Друзья поневоле

Ночь прошла на удивление тихо и спокойно, и у меня даже почти получилось выспаться. Нет, ну серьёзно же – в последний раз я нормально спал ещё в доме чаровника Бартоломэо. Да и то – разбудили же. Всё, что было после… Ночёвки под открытым небом, сопровождаемые кошмарами; ну, сносно спалось у кентавров, как ни удивительно – если бы не моё тогдашнее состояние; Про ночлег у Закхейра вообще разговора нет, как и в пристанище этого… как его… Падиля. Потеря же сознания после встречи с «высокородным» клыкастым мерзавцем – папашей Альвент-и-так-далее – в Маленте и сном назвать нельзя. Да и сон в доме предприимчивого Берта Арсна был, увы, прерван довольно скоро, так что тоже не принёс особой пользы. В общем, на сегодняшнюю ночь мне жаловаться было не за что. Конечно, лежать на сухой соломе лучше было бы в волчьем облике. Но оборачиваться я не стал. Это наши коняги привычны. Но не думаю, что хозяйские животные, да и низкорослая мохнатая лошадка, принадлежащая, верно, «пещернику» пришли бы в восторг от того, что рядом с ними тихо-мирно посапывает хищная зверюга. Так что пришлось оставаться в человеческом виде. Впрочем – середина апреля, сухо, тепло… Я ничуть не жалел об этом. Как же, всё-таки, замечательно, когда никто не вопит над ухом на тему: «Подъем, поторапливайся!»; никто не нападает спозаранку; ни от кого не надо удирать; нет необходимости кого-то искать или догонять! Только вот почему я всё же проснулся? По моим ощущениям до рассвета было ещё далеко. Живность, обитающая в стойлах неподалёку, время от времени шевелилась, переступала с ноги на ногу, сонно вздыхала и всхрапывала. Даже петух, находящийся в курятнике за стенкой, не предпринимал попыток поднять окружающих своим пронзительным криком, досматривая, наверное, свой последний в эту ночь петушиный сон. Почему последний? Да просто ночь-то заканчивается, а с ней – и сны. Не нужно думать никаких кровожадных кошмаров. Кто из нас хищник, спрашивается? Где-то в стороне раздался еле слышный шорох. Я замер, прислушиваясь. Звук повторился. Он словно гулял по полу, то приближаясь, то отдаляясь, то возвращаясь снова. А затем до моего слуха донёсся тихий пронзительный писк. Мыши. Это что же получается – они меня разбудили? Возможно, если в тот момент, когда мелкие грызуны решились посетить конюшню, я спал не крепко. Кто-то из копытных заволновался, шумно фыркая и переступая копытами по, застеленному соломой, полу. Вряд ли это кто-то из наших лошадей – они нас с Маркусом не боялись, мышей же не испугались бы и подавно. Да и ни одна мышь не полезла бы к лошади, от которой несёт вампиром или оборотнем. Проверено и не раз. Эти грызуны, хоть и мелкие, а кроху соображения всё же имеют. Открыв глаза и потянувшись, я тут же понял – зря посчитал, что выспался. Отчаянно зевнул, помотав головой и понимая, что сон снова подкрадывается, но не торопится, впрочем, принимать меня в свои объятья. Конечно, можно было бы ещё поспать – никто не будил, за исключением мышей. Но в щели двери конюшни начал проникать сырой предрассветный холодок, и меня стало немного познабливать. Оборачиваться, как я уже говорил, не стоило, чтобы не распугать лошадей. Я снова зевнул и лёг обратно, зарывшись поглубже в солому и постаравшись всё-таки задремать. Но, видимо, мой сегодняшний сон был в родстве с зайцами, раз сначала его напугал мышиный шорох, а затем – предутренняя свежесть. Ну да, сон сбежал, а сонливость осталась. И что мне в такой ситуации было делать? Можно, конечно, было подняться и подождать пробуждения остальных. Но торчать в конюшне или мотаться по двору просто так – удовольствие ниже среднего. Можно было бы смотаться поохотиться, но я был ещё сыт после вчерашней курицы, а для охоты про запас - не в форме. Кто же охотится, когда хочется спать? Новый зевок, я постарался угнездиться поглубже и поудобнее, постаравшись хоть за сном удачно поохотиться. Куда там… Я не знал – долго ли я ворочался и сколько соломы измял, пока в голову не пришла мысль. Уже потом я понял, что она была не так замечательна, как представилось на первый взгляд. Но в тот момент идея показалась мне очень даже неплохой. Выбравшись из соломы и постаравшись отряхнуться как можно тщательней, направился к выходу. Позади раздался вопросительный всхрап Воронка. Тоже не спит, паршивец чёрный. Я уже не сердился на него за вчерашнюю выходку, и учить уму разуму не намеревался. Не сделал этого сразу – теперь уже поздно. Жеребец просто не понял бы – за что его наказывают, хотя он довольно умён и памятлив. Просто для того, чтобы понять законность наказания, надо уметь сопоставить его с давно прошедшим – по лошадиным меркам – проступком. А это для ума Воронка чересчур сложно. Он, конечно, сообразительный, но не лошадиный гений. Не подавая вида, что я услышал хитрого вороного чертяку, вышел из конюшни, плотно прикрыв за собой дверь. Хорошо ещё хозяин не запер её на засов. Впрочем, сам я поступил именно так. А то остались бы лошади без присмотра, а мы потом останемся без лошадей… Нет уж, что-то не хочется. Во дворе было ещё темно. Никакого намёка на рассвет. Щщххразсс. Надо было вскакивать в такую рань? Новым зевком я чуть не свернул себе челюсть. Ёжась от холодной сырости, торопливыми шагами направился к зданию пристанища. И только тут в голову пришла мысль, что в дом я могу и не попасть. Поскольку, в отличие от конюшни, до сей поры находящейся вроде как под охраной спящего меня, в пристанище дверь-то наверняка закрыта изнутри. Так оно и оказалось. Поскольку почтенный Урдн скорее всего не предполагал, что один из его постояльцев будет менять места ночёвки, как какая-нибудь розилисия – перчатки или платья. Обойдя дом вокруг и убедившись в справедливости своего предположения, я раздражённо сплюнул. И злиться-то было не на кого, кроме самого себя. Дрынг лохматый! Придётся возвращаться обратно. Я ещё раз подёргал дверь, так – на всякий случай, и услышал какой-то звук. Повернув голову, увидеть на фоне тёмного неба белёсую тень правильной формы. От того, что я дёргал дверь, где-то открылось окно. Превосходно. Тут первый этаж, комнат не так много… Главное – не ввалиться в спальню к хозяевам. А то ж визгу не оберёшься. Подойдя к скрипнувшему окну, я чуть прикрыл глаза, втягивая ноздрями тёплый воздух, идущий из комнаты. И не ощутил ничего. Ни особого природного аромата, присущего эльфам, ни человеческого тепла, ни горно-пыльного запаха гнома. Значит – угадал верно. Поскольку вампир в последние дни не питался кровью – её ауры не могло ощущаться. Я немного потянул раму на себя, стараясь, чтобы она не скрипела больше. Окно приоткрылось ещё немного. Я покрепче ухватился за подоконник, подтянулся на руках, и уже через минуту был в комнате. Спрыгнул на пол, опять же стараясь не шуметь. И замер, встреченный насмешливым взглядом, устремлённым на меня с одной из кроватей. - Какая романтика. – В насмешливом голосе клыкастого паразита явственно слышались мурлыкающие нотки. – Решил нанести визит столь оригинальным образом, мохнатый? А окошком не ошибся? - Отвали, ненормальный. – Буркнул я. Вот теперь идея провести остаток ночи в комнате с вампиром не казалась такой уж радужной. Наверняка же не даст спать своими подколками. А, хвостом ему по уху. Просто не стану обращать внимания. Сейчас я мог обернуться спокойно, не волнуясь за то, что перепугаю лошадей. Претворив свою идею в жизнь, я запрыгнул на свободную кровать. Свернулся клубком, накрыв нос кончиком хвоста, и закрыл глаза. Однако, этот кровопийца-гадёныш, кажется, пребывал в том настроении, чтобы мне это настроение испортить напрочь. - Шэрус! – Сейчас в притворно-негодующем возгласе звучали те самые упрекающие нотки, которые обычно свойственны возмущённой старшей эльфийке. – Как тебе не стыдно – ложиться грязными лапами на кровать? - А тебе-то чего? – Огрызнулся я, не высовывая носа из-под хвоста. – Тоже мне – борец за правильность поведения. Молчал бы уж. - И чем же тебе не нравится моё поведение, мохнатый? – Насмешливо оскалился он. - Всем. Дай поспать. В ответ послышался ехидный смешок. - А я уж посчитал тебя романтиком. У тебя же одни банальности на уме. Я промолчал, избрав сейчас ту же тактику, к которой прибег сам кровосос совсем недавно – за ужином во время нравоучений Амириэль. Потому как прекрасно понимал: ответь я сейчас - этот гад пристанет, как клещ. И тогда выспаться не получится, а получится, что из конюшни я убрался зазря. Тяжёлый вздох, который заставил только лишь чуть повести ухом – машинально, не от любопытства. Хотя, конечно, с этим типом ухо надо держать востро. Укусить наверняка попытается, если голоден. Впрочем, шерстью подавится, как уже бывало. - Ну и что ты такой неразговорчивый? - Огорчённо-расстроенно. Точнее – притворно. Вот же зараза. Я снова промолчал. Закрытые глаза уже начали тяжелеть. Я почти ощутил, как расслабляется всё тело – от кончика хвоста, до ушей. Конечно, краем сознания я продолжал отмечать всё происходящее вокруг – такова уж природа любого зверя, тем более – хищника. И всё же я был почти уже готов провалиться в сон. Что там бубнил этот кровопийца – меня уже не волновало. * * * - Я уже говорил – старайся сдерживать свои порывы. – Новая затрещина отправляет обиженно и зло рычащего волчонка-подростка на землю. - Но Брохг’Хайн, ты сам говорил, что нужно отвоёвывать себе место, давая знать другим, что ты сильнее! – Волчонок вскакивает, встряхиваясь. Мелкие травинки путаются в шерсти, одна из них упрямо тычется в ухо. Молодой зверь трясёт ухом, скидывая колкую зелень. И тут же снова отлетает в сторону, сбитый с ног ударом сильной лапы. А затем его ещё и прижимают к земле, вцепившись клыками в загривок. Волчонок скулит, но не от боли, а от злости. У него ещё не хватает сил, чтобы противостоять учителю как следует. Глухое рычание предупреждает о том, чтобы он вёл себя тихо, но молодая кровь бурлит в жилах, а в сознании бушует юношеское бунтарство. Нет, просто так он не сдастся. Рывок вверх… И такой же рывок клыков по загривку. Больно. Волчонок взвизгивает и вынужденно затихает. И только тогда чувствует, как жестокая хватка слабеет, а потом и вовсе исчезает. - Своё место нужно отвоёвывать, но с умом, если не хочешь превратиться в чей-нибудь трофей раньше времени. – Крупный бурый волк какое-то время прижимает щенка к земле лапой, а потом отходит – медленно, с достоинством. Садится неподалёку, наблюдая за попыткой щенка подняться. И с одобрением отмечает, что попытка эта удаётся волчонку с первого раза. Хорошо. Крепкий. Упорный. Глупый, конечно, ещё, всё хочет сделать наскоком и сразу. Но это исправимо. – Запомни: если противник сильнее или не один – нужно хитрить, изворачиваться. Либо уходить. Это не трусость, Шэрус. Это осторожность. - Но чем тогда осторожность отличается от трусости? – Пылко и возмущённо. Поднимается, снова встряхиваясь. Нет, Шэрусу совсем не нравится такое рассуждение старого оборотня. - Трус боится беспричинно. Осторожность же – разумна. – Чёрные не по-волчьи глаза насмешливо щурятся. – Вот если бы у тебя была прежде разумная осторожность – пришлось бы мне тебя после нападения на твою семью вытаскивать чуть ли не с того света? Яростное рычание, старый оборотень летит в сторону, сбитый с ног молодым сильным телом молодого волка. В звериных глазах блестят злые слёзы. - Заткнись. Не смей говорить об этом. – Из глотки вырывается рычание. - Ты молод, упрям и смел. Это хорошо – сможешь выжить. Ты горяч и не умеешь себя сдерживать. Это плохо – такие долго не живут. Тебе нужно учиться владеть собой. – В чёрных глазах нет и намёка на жалость, только злая усмешка. Старый оборотень легко выворачивается, прижимает волчонка к земле, впивается клыками в плечо, и треплет, треплет, треплет… * * * - Да просыпайся уже, мохнатый! Разоспался, друхль тебя подери. – И как он не боится теребить за плечо, не опасаясь, что я его цапну? А хватка-то железная. Я машинально повернул голову, зубы издали клацающий звук. По воздуху. Послышался ехидный смешок. Доволен, зараза, что успел отдёрнуть руку. Ну и до задних. Я открыл глаза – нарочито медленно и не полностью, полусонный взгляд сквозь полуприкрытые веки. - Чего тебе? – Буркнул якобы сквозь полудрёму. Однако у оборотней-волков именно дрёмы не бывает, в отличие от кошачьих. Хотя и те больше притворяются, а на самом деле наблюдают, и очень внимательно. Мы же так вообще просыпаемся мгновенно. И вампир это знает. И я знаю, что он знает. Вот такая вот странная игра. Ну, а в самом деле – чем ещё можно было заниматься только проснувшись, когда надо привести мозг в бодрствующее состояние? - Мне… - Делает большую паузу, произнеся первое и, пока что, единственное слово с нажимом, намеренно выделяя. Повторяет так же. – Мне… Ничего. Чего хочу, всё равно не получу. А вот нашу «совесть» ты, может, своим присутствием успокоишь. А то сама уже чуть на мирных вампиров не бросается. Благо ещё клыки не отрастила. - М-да? И что же вывело остроухую из себя на этот раз? - Лениво полюбопытствовал я. Способность Маркуса преувеличивать всё на свете только ради шутки уже давно была известна, так что мне никоим образом не приходило в голову, что на этот раз он может говорить вполне себе серьёзно. И потому я лишь повернул голову, пытаясь понять по виду заоконного неба – стоит ли действительно уже вставать, или этот клыкастый паразит умудрился разбудить меня ни свет, ни заря? Судя по розовато-золотистому куску в окне – солнце начало подниматься не так давно, но уже и не только что. А это могло означать, что и наша весьма беспокойная, охваченная чувством долга и ответственности перед всем миром представительница «очаровательного народа» вполне уже могла быть на ногах. Хотя, конечно, даже при всём своём нетерпении желании спасать несчастных и вершить правый суд Амириэль не стала бы беситься так, как описывал это вампир. Впрочем, так или иначе, подниматься всё же придётся и стоит – валяться впустую я не видел смысла, да и уже не хотел – выспался вроде. Так что огрызнулся уже для порядка и соскочил с кровати. Причём уловил весьма красноречивый взгляд «высокородного вен… и т.д. и т.п.» - полный ехидной насмешки. Интересоваться тем – что же его клыкастую тёмность развеселило, я не намеревался, зная, что тогда пришлось бы потратить ещё кучу времени, выслушивая ироничные и ехидные высказывания. Вот не понимаю – почему эта кровососущая пакость ведёт себя вполне сносно, а порой со своими шуточками прицепится, как репейник на хвост – и не стряхнёшь... Стараясь не показать, что меня хоть в малой степени волнуют подобные взгляды, я прогнулся, вытягивая сначала передние, а потом задние лапы, зевнул во всю пасть и встряхнулся. - Ты вот так и пойдёшь? – Полюбопытствовал клыкастый язва. – Предстанешь в таком виде перед хозяевами? Ну, тоже верно – у них сердечко прихватит, а нам и платить не надо будет. – Он подмигнул, ехидно скалясь. Единственное, что я мог, да и хотел, честно говоря, в такой ситуации – послать этого паразита куда подальше. Маркус только расхохотался в ответ. – Ты так забавен и очарователен, когда начинаешь злиться, Шэрус. Даже в таком виде… В следующий момент я сбил этого паразита с ног и перемахнул через него в высоком прыжке. Позади раздалось такое ругательство, что, услышь его наша «честь и совесть» наверняка сначала покраснела бы, потеряв на какое-то, поистине – счастливое для остальных, время дар речи, а потом разразилась бы потоком не менее сильных поучений. Впрочем, я, хвала Тьме, не утончённая эльфийка, потому весь град словесных конструкций заинтересовал меня только разнообразием и некоторой необычностью этих самых конструкций. И всё же, останавливаться для того, чтобы пополнить свой словарный запас, я не стал. Будто удирая от погони, я метнулся по коридору, почти промчался мимо комнат, только в последний момент успев притормозить у крайней двери. Еле ощутимый запах говорил о том, что именно в этой комнате ночевал гном. Но ночевал, надо сказать, уже несколько часов тому назад. Особый аромат каменной пыли и каменной же сырости, металлов и огня, присущие именно племени «пещерников», хоть и присутствовал ещё, но чувствовался слабее, чем если бы бородач вышел всего несколько минут назад. В общем-то, для перевоплощения место подходящее, тем более – голоса хозяев доносились снизу. Значит, в течение пары-тройки минут в эту комнату они заходить не станут и мешать мне не будут. Как я уже говорил – не люблю, когда кто-нибудь присутствует при подобном. Долго размышлять о всяком-разном мне не дал звук открываемой двери. Моя комната, разозлённый вампир – безошибочно определил я. И, пользуясь тем, что дверь открывалась наружу и как раз в сторону других комнат, проскользнул внутрь. Букет запахов чуть усилился, но только слегка. И тут же обнаружилась весьма одна весьма любопытная вещь. Хотя гном и ушёл часа два-три назад, то есть, ещё затемно, но все его вещи были на месте. Точнее говоря – большой заплечный мешок, с которым пещерники не расстаются почти никогда, уныло приткнулся к ножке кровати; кожаная куртка висела на спинке стула вместе с груботканым неопределённого цвета плащом. Очень странно, учитывая хозяйственность и обстоятельность натуры бородачей. Если только нам не попался какой-нибудь растяпа. Но тогда такого и в проводники брать опасно – заведёт невесть куда. Размышлял я обо всем этом не дольше, чем оглядывал помещение. А потом… Вышел я минуты через три, как всегда после преображения в несколько растрёпанном состоянии чувств и ощущений. Впрочем, Амириэль и Лина, которых я застал в едальне, большей собранностью по меньшей мере чувств не отличались. Да и на лице хозяина пристанища отражалось скрытое беспокойство. Любопытно – что же всё-таки произошло? Не думаю, что кого-то могло настолько сильно волновать то, в каком я виде ночевал в пристанище, тем более, никто, кроме Маркуса не знает, а кровососа поблизости не наблюдалось. Так что вряд ли он уже успел рассказать. А вот непонятное исчезновение нашего вероятного проводника… - Доброе утро, Шэрус. Скажи, ты не встречал случайно сейчас почтенного Фирг-Болдхора? – Голос старшей эльфийки говорил о крайней степени беспокойства. Хотя, право слово, с этой каитой она скоро совсем с ума сойдёт, ответственная наша. - Ами, я только что, считай, поднялся. Как ты думаешь – мог я кого-то видеть? – Буркнул я чуть раздражённо. Конечно, мог бы рассказать и о пустой комнате, но… Бесит меня эта ответственность, переходящая уже в откровенную глупость. - Но ведь Маркус ушёл будить тебя уже минут пять назад. – Фиалковые глаза уставились на меня с праведным укором. Ну да, конечно - спать, когда мир в опасности – как я мог?! - Ну, может, и ушёл, - не смог удержаться я от того, чтобы не сотворить кровососу мелкую пакость. Пусть Ами думает, что хочет. Кстати…Ха – она не стала меня поправлять, когда я назвал её сокращённым именем. Немного поразмышляв о том – стоит ли говорить командиру кэити о своём открытии по поводу отсутствия «почтенного» бородача, всё же пришёл к выводу, что стоит. А то ж потом всю плешь проест на тему: «как, ты всё знал и не сказал?!» Спасибо, было уже. Потому… - Самого гнома я не видел. Но вот в комнате у него всё осталось так, словно он вышел… во двор за дом. – Ага, хорошая замена менее приличному объяснению. И, видя, что уже младшая эльфийка хочет вступить в разговор, и, предвосхищая её предположение, закончил: - Вот только ушёл он ещё задолго до рассвета, а вещи остались. - Но… зачем… - Так получилось. – Перебил я старшую эльфийку, прекрасно понимая – что именно она имела ввиду. Зачем меня понесло в комнату гнома. – Это куда менее важный вопрос, чем понять – куда подевался гном. Ами… риэль, ты ему, случайно, не заплатила заранее? Хотя не, глупый вопрос, прости. - Конечно, глупый! – Возмутилась девушка. – Как ты вообще мог подумать о таком – чтобы кто-то мог забрать деньги и уйти, обманув?! - Да мог-мог. Только не сделал так. – Усмехнулся я. Нет, всё же, порой Ами бывает совершенно по-детски наивна. Даже удивительно, ведь уже почти взрослая девушка, на мир сквозь розовое стёклышко не смотрит, а вот поди ж ты… Коротко переговорив с озадаченной, но не потерявшей своей гостеприимной приветливости хозяйкой, я договорился о плотном завтраке, и только тогда снова вернулся к продолжающей негодовать эльфийке. Пояснил своё предыдущее предположение. – Если бы он взял деньги и удрал, то не стал бы оставлять свои вещи. Любопытно, но Амириэль, пусть и с неохотой, но была вынуждена согласиться. Хотя это не проясняло того – куда подевался гном. Впрочем, меня это беспокоило только потому, что мы лишались проводника, да и то – волновало не особо – я полагался на своё чутьё, о чём и сказал Ами. Эльфийка посмотрела на меня весьма задумчиво и, видимо, поняв, что такой проводник лучше, чем ничего, согласно кивнула. Хвала Тьме - не стала требовать, чтобы мы тут же и немедленно кинулись на поиски «пещерника». Видимо, всё же понимала, что потеряем на этом много времени, а у нас его и без того кот наплакал, если оно ещё вообще осталось. Потому даже вернувшийся в едальню и начавший всё же подзуживать меня на тему способов ночёвки вампир не получил обычной порции воспитательной морали. Правда, несколько косых взглядов, направленных от нашей правильной в сторону Маркуса, я всё же уловил. В отличие от самого кровососа, который был поглощён поглощением - снова прошу прощения за тавтологию - своего завтрака. Принесший к нашему столу еду, пристаньщик был удручён, хотя и старался, что называется, держать лицо. Надо сказать, что удавалось это ему не очень хорошо – мужчина часто вздыхал и, в отличие от вчерашнего вечера, был неразговорчив. Разумеется, особого сожаления по этому поводу не высказывал никто, даже обе остроухие не горели намерением - про желание не знаю, не скажу - кинуться утешать почтенного Мирса Урдна. Про Маркуса и меня и говорить нечего. Кстати сказать, не получив нотаций от Амириэль и ответных подколок от меня, вампир как-то притих, явно потеряв интерес. Младшая эльфийка так же не особо подавала признаки жизни. Упаси меня Тьма, я вовсе не хочу сказать, что она не дышала и не двигалась, уподобившись мертвяку! Но, всё же, молча, как и вампир, жующая свой завтрак Лина вызывала лёгкое недоумение и такое же опасение, причём двух видов. Первое – не случилось ли чего? И второе – если не случилось, то не затевает ли это ушастое недоразумение какую-нибудь каверзу? Впрочем, эта ходячая неприятность могла всё же проникнуться важностью момента и попридержать свой темперамент. Хотелось на это надеяться, право слово. Как и на то, что всё же в среброволосой голове нашей командира кэити за все полтора месяца путешествия сложился хоть какой-то план. Уничтожая очередной - признаться, весьма вкусный и умело приготовленный - кусок мяса с кровью, поинтересовался у Амириэль – пришла ли ей в голову какая-нибудь идея по поводу вызволения магиковой вещи из цепких лапок летающего ящера. - Только не говори, что нет. – Пробурчал вампир, отхлёбывая из кружки изрядный глоток. Правда, пил Маркус с такой лихостью вовсе не вино, а всего-навсего медолипок1. Странно, когда кровосос меня будил, не походил на сонного; засыпать ему в ближайшее время явно не было нужно, и вампиры не болеют простудой. Зачем же ему понадобилось пить медолипок? Или просто так? Ну да и лешак с ним. Ещё не хватало… Когда я пригубил из своей кружки, то понял, что не одному Маркусу достался подобный чай. А, судя по запаху из кружек эльфиек – когда я всё же удосужился принюхаться посильней, данный напиток входил в меню завтрака пристанища. Ну, с другой стороны, и правильно – помогает путникам взбодриться перед дорогой. Я так задумался о сущей ерунде, что чуть было не пропустил ответ Амириэль. Но, по счастью, все же не пропустил, так как, право слово, послушать там стоило. Хотя бы для того, чтобы удивиться. - У меня есть одна идея. Не знаю, правда, насколько она хороша, и не уверена, что это полностью честно. – Тон у Амириэль был ну очень задумчивым. Таким же, как был, когда пропала Лина и Закхейр предложил подождать её во дворце; когда Маркус вляпался в эту неприятность с судилищем. Короче говоря, такой, как у неё это обычно бывает, когда дело касается чего-то очень важного. - Ой, чтобы ты и придумала что-то нечестное? – Поддел девушку клыкастый язва. – Выкладывай давай. - Возможно у нас, к сожалению, разные понятия о честности, Маркус. – Эльфийка покачала головой, но продолжать нотацию не стала, заметив выражение лица клыкастого. Но возобновила объяснения. – Понятное дело, что ни силой, ни ловкостью мы действовать не сможем, поскольку силой вчетвером на одного дракона идти не честно, а поодиночке неразумно. М-да… Нечестно, как же. Да этот летающий камин на сотню вооружённых рыцарей плюнет, как делать нечего и не поморщится. Но рыцари ж умные, на эту махину не попрут… Потому как неразумно. Впрочем, высказывать свои замечания я не стал. Во-первых – зачем сотрясать воздух очевидным? Во-вторых – затягивать и без того долгую беседу ни к чему. А в-третьих – мы уже поднялись из-за стола, и завершала свою мысль, Амириэль уже по дороге в конюшню. Разумеется, заплатив пристаньщику и отблагодарив его на словах. Собственно говоря, пока эльфийка рассыпалась перед хозяевами во всяческие рода благодарностях и пожеланиях, я уже смылся из едальни. Нет, свою долю треуглов я в оплату внёс и спасибо сказал как почтенному Мирсу Урдну так и его хозяйке. Но всё – быстро и не разводя излишних церемоний. И, право слово, мне было до задних на то, что потом на меня – с немалой долей вероятности - обрушится обвинение в невоспитанности. Вампиру, по всей видимости, также претили все эти расшаркивания, потому как он вышел сразу следом за мной. Воронок, почуяв меня, нетерпеливо зафыркал и, судя по раздавшемуся грохоту, стукнул копытом в стену. Остальные лошади тоже проявляли беспокойство, Бубенчик так вообще «нарезал круги» по стойлу. Мельком я заметил, что низкорослая лошадка, по всей вероятности, принадлежавшая такому же низкорослому всаднику - я говорю о пропавшем «пещернике», негромко пофыркивала в своём загоне, не проявляя, впрочем, никакого беспокойства. Ещё одна странность вдобавок к оставленным в комнате вещам. То ли гном ушел добровольно, но тогда что так взволновало наших коней; то ли «пещерника» увели силой, но тогда почему его лошадь так спокойна? Я поморщился – не люблю излишних загадок. Нам и так хватает. - Ты там что – друхля увидел, или самого Альгриса? - услышал я ехидный голос. Установить владельца голоса не представлял большого труда. - Один клыкастый наглец стоит и Альгриса и сотни друхлей вместе взятых. – Не остался я в долгу. Продолжить перепалку нам не дали. Так же, впрочем, как и мне рассказать о своём открытии. ИбоАмириэль, уже подошедшая к конюшне, продолжала рассказывать остальным о какой-то своей идее. Рассказ был явно продолжением того, что был прерван в едальне. «Видимо, с благодарностями покончено», - мелькнула в голове ехидная мысль, и я, выведя Воронка из стойла, прислушался к разглагольствованиям эльфийки. - Можно попробовать отвлечь его. Да, помню – мы уже обсуждали это… - И пришли к выводу, что это неэффективно. – Встрял клыкастый. – Этот кожаный баул с крылышками просто-напросто прочует нас, потом пару раз плюнет – и вся недолга. - Будь здесь достопочтенный Фирг-Болдхор, он бы наверняка провёл бы нас к пещере Каллистера такими тропами, о которых самому дракону и не известно. - Если бы не дал деру, узнав – куда и к кому мы направляемся. – Послышалось скептическое хмыканье Маркуса. – Впрочем, может и не «учесал пятки», поняв, что можно набрать себе материальной компенсации за душевную травму из сокровищ дракона... - Маркус, мы не грабить намереваемся! – Ами была возмущена до предела; но об этом сейчас говорил лишь едва повышенный голос и побагровевшие кончики ушей. - Мы – нет... Хотя...Как на это ещё посмотреть... – Ехидной ухмылочкой растянутого чуть не до ушей рта вампира можно было порезаться. - Да и гном будет не воровать, а... - Маркус!!! Мне надоела эта перепалка, и – пока Амириэль не продолжила свои нравоучения, я вмешался в этот с позволения сказать разговор. – Так, стоп! Уже после этих слов воцарилась гробовая тишина, и все трое уставились на меня так, словно я принялся голышом танцевать перед ними – столько в их взглядах было ошарашенного изумления. И я торопливо – пока они не пришли в себя – продолжил: - Все было бы замечательно, и, может быть, у нас все получилось бы. Вот только одно НО... Хочу напомнить, что у нас нет больше проводника. И куда подевался этот бородач, никто из нас не знает. Впрочем, ни то, что «пещерник» пропал непонятно куда, ни то, что из-за этой его пропажи могли поменяться и наши планы – не помогло решить – как же нам быть. А ведь времени оставалось все меньше и меньше... На что я и указал своим спутникам. И посоветовал все же подумать о том – почему именно магику было важно, чтобы членами кэити были именно мы трое и что будет, если нас будет четверо? Помешает ли это выполнению каиты, или наоборот – будет в помощь? И снова не было принято никакого решения. Словно Ами – как глава кэити – решила действовать, что называется, наобум – импровизируя. Не лучшее, если речь идёт о противостоянии такому противнику, как Каллистер. Это начинало злить и даже утомлять. В конце концов – это было наше общее дело, и мы имели право знать то, что придумала остроухая. Что и было высказано Амириэль внезапно дружно нами троими. Да-да – Лина в этот раз приняла нашу сторону. Видимо, и ей надоело подобное положение вещей. * * * - Уважаемая алинери, уважаемая алинери. – Раздалось от дома. К нам спешила хозяйка. Хмм... Неужели Ами что-то забыла в пристанище? Или супруга хозяина несёт нам известия о пропавшем «пещернике»? - Почтенная алинери, уж простите старуху: совсем я забыла... Сегодня ночью прибыл посланец просил передать вам... – И пожилая женщина, отдышавшись, протянула Ами не очень большой, но не слишком-то лёгкий свёрток. Судя по выражению лица остроухой – эльфийка так же, как и мы, была не в курсе того, что это и от кого могло быть передано. - Достопочтенная Тамисса, а как выглядел этот посыльный? – Ами решила поинтересоваться. Весьма разумно, кстати. И – опять же кстати – я уже и не помнил имени пожилой пристанщицы, а вот Ами – да. И как у неё это получается – запоминать имена всех окружающих? Все эльфы так умеют, или это особенность именно данной конкретной представительницы рода остроухих? Увы, пристанщица запомнила немного – только высокую фигуру, скрытую под длинным плащом; сильные руки, держащие свёрток и передавшие его женщине; и на краткую минуту, выскользнувшую из-под капюшона, скрывающего лицо, короткую рыжую бородку. Я отметил про себя, что среди моих знакомых подходящих под описание – высокая фигура, сильные руки и рыжая борода – никого не было. Судя по задумчивому выражению лиц моих спутников – все трое тоже вспоминали о подобных знакомцах. Первой отрицательно помотала головой Лина. Нет, она таких не помнит. - Такое ощущение, что он намерено скрыл свою личность. – Недовольно буркнул Маркус. И я – как бы это ни было удивительно – был с ним согласен. Что-то я стал слишком часто соглашаться с клыкастым. Эта мысль мне не особо понравилась. Но – нравилась она мне или нет, факта это не отменяло: мысли у нас с ним шли в одном направлении, по крайней мере – в некоторых вещах. И эти вещи не всегда имели отношение к гастрономическим пристрастиям. - Может, не стоит открывать? – Опасливо произнесла Лина, косясь на свёрток в руках сестры. Я с изумлением уставился на младшую эльфийку: с каких это пор она стала такой осторожной трусишкой? Вслух, правда, этого не сказал. Мне не хотелось обижать девушку. В конце концов – наши последние похождения могли наконец научить её; нет – не трусости, но осторожности. Тому, по крайней мере, что не все то, что кажется безобидным, является таковым на самом деле. Ами с сомнением покрутила свёрток в руках, не открывая его, и невольно её взгляд на краткий миг скользнул в мою сторону. И тут же кончики острых ушей зарделись. Старшая эльфийка отошла от нас на некоторое расстояние и решительно принялась распаковывать свёрток. Поняааатно... Я фыркнул и подошёл к ней. - Ами, нечего геройствовать. – Отобрал у девушки свёрток, легонько оттеснил её плечом в сторону. – Если ты сейчас погибнешь, то вся каита. поползёт подболотнику в... недоброе место. – Ухмыльнулся, скалясь. Признаться, то, что Ами – пусть хоть и на миг, пусть и тут же устыдившись своих мыслей – могла подумать обо мне, как о животном, способным учуять что-то именно с помощью нюха – несколько покоробило. Но, впрочем, не настолько, чтобы обижаться вусмерть. В конце концов – на неё навалилась сейчас большая ответственность. Так что... Я признал за Ами право на то, чтобы хоть немного сорваться и перестать изображать из себя несгибаемость тейнового ствола2. Почему я решил, что эльфийку одолевали именно эти мысли? Ну. просто, мы были слишком давно знакомы, чтобы я не мог распознать чувства Ами. К тому же, эта остроухая открыта и совестлива, как и подавляющее большинство её сородичей. Так что, разумеется. сейчас она попыталась возразить, не желая, вероятно, чтобы возможная неприятность, скрывающаяся в свёртке, досталась мне. Но я и не намеревался терять времени, выслушивая сопротивление или вступать в споры. Развернув ткань, я обнаружил внутри длинную деревянную коробку, внутри которой что-то шебуршалось, перекатывалось и передвигалось, когда я встряхнул, не открывая. Мне такого видеть прежде никогда не приходилось. Неужели кто-то хочет нам навредить, посылая опасную вещь? Но кто? Из наших открытых недругов мне приходил в голову один лишь коронованный коротышка с неприличным именем; проще говоря – Закхейр. Не утерпел и послал кого-то с заговорённым на слежку очередным «ойглом»; пожалел о том, что отпустил, и решил уничтожить при помощи магии или отравы? Как первый, так и второй вариант могли быть правдой. Хотя, по поводу слежки – тут можно было подозревать и последнего... точнее – последнюю правительницу, которой Ами рассказала о нашей каите. Могла ли Малента поступить так? Да кто ж её знает. Но тут я придерживался стороны Лины, опасаясь внезапного подарка. Но пока я размышлял о том – кто и зачем послал нам эту деревянную коробку, Ами забрала её у меня причём - с совершенно спокойной улыбкой. Открыла и вытащила из коробки небольшой свиток с запиской. Конечно же, к тому времени оба наших спутника, не намереваясь оставаться в стороне от чего-то интересного. происходящего вне их внимания, подошли ближе. На физиономии Маркуса при этом явно читалось неудовольствие, а Лина была обеспокоена. - Ами, зачем вы с Шэрусом ушли? Что случилось? - Для беспокойства нет причин, Линиэль. Это подарок от герцогини Маленты. Ага, значит, я все же был прав. Теперь оставалось понять – зачем? Что было тут же объяснено старшей эльфийкой, зачитавшей нам троим послание правительницы Милагроссы. Малента писала, что сожалеет о том, что нам пришлось столь спешно покинуть Милагроссу – при этом Ами покраснела, поскольку подобная спешка весьма неприлична для остроухих и уж тем более не подобает в общении с правящими особами. Далее герцогиня выражала надежду на то, что её небольшой подарок поможет в нашей каите – какими бы ни были цели. Каиты. разумеется, не Маленты. Хотя – скажу откровенно – целей самой Маленты, решившей нам помочь, мне были совсем не ясны. Особенно, если Ами не рассказала ей все в подробностях. Может – все-таки слежка? Ну, не верю я в бескорыстную помощь. Не ве-рю. Особенно – от людей. Разве что от эльфов... Да и то – от тех, кого знаю. Ещё одна загадка. Это уже начинало уже довольно сильно бесить. Не сдержавшись, я еле слышно зарычал. - Шэрус, что с тобой? – Я посмотрел на изумлённо уставившуюся на меня Лину. Ну оно и понятно – ни с того ни с сего, вдруг... - Все в порядке. – Я постарался загнать раздражение поглубже в себя. Кажется, это даже удалось, поскольку младшая эльфийка кивнула с улыбкой. -–Давайте уже разберёмся с этим подарком и поедем. А то получается, что Ами то гонит нас потому, что времени мало, а то сама ждёт непонятно чего. – Нет, все же, полностью спрятать раздражение не удалось. Да друхля мимо... Конечно же, это заметили. Причём, все трое. А как же иначе? Впрочем, я, попытавшись неудачно, больше не предпринимал попыток успокоиться, хотя и накручивать себя не намеревался. Просто махнул рукой и вернулся к конюшне, где стояли наши лошади. Из которых, кстати сказать, выведенным из стойла был только Воронок. Оседлав жеребца и вооружившись терпением, я принялся ждать, пока моему примеру последуют и мои спутники. По выражению Ами, которая едва не сияла, пока выводила и осёдлывала Лоскутка, я смог предположить, что подарок Маленты все же был вещью стоящей и, возможно, и в самом деле могущей нам пригодиться. А потому все же поинтересовался – что же это нам подарили? Эльфийка и в самом деле пребывала в самом прекрасном расположении духа, потому что не намеревалась упрекать меня в несдержанности, да ещё и ответила на мой вопрос. - Это набор для одной игры. У разных рас она называется по-разному. У людей – Прарграт3, у вампиров – насколько я помню – М’Ктхарнир, у нас – Вль’вааст. - А... – я кивнул. Сам я, правда. никогда не играл в Прарграт- М’Ктхарнир- Вль’вааст, но слышать о нем слышал и не раз Правила там весьма мудрёные и запутанные, как лирниково гнездо. Впрочем, известие о том – что именно оказалось у нас в руках, никоим образом не объясняло приподнятого настроения старшей эльфийки. Ну. разве что она надеется скрасить этой игрой долгие часы ожидания того сияющего момента, когда в её мудрую среброволосую голову забредёт идея – как именно... Стоп. - Ами...риэль. – Я едва не затаил дыхание. – Скажи – ты умеешь играть в этот... в эту игру? - И я, и Маркус. – кивнула довольная эльфийка. Довольна она была, кажется, не только подарком и своим и клыкастого умением играть, но и тем, что я додумался сам до того – каким именно образом можно выманить у огнедышащего чемодана, то бишь – Каллистера – Ожерелье. - А, ну тогда все складывается и в самом деле замечательно. Я отнесу дракону ваш вызов на игровую битву, а ты или Маркус сыграете с ним. Ну, а пока вы будете играть – мы с Линой стянем эту магикову «безделушку» ... По крайней мере – это хотя бы приемлемый вариант разрешения проблемы. * * * Сидя у костра, я задумчиво провожал взглядом улетающие ввысь искры. Наверное, я бы мог – как и остроухие – поддаться лирическому настроению и сказать, что искры улетали к небу, чтобы встретиться там со своими сородичами – звёздами. Но, во-первых, никакого лирического настроения не было и в помине; во-вторых, мне подобное подхвостье4 и в голову не пришло бы, а в-третьих – никакого звёздного неба над нашими головами не было, а был пещерный свод. Ну да, наконец-то, после ещё полутора недель галопа мы добрались до Нгар-Хала. Создавалось впечатление, что мы «чесали пятки» от погони. Правда – как сказал в тот момент скептически настроенный кровосос – пытаться догнать время – это все равно, что пытаться набрать в руки ветер; затея совершенно бессмысленная и безнадёжная. Сказано это было с такой задумчивой тоской, что не могло не встревожить обеих эльфиек. У меня было своё мнение по поводу поведения вампира; но после того, как я высказал его, тут же был «обласкан» аж тремя молчаливыми, но крайне негодующими взглядами. Нет, ну а что? Я просто сказал, что никогда не верил в подмосточные страдания лицедеев5 и не предполагал, что «досточтимый вен и-так-далее» вознамерится ступить на эту стезю. Результатом озвучивания моего недоверчиво-неприемлемого отношения, как я уже сказал, были три недовольных взгляда. один из которых был крайне хмур и сопровождался куда более однозначным оскалом. Именно поэтому я вызвался дежурить в сегодняшнюю ночь, что называется, по полному кругу, то есть – до рассвета. Ну, потому как к бодрствующему оборотню внезапно подобраться чуть более проблематично, чем к спящему. И лучше уж я подремлю с полчаса, разбудив на рассвете кого-нибудь из эльфиек, чем мне придётся подрываться среди ночи для того, чтобы отразить нападение этой клыкастой пакости. Как же под землёй определить – наступил уже рассвет или ещё нет? Да просто я могу не спать довольно долгое время, а значит – как потянет в сон, значит – и рассвет подступать начал. Примитивно? Возможно, но по-иному не получится. Потому как даже хвалёное эльфийское ощущение времени под землёй, как мы выяснили, не работало. Поэтому я сейчас и наблюдал за кружением искр и размышлял о странностях нашего нынешнего путешествия. А их, признаться, на мой взгляд было немало. И моё чутье подсказывало, что не все они будут разгаданы разъяснены. И непонятное нападение на меня не слишком почтенным батюшкой нашего клыкастого; и то, что в убийстве гоплинда обвинили именно Маркуса, и попытки напасть на нас каким-то наёмникам; и пропажа пещерника из последнего на нашем пути пристанища; и почти постоянная слежка за нами Йлайджа Косона; и непонятный выбор магика Бартоломэо... В общем, как я уже говорил – необъяснимых непонятностей ой как немало. Можно было бы, конечно, пообщаться на эту тему с Амириэль – иногда эльфийке удаётся использовать не свои ощущения и чувства, а разум. Но теперь обе остроухие крепко спали, утомлённые долгим продолжительным путём, и тревожить их мне вовсе не хотелось. Тем более – как я уже сказал – будить их для рассветного дежурства я планировал уже позже. К моему удовольствию клыкастая пакость тоже дрыхла без задних ног; по крайней мере, мне очень хотелось надеяться на то, что Маркус не притворяется, чтобы усыпить мою бдительность, а потом неожиданно напасть. А с него устроить подобную «кротовью нору»6 может статься. Но теперь я все же был готов к подобному, и застать меня врасплох у кровососа не получится. * * * Тихий шорох, раздавшийся вовсе с другой стороны от той, где спали мои спутники, заставил меня насторожиться. Лошадей в пещеры мы не взяли, оставив у входа в подземелья; обе эльфийки и вампир – как я уже сказал – спали; так что тот, кто издавал какие-либо звуки в не слишком большом отдалении от места нашей ночёвки, мог вызвать лишь недоброе внимание с моей стороны. Потому как – спасибо, мне вполне хватило мальчишки-менестреля в Англейме, чтобы на всю свою жизнь – долгую или нет, это уж как Арх паутину дёрнет – запомнить урок о том, что своему звериному чутью доверять все же стоит. Я поднялся, стараясь не шуметь, прислушался. Шорох не повторялся. Крысы? Отходить от небольшого костерка, пусть не сильно, но все же освещающего и обогревающего большую часть нашей дружно спящей кэити я не решался. А если там не крысы, а таящийся неприятель, намеревающийся подстроить ловушку и пытающийся отвлечь внимание? Да, знаю, меня могут назвать тревожником7, но, во-первых, к этому меня уже давно приучила жизнь, которую я веду с ранней юности, а во-вторых – лучше, чтоб тебя считали тревожником, чем в один далеко не прекрасный день оказаться чьей-то трапезой вне зависимости от времени суток. Крысами с той стороны, откуда шёл звук, не пахло, как, впрочем, и никем иным. Отдалённый камнепад? Подземные змеи? Тришкли8? Если последнее, то плохо. Очень плохо. Хотя обычно тришкли нападают бесшумно. Пока я все это продумывал, звериный инстинкт уже подготовил тело к бою, заставив насторожиться и привести в полную боевую готовность все органы чувств. Прижав палец к губам, в следующий момент я уже будил Амириэль. На какое-то мгновение – пока остроухая открывала глаза и возвращалась в этот мир из владений снов, я ощутил что-то вроде возврата памяти9. Ну, просто почти вот так же мы удирали пару-тройку месяцев назад от щагров. Эльфийка, только лишь открыв глаза и узрев перед собой мой крайне выразительный жест с пальцем у губ, моментально проснулась. Да хранят альваниты эту в какие-то моменты жизни чудесную девушку за её сообразительность! Один короткий вопросительный взгляд на меня, второй – следует за моим в ту сторону, где я слышал шорох, едва заметный кивок, и вот она уже стоит рядом с оружием в руках. Ну, чудо же. Шорох раздался снова. Медленный, словно по каменному полу волокли что-то очень тяжёлое. Если бы мы были уже в дальних пещерах, а не в пяти-семи эльтах от входа, я бы мог предположить, что это пришёл посмотреть на незваных гостей сам летучий чемодан, объект нашей каиты, в смысле – Каллистер. Конечно, он мог бы выбраться поближе и не пустить нас к своему жилью, но что-то в это мало верилось. К тому же – ни за что не поверю в то, что дракон абсолютно ничем не пахнет. Впрочем, хорошей новостью среди всей этой непонятной ситуации было то, что звуки в темноте издавали все же не тришкли. Хотя... Те хоть убивали моментально, так что ты и сообразить не мог, что сейчас умрёшь. С другой стороны – при нападении тришклей не получалось успеть дать отпор и хоть для порядка посопротивляться... Нет, не надо думать, что я, погрузившись в мысли о различиях сроков смерти, отвлёкся от происходящего... Постаравшись двигаться как можно более неслышно, подошёл к стене. где мы, расчищая место для ночёвки, сложили горкой обломки камней; взял из этой горки голыш покрупнее и, размахнувшись изо всех сил, швырнул в сторону противоположной той, где мы заночевали. И замер, прислушиваясь и ожидая хоть какой-то реакции со стороны шумевшего. Один за другим послышались два мощных удара – словно кто-то бросил или уронил что-то жутко тяжёлое. а затем – топот множества ног. Учитывая то, что до того никаких подобных звуков не было слышно, нынешний практически грохот был и вовсе удивителен. Мы переглянулись с Амириэль. - Что это такое? – одними губами шепнула эльфийка. Я пожал плечами. Прозвучавший грохот заставил подскочить вампира и младшую эльфийку, да ещё с такой скоростью, словно они оба сквозь сон обнаружили, что ночуют либо в муравейнике, либо в осином гнезде. - Что...? Какого...? - Что случилось? Топот затих и больше не повторялся, поэтому объяснять нашим спутникам – что именно подняло сначала нас с Ами, а потом и их, было непросто. Ибо за «мы слышали, как что-то шуршало и грохотало» оба по меньшей мере подняли бы на смех, а «достопочтенный вен и далее» и придушить попытался бы. И, в общем-то, был бы прав. По крайней мере, я бы в подобной ситуации среагировал именно так. Однако Ами и теперь подтвердила моё мнение о ней, как об остроухой умнице, коротко и просто объяснив Маркусу, что шум, поднявший их с Линой, произвели не мы и, следовательно, причина этого шума может быть небезопасной. То ли Маркус был слишком сонным, чтобы спорить; то либо объяснения эльфийки были убедительны, но внезапно кровосос кивнул, просто показывая, что все понял, и предложил – раз уж мы все равно не спим – попытаться найти источник шума и, если это возможно. устранить. - Ты имеешь ввиду прибить? - С ехидством полюбопытствовала Лина. Девушка явно была не рада тому, что ей не дали выспаться, что даже не обратила внимания на упрекающий взгляд сестры. - Если понадобится. – с равнодушным согласием Маркус пожал плечами. По крайней мере именно таким образом я мог расценить звук позади себя. Почему позади? Да просто мне до ужаса надоели все эти перепалки; и я сам, без кого бы то ни было направился, как выразился клыкастый, искать источник звука. Ничего, что можно было бы использовать, как факел, я брать с собой не стал – чтобы не привлекать ничье внимание – понадеявшись на свои пресловутые звериный слух и чутье. Да, я терпеть не могу, когда мне напоминают либо намекают на мою вторую сущность; но это вовсе не значит, что я не должен использовать умения и преимуществами того, что мне – пусть и помимо моего желания – дала природа. Однако, несмотря на то, что вдали вновь послышался топот множество ног, чутье не сигнализировало ни о какой опасности. И это было непонятно. Ближе... ближе... ближе... Вот у меня в ушах как барабаны загрохотали. При том, что абсолютно никого не ощущалось и не было видно; как я не вглядывался и не внюхивался... Я опустил взгляд и.… почти остолбенел от изумления и даже какого-то негодования, узрев, как по утрамбованному полу ручейком, огибающим мои ноги, мимо меня торопливо бежали сотни, если не тысячи крохотных насекомых, похожих на муравьёв. Поверить в то, что безмерный шум, так сильно встревоживший четверых взрослых существ, повидавших за свою жизнь множество самого разнообразного, производили эти крохотульки, было невозможно. Вот где-то вдали раздался тот же тяжёлый, словно что-то тащили, звук, и наконец они появились – «муравьи», волокущие большую – по сравнению с ними – не то муху, не то пчелу. Морщась от нестерпимой громкости, которая сопровождала это передвижение, я слегка топнул ногой. И снова раздался грохот падающего предмета и топот стремительного отступления. «Муравьи» едва ли не в мгновение ока разбежались, расчистив пространство и лишь оставив лежать брошенное насекомое. А неподалёку от тропинки мурашей лежал, кинутый мною из нашей пещеры, голыш. - Шэрус, - Позади послышался вопросительный голос Амириэль, - что ты обнаружил? - Муравьев. – Хмыкнул я. – Вон, смотри – бросили. – Указал на валяющееся дохлое насекомое. - Муравьев? – Эльфийка уставилась на меня с изумлением. ну в самом деле – если бы мне сказали подобное, то я бы нарычал на того, кто рискнул бы сыграть со мной такую вовсе не смешную шутку, не поверив ни на единое мгновение. Чтобы муравьи и так грохотали...? Я одновременно кивнул и пожал плечами. Ничего доказывать и ни в чём убеждать остроухую я не намеревался, а объяснить причину громкого топота не мог, поскольку и сам не понимал. Так чего зазря воздух сотрясать? Выйдя в коридор, где прошли маленькие грохотальщики, я сморщил нос – такой сильный металлически-кислый запах окутал меня, словно туманом. Невольно чихнув, помотал головой и зажмурился – запах все усиливался, едко щипало в носу и глазах, привкус металла упорно стоял в горле. Я отступил, невольно оттолкнул эльфийку вглубь «нашей» пещеры. – Назад. – Просипел, подтверждая словами правильность своих действий. Ами не прекословила и, глянув на неё, я заметил, что глаза остроухой слезятся, а кончики ушей и носа покраснели, словно девушка заболела. На наше счастье зловредный туман нас не преследовал, словно ему не было доступа к пещере. И все же, вернувшись к ожидающим нас Лине и Маркусу, мы сочли за лучшее покинуть это весьма негостеприимное место. * * * - Вот интересно – сколько мы уже ходим, и сколько и куда нам тут ещё бродить? – Ворчливо осведомился Маркус. – И ведь ни одного «пещерника» мы тут даже мельком не видели. Куда они могли все подеваться, интересно мне знать. - Дракон всех сожрал, чтобы драгоценности его не воровали. – Мрачно пошутил я. Хотя клыкастый прав. Нгар-Хал считался жилым горным... точнее – подгорным квенталионом, и куда могли бы подеваться все его жители разом – непонятно. Как и то – где находится жилище Каллистера, и куда нам идти. Даже учитывая то, что мы нашли потенциальную возможность выиграть у дракона злосчастное Ожерелье, даже учитывая то, что до Нгар-Хала мы все же добрались, нынешние наши блуждания никаких надежд не вызывали. Скорее даже наоборот – наши мысли и настроение становились все более безрадостными, потому как над нами тонной гирей висело осознание уходящего времени; и все мы понимали, что уже безнадёжно опаздываем... если даже не уже опоздали. К тому же, если мы просто не найдём хоть какого-то выхода из этих бесконечных подземных глубинных переходов, то мы просто умрём с голоду. А – что ещё более вероятно, мы с вампиром сначала загрызём своих спутниц, а потом перегрызёмся друг с другом. И ведь не со зла, а именно из-за упомянутого уже желания есть. Нет, даже ЖРАТЬ. И, кстати, надо бы учитывать то, что последнее полнолуние, которое мы провели на поверхности и во время которого мне уже в который раз за нынешнее путешествие пришлось удаляться от места нашей стоянки, было недели полторы, а то и все две назад. Конечно, если я тут ещё не окончательно потерял чувство времени. - Мы останемся где-нибудь в здешних лабиринтах, и какие-нибудь местные падальщики будут пировать на наших костях. – Хмуро предрекла Лина. Ну, раз уж наша неунывающая младшая участница кэити начала вешать голову, то это совсем дурной признак. Мы с Маркусом начали раздражаться и «рычать» ещё пару-тройку дней назад, а Ами шла, лишь ведомая чувством долга. Единственным плюсом было то, что мы додумались помечать у входа те пещеры, которые уже посетили, и тем самым уменьшили время бесполезных метаний. Хотя, конечно, и не на много. - Значит, мы можем идти к дракону без опаски, ведь он от пуза налопался «пещерников» - Язвительно откликнулся Маркус, намереваясь пнуть довольно крупный серо-коричневый камень, почти подкатившийся вампиру под ноги. Кстати сказать – раз уж «досточтимый вен-и-так-далее» начал выражаться с подобной грубостью, это так же, как мрачность Лины лучше всего показывало, что клыкастый наш уже на пределе своих и без того не железных нервов. Что же касается камня, по которому Маркус хотел пнуть... Надо сказать, что намерениям клыкастого не суждено было сбыться, потому как «камень» внезапно начал расти вверх, словно по слову какого-нибудь чаровник, преображаясь в невысокого – даже по меркам его расы – пещерника, как две капли воды похожего на того, кого мы так и не взяли в проводники по причине его пропажи – во время нашей последней ночёвки в пристанище. Теперешний же гном отличался от Фирг-Болдхора лишь меньшим ростом. Гном принялся наступать на ошарашенного кровососа, сопровождая гневную – судя по выражению лица, заросшего заплетённой в множество косичек бородой - речь, не менее грозным потрясанием немалого размером мечом. Напор «пещерника» был столь неожиданным и яростным, что Маркус попятился, явно растерявшись. Ошарашенное выражение лица Маркуса могло показаться забавным и даже могло рассмешить, если бы не одно «но». Мне прекрасно известно, что, войдя в раж, гномы не особо ясно и чётко соображают и могут уничтожить любого, кто встанет на их пути, и кого они сочтут врагами. Поэтому мне было вовсе не смешно и не весело от такого поведения как Маркуса, так и «пещерника». И я уже готовился к прыжку – дабы отвлечь рассерженного гнома и выручить нашего не слишком-то драгоценного, но все же отчего-то необходимого в исполнении каиты вампира... Как вдруг раздался звонкий «бздым!» - с таким звуком в железо ударяется камень. Пещерник вздрогнул, едва не выронив меч, и растерянно заозирался по сторонам, видимо. пытаясь выяснить – откуда прилетел камешек, попавший ему в спину и отвлёкший храброго «сына подгорья»10 от разборок с «вершинником». Признаться, мы все четверо последовали его примеру. Учитывая то, что камень попал в спину весьма невысокому - даже для своих – гному, можно было предположить, что кидавший сей снаряд прячется где-то неподалёку, сидя на корточках либо стоя на коленях. Памятуя же о том – каким образом Маркус обнаружил присутствие рядом с нами пещерника, стоило повнимательнее присмотреться ко всякого рода обломкам породы, валунам, щелям в горной массе и прочей каменной братии. Впрочем, нам не пришлось тратить время на поиски, поскольку от стены отделились и направились в нашу сторону несколько гномов, вооружённых так, что было не совсем понятно – то ли это что-то вроде приграничных стражей, то ли посланный за нами отряд конвойных, то ли торжественная – хотя и не особо высокопоставленная – встреча. - Надеюсь, хоть кто-нибудь из них знает квентилин. – Скептически буркнул вампир, стараясь не выпускать из поля зрения первого – напавшего на него бородатого коротышку. - А я надеюсь, что Ами не полезет вот так вот сходу устанавливать с ними дружеские отношения. Особенно – не убедившись перед этим, что подобного рода отношения с конкретной группой установить вообще возможно. – Согласно хмыкнул я. Вышеупомянутая эльфийка устремила на нас негодующий взгляд, хотя, кажется, скорее по привычке, а не вправду обидевшись. Нападавший на Маркуса «пещерник» кинулся к сородичам, что-то торопливо объясняя, рассказывая или обвиняя вампира – этого я не мог понять. Однако хмурый и весьма сосредоточенный гном, у которого в огненно-рыжей бороде были весьма заметны седые пряди, выставил ладонь вперёд, в направлении тараторящего сородича. Тот с явной неохотой замолчал, тяжело вздохнув. Несмотря, кстати, на то, что был явно недоволен тем, что его заставляют прервать речь. И все же – поток его обвиняющего красноречия торопливо иссяк. - Мой сын говорить – вы избить его. Мой сын говорить, что вы напасть на него и побить его ногами. – С трудом подбирая слова, угрюмо проговорил высоким голосом рыжебородый руководитель группы. Мы вчетвером переглянулись с дружным негодованием. Мало того, что бородатый недомерок всерьёз в драку полез первым, так ещё и набрехал, подставив тем самым головы под мечи своих неулыбчивых родичей. Так что теперь приходилось надеяться на умение старшей эльфийки договариваться с кем угодно в любых ситуациях. - Мои извинения, которые я приношу за то, что не могу обратиться к достойному представителю рода подгорных жителей по имени, коим его одарили его почтенные родители и коего я не имею пока ещё чести знать, глубоки так же, как и самые глубокие штольни в горных пещерах. – Затянула Ами свою нудно-официальную «песню», чуть наклонив голову в вежливом поклоне. – Меня зовут Амириэль Аааль’Таана, это – моя сестра Линиэль Аааль’Таана и наши спутники - высокородный Маркус-Альберт вен Альвент’ Гхор и досточтимый Шэрус. Мы никоим образом не намеревались оскорбить ни единого представителя вашего славного народа. И, конечно же, вовсе не планировали никого избивать. Возможно, из-за превосходной маскировки мы не смогли отличить сына почтенного гнома от камня, который случайно подкатился к нам под ноги, и именно потому невольно пнули «камень». Но – повторяю – сделали мы это вовсе не намеренно. Рыжебородый слушал хмуро и весьма сосредоточенно, словно мысленно переводя для себя речь остроухой. То ли знания квентилина у него были на не слишком высоком уровне, то ли он и вовсе соображал довольно туго. Остальные «пещерники», сгрудившись возле скандального коротышки-сородича, но ни один из них и не подумал обратиться ни к вожаку, ни к виновнику конфликта, только негромко переговаривались они друг с другом. Мы же втроём с вампиром и Линой вообще старались не произносить ни звука – словно уже подкрадываясь к спящему дракону в надежде на то, что сможем стянуть у него Ожерелье, пока он спит. Ну, потому как – кто знает, что может прийти в голову этим «пещерникам»? Конечно, все из их расы, кто попадался нам на пути до сих пор, бывали весьма спокойны, разумны и способны вести вполне мирный разговор. Но то было вне пещер, и прежним бородачам приходилось придерживаться правил поведения, принятых на поверхности. Теперь же гномы были на своей территории; а, допустим, лично я не знал – как именно принято вести себя при встрече с местными. Может, Ами взяла верный тон в разговоре, а может – нам снова придётся «чесать пятки», благодаря Арха за то, что «пещерники», в отличие от остроухих, не умеют стрелять из луков; а также молить уже упомянутого Арха, чтобы у них с собой не было пращей. В общем, ситуация сейчас складывалась довольно напряжённая; и ни я, ни Лина, ни – по счастью – Маркус не произносили ни слова, чтобы ещё не ухудшить её. * * * - Зачем вы ходить наш дом? – Наконец произнёс рыжебородый. И взгляды теперь уже всей группы устремились на нас – настороженные и хмурые. Тьма раздери, я не удивлюсь, что гостей в этом квенталионе бывало крайне немного, оказывались они тут нечасто и задерживались ненадолго. И вот как теперь Ами будет отвечать? Ведь мы не знаем – может Каллистер – их злейший враг, и тогда «пещерники» помогут нам с удовольствием... если не побоятся и им не будет лень. Либо камин с крылышками у них что-то вроде божества, защитника и доброго друга в одной чешуйчатой морде; в этом случае мы должны как можно быстрее от них отвязаться и ни в чём не признаваться. Кстати сказать – рыжебородый тип так и не преставился, а это не слишком добрый знак. - Достопочтенный доблестный воин, имя которого мне, к моему немалому огорчению, до сих пор не известно, - с вежливой настойчивостью намекнула эльфийка, - цель нашей каиты далека от того, чтобы принести кому-нибудь вред. Ничего более подробного, увы, я рассказать не могу. Не имею права, поскольку идём мы не для своего удовольствия. - Ну даёт. – Рискнул шепнуть насмешливо Маркус. – И не соврала и ничего по существу не сказала. - Мы не умеем врать. – С лёгким негодованием так же шёпотом откликнулась Лина. – И тебе это известно. Ложь вообще противна природе эльфов. Клыкастый отмахнулся с усмешкой, мол, знаю-знаю, и продолжать прения не стал. - Моё имя Форгор-Хофр. И мне не нравиться, что вы говорить. Вы скрывать что? – Хмурый взгляд из недоверчивого стал и вовсе подозрительным. Ами не стала отрицать, что что-то скрывает, но повторила то, что не имеет права раскрывать секрет и что не намеревается причинять вред местным жителям. Мне подумалось, что «хранительница водного народа», с которой мы общались, испрашивая разрешения пройти по мосту ещё почти в самом начале нашего пути, была примером сообразительности и расторопности. По крайней мере, нам понадобилось куда меньше времени на её уговоры, чем с этими недоверчиво настроенными бородачами. - Вот не пропал бы тот парень со своим дурацким «категорически», мы бы не болтались тут вот уже с неделю как. – Раздражённо буркнул Маркус. Ему. видимо, тоже уже надоело ждать, пока весь этот балаган кончится. – Ами...риэль, да предложи ты им денег, пусть хоть выведут на поверхность. А то мы с мохнатым уже скоро на всех подряд бросаться будем. Крысы-то твари умные – наверняка среди своих уже разнесли, что с десяток родичей пропал, теперь прятаться станут. Так что жрать нам скоро будет нечего. Любопытно, но клыкастый высказал мысли, которые совсем недавно пришли в голову и мне. Интересно – что же на это скажет эльфийка? - Ты знать мой сын? – Рыжебородый Форгор-Хофр так резко обернулся в сторону кровососа, что тот отшатнулся – второй раз за короткое время. – Где ты его видеть, когда? Маркус недоуменно вздёрнул бровь, но чуть позже понимающе кивнул. – Твой сын - Фирг-Болдхор? – Рыжебородый кивнул. Ами обеспокоенно посмотрела на вампира. И я прекрасно понимал её беспокойство. Ведь если «пещерники» сочтут, что именно Маркус виноват в пропаже их сородича с весьма забавной и запоминающейся присказкой, то происшествия в Англейме и Милагроссе покажется «высокородному вен-и-далее» детским развлечением. Просто потому, что «сыны подгорья» не станут тянуть время с расследованием и судом, а покрошат клыкастого на фарш тут же, на месте. И нас заодно с ним... Однако вампир словно и не понимал грозящей ему опасности. Он кивнул на вопрос рыжебородого папаши. – Мы встретили его в пристанище Мирса Урдна, и твой сын обещал быть нашим проводником. Щщщххррразззссс! Что он делает?! Однако вопреки моему беспокойству рыжий не вознамерился, что называется, хватать Маркуса за грудки и вытрясать из него причину отсутствия среди нашей группы его сына. Задумчиво пожевав ус (нет, я не преувеличиваю – я своими глазами видел, как прядь волос, свисавшая до сей поры у правого угла губ чуть ниже подбородка, скользнула меж разом задвигавшихся губ), гном кивнул. – Меня звать Форгор-Хофр. Мой сын обещать вас проводить; он не мочь это сделать; значит, это делать я и мой висс11. – он обвёл рукой свою группу. Что странно – не стал перечить ни один, даже воинственно настроенный коротышка – второй сын рыжебородого. Хммм... То есть, если кто-нибудь из них что-нибудь кому-либо из чужаков или своих же что-то обещал, но не выполнил по каким-то причинам – обещанное выполняют другие члены висса? Даже если к обещанному отношения не имеют? Да уж – вот такой сплочённости я даже у эльфов с их понятиями о родовой чести не видел. Вот, правда, не уверен, что их энтузиазм продлится и после того, как мы озвучим место завершение нашей каиты. Впрочем, в беседу вступать я не стал, благоразумно предоставив ведение переговоров тем, кто в этом умелец; я имею ввиду старшую эльфийку и, внезапно и неожиданно – Маркуса. Хотя, почему – неожиданно? Как-никак он сын аристократа и, наверняка, в детстве хоть немного, но учился правилам общения с представителями разных рас. Другое дело – применять эти знания он не всегда горит желанием. - Где вам туда мы вести? – задал весьма корявый по форме, но очень верный по сути вопрос Форгор-Хофр. Краем глаза я заметил, как напряглась, едва не затаив дыхание, Лина. Ну, правильно – она же не дурочка, чтобы не понимать – насколько опасным может быть ответ на этот вопрос. Я сам подобрался, пробежался взглядом по команде «пещерников», выискивая среди них горниста. Зачем? Да все очень просто – группка-висс эта была чрезмерно малочисленна для того, чтобы оказаться полноценным кланом, объединяющим несколько семейств. И если нам придётся нападать на них, нужно не дать им возможности позвать на помощь. Жестоко? Наверное, с чьей-то точки зрения, да. Но нам тоже хочется жить – это во-первых. А во-вторых – надо же нам наконец выполнить эту альгрисову каиту! Хотя, признаться, я уже дико устал от всего происходящего за последний месяц, и мне было немного до задних – что в результате станется. Держали меня только две вещи: звериный инстинкт, заставляющий бороться до последней капли крови; и осознание того, что иначе в беде окажутся обе остроухие сестрицы, а этого мне не хотелось, как в самом начале нашего пути, так и теперь – по прошествии нескольких месяцев. Да – все ещё; да – несмотря ни на что. Мне вдруг подумалось, что, будь с нами кто-нибудь из Звёздных Волков, все было бы в сто раз проще. Звёздным нет дела до разборок остальных рас, им не нужна власть над этими самыми остальными расами; но и возможность самим потерять магическую силу, которая и есть их суть, вряд ли доставит Звёздным большое удовольствие. Но рядом не было ни одного из «мифических» животных, так что нам приходилось довольствоваться ничем не подкреплённым обещанием помочь от, не слишком дружелюбно настроенной команды косноязычного бородача. А на этих, увы, надежда была не слишком-то крепкой. - Мы должны добраться до жилища дракона Каллистера. Это жизненно необходимо не только нам, но и ещё многим существам. – Внезапно услышал я свой собственный устало-раздражённый голос. – Это наша цель, а вот зачем – это, как уже сказала уважаемая Амириэль Аааль’Таана, уже неважно. Теперь я практически шкурой ощущал, как взгляды всех без исключения присутствовавших устремились в мою сторону. Да Тьма раздери – если мы ещё хоть с кем будем расшаркиваться и играть в словесные прятки, то можно спокойно поворачивать обратно и с чистой совестью ждать, пока летучий чемодан обезмажит весь мир. Это я и заявил – уже не сдерживаясь, но громко и быстро – чтобы «пещерник» не успел и не смог все понять – ошарашенно уставившимся на меня остроухим. - Шэрус, ты то сам упрекаешь Амириэль в том, что она чересчур откровенна; а то вот сам все раскрываешь. – Обидевшись за сестру, возмущённо нахмурилась Лина. – Разве можно так? Я медленно выдохнул, сдерживаясь от того, чтобы не зарычать от злости. Ну сколько же можно?! - Нет. – Внезапно раздался высокий голос рыжебородого «пещерника». – Мы не мочь ходить дракон, не мочь помогать вам. Мы не мешать вам. Показать – как и куда идти, но сами не ходить. Мы не хотеть смерть нам. И снова никто из висса не сказал ни слова против своего вожака. Несмотря на то, что тот в открытую отказался выполнять то, что уже было обещано. Странные они – «пещерники»: если поодиночке и на поверхности, то вполне себе разумные и самостоятельные ребята; а как соберутся вместе, так безмозглый муравейник, который только и делает, что бежит, не сопротивляясь, за начальством – куда бы это начальство ни погнало. - Ну, хорошо, хоть не будут мешать и покажут – как пройти. – Хмыкнул вампир. было видно, что ему отказ «пещерника» в помощи даже принёс какое-то облегчение. В общем-то, вполне разумно. Куда спокойнее топать в одиночестве либо привычной компанией, чем, когда под боком угрюмо сопят пара десятков вооружённых и не особо мирно настроенных созданий. Спасибочки – нам и «охраны», данной нам другим коротышкой в Англейме с лихвой хватило. Так что я понимал состояние кровососа. Вот разве что – стоило хоть как выбить у «подгорных» клятву, что они не станут преследовать нас. Потому что понятие «мешать» и «преследовать» - разные. - Ну, опять же – по их словам. – Возразил я. - Ами...риэль, вот только, пожалуйста, не надо полагаться на их честное слово. Ты же видела – они готовы отказаться от его, как только возникнет опасность. А можно взять одного из них в заложники. Если все пойдёт совсем хорошо, в смысле – и Ожерелье добудем, и дракона себе на хвост не посадим – вернём коротышку к своим; если же нет... Ну, сохрани его альваниты. - Шэрус! – Возмущению старшей эльфийкине было предела. Но мне было до задних. Если она не понимает шуток – пусть даже таких – немного мрачноватых, то кто ж в этом виноват кроме неё самой? А если хочет раз от раза натыкаться на неприятности, происходящие из-за её наивной доверчивости – пожалуйста, как говорится – доброй дороги. Но пусть тогда не впутывает в эти неприятности прочих. * * * Меж тем, посоветовавшись меж собой, «пещерники» расстелили на земле плащ одного из них и принялись чертить на нем каким-то белым камушком, оставляющим на ткани следы, какую-то схему. Попутно они что-то разъясняли, не участвовавшей в нашем с вампиром и Ами разговоре, Лине. Девушка, судя по чуть подрагивающим кончикам острых ушей, слушала крайне внимательно, то и дело что-то переспрашивала у Форгор-Хофра, уточняла. Памятуя о косноязычности рыжебородого «пещерника» это вовсе не было лёгким делом. В конце концов мы втроём также присоединились к обсуждению дальнейшего пути. Конечно, Лина девочка умная и, как большинство эльфов, наделена памятью на дорогу, однако и всем остальным не мешало узнать путь, по которому мы пойдём. Что же, если мы могли полностью доверять указаниям гномов, то идти нам придётся ещё недели полторы, а то и две; впереди располагалось достаточно глубокое озеро, пара весьма глубоких расщелин, запутанный лабиринт пещер, через который мы и надеялись пройти при помощи отметок, сделанных гномами на нарисованном плане. - Здесь вы повернуть право, идти три раза вперёд, опять повернуть право, два раза идти лево и два раза право. Рыжебородый, как, видимо, самый понимающий квентилин, объяснял, водя коротким пальцем по белым линиям. «Два раза, «три раза» - это были повороты и ответвления, идущие от основного коридора и проходящие мимо пещер. По крайней мере – так понял я. - А это что? Вампир бесцеремонно ткнул пальцем в какой-то кружок «перерезанный» тонкой полосой и «пересечённый» полосой пошире. - Земля, глубоко; Горячо, огонь, много... Тут – вода, тут – огонь. – Короткий палец указал сначала на раннее озеро, затем – на непонятный кружок. Он имеет в ввиду, что что кружок – это озеро огня? Любопытно. - А это? – Неугомонный кровосос снова ткнул в то же место. «Пещерник» поглядел на Маркуса недоуменно, словно не сам рыжебороды не слишком хорошо знал квентилин, а как раз клыкастый. – Огонь. Много. Маркус раздражённо сплюнул и указал на пятно в третий раз. Но «дитя пещер» то ли не понимал – чего от него хотят; то ли не знал слов, при помощи которых можно все разъяснить бестолковому «вершиннику»; то ли просто весьма талантливо притворялся. Для чего? Да Тьма его знает. Так что «пещерник» лишь пожал плечами и продолжил свои объяснения. Из которых следовало, что нужный нам предмет и охраняющий его крылатый ящер находятся примерно на двух третях пути к выходу на поверхность с другой стороны горного кряжа. Кстати, где находится сам квенталион Нгар-Хал, то есть – место жительства этих «пещерников», нам так и не сказали. То ли оно было настолько разбросано по всему подземелью данной местности, что не имело смысла указывать; то ли нам не доверяют... Щщщхххрраззссс. «Замечательно», нечего сказать. - Мы говорить наш народ – вам оставлять есть мясо. - Форгор-Хофр покосился на меня, перевёл взгляд на Маркуса. Хммм... А в разумности ему все-таки не откажешь, несмотря на то, что первое впечатление от «пещерника», создавшееся по крайней мере у меня – «тейнов отросток». - Мы высоко ценим вашу заботу и благодарны за неё. – Ами чуть наклонила голову. У меня при этом чуть челюсть не встретилась с земляным полом, отвалившись. Образно говоря, конечно. Настолько я был изумлён. Ну, в самом деле – чтобы представительница «высокородных и высокочтимых» остроухих и вдруг – рассыпается в любезных благодарностях перед «низкими пещерниками» ... Небывалый случай. Хотя... Это же Ами. - Мы быть дорогое, что помочь вы, вы знать мой сын. - Заявил высокопарно, но очень путано предводитель висса и отец Фирг-Болдхора и что это должно значить? Что они нам должны быть дороги, потому что знаем его сына? Или что мы им дороги по той же причине? Или мы знали его сына, и оттого помочь нам – дорого для них? Да друхль с ними, не так важно. А с непонятным огненным озером мы и сами разберёмся. К тому же, как я уже заметил, более короткий путь был именно там. да и... мелькнула в голове ещё одна идея, которую пока что я озвучивать не стал – в ожидании, пока мы не останемся привычной четвёркой и избавимся от «ушей летучих мышей»12. * * * Забрав с собой плащ-карту – правда, под, кажется, недовольное бурчание владельца и пообещав непременно вернуть на обратном пути, Ами, как всегда, рассыпалась в благодарностях. И я мысленно воззвал к Арху, моля, чтобы на этом общение с «пещерниками» закончилось и у нас получилось бы снова шарахаться по подземельям, но уже с более чётким обозначением направления пути. Да, если что – слова про мольбу были больше шуткой и иронией, чем правдой. Потому как моей вере в то, что Арх исполняет наши просьбы, а не просто плетёт свои нити так, как вздумается лишь ему самому, очень давно был нанесён смертельный удар. Тогда я, будучи ещё пятнадцатилетним мальчишкой, выл в голос и орал до полностью севшего голоса, переползая по окровавленному снегу от трупа отца к трупам матери и новорожденного брата, а от них – к опозоренным и убитым же сёстрам. Тогда я, все же воспитанный в семье, где вера хоть и была не была во главе жизни, но и не стояла на последнем месте, молился жарко, искренне, от всего разорванного в клочья сердца. Я молил, чтобы хоть кто-нибудь из семьи выжил; или чтобы кто-нибудь из умчавшихся уже вдаль разбойников обернулся и заметил меня живого... Заметил, и всадил стрелу в сердце, живот... Да пусть уж в спину. Но чтобы паутинка нашей семьи разорвалась насовсем, но не оставляла бы в моих руках обрывки этих хрупких воспоминаний и осознания того, что я теперь навечно остался один. Юность всегда поспешна с выводами и решениями. Но даже теперь, когда в памяти всплывали те ужасающие минуты или мысли про это, я чувствовал, как все моё нутро будто окатывался едким ядом, а затем скручивался в тугой жёсткий узел. И вновь я ощущал себя безмерно одиноким мальчишкой, который вот-вот готов пропасть от того, что не нужен никому на целом... - Шэрус, что с тобой? Ты в порядке? – Тревожный девичий голосок, меня потрясли за плечо. И, словно вынырнув из ледяного водоворота или получив ведро не менее холодной воды за шиворот и на голову, я судорожно вздохнул, возвращаясь из омута памяти, что называется, на землю. Точнее – под землю... Ну, по крайней мере – в настоящую жизнь. Встретив обеспокоенный зелёный взгляд младшей эльфийки, постарался улыбнуться. – Да, Лин, все в порядке. Просто... задумался. - А... А то уж мы подумали, что ты стоя заснул, и уже начали обсуждать – как тебя нести дальше. – Съёрничал клыкастый. – Самим или взвалив сию почётную, но нелёгкую каиту на долю несчастных бородатых коротышек. - Маркус, ну не совестно тебе врать? – Хмыкнула Лина. Впрочем, возмутившись явно не всерьёз. - Нет, а что это такое? – Вампир явно дразнился, но, судя по всему, делал это не для Лины, а для Ами. - Ой, вот уж не знаю... – Подначила наша младшая пакость, также поглядывая в сторону сестры. Интересно – насколько хватит терпения Ами? Увы, наша руководитель каиты не отличается большой выдержкой, и терпение заканчивается почти сразу. Я снова вздохнул – теперь уже облегчённо. Все-таки – как бы я не рычал на них всех, не упрекал эльфиек в чрезмерной заботливости и не язвил с вампиром, но теперь я снова чувствовал себя живым и нужным кому-то. И с удовольствием принял бы участие в дружеской перепалке клыкастой пакости и остроухого льеррика... - Как дети... – Во вздохе Амириэль чувствовалась усталость и мягкий упрёк. А ещё... Я не совсем понял – было ли то, что я уловил, иронией, насмешкой, улыбкой, или мне просто почудилось.