов интимной близости. Власова, отнеслась ко всему этому обыску в ее спальне с равнодушием, ей и скрывать было нечего. За 14 лет она ни разу не приглашала мужчин в дом, тем более, чтобы спать с ними. И к тому же, какой секс и посторонние мужчины в доме, если за стенкой дети. Осмотрев балкон, Данилов отправился в прихожую, где Соколова уже заканчивала работу. Выполнив всё необходимые действия оперативники хотели уже сворачиваться. — Может чаю? — предложил неожиданно Глеб. — А, давай — согласилась Соколова. — Руки мыть в ванной! — сказала Власова, — Вытирать коричневым полотенцем, — добавила женщина вдогонку операм. Глеб разливал чай по кружкам, Рита доставала из холодильника пирожные с ореховым кремом. — Сахар вот, — ткнул Глеб на сахарницу в центре стола. Через 2-3 минуты от начала чаепития в дверь позвонили. — Это, наверное, багаж Лизы доставили.       Власова забрала чемодан, Юля, подошедшая с кухни, предложила помощь, она хотела попросить у Риты какую-нибудь вещь, чтобы сравнить результаты ДНК. Все вещи в чемодане были аккуратно разложены, платьица к платьицам, все зубные и гигиеническое принадлежности отдельно. На футболках аккуратно сложенных была записка «мам, мы стирали их там, в отеле, но можешь еще раз постирать. Лиза», в конце, после имени, было пририсовано сердечко. Это было в стиле Власовой младшей, оставлять послания маме. — Мы возьмём зубную щетку, чтобы произвести экспертизу, хорошо? — Без проблем, — ответила Рита. — Уже читаете Ремарка? — интересуется Соколова. — Да, в академии задают много книг на лето. Вот читает, что может, — взяв книгу в руку, Власова открыла на закладке, заметив, что дочь выделяла пометками, понравившееся ей высказывания. Соколова, ушла на кухню попутно заворачиваю зубную щетку в полиэтиленовый пакет с надписью «ФЭС».       Маленький чемодан оказался вместительный, разобрав его, Рита зашла на кухню и поинтересовалась: — Как вам пирожные? — Спасибо, очень вкусно, — ответили хором, все трое. — Подвезëте нас в ФЭС? — спросила Маргарита. — Хорошо, — последовал незамедлительный ответ Данилова.       Юля с Глебом уже спускались к машине. Стёпа, который очень хотел хоть как-то помочь Рите, остался с ней, пока та закрывала дверь. Повернувшись, она от неожиданности едва не подпрыгнула — так близко был Данилов. — Сдурел, что ли? — в привычной резкой манере спросила Власова. — Рит, я понимаю говорить тебе такие слова бессмысленно, ты уже их слышала, но я всегда буду рядом, если тебе будет нужна поддержка и помощь. Мы найдем ее, — на этих словах он сделал шаг и обнял ее. Женщина не стала сопротивляться. Вдыхая запах ее волос, он ощущал, как сильно бьется ее сердце, материнское сердце, которое может любить. — Нам надо спешить, — выпустил ее из объятий Данилов.       Ему понравилась, в каких тонах была выполнена квартира, тёплые цвета наполняли её простором и уютом. Постельное белье, которое было выглажено идеально, детские вещи постиранные руками, говорили о том, что холодная Власова на работе, дома расцветает как самая заботливая мама в мире.

***

Данилов с Соколовой поехали к трем выжившим жертвам, чтобы доставить их в ФЭС. В лаборатории, Амелина, взяв образец с зубной щетки Власовой младшей, решила сопоставить результат с кровью на платке, найденном на месте преступления. Компьютер, издавая звуки загрузки, выдал: «100% совпадение». Не было сомнений, что все-таки дочь Власовой в тот вечер была там. Родная дочь капитана полиции, одного из лучших сотрудников ФЭС, да и просто коллеги Власовой Маргариты Сергеевны.       Время близилось к 8 вечера, всех выживших женщин допросили. Между собой они никогда не виделись и не пересекались. Женщинам без детей была предложена защита, высказаны меры предосторожности. Всем им предложили покинуть город, а то и вовсе улететь в отпуск пока всё не уляжется. А вот к третьей женщине, у которой был ребенок от маньяка, девочке уже исполнилось 15, пришлось поставить круглосуточное наблюдение за домом и усилить личные меры безопасности. Оперативники сидели за столом и ломали голову. — Ну, почему разница между дочерью Власовой и другой выжившей, год? — негодовал Тихонов. — В какой последовательности выжившие были изнасилованы, — непонимающим голосом говорил Степан. — Сейчас я вам расскажу, почему такая разница, — зашла в переговорную Валя, — Власова из всех выживших 5 женщин была третьей. Сначала Ершова, потом Миронова и потом уже только Власова, после нее идут друг за другом, последние две жертвы, сделавшие аборт. Ершова и Миронова были изнасилованы в 2007, они как минимум старше Лизы на год. Лизе будет 15 через два месяца. Лиза родилась в 2008 году в июле, а дочь Ершовой в 2007 в феврале, Миронова также в 2007, но только в апреле. У него все совершенные преступления с разницей в 3-6 месяцев. Это после Власовой он сразу через месяц пошел на еще два изнасилования с попыткой убийства. — Несдержанность прям какая-то, — ответила Амелина. — Но почему же тогда Ершовы и Мироновы не сделали аборт, — спрашивает Соколова, — Я бы сделала аборт сразу! — закончила Юля. Повисла гробовая тишина. Валентина тяжело вздохнула и продолжила. — Я посмотрела истории болезни, у Ершовой уже был аборт по молодости, долгое время были выкидыши, а тут беременность сохранилась, муж не ушел, поддержал. Они и растили девочку как свою. У Мироновой похожая ситуация первые две беременности закончились выкидышем на большом сроке, лечили чуть ли не от бесплодия, а тут раз и беременность, приняли решение оставить. У Власовой ситуация была намного хуже, абортов не было, но была единственная беременность которая протекала не самым лучшим путем. Со второй беременностью, она даже не знала, о том, что беременна, токсикоз проявился поздно, и сделать аборт уже было рискованно. Ее семь раз клали на сохранении, в начале беременности была истмико-цервикальная недостаточность, ей наложили швы на зев шейки матки, предотвратив при этом выкидыш после. Была угроза преждевременных родов 3 раза. Ей предлагали сделать аборт на позднем сроке, только вот Глеб мог остаться без матери вообще. У нее не было другого варианта, как доносить и родить. Она рожала почти 20 часов второго ребенка, хотя обычно вторые роды проходят быстрее, во время родов был разрыв, ей накладывали швы. Этот ребенок дался ей очень большой ценой. У двух остальных жертв уже были дети. Они сделали аборт не задумываясь.       Власова сидела все время в самом дальнем углу переговорной с равнодушным и холодным взглядом. Все эти обсуждения для неё выглядели, так, будто ее сердце ковыряли маленькой ложечкой, чем глубже, тем больнее. Она постелила Глебу в комнате отдыха на диване, дав свою подушку и одеяло: — Полежи, отдохни, — целуя его в лоб, сказала Власова, — Я буду здесь рядом если что. — Мам, тебе тоже надо отдохнуть, полежи немного сама, — пытаясь уложить Риту, Глеб подвинулся на диване. — Мне надо немного поработать, сынок. Она ушла в буфет, где к ней подошла Валя. У Антоновой самой обливалось сердце кровью, видя как Власова, как только могла, сохраняла спокойствие, но внутри металась, та одинокая волчица охранявшая свое потомство. Валя, просто молча, обняла ее, они были близки, но не настолько. Для патологоанатома, это тоже было новостью, наличие дочери у Маргариты. — Держись, я рядом. Власова не проронила ни слова. Ближе к 9 вечера, на проходной появилась возня. «Власова Маргарита Сергеевна, пройдите на проходную» — по громкой связи вдруг резко раздалось на все отделение ФЭС.       Рита направилась к проходной, все остальные поспешили выглянуть хотя бы из комнаты. Картина, которая открылась им, повергла в шок. Валя шла за Ритой, как увидела, что от проходной бежит со всех ног, маленькая девочка, в белой футболке в лосинах, в панамке, очень похожей на ту, которая была представлена как важная примета дочери Власовой.       Лиза, как только увидела маму, выходящую из-за угла, ринулась от охранника к ней, радостно крича: — «мама, мама», — на большой скорости влетая в грудь Власовой, прижимаясь к ней так сильно, как только можно было. Рита целовала дочь, чуть ли не плача, Лиза ластилась к ней. Вдруг еще один толчок слева, это был Глеб, который услышал из комнаты отдыха голос сестры, он обнимал сестру, обнимал маму и был счастлив. Они стояли и обнимались с сестрой, в своём стиле давая пятюни друг другу. — Мам, а ты чего плачешь? — Да это так, Лиз, от счастья, — ответила Власова, поднимая Лизу на руки, благо та весила не так уж и много. — Ну, мааа, — пропищала Лиза. — Пойдем, тебе многое нам надо рассказать, — понесла Маргарита дочь в переговорную, где уже сидели шокированные сотрудники. — Знакомьтесь это моя дочь, Власова Елизавета, — аккуратно опустив на пол дочь, произнесла оперативница, на лице которой была скрытая улыбка, ее сокровище здесь рядом с ней. Больше она не потеряет ее. Лиза, стесняясь, выглядывала из-за спины Риты, улыбаясь во всю, на зубах сверкнули брекеты. — Можно просто Лиза, — девочка сильно смущалась, ведь все сотрудники смотрели только на нее. — Мам, а мы скоро домой? — прерывая их гляделки, спросила девочка, обнимая Власову на пояс, — Я хочу спать очень и немного кушать. — Поедем, Лиза, поедем. Галина Николаевна, спросила разрешения у Власовой на полной осмотр ее дочери, с письменным согласием. Антонова взяла кровь у Лизы, измерила рост и взвесила. — Придётся раздеться, — сказала Антонова. — Мам, — позвала девочка Риту, стоявшую рядом за дверью. — Да, что такое? — Спросила женщина. — Мне раздеваться? — Да, так нужно. Не переживай. — О’кей, для Лизы это было не в первой. Они проходили первый отборочный тур в одних трусиках и мальчики и девочки. Часто приходилось переодеваться в раздевалке с девочками, ведь танцевали они в купальниках на голое тело. Лиза знала, что мама переживала, за отсутствие роста груди и менструаций. У девочек в классе уже начались перестройки, но Лиза не комплексовала на счет этого, наоборот даже была рада, она могла танцевать маленьких фей и она знала свое тело и привыкла к нему. — Я постою за дверью, хорошо, одежду на стул. — До трусов, только. — Пойду, принесу тебе одежду, — Власова ушла за своей запасной одеждой, которую хранила в шкафчике, на случай, если первый комплект промокнет или порвется. Перед Валентиной стояла хрупкая девчушка, она весила 36кг при росте 158, для балета это было хорошо. Ее тонкие натянутые ручки, накаченный пресс, сильные мышцы на бедрах, торчащие ключицы, ребрышки которые можно было посчитать вручную. Веснушки на носике, острые скулы и густые волосы, она так была похожа внешне на Маргариту. А эти зелено-карие глаза, могли свести любого. На правой коленке красовалась гематома от падения. — А что это на ребре? — Да так задела станок, все хорошо. Не болит уже. — Я посмотрю? Валя аккуратно протянула ладонь к гематоме, видя, как девочка сделала шаг назад. — Эй, ну ты чего, это не больно. Антонова аккуратно потрогала небольшую, но уже заживающую гематому на ребре. Лиза казалась для нее хрупкой девочкой. — Можно? — постучала Рита. — Да, мам, — улыбаясь, сказала Лиза. Рита тоже обратила внимание на этот синяк на ребре, но спрашивать не стала. Лиза стояла в одних трусиках, на хрупких детских плечах лежали волосы. Тут резко открылась дверь, в комнату зашёл мужчина. Рита, стоявшая спиной к двери, резко бросилась к дочери, накрыв ее собой. — Стучаться не учили! Выйди отсюда, пожалуйста, — очень громко сказала Антонова. Дверь закрылась. Рита, натягивая кофту, с надписью «ФЭС» на дочь сказала: — Походить придется в этом пока что. — Щас обработаем ранку на коленке. Рита села, на кушетку посадив Лизу к себе на колени, Валя аккуратно ваткой обрабатывала перекисью рану. — Пощиплет немного. Потерпи, — заклеив коленку, Рита сказала: — Для тебя есть шорты и кроссовки. Лиза, надев шорты и кроссовки, слезла с коленей и сказала: — Ну, всё теперь точно домой? — Ещё нет. Пойдем к самой главной женщине. — К Галине Николаевне? — воскликнула девочка. — Да-да именно к ней. Рогозина ждала в переговорной, к тому моменту все сотрудники исчезли из помещения. Девочка сидела напротив начальницы, Маргарита покинула переговорную. Вместо нее зашли Валентина и Степан: — Лиза, расскажи, пожалуйста, свой маршрут от аэропорта до дома, что случилось у дома, — попросила Рогозина — Надеюсь мама не будет ругаться, наверное она все равно услышит, — смущенно ответила девочка. И начала свой рассказ: — Мама написала Глебу, чтобы он забрал меня из аэропорта, мы прилетали вчера в один день. Изначально разница была час. Но уже днем мне сказали, что наш рейс почему-то сдвинули вперед на 2 часа и мы вылетали раньше, Глеб написал, что его рейс задерживают. Я ему сама сказала, что могу доехать до дома. Ключи были, в конце концов, я уже не маленькая. Я спокойно доезжала на метро, багаж мне привезут сразу домой, а да у меня с собой был лёгкой маленький рюкзак. Тогда я доехала на метро. Подходила уже к нашему дому. Передо мной шла девочка, мы шли довольно близко друг за другом она остановилась, и я чуть не врезалась в нее, я была в наушниках, и мужчина, честно не помню его лица, было уже не так светло, он был в толстовке и кепке, лица практически не было видно. Ну, я музыку потише сделала, и он спросил у нее: «ты Лиза?» — она говорит «да», он резко посмотрел на меня, и говорит: «а ты?». Ну, я и сказала что я не Лиза, и все. И пошла дальше быстрым шагом уже. Знаете, вот чуйка какая-то сработала. Ну, я решила повернуться. Интересно же стало, а она уже лежит, я еще споткнулась, как обычно, в общем, разбила коленку, быстренько решила протереть, потом, поняла, что надо бежать. Побежала, понимаю, что он бежит за мной, ну, я сразу во дворы, по кустам, мама всегда говорила, если какой-то кипишь сразу уходить. Я сразу выключила телефон и все, район я знала хорошо, я предполагала, что он может по камерам посмотреть как-нибудь мой маршрут. Он примерно квартал за мной бежал, потом отстал. Там стояла вроде машина какая-то, я не поняла его это или нет. Мама еще учила, что в таких случаях лучше не показываться и не светиться нигде. И если что идти к ней на работу, что мне всегда тут помогут. Но я долго не могла найти дорогу так, чтобы без камер попасть. А домой не пошла обратно, там была полиция, а я уже потом поняла, я там выронила платок с кровью, еще бы подумали на меня. Вот как-то так, — закончила Лиза. Она сидела ровно, не ерзала на стуле, без волнения рассказывая об этом. — Ты не видела его раньше? Может похожего мужчину, — решил уточнить Данилов. — Нет наверное, я же в другом городе всегда, там я живу в интернате при академии она охраняется и пропуск только у проживающих, или у родителей. А в Москву я уже летом приезжаю, у мамы отпуск, Глеб заканчивается сезон. Мама нас забирает, и мы уезжаем в деревню. К тому же летом мама все время с нами, мы всегда гуляем вместе. — Хорошо, — ответила Рогозина. Лиза вышла из переговорной, пытаясь найти маму, нашла она ее в буфете. Рита приготовила чай и лёгкие бутерброды. Глеб уже сидел в буфете. Лиза села рядом с братом, попутно обсуждая, чем они займутся дома. — Мам, а ты приготовишь пиццу? Ты вроде бы обещала, по приезду Лизы, — произнес Глеб, пожевывая бутерброд и запивая чаем. — Да-да-да, мааам, пицца, — Лиза подхватила идею Глеба. — Завтра и приготовим? — качнула головой Власова. — Ага! — одновременно кивнули дети, давая друг другу пятюню. Доев, дети убрали за собой тарелки, помыли кружки, поставили все на место. — Мы едем домой, мам? — Лиза уже устала и очень хотела спать. Галина Николаевна отпустила Власовых. Майский уже сидел возле дома в машине под прикрытием. Рита добралась с детьми до дома на своей машине. Данилов ехал следом, Галина Николаевна попросила его и Сергея присмотреть за домом Власовой. Майский оставался снаружи, Степа должен был быть внутри.