Друзья поневоле

* * * - Мама... Посиди со мной. – Горячая детская рука не желает отпускать материнскую. Ведь с мамой ничего не страшно. Она отгонит даже эту жаркую тьму, от которой веет такой жутью. Женщина садится на край кроватки, убирает с взмокшего лба пепельно-седые волосы. - Не бойся, Шери. Всё будет хорошо. Если ты не испугаешься болезни, то прогонишь её. Хочешь, я расскажу тебе сказку? Мальчик лет семи кивает. И, затаив дыхание, слушает чудесную сказку о Звёздных волках…. Крылатые волки со светящейся, как звёзды в ясную ночь шерстью. Они умеют петь. Не выть, а именно петь. Хотя "язык" у них совершенно непереводимый, но прекрасный, как звон капели весной или журчание ручья в лесу. Если кто-то увидит звёздного волка, освещённого полной луной, и услышит его пение - может попросить исполнить любую просьбу. Совершенно любую. Они владеют магией звёзд. - Мама, а они и, правда, существуют? – В голосе мальчика слышится восторг соприкосновения с чудом. Женщина улыбается. – Так говорят легенды, Шери. А теперь спи, сынок. Спи и поправляйся. * * * Боль дикая, сковывающий сознание страх. Чёрные глаза глядят на отца, словно громко крича: «Что это?! Почему?! За что?». Однако связанный по рукам и ногам парень молчит, прикусив губу и чувствуя, как кровь течёт по подбородку. Мужчина глубоко вздыхает. Единственный сын оказался… Монстром? Чудовищем? Кто-то другой может и убил бы парня. Но... Лесник знает – как обезопасить себя и семью. Другие люди в лес не ходят – запрет местного барона. А в человеческом облике парень не опасен. Хотя теперь будет более раздражителен, чем всегда. И всё же… Лесник не может убить своего собственного ребёнка. И он начинает рассказывать перепуганному, но не сломленному страхом, сыну всё, что сам знает об оборотнях. Чтобы мальчик в будущем мог найти лучший выход из ситуации. * * * Тьма подери, что ж так холодно-то? Неужели костёр догорел и пошёл дождь или снег? Аж кости ломит. Хотя… Какой костёр, дождь и снег? И откуда этот запах сырых камней? Я открыл глаза… Что за ерунда?! Я же прекрасно помнил, что заснул в комнате королевского замка. Не мог же я не в полнолуние бессознательно обернуться и забраться… куда, кстати? Да и провалами памяти я не страдаю. Так, сначала надо было понять – куда, собственно, я попал. А уж как и зачем – будем выяснять потом. Неожиданно дикая боль скрутила всё тело. Но это была не боль обращения… А в следующий миг к горлу подкатил тугой ком… Выворачивало меня долго и упорно. В желудке уже ничего не оставалось, и всё же позывы продолжались; тело покрыл холодный липкий пот. Затем я ощутил в желудке холодный жар...- ага, бывает и такое - и пустоту. Значит, ведьма была права, а шутка Маркуса обернулась правдой? Маркус… Ами… Тьма подери, а где эти двое? Я все же нашёл в себе силы подняться на ноги и подойти к… решётке. Правда при этом меня здорово шатало. Но это объяснялось не слабостью, а тем, что я находился в чём-то, подобном клетке, подвешенной в большом зале. Тюрьма? Неужели я напился так, что что-то натворил? Нет, ничего подобного не было, это я точно помнил. Когда менестрель проводил нас, я уже так хотел спать, что, попрощавшись с эльфийкой и клыкастым, завалился в приготовленную мне комнату и рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Так что же произошло? Как любой зверь, я ненавижу клетки. Только не надо говорить, что я наполовину человек. Покажите мне человека, которому понравилось подобное положение дел. Я принялся исследовать свою камеру. Как я уже говорил – клетка была подвешена к потолку зала. Размер – пять на семь шагов, но весьма высокая – даже в прыжке я не смог бы дотянуться кончиками пальцев поднятой руки до прутьев потолка. Кстати, о прутьях: толстые - в три пальца и достаточно частые. А вот никаких дверей не наблюдалось. Вопрос – как же я тут вообще оказался? Я начал медленно, но верно «закипать» от злости. Из груди вырвалось глухое рычание. Терпеть не могу подобные розыгрыши и шутки. Особенно, когда не получается ответить шутнику. - Тебе не стоит так тратить свои силы, волчонок. - Голос откуда-то со стороны прозвучал странно: хрипло и певуче одновременно. Я медленно повернул голову, чтобы сказать советчику – куда бы он отправлялся со своим советом… И медленно осел на пол. Словно в тесную клетку шагнула сказка из далёкого детства, и я услышал негромкий голос матери… Даже свалявшаяся тусклая шерсть и многочисленные частично затянувшиеся шрамы не позволяли ошибиться: в точно такой же клетке неподалёку лежал Звёздный волк. Как крылатый зверь мог попасть в подобное положение? Впрочем, крылатым его можно было назвать с большой натяжкой – из предплечий и спины – насколько я мог видеть - торчали короткие обрубки с растрёпанными перьями. Кто же его так, за что? Не утерпев, я задал эти вопросы. Пасть волка медленно раздвинулась, скалясь в подобии улыбки. – Скорее всего, попал я сюда так же, как ты сам, волчонок. И как все здесь. По «милостивому приглашению» «достославного» короля Закхейра. Этого лицемерного лжеца и любителя кровавых забав. А от крыльев меня… Освободили. Если бы я был в волчьем облике, то, наверняка, по-щенячьи поджал уши и хвост – столько негодования прозвучало в голосе зверя. И, то ли так подействовал голос Звёздного волка, то ли начала просыпаться память, но в моей голове словно вспыхнула мысль. Англейм. Квенталион только для людей. Другие расы здесь считаются позором нечистым, осквернившим землю и достойным только ублажать людей видом своей смерти. Англейм – квенталион-арена. Любого представителя нечеловеческой расы тут отлавливают, словно диких зверей, и доставляют в столицу для проведения боёв. И тут даже не важно - к какой – тёмной стороне или к светлой принадлежат пленники. На эльфах, оборотнях, вампирах и прочей «разумной нечисти» оттачиваю своё мастерство маги-Охотники и обычные солдаты. И именно в эту проклятую страну мы умудрились попасть. Мы... Тьма подери, да куда же делись ужасная зануда и клыкастый?! Возможно, впервые в жизни я ощутил настоящее беспокойство за эту «сладкую парочку». Что если из них уже сделали мишени для Арены? И… Щхххраззсс! Лина! Вот теперь мне совсем не хотелось, чтобы люди нашли эту непоседу. От моего нервного перемещения по клетке звенья цепи, которой моя миниатюрная тюрьма крепилась к потолку, начали противно скрипеть. Тут же пришла мысль - оборвать цепь, клетка рухнет на пол… а уж там я постараюсь выбраться. Я начал метаться из угла в угол, подпрыгивать, стараясь раскачать клетку. Наверное, со стороны это могло показаться смешным… Но мне сейчас было до задних. Скрип цепи становился все сильней, и тут же откуда-то из угла зала раздался раздражённый рык: - Кончай шуметь, парень. Думаешь – ты самый умный и до тебя тут так никто не пробовал освободиться? Угомонись и дай поспать другим, если сам не спишь. Я оглянулся на голос и заметил светящиеся в темноте угловой клетки большие жёлтые глаза. Кто этот пленник? - Сэлэс прав, волчонок. – Снова заговорил Звёздный волк. – Теперь тебе, как и всем тут, силы будут нужны лишь для того, чтобы как можно лучше драться и, следовательно, дольше жить. Хотя некоторые предпочитают быструю смерть. Покорно сидеть и ждать смерти? Стать игрушкой, развлекающей этого коронованного придурка? И это мне предлагает существо, о свободолюбии которого ходят легенды? Я не мог поверить собственным ушам. Да нет – это просто какой-то идиотский сон. Наверное, я все же малость перебрал, да и непонятная магия чаровницы подействовала… Утром позабавлю рассказом об этом сне спутников. Однако я понимал – увы, я не сплю. Всё вокруг было чересчур настоящим, чтобы быть сновидением: пронзительный сырой холод; затхлый гнилостный запах, бьющий в ноздри, горечь во рту. Я ощутил, как сознание буквально тонет в накатывающем ледяном бешенстве. Оно усиливалось ещё и неизвестностью о судьбе спутников. Сколько бы я не злился на Ами за её опеку, сколько бы не раздражался безбашенной бесшабашности и язвительным шуткам вампира – я осознавал, что ни гордая эльфийка, ни самолюбивый кровосос не достойны подобной смерти. А уж о том, чтобы выйти на арену в качестве их противника на потеху людей… Ну уж нет, подобного делать я не намеревался. Во-первых, если биться по-настоящему в полную силу – у меня против них не будет шансов – я слишком ещё молод и неопытен. А эльфийка, к тому же, скорее всего, предпочтёт умереть сама, чем убивать воспитанника, коим она почему-то считает оборотня Шэруса. Что же касается Маркуса… Его я иногда и правда хочу убить. И желание это совершенно искреннее. Однако, личная месть – это одно, а вот так… Даже для этого клыкастого паршивца чересчур. И, повторяю – я не собирался становиться куклой для развлечения людей. Мои мысли прервал скрип открываемой двери. Я мгновенно собрался: план был прост – оборачиваюсь, нападаю на тюремщиков, как только мою клетку откроют... Должны же они кормить пленников хоть ради того, чтобы поддерживать в форме... Потом нахожу этих двоих… А там уже поглядим. Главное сейчас – это выбраться из этой проклятой клетки. Дверь раскрылась, пропуская в помещение невысокого тощенького стражника. Я невольно оскалился в усмешке – завалить этого, как Маркус выражается, ториха – дело одной минуты. Интересно – о чём думаел начальство пацана, если послало его к пленным магическим существам? Судя по внешнему виду, мальчишка ещё не умеет чародействовать в полную силу. Это если принять за возможность, что он сам – ученик мага и именно поэтому не опасается. Звёздный волк в соседней клетке неожиданно закашлялся… М-да… досталось бедолаге. Хоть мне был непонятен и претил его безразличный подход к существующему положению, все равно обидно было видеть, как погибает легендарное существо. И обидно, что погибает из-за своего бездействия. И тут до меня сквозь «аромат» железа и кожи доспехов донёсся знакомый запах. Но как…. Как она умудрилась?! Я во все глаза смотрел, как Лина, надавила на подставку для факела в стене. Раздавшиеся за этим лязг и грохот наверняка могли бы поднять не только спящего, но и мёртвого. Клетка заколыхалась так, что я был вынужден расставить ноги пошире и вцепиться рукой в решётку, чтобы не свалиться. Да уж… Если при попадании сюда каждого нового пленника всё повторялось раз за разом, то я не удивился бы, если бы узнал, что все обитатели клеток заработали себе «водную лихорадку»1. так как клетки стали опускаться все без исключения. Из некоторых послышались приглушенные проклятия; вероятно, эти бултыхания разбудили спящих пленников. Не доходя станов с полста до пола, клетки зависли в воздухе на натянутых цепях. Лина подбежала к моей клетке и… в растерянности остановилась: на решётках не было и намёка на замки и двери. - Замечательно… Мало того, что запихнули в какую-то дыру и разбудили, так ещё за каким-то друхлем прислали бестолкового охранничка, который не знает – что делать. – Раздалось неподалёку знакомое бурчание. Хвала Тьме – один нашёлся. А вот старшую эльфийку я не чуял. Впрочем, сейчас с моим чутьём, как и с остальными органами происходило что-то странное: все чувства оказались почему-то слегка притуплены. Я даже не понял – как у меня получилось распознать Лину… - Погоди-ка. – Одёрнул Маркуса Звёздный волк. – Сдаётся мне, что этот «бестолковый охранник» тут неспроста. Впрочем, пытаться освободить пленников, не зная способа, не продумав всё как следует, наскоком - крайне неразумно. – Волк вздохнул, улёгся на пол своей клетки, положив морду на лапы. Кажется, снова задремал. - Если ты такой умный, подсказал бы – как действовать. – Огрызнулся Маркус. Ну, ещё бы: вечером пировать за королевским столом, ухаживать за симпатичной придворной дамой, а проснуться… здесь. - Нынешняя молодёжь отличается нахальством и тупостью, к какой бы расе не принадлежала. – С непередаваемым оттенком в голосе произнёс из своего угла таинственный Сэлэс. – Ведь было же сказано - если вы попали сюда, то выйдете только на бой. Стоящая до сей поры у моей клетки молчащая Лина обернулась в ту сторону, откуда прозвучал хриплый голос. – Скажите, алинэри2, Вы ведь, наверное, не раз видели, как сюда привозят новых пленников? И Вы можете знать – как открываются клетки… Хммм…. А ведь мысль здравая. Вполне. Если здешние старожилы не могут освободиться сами, то хоть подскажут – как это сделать извне. В ответ из клетки Сэлэса раздался странный клёкот. - Увы, милая элиния3, переодетая стражником… Когда здесь появляется новый пленник или кому-то из нас предстоит выйти на арену… Сначала приходит шалдса… чаровница, а потом… Вероятно, на нас наводят морок или усыпляют. Не знаю. Я не раз был на Арене, но не могу сказать – как попадал туда и как оказывался потом здесь. Просто не помню. – Снова подал голос Звёздный волк. – Твой порыв освободить друга понятен, однако, увы, совсем бесполезен. Слушая эти нерадостные рассуждения, я начал приходить в ярость: неужели эти речи произносит существо, которому подвластна магия звёзд? Я не мог поверить, что колдовство чаровницы оказалось сильнее! Признаться, я испытал разочарование - сказки матери оказались лишь сказками, не имея ничего общего с реальностью. - Но должен же быть хоть какой-то выход! – Маркус уже чуть не выл, мотаясь по клетке. Честно говоря, я уже и сам был близок к бешенству, вызванному идиотской ситуацией. - Есть! На Арену! - Взъярился Сэлэс. – Или попробуй перегрызи прутья. Хоть делом будешь занят и заткнёшься. Ох, зря это он… Наш вампир и в хорошем расположении духа не особо мирное создание, а тут… И правда – Маркус взревел не хуже тура и кинуться на прутья клетки, желая разломать их и добраться до оскорбившего его наглеца. Ничего не скажу, Маркус – парень не из слабых. На какую-то секунду мне показалось, что под его напором прутья клетки начали гнуться. Однако, похоже железо было не только качественно выплавлено и выковано, но ещё и не менее качественно заговорено. Со стороны Сэлэса вновь послышался клёкот… Это он так смеётся что ли? * * * С момента появления в тюремном зале Лины прошло минут семь, когда дверь снова распахнулась. - Так, какого эльфа тут шумим? – Влетевший в помещение стражник остановился, как вкопанный, узрев перед собой весьма двусмысленную картинку… Кстати – забавное ругательство. Сами эльфы поминают лешака. - Не эльфа, достопочтенный ни-гиил, эльфийки. – Чуть клокочущий голос. Смеётся, паскуда. Ну ладно, попадись он мне только на Арене…Щщщхразззссс, о чём я думаю, какая Арена? В какой-то момент своего пребывания в тюремном зале Лина стянула с себя шлем, и теперь её роскошные серебристые волосы и уши необычной для людей формы выдавали её, в буквальном смысле этого слова, с головой. Секунду они оба стояли, замерев, оценивая силы противника. Выражение лица стражника мне не понравилось... Очень не понравилось. Слишком уж оно было… заинтересованным. Но я ничего не мог поделать – друхлева клетка находилась слишком далеко от того места, где стоял тюремщик. Однако этот взгляд заметил не только я. - Позвольте Вам напомнить, достопочтенный охранник, - в хриплом и одновременно певучем голосе звёздного волка проскользнули странные нотки, - что все пленники, находящиеся здесь, являются собственностью короля. Тюремщик обернулся: - Заткни пасть, шавка блохастая. Не тебе марать своим грязным языком имя достославного короля Закхейра. – Он ткнул зверя чем-то вроде короткой пики. Волк жалобно взвизгнул. Тюремщик довольно оскалился. Затем, гнусно усмехаясь, снова повернулся в сторону эльфийки. – К тому же, эта налза4 не является пленницей; поэтому… В следующий же миг воздух со свистом рассекли тонкие гибкие ветви, оплетая тело извращенца. Лина же, как ни в чём не бывало, наклонилась к скрученному стражнику и отвесила звонкую оплеуху. Это действие девушки было встречено одобрительным гулом. Согласен – эффектно. - Лина, радость моя, это было впечатляюще и замечательно. А теперь по-быстрому освободи нас; и я тебе обещаю, что этот мерзавец пожалеет о том, что вообще на свет появился. – Вампир ухмыльнулся, обнажая клыки. - А чего ты ждёшь? – Судя по тону – девушке очень не понравилось фривольное обращение кровососа. – Тебе в обличие летучей мыши из клетки выбраться ничего не стоит. - Ага… Вот только с превращением проблемы. – Жизнерадостной раздражённую мину Маркуса назвать нельзя даже с очень большой натяжкой. – Пытался уже. Хммм… Вампир не может перекинуться и раздвинуть прутья клетки, у меня самого – проблемы с превращением и ослаблены все органы чувств… А Лина своей эльфийской магии не лишилась. Может, все-таки что-то было замешано в вине? - Какое милое веселье. – Тонкий девчоночий голос раздался спокойно и утончённо, словно в королевском пиршественном зале. Надо сказать – серая мантия чаровницы была по цвету здесь более уместна, чем её бордовые волосы и «вампирские» губы. Впрочем, это магессу явно не волновало. Она с интересом разглядывала Лину, обойдя девушку кругом. – Что привело юную эльфийскую ни-гилу в это зверинец? - Юная эльфийская ни-гила пришла, чтобы освободить своих друзей, которых непонятно какой причине заперли в этом, как Вы выразились, зверинце. – Отпарировала Лина. - Друзей? – Притворное удивление в голосе чаровницы не обмануло бы и человеческого детёныша. Разумеется, не ввело оно в заблуждение и эльфийку. Впрочем, эта юная особа, если ей понадобится, сама может провести кого угодно. Это, разумеется, не означает, что Лина готова обманывать, что называется, направо и налево при каждом выгодном случае. У эльфов слишком сильно развито понятие чести. Видел я как-то их свод этикета… Десять томов по тысяче глав. Жуть... А ложь, по их мнению – это шаг к бесчестью. Хотя неприятие лжи все же каким-то образом уживается у этой расы с военной хитростью. Причём, в этом нет никакого притворства или лицемерия. О чём это я? А, да – о Лине… Она свела брови, недовольная насмешкой над собой. – Да, друзей. Или у Вас не очень хорошо со слухом, досточтимая ни-гила? – Последние слова девушка произнесла с явной издёвкой. Однако на чаровницу это не произвело ни малейшего эффекта. Разумеется, у неё такая работа, что обвинения и оскорбления стали привычными, а жалкая попытка эльфийки даже не стоит внимания. – О нет, что Вы, достопочтенная ни-гила… - Желчи в голосе магессы хватило бы, чтобы отравить с десяток человек. – Хоть мои уши и уступают в размере Вашим, но со слухом у меня всё в порядке. Ага, похоже – тут назревала обычная женская склока… Как-никак Лина не позволит кому бы то ни было оскорблять её расовое достоинство. Может - получилось бы как-то под шумок выбраться из этой друхлевой клетки? Опять мечты… Которым, увы, не суждено было сбыться. Очухавшийся от чар эльфийки стражник сердито пробормотал какое-то ругательство… Или заклинание? Интересно – тут все стражники такие магические гении, что могут разрушить эльфийские чары, или только этот? Не столь важно. А важно то, что в следующую минуту он был свободен и, не теряя времени, кинулся на увлёкшуюся перепалкой с магессой Лину. Да не один. Поскольку, войдя в тюремный зал, Ланиральса не заперла двери, сюда уже набилось с десяток воинов, готовых в любую секунду начать действовать в соответствии с обстоятельствами. И они, разумеется, дружно накинулись на девушку. Я не могу сказать ничего плохого о воинской подготовке и храбрости Лины… Но сопротивляться в довольно тесном помещении десяти здоровым вооружённым до зубов мужикам, поддерживаемых магией… Занятие это было явно не для девушки, пусть даже эльфийской расы. - Вы так беспокоились об одном из своих «друзей», что совершенно забыли о подруге с, похожими на Ваши, ушами… Тьма подери, этой цветноволосой стерве очень повезло, что между нами – толстые прутья клетки!!! Она же имеет ввиду Ами… Значит – старшая эльфийка была тоже где-то рядом. И тоже сидела в подобной клетке. Послушные жесту магессы, стражники вытащили связанную и активно, но безуспешно сопротивляющуюся Лину из зала. Грохот железной двери оповестил, что пленники, в число которых теперь входили и мы с вампиром и, уже обе эльфийки, остались без надежды на освобождение. * * * - И зачем же лесная ни-гила желала меня видеть? – Полные губы короля кривились в усмешке с нескрываемой брезгливостью. Сидящий на полу у трона мальчишка-менестрель лениво поигрывал небольшим кинжалом, кидая его в пол то с ладони, то с локтя. Нет никакого сомнения, что сталь клинка с лёгкостью сорвалась бы и в грудь стоящей перед троном эльфийки. Королю не нужны были никакие другие телохранители, если рядом Наркис. Однако эльфийка держалась спокойно и с присущим её расе достоинством; хотя в фиалковых глазах, если внимательно присмотреться, можно было заметить отблеск потаённого гнева. - Я требую, чтобы достославный король Закхейр дал объяснения – на каком основании я и мои спутники были подвергнуты аресту без всяких на то причин, - несмотря на изысканно вежливый тон, голос эльфийки звенел от негодования. Её, в отличие от спутников, не запихивали в клетку, а заперли в одиночной камере, не разъясняя ничего. «Человекообразные нелюди», собранные в одном месте, представляли большую опасность, чем прочие; так что их «милостиво» размещали по одному. Эльфийка ещё не знала о своей участи и поэтому считала арест странной, нелепой ошибкой. Но даже подобная ошибка была оскорбительна для представительницы древней магической расы. Это обстоятельство в какой-то мере даже перевешивали сейчас врождённую вежливость Амириэль; о чём свидетельствовали побледневшие кончики ушей и резкая складка, пролёгшая над переносицей. По-видимому, правитель Англейма уже не раз сталкивался с подобной реакцией, поскольку не выказал никакого удивления. Лишь продолжил усмехаться. - Вы находитесь на территории королевского замка Англейма, а здесь чего-либо требовать имею право лишь я. Постарайтесь же запомнить это, чтобы не ухудшить ещё и без того нерадостное положение ваших дел, - голос Закхейра звучал колок и холоден, словно снежная крошка, покрывающая порой землю в зимнее время. - Вы поступили подло, принимая нас как гостей, в то время, когда вы уже знали, что мы окажемся в тюрьме. Эльфийский народ не оставит это безнаказанным, - возмущённо побледнела Амириэль, - но вы совершаете ещё большее преступление, задерживая нас тут, когда многим грозит опасность. Наше путешествие вовсе не является развлекательной прогулкой. - О, да… Вчера вы много чего рассказали, - новая неприятная усмешка тронула полные губы короля, – хотя и не то: по какой же причине и куда понесло вас четверых. Не просветите ли вы меня уж до конца. Амириэль не понравилось столь неприкрытая грубость Закхейра, и эльфийка на секунду задумалась – а стоит ли ему вообще рассказывать об Ожерелье? Но если не рассказать – то их продержат в тюрьме ещё не известно сколько. А к тому времени злополучный Каллистер наверняка воспользуется амулетом; и тогда беды не оберёшься. К тому же – они втроём дали слово Бартоломэо. То, что слово — это за всех троих давала сама Амириэль, только убедило эльфийку в том, что она просто обязана способствовать освобождению своих спутников. И она начала рассказывать королю про чаровника Бартоломэо, про дракона, про Ожерелье. Закхейр слушал весьма внимательно, чуть шевеля носком сапога. В какой-то момент он сделал знак, и слуга подставил девушке кресло. За одним из деревянных гобеленов раздался еле слышный шорох. Однако Амириэль не обратила на этот звук никакого внимания, хотя острый эльфийский слух уловил его. А вот мальчишка-менестрель, так же услышавший шорох за гобеленом, опустил голову, делая вид, что занят выдёргиванием кинжала из пола, стараясь скрыть довольную усмешку. Затем поднялся с пола и, пользуясь паузой в речи эльфийки, чуть склонил голову: - Да простит меня достославный король, за то, что я осмеливаюсь прервать интересующую достославного повелителя беседу… Ничтожнейше прошу позволения на короткое время оставить достославного правителя. Закхейр кинул на парня короткий взгляд, милостиво кивнул. – Ступай, Наркис. Тот отвесил благодарный поклон и исчез за дверью. В следующую же минуту один из стражников, охраняющих вход в зал, почти неслышно – для обычных людей – оказался позади кресла эльфийки. Однако Амириэль постаралась не обращать внимания на этот демонстративный жест и продолжила рассказ. Завершив, она замолчала, ожидая реакции короля на всё им услышанное. И тут же в помещение своим негнущимся марширующим шагом вступил давешний военный. Приложив ребро ладони ко лбу и коротко дёрнув головой в поклоне, он наклонился к Закхейру, говоря что-то еле слышно. Амириэль совершенно не понравилось это, она ощутила что-то тревожащее в этом появлении военного и в том, что он не стал говорить с королём открыто, предпочитая передать свою информацию так, чтобы гостья не услышала. Эльфийка уже начала понимать, что статус гостьи у неё сейчас было весьма сомнителен, но предпочитала думать так. И всё же девушка сочла ниже своего достоинства использовать острый слух и подслушать разговор. Закхейр выслушал придворного так же внимательно, как до этого слушал эльфийку. Затем гневно нахмурился. - И вы только что выяснили это? Вы заслуживаете наказания, Глан. И вы и ваши подчинённые. Поставить меня в такое положение… - негодование короля звучало весьма бурно. Затем он повернулся к эльфийке, наблюдающей за разворачивающейся перед ней сценой с лёгким недоумением. Выражение лица Закхейра стало таким же любезным и вежливым, как и при первой встрече. - Достопочтенная ни-гила, вина моя и моих поданных столь велика, что даже не знаю – смогу ли я её загладить. Произошла чудовищная ошибка. Дело в том, что на территории нашего города, пользуясь добрым расположением наших жителей к представителям других рас, орудует шайка преступников. Увы, они маскируются под представителей славной расы эльфов, - король развел руками, - мои придворные посчитали вас… Нет, я даже не смею произнести подобное вслух. Позвольте же мне, в качестве заглаживания вины, предложить вашей доблестной и самоотверженной компании посильную помощь. Я пошлю с вами воинов, чтобы они смогли убить гнусного ящера или чаровников, чтобы они отвлекли его внимание… Что-то в голосе правителя Англейма не понравилось чуткой эльфийке; так же, как и пристальные хоть и короткие взгляды, которые кидал в этот момент на неё этот Глан. Амириэль с достоинством склонила голову: - Я и мои друзья благодарны за подобное предложение, но, да простит меня достославный король Закхейр, вынуждены отказаться. Мы не имеем права рисковать ничьими жизнями, кроме своих. К тому же, люди не могут приблизиться к логову дракона и воздействовать на него своей магией. Однако я хочу напомнить достославному королю Закхейру, что он обещал помочь в поисках нашей пропавшей спутницы. - Да-да, - Закхейр быстро закивал, – та юная ни-гила. Увы, пока что поиски не привели к положительным результатам. Боюсь – уж не попала ли она в лапы той самой шайки лжеэльфов. Но не извольте беспокоиться, досточтимая ни-гила, я прикажу моим людям приложить все усилия… - Он бросил взгляд на Глана. Мужчина, снова отсалютовав, чеканя шаг, вышел из зала. Закхейр же запустил пальцы в рыжую шевелюру, поднялся с трона, начал чуть покачиваться с носка на пятку, явно уйдя в какие-то свои размышления. Впрочем, продолжалось это недолго. Подойдя к тактично ожидающей эльфийке, король улыбнулся. – Позволит ли досточтимая ни-гила предложить помочь ей и её спутникам хотя бы тем, чтобы собрать всё необходимое в дорогу? О вашей же спутнице не извольте беспокоиться; когда её найдут, то – по Вашему желанию она либо последует за вами, либо будет ожидать вести о вашем возвращении с доблестной победой в здешних гостеприимных стенах. Амириэль задумалась: если сестра попала в беду, её необходимо спасти; но если с Линиэль все в порядке? Тогда они потеряют время… которого и так остаётся всё меньше. Наконец она решилась. – Мы будем ждать столько, сколько продлятся сборы. Если за это время наша спутница не найдётся, нам придётся покинуть Рангору без неё. А когда она объявится... То пусть возвращается домой. - О, не извольте беспокоиться, досточтимая ни-гила, в искупление своей вины я готов лично передать вашей спутнице Ваше пожелание. – Улыбка Закхейра стала шире, а взгляд – выжидательным. – Надеюсь, досточтимая ни-гила сможет забыть неприятное недоразумение, которое чуть не стало причиной трещины в отношениях наших рас? Теперь же смею предложить досточтимой ни-гиле вернуться в ту комнату, откуда она была, увы, выгнана самым прискорбным образом. Там Вы дождётесь своих друзей. Я же тем временем прикажу начать сборы. * * * Дождавшись, пока эльфийка, сопровождаемая слугой, удалится, Закхейр хлопнул в ладоши. Одна из резных панелей сдвинулась в сторону, из спрятанной за гобеленом ниши выбрался Наркис. -Я все слышал, достославный повелитель. – Мальчишка склонил голову, улыбаясь. В его улыбке можно было заметить что-то хищное. – Они отказались от сопровождения. Однако… Если достославный повелитель позволит, я бы все же проследил за ними. - Это неразумно. Оборотень учует тебя. – Закхейр нахмурился, запуская руку в рыжую шевелюру. - Я осмелюсь возразить достославному повелителю. Если ни-гила Ланиральса даст мне один из её амулетов, укрывающих от нелюдей, я смогу следовать за ними. – Голос мальчишки был крайне почтителен, но в нём проскальзывали нотки упрямства. Закхейр покачал головой с отеческим укором. - Ну хорошо…. Глан сказал – возникли некоторые осложнения. Ланиральса поймала последнюю из этой четвёрки. Но та успела увидеть двух ублюдков в их клетках; так же, как и они её. Так что в неведении об истинном положении дел сейчас остаётся только одна эльфийка. Разумеется, лучше было бы отпустить эту наивную дуру одну, чтобы она притащила мне этот амулет, а остальных просто уничтожить. Но, судя по рассказу этой «лесной» - просто необходимо, чтобы они шли все трое…Хотя… - По губам Закхейра холодной водной змеёй заскользила усмешка. Король довольно прищурился, как старый хищник, загнавший добычу в ловушку. Он несколько раз хлопнул в ладоши и приказал слугам найти магессу и Глана. Затем устроился на троне и, чуть прикрыв глаза, кивнул менестрелю. – Спой мне, Наркис. Мальчишка коротко склонил голову, показывая своё послушание, затем устроился на пол у ног Закхейра, и помещение наполнил его чистый звонкий голос. Вскоре дверь зала распахнулась и в зале появилась чаровница. Ярко-алые губы были поджаты скорбно и, одновременно обиженно-капризно. Вероятно, Ланиральса всё же восприняла стычку с младшей эльфийкой чуть ближе к сердцу, чем хотела бы всем показать. Однако, оказавшись перед королём, магесса склонилась в глубоком реверансе, по губам скользнула почтительная любезная улыбка. - Достославный повелитель желал видеть меня? - Совершенно верно, досточтимая ни-гила Ланиральса. – Король-коротышка снова поднялся с трона, переступил с носка на пятку. - События повернулись так, что… Я вынужден отпустить пойманных Наркисом игрушек на свободу. Заметив недоумение, мелькнувшее на лице чаровницы, он кивнул в подтверждение своих слов. - Да-да, досточтимая Ланиральса, Вы не ослышались. Разумеется, всё это будет сделано ради блага Англейма. Имеется большая вероятность, что благодаря задуманной мною хитрости Англейм станет величайшим государством во всём мире; и мы, наконец, избавим мир от проклятых нелюдей. – На какую-то секунду глаза Закхейра загорелись поистине безумным огнём фанатика. Однако подданных подобная вспышка вовсе не испугала; мальчишка-менестрель даже одобрительно кивнул, весело улыбаясь. В следующий же миг король вновь был спокоен и деловит. Остановившись перед магессой, он чуть задал голову, глядя на женщину. - Глан поведал мне о той оплошности, что допустили стражники, позволив четвёртой из этой треклятой компании увидеться с остальными. Разумеется, эти стражники понесут наказание, встретившись с кем-нибудь на Арене. По правде сказать, досточтимая ни-гила, меня несколько удивило и огорчило то, что Вы – самая могущественная чаровница королевства – не смогли справиться с этой «лесной». – Однако, вопреки словам, голос Закхейра прозвучал не огорчённо, а, скорее, раздражённо и досадливо. Ланиральса склонилась в глубоком реверансе, ярко-алые губы были скорбно сжаты, лицо выражало раскаяние. - Ладно-ладно. – Коротышка-король милостиво кивнул. – Вы скоро сможете загладить свою оплошность. Когда эти мерзкие нелюди покинут свою тюрьму… - Да простит меня достославный повелитель… - Грохот шагов Глана почти заглушили его голос. Главный тюремщик, или, как его называют в Рангоре – мастер общения с представителями других рас – отсалютовал королю, коротко поклонился. Глан – один из немногих, кому позволено заходить к королю в любое время суток и вести себя несколько более вольно, чем прочим придворным. Чем сейчас, войдя в зал и слыша последние слова правителя, Глан и воспользовался, перебивая короля. - Да простит меня повелитель, - новый чуть более почтительный поклон, - но отпускать этих тварей нельзя. По крайней мере – оборотня. Он заявлен в развлечение на послезавтра, и у нас некем его заменить. - Вы проявляете расторопность, Глан, там, где нужно подождать; и медлите именно тогда, когда следует поторопиться. Вы очень огорчаете меня. – Коротышка гневно нахмурился. Подошел к тюремщику и, поднявшись на цыпочки, отвесил тому звонкую и тяжёлую пощёчину. Щека Глана тут же начала гореть, но он лишь склонил голову, выражая покорность. Взбешённый же тем, что его планы могут рухнуть, Закхейр резко обернулся к магессе. - Вы должны обеспечить сохранность жизни оборотню, Ланиральса. И у Вас есть два дня на то, чтобы придумать зелье или заклинание, которое отнимет у этих двух животных – оборотня и вампира – память. Они не должны помнить ни тюрьму, ни то, что видели вторую «лесную». Ступайте. Магесса и тюремщик, видя гнев правителя, предпочли за лучшее откланяться и убраться прочь; пока кипящему от ярости королю не пришло в голову приказать арестовать их и самих выпустить на Арену. Один мальчишка-менестрель остался совершенно спокоен. Он уверен в своей безопасности – никто лучше него во всём королевстве не умеет заманивать нелюдей. К тому же, ему в голову пришла идея, которой он, получив разрешение, поделился с королем. Закхейр, уже чуть успокоившийся после вспышки гнева и вернувшийся на трон, посмотрел на парня, затем разразился хохотом. - Ах ты, маленький хитрец. – Он потрепал сидящего на полу у трона Наркиса по волосам. – Ловко придумал. И что же ты хочешь в награду? - Если достославный король позволит… - Менестрель, даже не поднимаясь, отвесил глубокий поклон, - Я бы хотел оставить себе оборотня. Взамен несчастного Меро… * * * Я никогда не являлся миролюбивым существом и не вижу ничего противоестественного в том, чтобы убивать ради пищи или защищаясь. Но то, что происходило сейчас, даже защитой назвать было нельзя. Этого паренька, наверное, за что-то наказали, раз выпустили на Арену против голодного взбешённого волка. Ну, да, я вышел-таки на эту друхлеву Арену. Проведя перед этим два дня в клетке, в бессмысленных метаниях под аккомпанемент ругательств Маркуса, которого тоже бесило подобное положение вещей, и попыток остальных пленников угомонить нас. Каких только «ласковых» выражений я не узнал за эти два дня. Впрочем, удалось выяснить и что-то полезное для той ситуации, в которой мы оказались. В основном ценными сведениями с новичками делились Волк и Сэлэс. Причём, последний делал это в столь хамской и язвительной форме, что заткнул за пояс даже язву Маркуса. Так, мы с вампиром выяснили, что нас поместили в «ячейки», куда приводили разнообразных животных с магическими способностями и существ, способных менять свою форму. «Человекообразных» же пленников, в числе которых были и обе наших спутницы, содержали в другом месте. Всю нашу магию сдерживали прутья клеток, изготовленные, как я и предполагал, из специально заговорённого железа. На Арене же стоял мощный защитный контур, который не позволял бойцам причинить вред зрителям или удрать. Но вот внутри этого контура возвращалась почти вся сила. Ну, разумеется, иначе нашим противникам тоже пришлось бы довольствоваться ополовиненной силой. Не знаю – был бы тогда у моего противника шанс. А так он нападал; и, признаюсь, с каждым разом все удачливее. Зря я его недооценил – толковый мальчик. А неумение было просто ловким манёвром, направленным на то, чтобы обмануть торопливого соперника. Я уже начинал жалеть, что не покончил с ним всего парой ударов в самом начале боя. И теперь мне приходилось скакать вокруг этого пацана, словно дурному щенку, высматривая слабые места в атаках и ожидая, когда он совершит ошибку или хотя бы собьётся с дыхания. Но два странных меча, похожих на стальные, хорошо заточенные вёсла, вертелись в руках моего противника с большой скоростью, создавая почти непреодолимую преграду. Однако это только добавляло азарту моему сознанию. С неожиданно злой усмешкой я подумал, что устроители игры поступили весьма «милостиво», но не разумно, позволив оборотню оставить человеческое мышление. Почему я не вышел на бой в человеческом обличие? Очень просто – без оружия я бы не продержался и десяти минут. А оружие мне, разумеется, никто давать не собирался. Но и лишать себя удовольствия лицезреть бой эти … люди не желали. Поэтому и метался сейчас волк вокруг мальчишки-воина, пытаясь высмотреть слабину. Признаться, когда меня вытолкнули на Арену, я поначалу решил не драться, а просто покрутиться, избегая атак. Но эти сволочи рассчитали всё просто превосходно, не давая те два дня, что я сидел в клетке, ни куска пищи, даже человеческой, и только несколько раз принесли попить. Так что само собой разумеется, что на вышедшего противника я смотрел в первую очередь с гастрономической точки зрения - насколько быстро я смогу поймать его. Почему-то совсем не пришло в голову, что мне могут и не позволить утолить голод подобным способом. Моя тактика выжидания наконец-то начала приносит свои плоды. Парень запнулся, нападая в очередной раз; его блок защиты приоткрылся. Чем я не преминул воспользоваться, сделав один единственный прыжок. И сразу же ощутил контуры защитного амулета. Так вот почему он довольно спокойно переносил мои нападения. Оружие мальчишки было хорошо для достаточно близкого боя, но, если противник приблизился вплотную, «вёсла» уже не помогут. А сейчас именно был тот случай: парень теперь лежал на песке, придавленный тяжестью моего волчьего тела. От него явственно исходил чуть резковатый запах страха. Вот уж не ожидал. Неужели и отменный бой был лишь признаком смертельного ужаса? Нет, я бы почувствовал; бился парень хоть азартно, но расчётливо и спокойно. А вот сейчас… По вискам стекали крупные капли пота; в расширенных от панического ужаса глазах я мог увидеть своё отражение. И все же с побелевших губ не слетало ни слова о пощаде. Боялся не только смерти, но и уронить своё достоинство перед нелюдем? Почти достойно уважение. Но это его не спасло бы – я слишком хотел есть. Клыки едва не сомкнулись на шее парня… И тут меня охватило ощущение, что из лёгких выжали весь воздух, а горло сдавила невидимая удавка. Сердце начало биться где-то в висках и макушке, перед глазами торопливо, словно стайка бабочек, замелькали чёрно-красные круги. Я успел лишь мимолётно удивиться природе ощущений и провалился в небытие. * * * Воздух проник в грудь так резко и торопливо, словно спешил занять своё законное место, откуда он был бесцеремонно изгнан. Организму такая спешка не понравилась. Не открывая глаз, я закашлялся. И только немного переведя дух и убедившись, что, хотя бы по первым ощущениям, я вроде как цел – рискнул приподнять веки. Темно. Я слабо вильнул хвостом, попутно отметив, что придётся потратить время и силы на обратную трансформацию. Уффф… надо же – смог додумать такое длинное слово. Это меня Амириэль научила. Давно ещё... Кстати – а как давно? И… Кто такая Амириэль? Ах, да - моя вечная головная боль и «совесть» одновременно. Мысли скакали сейчас, словно оголодавшие блохи. От этого возникала головная боль. Нет, не Ами. Хотя «возникать» и она умеет. Щхххрррразззссс... Что ж так болит голова? Я что – о столетний дуб долбанулся? Или очень серьёзно поцапался с клыкастым? Или сверзился со скалы? А откуда тут скала? И где тут? Оххх... И почему все время темно? И что за странно-знакомый запах? - Он очухался, досточтимая ни-гила, только притворяется. – Это ценное открытие, озвученное хриплым грубым голосом, было сопровождено лёгким толчком сапога мне в рёбра. Зря. Никогда не будите во мне зверя. Потому что это будет не полевой мышонок. Как всегда, ярость придала силы, и я выпущенной стрелой взвился в прыжке вверх, целя в горло наглеца, кем бы он ни был. Одновременно с глаз спала повязка. Так, ясно… но это потом. Пока же клыки погрузились в шею пнувшего меня солдата. Раздался еле слышный треск разрываемой кожи. Когда я ощутил на языке вкус свежей плоти и крови, по телу пробежала дрожь наслаждения, которое бы многие назвали бы извращённым. Повалив ещё бьющегося и хрипящего стражника на пол, я рванул когтями кожаный доспех, защищающий грудь… Даже если бы меня начали сейчас оттаскивать от тела или даже убивать, я бы всё равно не прервал трапезы – слишком велик был мой голод. Однако никто и не подумал мешать, хотя в помещении был, по меньшей мере, ещё один человек – та самая «ни-гила», к которой прежде обратился мой нынешний… Завтрак? Обед? Ужин? Не важно. Утолив многодневный голод, я почувствовал, как постепенно утихает клокочущая в сознании ярость. Впрочем, далеко она не ушла. Так как, демонстративно облизываясь, я обернулся к «досточтимой ни-гиле», запах которой уже опознал. - Главная чаровница Англейма увлекается некромантией или ей безразлично то, что сейчас произошло? – оскалил в усмешке окровавленные клыки. Нет, судя по побледневшему лицу, на котором теперь ещё ярче выглядели алые «вампирские» губы – ей было не безразлично. Перепугалась достаточно. Странно – неужели прежде никогда не видела питающегося оборотня? Однако магесса всё же взяла себя в руки и попыталась церемонно улыбнуться. Правда, вид у неё при этом был… не особо счастливый. И в сочетании с «кукольным» голосом снова вызвал у меня ощущение кислоты во рту. – Вы были так голодны, ни-гиил Шэрус. А этот стражник осмелился ударить лежащего. М-да… Оригинальная смесь заботы о пленнике и стремления к следованию правилам. У Амириэль эти порывы хоть бы искренние. О, кстати. Подскочив к чаровнице, я оскалился. – Где мои спутники? - Прошу Вас, досточтимый ни-гиил, не волнуйтесь так… - Глаза чаровницы испуганно округлились, однако от моего взгляда не ускользнуло то, как профессионально её пальцы легли на висящий на шее медальон. В воздухе почувствовалось лёгкое присутствие магии. Я демонстративно уставился на горло магессы. - Руку откушу. – Я оскалился и напрягся, готовый прыгнуть в любой момент. – Немедленно прикажите освободить их. - Досточтимый ни-гиил, поверьте – я бы сделала это с огромным удовольствием… Но отдавать приказы здесь имеет право лишь достославный повелитель Закхейр. Мне почудилось или в голосе чаровницы и правда прозвучала паническая нотка? Сомнительно. Так же, как и это «с огромным удовольствием». Учитывая всё, что произошло прежде. Однако ладонь медленно опустилась, больше не притрагиваясь к медальону. Магическая волна успокоилась. Чаровница испугалась, что выполню свою угрозу? Или… у неё есть причины, чтобы я успокоился? Ну, разумеется, не считая опасения за свою жизнь. Ладно, посмотрим. Не отрывая взгляда от медальона и руки, покоящейся теперь на, поднимающейся от явно взволнованного дыхания, груди магессы, я медленно сел. Принимать человеческий облик было сейчас небезопасно, да и силы я восстановил не полностью. Так что стоило повременить. К тому, же в общении с братией магов звериные скорость и ловкость в сочетании с остротой клыков и когтей лишними не бывают. Да и стоило обезопасить себя от такой вещи, как мысленный щит, который применил ко мне Бартоломэо, и к которому звериная сущность не так восприимчива, как человеческая. Я постарался успокоиться и приготовился к относительно мирной беседе. Относительно – потому что, выбравшись отсюда и вытащив клыкастого и остроухих, я уж постараюсь сделать так, чтобы от этого проклятого городка с его ареной и от короля с его прихвостнями остались лишь воспоминания. - Досточтимый ни-гиил Шэрус… Я понял, что ко мне обращаются, и мрачно уставился на чаровницу. Уж с этой стервой я в своё время разберусь отдельно. - Досточтимый ни-гиил Шэрус, я сказала, что лишь во власти достославного короля Закхейра приказать отпустить Ваших друзей. И я хотела сообщить Вам, что достославный повелитель изволил отдать такой приказ. - Если бы не обстоятельства, то можно было бы сказать, что сейчас чаровница была похожа на мамочку, сообщающую своему любимому чаду о том, что за примерное поведение оно удостоилось похода в приезжий цирк. Впрочем, сейчас было не время для раздумий – на кого похожа магесса. Прозвучало главное – этих «чудовищ» выпустят. Стоп. Но ведь и Сэлэс и Звёздный волк говорили, что пленники получают свободу лишь в одном случае – в случае смерти. Тогда – почему? Ведь ясно – такая свобода спутников меня не устроит. Что-то тут неладно. Ладно, послушаем, разберёмся. Хотя, чувствовал я – наша свобода будет сопряжена с очередной неприятностью. Не считая вообще всего этого друхлева похода. Мысли проскользнули в голове со скоростью удирающего от хищника зайца, а магесса между тем продолжала. - Вы, надеюсь, понимаете, что ваша свобода должна принести пользу не только вам, но ещё и достославному повелителю Закхейру и всему Англейму? Поэтому достославный король Закхейр… - (Щщщхххррраззссс, как они все уже достали с этим «достославным»!) – предлагает вам помощь в исполнении вашего дела, как он и обещал, но… с небольшими поправками. Вы отдадите то, что заберёте у дракона, не пославшему вас чаровнику, а достославному королю Закхейру. Я помотал головой, посчитав, что ослышался. Да, наверное, я все же здорово долбанулся головой, что мне уже стал чудиться такой бред? - А для того, чтобы вы приняли правильное решение, юная эльфийская ни-гила погостит у нас до вашего возвращения. – Писклявый девчоночий голос с явно показной благожелательностью показался мне издевательским шипением змеи. Эта гадина решилась на шантаж?! Злость мгновенно затопила сознание, я кинулся на магессу. И тут же отлетел в сторону, словно ударившись о невидимую стену. Ланиральса нервно сжимала медальон на шее. – Досточтимый ни-гиил Шэрус, я не хочу причинять Вам ни малейшего вреда; прошу – не вынуждайте меня к этому. Поверьте – вашей юной спутнице не грозит никакая опасность. Я даже забуду те оскорбления, что она нанесла мне. Чаровница говорила ещё что-то, но я уже погрузился в свои размышления. В голове вертелись сразу несколько вопросов. Откуда эти… люди узнали про Ожерелье? Впрочем, это почти понятно: наверняка Амириэль разболтала во время званого ужина. А уж этот друхлев Закхейр тут же сообразил – какую выгоду можно извлечь из этой «игрушки». Что теперь делать? Любому идиоту ясно, что отпустят нас только в обмен на обещание принести Ожерелье; а Лину освободят, лишь если мы выполним это условие. И то весьма и весьма сомнительно. А отдавать амулет в руки этому коротышке нельзя ни в коем случае. Конечно, можно отказаться, послав этих… стукнутых троллями5 куда подальше. Но как? В голове не было ни одной толковой идеи. - Ну и, думаю – Вашим спутникам не обязательно знать об этом нашем маленьком секретном договоре. – Ненавистный приторно-вежливый голос ворвался в моё сознание. Что?! Эта… - Я проглотил ругательство вместе с зарождающимся в глотке рычанием, - предлагает мне молчать и не распространяться ни Амириэль, ни клыкастому об этой гнусной сделке? Но почему? Зачем? Я непонимающе помотал головой и, не удержавшись, задал этот вопрос магессе. Та лишь улыбнулась, по-девчоночьи похлопав ресницами. – Поверьте, ни-гиил Шэрус, так будет лучше. Для всех. Щщщщхххррразззссс! Неужели все магики любят столь расплывчатые ответы? Сначала Бартоломэо, теперь эта грымза. И ведь наверняка все это творится не без одобрения друхлева королька. Эти англеймцы затеяли какую-то игру? Хорошо же. С удовольствием поиграюсь. Только не в качестве пешки. Разберемся в правилах игры и сыграем на равных; вот только надо рассказать об этом эльфийке и кровососу. Втроём обязательно что-нибудь придумаем. А уж то, что Амириэль не оставит в беде сестру – я не сомневался. Что ж, пора делать первый ход. Мрачно посмотрев на магессу, я с кажущейся неохотой, словно после долгого и тяжёлого раздумья, давшегося мне с огромным трудом - впрочем, оно так и было, кивнул.