Друзья поневоле

- Я почуял угрозу от этого их командира ещё до того, как мох… Шэрус ушел искать этого своего Звездного. - Маркус, - Лина иронично фыркнула. – Когда уже я уходила, ты только просыпался. И скажи только, что ты притворялся, чтобы их вернее разоблачить. - Вообще-то, я кинулся, как только почуял реальную опасность. – Это было произнесено с умеренной пылкостью. Клыкастый, хоть и был несколько огорчён тем, что ему не верят, но всё же не раздражён, не обижен и, хвала Тьме, не зол. Ами тихо, но выразительно вздохнула, стараясь удержаться от упрёков в адрес препирающихся сестры и кровососа, пытающихся по мере всех своих сил добавить что-то своё в мой рассказ. Ну да, на следующий день, точнее – почти уже под вечер, дождавшись пробуждения Маркуса, я, как и обещал, дракон мог услышать повествование о наших приключениях-злоключениях. Надо ли говорить, что накануне вечером Амириэль с Линой устроили мне небольшое представление «две эльфийки, возмущённые поведением оборотня»? Они попытались выяснить – что именно я наговорил дракону, что тот забрал все магические предметы и ушёл? Ну да, именно – что Я наговорил ДРАКОНУ… Пришлось разочаровать их, рассказав правду. И, конечно же, старшая эльфийка не могла не признать мою правоту. Спасибо хоть на этом. Ну, а утром – насколько можно было считать это время после сна утром – ящер вновь почтил нас своим сомнительного удовольствия присутствием. Эльфийки, заранее предупреждённые мной, не стали заводить бесед ни про унесённые «безделушки», ни про причины схожести ящера с чаровником, пославшим нас сюда; а просто мило и вежливо болтали, что называется, ни о чём. Ну, в самом деле – начни они сейчас какой-нибудь опасный или хотя бы двусмысленный разговор, и, кто знает – насколько еще затянулось бы наше пребывание в этих забытых друхлями1 местах. То ли Каллистеру тоже начало надоедать наше присутствие, то ли и вправду очень хотелось услышать наше повествование, то ли ещё по каким-то причинам, но только крылатый чемодан тоже не спешил спорить о чём-либо серьёзном. С трудом дотерпев до пробуждения вампира и тут же – почти не дав Маркусу времени как следует проснуться и собраться с мыслями, вновь затребовал рассказа. Мне показалось, что своим нетерпеливым любопытством Каллистер похож на ребёнка, которому пообещали интересную сказку, но выполнение обещанного все откладывается и откладывается по каким-то непонятным и скучным взрослым причинам. Вот только этот «ребёночек» от нетерпения становился весьма вспыльчивым, а результатом могли стать вовсе не разбитые тарелки или надоевшие, а потому сломанные игрушки. Потому мы не стали больше оттягивать обещанное. Конечно же, повествование не шло ровно и гладко, потому что – разумеется, не обошлось без препирательств и споров – в основном между клыкастым и младшей остроухой. Ами тоже изредка вставляла пару-тройку фраз, дополняя уже со своей стороны. Единственное, что мы не сказали теперь – это было имя пославшего нас магика. Впрочем, это уже было мимолетно сделано Амириэль, так что повторения не требовалось. Ведь у дракона должна была быть отменная память. Сам Каллистер, кстати сказать, не особо-то и настаивал на подробностях этой части рассказа. Да и вообще – начало нашего путешествия насколько я мог понять, показалось ящеру довольно скучным, и лишь препирательство с «хранительницей водного народа» вызвало короткую ироничную усмешку, выразившуюся только в дерганье угла губ. Ну, а вот «спасение» летучей мыши, которую я принял за Маркуса, крайне развеселило крылатого чемодана, да так, что ящер хохотал минут пять. Причем, как только он упирался взглядом в мою раздосадованную физиономию, раздавался новый взрыв смеха. К моему сожалению, улыбались от воспоминаний о моём тогдашнем нелепом положении даже эльфийки, что уж говорить про нахальную ухмылочку кровососа? Но раздражаться и беситься по этому поводу смысла не имело, потому что привело бы только к тому, что двое продолжат насмехаться, а двое кинуться успокаивать. А меня это заставило бы раздражаться еще больше. И, спрашивается, нужно нам было это «водяное колесо»2? Так что пришлось вновь загнать раздраженного зверя с уязвленной гордостью поглубже и подальше, и продолжить рассказ как ни в чем не бывало. После рассказа про Англейм мне отчего-то показалось, что этому «милому» королевству с его еще более «милым» правителем с не слишком приличным именем существовать осталось не очень долго. Ну, это если судить по, начинающим суживаться ещё больше, и без того узким зрачкам багровеющих глаз ящера. Само собой, Каллистера вряд ли можно было обвинить в проявлении сочувствия к пленникам Арены; ему, скорее, не понравилась сама идея уничтожения всех рас, кроме человеческой. Что, признаться, было забавно, учитывая то – что именно ящер украл у магика и как именно мог воспользоваться тем, что украл. Конечно, «мог» это не обязательно «сделал бы непременно», но всё же… В общем и целом мне вовсе не было жаль жителей Англейма, не по своему собственному желанию и воле «раздраконивших» дракона, и я надеялся лишь на две вещи. Первое – чтобы под пламя праведного гнева дракона попал не только сам коротышка Закхейр, но и его разлюбезные подданные, в частности – красноволосая Ланиральса, начальник охраны, стражники в темнице… А, ну да, что называется, до кучи «охранники»-конвоиры, ведшие нас до границ страны и которым все же удалось спастись от нас четверых и Звёздного Волка. Ну и второе – чтобы к выводам о краткости жизни англеймцев после посещения страны разозленным драконом, не пришла старшая эльфийка. Ну, просто, зная её мягкосердечие и всепрощение… Хотя, англеймцы хотели обидеть её сестру и обидели тех, кого Ами отчего-то считала своими друзьями, то есть – нас с вампиром. С таким раскладом все же можно было надеяться на желание отомстить с ее стороны. - Эй, мохнатый, ты заснул, что ли? - Шэрус, с тобой всё в порядке? Два голоса, звучавшие – один ехидно, другой – обеспокоенно, вырвали меня из плена очередных размышлений. И, как говорится, угадайте – кому из моих спутников какой голос принадлежал? И вот почему, если что-то хоть на краткий миг сбивалось с уже привычного и «накатанного» уклада и последовательности действий, поведения, настроения – это обязательно означало, что случилось что-то нехорошее? Ох уж эти эльфы… Я с ироничным вздохом глянул на Амириэль, и вновь вернулся к рассказу. Пропустив, между прочим, драку Маркуса с Линой, посчитав, что нечего знать чешуйчатому о таких разногласиях в нашей команде. А вот удержаться от того, чтобы рассказать про случай с глоссарами, не смог. При этом обе эльфийки густо покраснели ушами, а клыкастый – в отличие от меня – не смог удержаться от возмущенного оскала и чуть рычащего шипения. Которое, разумеется, было оставлено мной без внимания, но, кажется, повеселило крылатый камин. Прервал свой рассказ я лишь тогда, когда ощутил, что в горле пересохло от долгой говорильни. Дракон, которому я сказал про это, скептически хмыкнул, однако всё же устроил нам ужин с новой порцией Въер’Ньенты. Это, конечно, могло означать, что из пещеры нам доведётся выбраться лишь назавтра к вечеру, если даже не послезавтра. Впрочем, из-за позднего пробуждения вампира и нашего долгого повествования это было не удивительно. Дальнейший рассказ я продолжил уже за ужином, так как дракон не намеревался терпеливо ждать ещё и того, покуда мы насытимся; о чём он и заявил весьма безапелляционно. Кажется, это шло вразрез с эльфийскими правилами поведения, которые запрещают беседовать за трапезой о делах и всём, что хоть отдаленно походит на дела или проблемы. Но, во-первых, здесь был не эльфийский дом, во-вторых, эльфов, точнее – эльфиек было всего двое, а эльфы почти никогда не поют чужие песни на свой мотив3. Ну и, в-третьих – как мне показалось, Ами вполне могла успокоить свою совесть, посчитав, моё повествование просто частью застольной беседы, кои в правилах остроухих не возбранялись. * * * - Ну и куда подевался этот гном? – С едва заметным интересом полюбопытствовал ящер, когда я добрался уже до того, как мы встретили пещерника Фирга-Болдхора, поначалу обещавшего провести нас сквозь горную гряду Нгар-Хала, а потом так непонятно куда исчезнувшего. Я пожал плечами. – Не знаю. Посторонних запахов я тогда не почуял, хотя вряд ли он ушёл сам, оставив свои вещи и лошадь. Да мне, откровенно говоря, до задних. Денег мы ему тогда ещё не заплатили, наших вещей он не тронул, так что… - Я покачал головой, показывая свое безразличие к судьбе «пещерника». Поймал мягкий упрёк во взгляде старшей эльфийки, но только коротко и молча усмехнулся. Ну, в самом деле – мне не было никакого дела до пропавшего гнома, и даже не было интересно – куда он мог подеваться. Каллистер с чуть насмешливым скепсисом поглядел на нашего кровососа. - Что? – тут же вскинулся тот. - Конечно, если где кто пропал – вини вампира, который был неподалеку?! А ничего так, что я, вообще-то не был Голоден? И что кроме меня в том «пристанище» ещё и оборотень ночевал?! - Тонкий палец обличающе указал в мою сторону так стремительно, и резко, будто Маркус хотел проткнуть меня насквозь. Вампир вскочил с кресла, кипя от вполне понятной обиды. Ну, в самом деле – почему во всех пропажах и убийствах винят обычно либо вампиров, либо нас – оборотней? Несмотря на то, кстати, что ни люди, ни – порой – гоплинды и гномы, ни – крайне редко, но всё же – эльфы вовсе не всегда напоминают своими делами альванитов. «Высокородный вен…» же, высказав своёвозмущение, ушел куда-то в глубину пещеры. И я бы мог поспорить, что, будь у него возможность, клыкастый вообще покинул бы помещение, непременно хлопнув дверью – чтобы показать – насколько сильно он разозлён. Но, увы, такой возможности у него не было, и пришлось просто отойти далеко в сторону, так, чтобы не видеть и не слышать беседующих нас. Между прочим – не скажу, что Амириэль – существо несправедливое, но вот, если бы подобным образом кровососа «обидел» я, то на меня уже обрушился бы поток упреков. Ну а тут и теперь…Теперь на кону стояло обладание Ожерельем Силы и окончание нашей каиты, так что вряд ли остроухая стала бы рисковать, что называется, учить чешуйчатый камин правилам общения. Вампир, видимо, это тоже понимал, и ему было обидно ещё и поэтому. Не за меня, разумеется, а за себя, потому как в подобной ситуации и сам бы попал под раздачу… - Почтенный Каллистер сейчас очень неправ. – Неожиданно прозвучал голос нашей главы кэити. - Наш спутник – высокородный Маркус-Альберт вен Альвент’Гхор никогда не подавал поводов к тому, чтобы не верить его словам. К тому же, он оказывает мне и моей сестре честь быть нашим другом… - Я чуть не прыснул со смеху, уловив выражение глаз вампира, уставившегося издали на эту сумасшедшую эльфийку. – А я привыкла доверять своим друзьям. И с уверенностью могу сказать, что те, кто по каким-то причинам хотят обвинить высокородного Маркуса во лжи, весьма не правы. Наблюдая за вампиром, я мог видеть, как меняется выражение его лица. Когда Ами говорила о дружбе и своем доверии друзьям, по лицу клыкастого можно было читать скептично-язвительное «Чокнутая», что, кстати, было подтверждено жестом, понятным, кажется, всем расам, а именно – кручением пальцем у виска. Но вот когда остроухая начала откровенно защищать его, Маркус едва не выпучил глаза, уставившись на неё с ошарашенной благодарностью, даже не разозлившись на то, что эльфийка назвала его так нелюбимым полным именем. Дракон же равнодушно передернул плечами. – Я приношу свои извинения высокородному Маркусу-Альберту вен Альвент’Гхору. – Ленивая усмешка, скользнувшая по губам ящера, показывала – как именно он относится и к словам остроухой, и к своему собственному извинению. Нужно ли говорить о том, что вампир, ответивший на это якобы извинение коротким и очень прохладным кивком, прекрасно все понял? Впрочем, видимо, чтобы не огорчать заступившуюся за него Ами, он вернулся в кресло; однако теперь сидел холодной отстраненной статуей. Вот таким – разъярённым и разобиженным, но не могущим ничего поделать из-за большей силы противника – Маркус впервые предстал передо мной. Ведь даже будучи пленником коротышки Закхейра, а затем и невинной жертвой блюстителей порядка в Милагроссе, Маркус хоть и показывал себя выше всех обид и проблем, но всё же так демонстративно не леденел с убийственно-церемонной вежливостью, от которой не по себе было даже любительнице исполнения всех правил – Амириэль. Благо, дракон не повёл себя так же. А то ох как мне надоело подобное зеркальное поведение. Во-первых, теряется время, которое можно было бы потратить с большей пользой; ну а во-вторых… просто подобное поведение бесило. - Ну что, я продолжаю? – буркнул я, недовольным тоном показывая свое отношение ко всем этим церемонным расшаркиваниям. И. получив согласную усмешку, повел своё повествование к логическому завершению. * * * - Если бы подобное мне рассказали люди, гномы, ну, или только кто-то из ваших рас, - кивок в нашу с вампиром сторону был сопровожден ухмылкой, - я бы просто спалил такого сочинителя за обман, пусть даже и красиво сложенный, но здесь двое эльфов, а эти и сами не врут и другим не позволяют. Что ж, пожалуй, вы и в самом деле заслужили… - Ящер достал из кармана своего одеяния длинную многослойную связку бус. Встряхнул, расправляя. Бусины застучали одна об другую с какой-то легкой мелодичностью. Ого, оказывается, Ожерелье Силы еще и петь умело… Каллистер задумчиво покачал магическое украшение из стороны в сторону. – Или… - По губам вновь скользнула та самая мерзкая ухмылочка, которая не могла означать ничего хорошего. – Или… - Дракон чуть сжал пальцами одну из бусин. И я, к своему удивлению, услышал, как колотится сердце Маркуса. Да, именно что – сердце существа изначально не живого в человеческом понимании смысла этого слова. Ведь у вампиров, в общем и целом, вовсе нет необходимости дышать, у них не бьётся сердце, и сон их, как я уже упоминал, больше походит на смерть. К тому же у них нет необходимости выполнять некоторые… действия, без которых не обходится жизнь всех других существ. А, точнее – им не нужно избавляться ни от чего лишнего в организме; по той простой, но очень странной причине, что ничего лишнего в их организме и не скапливается. Теперь же, хотя дыхания слышно всё же не было, но вот грохот сердца кровососа, казалось, сейчас разорвёт мне уши. Судя по обеспокоенным взглядам эльфиек, устремлённым на Маркуса, их острые уши тоже уловили эту странность. - Перестаньте. – Довольно жестко попытался я оборвать дракона. Откуда во мне появилась такая почти бесшабашная и глупая смелость – одному Арху ведомо. – Иначе можно будет считать, что Вы нарушили договор. И тогда уже я ничего никому и никуда не понесу. Ну да, я сейчас очень рисковал тем, что ящер в который раз мог психануть; а, учитывая, что Ожерелье Силы было сейчас у него в руках – в прямом смысле этого выражения – нам сейчас грозила немалая опасность. И даже две. Первая – это, понятное дело, просто быть испепеленными, ну а вторая… Вторая, конечно, в какой-то степени была не смертельна…. Но тут уж как посмотреть, как говорил один мой давний приятель. Потому как потерять свою суть – возможно, не смертельно первые часы, ну а потом уж… . Но, вот откровенно – мне все уже настолько надоело, что ещё немного, и стало бы совсем все равно – что с нами станется. Но дракон вновь подтвердил мнение о себе, как о типе совершенно непредсказуемом. Запрокинув голову, он расхохотался своим жутковатым беззвучным смехом и толкнул Ожерелье по столу в сторону Амириэль. Та, быстро сообразив, перехватила «безделушку» и спрятала в карман своей походной куртки. И лишь затем разразилась благодарственной речью – длинной и заковыристой, как и весь наш путь. Будь подобная речь обращена ко мне, я бы не удержался либо от какой-нибудь колкости, либо от зевка, демонстрирующего мою скуку. Однако, по счастью, подобная сомнительная радость доставалась на мою долю крайне редко, так что по большей части я или иронизировал над этой чертой «нашей правильной» остроухой зануды, или раздражённо фырчал. Дракону, видимо, тоже была не в новинку подобная эльфийская велеречивость; вот только отреагировал он на нее иначе. Раздраженно передернул плечами, вновь презрительно скривив брезгливую гримасу. Прямо совсем как красноволосая шалдса англеймского королька, когда ей довелось терпеть то, что я сначала за столом сидел рядом с ней, а потом и вовсе повел её под руку. - Вы получили то, за чем шли; я – то, что было нужно мне. Так что давайте обойдемся без всей этой никому не нужной словесной шелухи. И, полагаю, ваше присутствие здесь более не целесообразно. Признаться, я не слишком-то понял часть того, что сказал дракон. Однако всё же мог додуматься до того простого факта, что, во-первых, нам здесь уже совсем не рады, а во-вторых – ящер сейчас передразнивал церемонную речь Амириэль. И, кажется, уловил это не только я, так как вампир, покосившись на нашу остроухую, коротко хмыкнул. - А как мы сможем вернуться наверх? – Подала голос, сидевшая до сих пор тихо, Лина. И ведь была права с этим своим вопросом: сюда-то мы попали через тоннель вниз, а куда дракон водил Маркуса – мы трое так и не выяснили. Не спрашивать же дорогу у клыкастого. К тому же, вряд ли ящер водил его наверх; скорее уж – в какую-нибудь другую дальнюю пещеру. Каллистер хмыкнул, передернул плечами. Сунул руку в карман, вытащил оттуда небольшую тут же несколько увеличившуюся деревянную шкатулку, протянул мне. - Не пытайся оставить эту вещь в ближайшей же или какой-нибудь дальней от меня пещере или выкинуть в придорожную канаву, реку или еще куда-то. Не старайся избавиться от нее недолжным образом. Я узнаю - когда ты передашь её тому, кому следует. И, уж тем более, узнаю, если ты этого не сделаешь. Я догадался, что в этой шкатулке находится тот самый хрустальный лабиринт и кивнул. Ох, как ящеру надо, чтоб эта безделушка попала по адресу… Меня снова одолело любопытство – что же это всё-таки такое? И, по всей видимости, не только меня, потому как у младшей эльфийки, старательно отводившей глаза от посылки, аж задергались покрасневшие кончики ушей, а вампир тоже впился глазами в шкатулку; правда, памятуя вспышку гнева дракона, когда Маркус рискнул только дотронуться до лабиринта, в этот раз не стал ничего делать. Дракон же, то ли не заметивший, то ли старательно делающий вид, что не заметил, коротко и отрывисто приказал. – Идёмте. – А затем направился к той самой портьере. Откинув её, нащупал что-то, но не на стене, а на самой портьере; где конкретно – я так и не понял. Не было никакого скрипа отпираемой двери или откидываемого люка, однако пламя ближайших настенных факелов качнулось, показывая – откуда повеяло свежим воздухом. Вампир первым рванул к раскрывшемуся в стене отверстию, торопясь покинуть это забытое друхлями место, да ещё с такой скоростью, будто за ним гнались красноволосая Ланиральса, русалки, все гоплинды мира с требованиями заплатить по кредитам, и родной папаша с поучающей Амириэль скопом. За ним - не так торопливо, но всё же довольно быстро последовала наша младшая остроухая. Видимо, ей было вовсе не интересно – как именно и с помощью чего у нас появилась возможность покинуть сие жилище с весьма негостеприимным хозяином. И, признаться, я прекрасно понимал чувства Лины и Маркуса, так что, запихнув шкатулку в одну из седельных сумок, которую закинул на плечо, и поторопив нашу главу кэити, поспешил за младшей эльфийкой и «высокородным вен Альвент-и-так-далее».