Друзья поневоле

- А я бы всё-таки не стал говорить ничего лишнего, то есть - всего полностью. – С немалым сомнением в голосе произнес вампир, задумчиво разглядывая Ожерелье Силы, лежащее на кровати Амириэль в комнате одного из «пристанищ» Милагроссы, в котором мы, предприняв все меры безопасности, то есть – не слишком скрывая наши с Маркусом расы, остановились на ночевку, возвращаясь в Маленту. Вымотанные до крайности, потрепанные так, словно вырвавшись из лап гоплиндов, жаждущих возмещения всех долгов разом, мы, во-первых, нашли чаровника-повседневника, который за пару серебряных треуглов, завалявшихся у вампира, согласился подлатать нашу одежду. Точнее, то, что от неё оставалось. При этом он с довольно ироничным сочувствием посоветовал нам не приближаться к столице, пока мы не обзаведемся нормальным платьем – чтобы у доблестной столичной стражи не возникло резкое желание арестовать нас, как опасных бродяг. На вопрос Лины: - Почему сразу опасных? – заданного, скорее, от простого любопытства и желания скоротать время в ожидании, а не от обиды, повседневник – довольно ещё молодой, но уже седовласый мужчина с хитрюще-весёлыми серыми глазами с притворно-серьёзной миной ответствовал, что безопасные бродяги выглядят всё же более безопасно, а не так, словно только вчера побывали в пасти дракона. Это сравнение развеселило нас всех, включая прежде почти всегда серьёзную Амириэль. Наше младшее недоразумение фыркнуло, кажется, едва удержавшись от того, чтобы совсем уж по девчачьи показать чаровнику язык, но от продолжения дискуссии воздержалось. Затем было посещение местного «Приюта красоты»; и теперь уже ни я, ни вампир вовсе не возражали против того, чтобы «отмокнуть» в глубоком дайнэре, полном горячей воды. Все мы желали смыть с себя всю, возможно, лишь кажущуюся, но ощущаемую вполне по-настоящему, пыль, затхлость и давящую тяжесть подземелий. Как же было, всё-таки приятно ощущать себя бодрым и освежённым после купальни, в которой мы с вампиром провели без малого полтора часа, отдраиваясь до скрипа. Почти белая кожа вампира, ставшая за время пребывания в пещерах грязно-серой, вновь обрела свой обычный цвет. А, судя по тому, что клыкастый был умиротворён и спокоен, я понял, что он всё же добрался до местного начальства с тем, чтобы получить разрешение на донорство, и этим разрешением уже воспользовался. Возможно даже, в самом «Приюте красоты», потому как нередко подобного рода заведения предоставляли и такую услугу клыкастым клиентам. Так что мы оба могли спокойно идти и устраиваться на ночлег в первом попавшемся, но не слишком убогом «пристанище», а также ставить на постой наших животных. Кстати сказать, о том, как встретили нас после многомесячного расставания, ждавшие нашего возвращения, кони, можно было написать большую балладу. Но, увы, я в этом не мастер, а остальным, скорее всего, подобная мысль и в голову даже не приходила. Так или иначе, но лошади обеих сестер из «чудесного народа» ходили за ними, как привязанные, куда бы остроухие не шли. И, лишь добравшись до Яталы – небольшого городка Милагроссы, давшего нам приют, обе эльфийки смогли убедить своих копытных, что вовсе не намерены больше оставлять их без своего внимания так надолго. Итак, мы с клыкастым и нашим четвероногим транспортом в количестве четырех тварей направились искать ночлег, а обе остроухие «зависли» в «Приюте красоты» ещё часа на полтора. За это время мы успели найти «пристанище» - весьма уютное местечко под забавным названием «Козье копытце», заказать два номера, поставить в стойла лошадей и заказать ужин, сказав, чтобы его подали тогда, когда появятся обе наших спутницы, а также послать в «Приют красоты» мальчишку-подручного, чтобы тот уведомил эльфиек – где мы остановились. - Надеюсь, - с короткой усмешкой проговорил клыкастый, - что в этом пристанище не подают в качестве питья заколдованную воду? А еще у нас осталось время, поболтать с пристанщиком и узнать новости Милагроссы. Оказалось, что у Фарха Бсана – так представился нам хозяин «пристанища», в столице проживали дочь с зятем и двумя детьми. - Ох, и славные ребятишки, я вам скажу, господа хорошие. – С улыбкой оповестил нас Бсан. На шутку кровососа про зачарованную воду и название своего «пристанища» этот добродушный, хотя и до ужаса худой человек только рассмеялся, помотав головой и успокоив, что нам нечего бояться. И. как я уже говорил, принялся рассказывать о своей родне, к которой наведывался почти каждую неделю. Нам не было никакого дела до его внуков, но, ни я, ни – на удивление – Маркус не стали перебивать, потому как, перестав расхваливать чудесное семейство своей дочери, Фарх Бсан принялся рассказывать о Маленте. Столице государства, конечно, а не о правительнице. И поведал, в частности, о том, что за последнее месяцы кроме посла Селеренга в Маленту прибыли еще несколько высокопоставленных особ из разных – не человеческих – стран. Могло ли это означать, что Малента – теперь уже которая герцогиня – приняла к своему сведению рассказ Амириэль про поведение правителя и жителей Англейма и решила вместе с представителями прочих рас пойти «вразумлять» коротышку при помощи силы? Вполне вероятно, что так оно и было. Ну, ни я, ни клыкастый уж точно, ни Лина – наверняка, да и – возможно даже – Ами не стали бы горевать об этом. Хотя, пожалуй, эльфийкам про это рассказывать не стоило бы. Тем более, вспоминая о том, что на англеймцев очень рассержены один Звездный Волк и один дракон. Так что, когда остроухие сестры появились в «Козлином копытце», мы вчетвером поужинали, не затрагивая этой темы, а затем прошли в комнату девушек, так как Ами сказала, что ей нужно… точнее – она хочет, если нас – имелись ввиду мы с вампиром – не затруднит, поговорить с нами троими. Признаться, я был в некотором шоке от этих её слов; а Маркус спросил напрямую – насколько ей действительно нужны наши советы, а насколько она пропустит их мимо своих острых ушек, всё равно поступив по-своему? Ами вспыхнула, дёрнула покрасневшими ушами необычайно тихо сказала, что, если Маркуса затрудняет оказать ей такую незначительную услугу, то она – Ами никоим образом не намерена заставлять Маркуса. По губам клыкастого зазмеилась нехорошая ухмылка. - Хватит. Прекратите уже оба. – Не выдержала Лина. Девушка не вскочила из-за стола, не закричала, но в её негромком возгласе зазвенели слёзы. А это было куда страшнее всех криков и демонстративных уходов вместе взятых. Ухмылка тут же соскользнула с лица кровососа, а старшая эльфийка вздрогнула, судорожно вздохнув, словно ей дали пощёчину или вылили за воротник походной куртки кувшин ледяной воды. Поглядела сначала на сестрёнку – как-то даже виновато, потом на «вен Альвент-и-так-далее». – Маркус, мне, в самом деле, нужен ваш совет. Всех вас. И, если вы все трое будете против моего мнения, я поступлю так, как скажете вы. Вампир вздёрнул бровь, выражая крайнюю степень удивления, затем кивнул. – Хорошо. – Поинтересовался, как ни в чём не бывало. – Так в чём проблема? Ами так же тихо сказала, что это – не разговор для едальни. Таким образом мы все вместе оказались в комнате эльфиек, и на свет вновь появилась цель нашей миссии. Которая, кстати сказать, подойдя вплотную к своему завершению, вовсе не хотела заканчиваться. И теперь мы пытались найти ответ на вопрос Ами: стоит ли рассказывать герцогине Маленте обо всех наших приключениях и полностью, конкретно называть их причину – как пообещала эльфийка ещё когда мы направлялись в сторону горной гряды Нгар-Хал? Признаться, дольше всех думал я. С одной стороны – правительница Милагроссы была человеком, а людям, как уже говорилось неоднократно, я доверял крайне редко; с другой – Малента не давала нам повода не доверять ей, а её помощь оказалась поистине неоценимой. Я имею ввиду её подарок – игру. А, поскольку, причины нашего похода женщине полностью были не известны, то и подозревать её в попытке получить свою выгоду в виде Ожерелья, было бессмысленно. Вот это всё я и выложил спутникам, кажется, запутав бедную Ами окончательно. - Ладно, будем считать, что Шэрус высказался «ЗА» идею рассказать всё герцогине. – Смешливо фыркнула Лина. - А я не рисковал бы. – Упрямо повторил клыкастый. – Малента человек, и у неё может появиться соблазн таким образом получить власть над прочими расами – даже за пределами Милагроссы. А это, поверьте мне, куда хуже идей англеймского недомерка. У того хоть не достанет мозга использовать Ожерелье вне своей страны. Правда. у него там есть одна красноволосая советчица… Нет, так или иначе, я бы предпочел ни перед кем не распространяться про без… Ожерелье, а спокойненько довезти его до места и передать магику с рук на руки. Впрочем, решение за тобой, Ами…риэль. Девушка крепко задумалась. Её слово было последним, хотя мы с Линой – как сказала сама младшая остроухая – высказались «за» идею полного рассказа; да и сама Ами в первый раз сказала, что хочет быть с герцогиней предельно честной. Но тут начался, что называется, Так как Лина, желая убедить и сестру и клыкастого, стала размышлять о том, что, давая нам это задание, чаровник Бартоломэо не запрещал говорить о нём другим. - С чего ты это взяла? - Фыркнул Маркус. – Тебя там и не было вовсе. - Да, но вы же мне ничего про запрет не говорили, да и тот, второй магик… Косон о нём не упоминал. К тому же, не в характере герцогини Маленты подобные подлости, уж поверь мне. Я, как и Ами, неплохо знаю эту почтенную алинери. Да и потом – Ами не почуяла в общении с герцогиней ничего подозрительного или опасного для нас. Правда? – Девушка обернулась к старшей сестре, и та согласно кивнула. Я вздохнул, понимая, что спор может затянуться, демонстративно зевнул. – Амириэль, пожалуйста, расскажешь завтра – до чего они всё же доспорились и каким окажется результат? Я приму любое решение. А теперь, пожалуй, пойду спать. - Хорошо, конечно, Шэрус. – Девушка кивнула, чуть устало улыбнувшись. Ей, видимо, и самой надоели все споры и такие долгие и дальние «прогулки», и она хотела вернуться в своё любимое Дубравье со всем спокойствием и тишиной сего эльфийского квенталиона. Разумеется, идти спать я ещё не намеревался; просто хотел посмотреть – как на подобное заявление отреагируют мои спутники. Увы, ни младшая эльфийка, ни кровосос словно и не услышали моих слов – так были увлечены спором. Ами же... - Слушай, Амириэль, забирай-ка ты эту вещицу и пойдём со мной. – Решительно заявил я, желая отвлечь эльфийку от томительного ожидания и не особо радостных мыслях о разных проблемах, связанных с нашим долгим путешествием. Острые ушки девушки дёрнулись, изумлённый и ошарашенный взгляд, обращённый на меня, был просто восхитителен; будто я предложил эльфийке... ну, не знаю... сыграть свадьбу по обычаям, допустим, гоплиндов. – Но... Ты же намеревался идти спать. - Успеется. Фыркнул я, перехватывая седельные сумки. – Пойдём, пойдём, не погрызутся они тут. Амириэль с некоторым сомнением покосилась на спорящих. Те, и в самом деле, не намеревались ссориться или даже ругаться, хотя и обсуждали необходимость полного уведомления герцогини Маленты о наличии у нас мощного артефакта с большим жаром, впрочем, не переходя на личности. Так что ещё на полчаса минимум их вдвоём оставить было мжно – не заскучают и ни в какие передряги не вляпаются. Видимо, придя к такому же выводу, старшая эльфийка с некоторой неуверенностью кивнула. Кстати сказать, она скорее бы беспокоилась о том, что вампир мог укусить Лину, но вот ни о чём ином, что может причинить её сестрёнке вред, Ами и не задумывалась. И не потому, что была настолько наивна, чтобы даже предполагать возможность какой-нибудь неприличности; просто она полагала «высокородного и-так-далее» своим другом, а друзья – по мнению Ами, на грязь, непристойность и низость не способны. И – как ни странно - я был почти уверен, что в данном случае она права. * * * В комнате, которую заняли мы с Маркусом, я скинул сумки на одну из кроватей, а на другую уселся сам, расположив перед собой доску с фигурами для игры в Праркардт. Похлопал по покрывалу, приглашая Ами присоединиться. - Давай сыграем. Знаешь, мне до сих пор обидно и досадно, что я проиграл ящеру. Хочу научиться играть лучше – на всякий случай. Поможешь? Ами с улыбкой кивнула и устроилась напротив меня. - Спасибо, Шэрус. Я же понимаю – зачем ты это сделал. Ты всё же очень чуткий, хотя и стараешься показаться равнодушным. Я фыркнул и принялся расставлять фигуры на доске. Тоже мне, нашла чуткого. - Знаешь, честно говоря, если бы не это поручение Каллистера, я бы предложил ехать к магику прямо отсюда, не заезжая в столицу. И тогда вопрос - говорить герцогине про Ожерелье или не говорить – вовсе не стоял бы перед тобой. - Но ведь ты обещал Каллистеру, что выполнишь его просьбу. Это твой выкуп за проигрыш. – С чуть заметным упрёком качнув головой, поспешила напомнить остроухая. - Вот то-то и оно. С драконами шутки плохи, лучше уж сделать то, что им пообещал. Особенно, когда дело касается этого истерика. И только не возмущайся, мол – как я могу такое говорить. Могу, потому что прав. Скажешь – нет? - Не скажу. Ты прав. – Улыбнулась Ами и заметила. – Будь внимательней, Шэрус, а то ещё пара ходов, и я загоню твоего «голубя» «лисой» и «совой». Я поблагодарил эльфийку, вовсе не намереваясь обижаться на неё за такое поучение. В конце концов, сам же попросил научить. А любой, кто хот чему-нибудь учился в жизни, знает, что в учёбе без тычков и затрещин – словесных, а, то и физических, дело не обходится. Мы не успели доиграть и первую партию, когда в комнату ворвалась – подобно урагану, иначе не скажешь – вся встрёпанная, перепуганная, о очень решительно настроенная младшая эльфийка. В руках у неё был кинжал, который остроухая сжимала так, что у неё даже костяшки пальцев побелели. - Ами... – Встревоженно возопило мелкое недоразумение, да так, что старшая эльфийка, вздрогнув от неожиданности и испуга и уронила фигурку «собаки». Та упала между одним из моих «оленей» и «котом» самой Ами так, что сдвинула обе фигурки со своих мест, да ещё и уронила «крота». Ну да, иногда и эльфов можно застать врасплох. Произведшая же своим столь неожиданным и столь стремительным и шумным появлением переполох, Лина с изумлением уставилась на нас. - Что случилось, Линиэль? - Ами вскочила и бросилась к сестре. Та как-то судорожно вздохнула, нервно передёрнула плечами, покраснела и совершенно спокойно заявила. – Я его убью. После подобного высказывания лицо старшей эльфийки и вовсе можно было назвать образцом недоумения. – Кого? - Только и нашла что сказать она, даже не упрекнув сестру в подобных «жестокосердных помыслах». Но я, кажется, уже знал ответ. Кто ещё, как не «высокородный» кровосос? Ведь ни с кем другим Лина вряд ли бы уже успела побеседовать. В смысле – с момента нашего с Амириэль ухода в эту комнату прошло не так много времени, а Лина за это время вряд ли успела завершить разговор с кровососом и пообщаться с кем-нибудь ещё настолько плотно, чтобы её могли напугать чем-нибудь, связанным с благополучием главы нашей кэити. Интересно, что же он наговорил такого, что Лина так взволновалась, а потом даже покраснела, поняв, что беспокоиться не о чем? В голове мелькнула мысль, что, наверное, стоило бы выяснить, а потом намять бока клыкастому шутнику; но как-то так, нехотя. - Лин, если всё в порядке, то, можно мы продолжим? – Я указал рукой на разбросанные фигуры. Конечно, придётся переигрывать партию заново. – А то у меня тут такое... неудобное положение, надо как-то из него выбираться. Девушка коротко, чуть растерянно кивнула, и только спросила, можно ли посмотреть на нашу игру. Разумеется, мы с Ами согласились; почему бы и нет? * * * Но, видимо, поиграть сегодня нам Арх нитку не сплёл1, так как только мы начали расставлять фигуры для второй партии – первая, переигранная заново, была позорно для меня короткой – как друхли пригнали2 нашего последнего спутника. Причём, выглядел клыкастый до безобразия спокойными, я бы даже сказал, в какой-то мере равнодушным» ни тебе любопытства, мол – а как прошла шутка?, ни ехидства или насмешек. Ни-че-го. В какой-то момент я даже подумал – а был ли я прав, предположив, что это вампир наговорил Лине чего-то, отчего она так взвилась и прилетела. Но... Кто же это тогда мог быть? Я никогда не полагал себя ведуном душ3, полагаясь больше на опыт в общении с другими и свою звериную чуйку; но ни то ни другое не всегда давали результат. И всё же в какой-то момент уловив во взгляде клыкастого крохотный отголосок ожидания, я понял, что всё же был прав. Ладно, разберёмся... попозже, без присутствия рядом остроухих. Вслух же сейчас я насмешливо выругался, посетовав, что уже второй раз нам сбивают игру. Разумеется, Маркус и не намеревался извиняться. Хорошо ещё, что додумался не скидывать с кровати вещи и демонстративно растягиваться на этой самой кровати... по крайней мере – в присутствии эльфиек. И лишь когда остроухие сёстры пожелали нам доброй ночи и покинули комнату – Лина при этом бросила возмущённый взгляд в сторону клыкастого, что только подтвердило мои предположения, только тогда Маркус улёгся на освободившуюся постель, заложив руки за голову. И хоть он и прикрыл глаза, но поза говорила, что засыпать кровосос пока не собирался. Это было не особо-то хорошо, потому как он мог устроить мне какую-нибудь пакость, которую он сам назвал бы розыгрышем или шуткой. А такие, с позволения сказать, шутки могли бы принести лишь неприятности и бессонницу. - Что ты такого сказал Лине, что она ворвалась сюда, как сотня гилакских пиратов4? - Я едва удержался от усмешки, представив себе – что бы сказали обе эльфийки, услышь они подобное сравнение. Постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно более равнодушно и лениво. А вот губы нашего кровопийцы растянулись в широкой довольной улыбке – как у подростка, у которого удалась задуманная шалость. – Да так... Предположил, что ты доедаешь её сестрицу. - Псих. – Фыркнул я. – И зачем тебе это было нужно? Маркус пожал плечами, но ничего не ответил, лишь ехидно ухмыльнулся. Уловов же мой вопросительный взгляд, передёрнул плечами несколько раздражённо. Коротко и явно недовольный тем, что приходится отвечать, буркнул: - Захотелось просто. Ну, вот как с ним быть и что делать? Разумеется, этот вопрос я задавать не стал, да и не требовал он ответа. Ами называет такие вопросы «молчаливыми»5. * * * Как это ни было странно, но Маркус за всю ночь ни разу не попытался дёргать меня своими подколками, шуточками, да и вообще не мешал спать. Правда, полночи я не спал сам, оставаясь настороже, чтобы с первых же попыток пресечь такую возможность. Но, так или иначе, половина ночи прошла спокойно, да и утро не принесло проблем. Я вышел из комнаты, пока клыкастый изображал из себя труп, в смысле спал самым крепким сном, говорящим либо о чистоте совести, либо о её полном отсутствии. Но мне было до задних на состояние душевных качеств вампира. Я относительно выспался, так что был в неплохом расположении духа. А потому почти весело поинтересовался у встреченной Ами – когда мы выдвигаемся в Маленту? Получив ответ, что ближе к вечеру, так как нам всем стоит хорошенько отдохнуть, потому что уже нет поводов для спешки. Я смешливо фыркнул. – Ну, если учесть, что при спешке мы тащились полгода, то теперь-то можно вообще плестись года два. - Не думаю, - улыбнулась Ами. – Тебе стоит побыстрее отдать подарок дракона его потомку. Да и потом, полагаю, что чаровник Бартоломэо ждёт свою вещь уже давно. - Мог бы и сам приехать и забрать это Ожерелье. – Хмыкнул я. – Нет, ну, в самом деле – этот магик Бартоломэо послал нас вытащить его вещь у дракона, мы вытащили; но вот насчёт того, чтобы передавать из рук в руки – такого уговора не было. - Шэрус... – От мягкой улыбки Амириэль моё настроение стало резко падать, а вот раздражение, наоборот, несколько усилилось. Ну вот что опять-то?!- ну как бы чаровник Бартоломэо мог узнать – где именно мы пойдём, если мы изменили свой путь с самого начала? Щхразсс, а она ведь права; а я, выходит, нет. Что же, я не Арх, ошибаться смертным существам свойственно и вполне себе обычно. - Да, не сообразил. - Я чуть кивнул. Я ж не «высокородный вен и –так-далее» и не летающий ящер, чтобы быть настолько гордым, что не мог признать свою неправоту. – Но, в общем и целом я могу отправиться в Маленту, а вы с Линой... Линиэль, - я усмехнулся, заметив новый лёгкий упрёк во взгляде эльфийки. Забавная она всё же порой с этим своим стремлением следовать всем правилам приличия. – отнесёте магику его вещь. А в качестве охраны возьмите Маркуса. - Нет уж, - вмешалась подошедшая уже какое-то время назад и слышавшая большую часть разговора, Лина. Кстати, странно, что вмешалась в беседу только что, а не раньше. – Я тебе доверяю больше. Ты каких-нибудь дурных шуточек и розыгрышей устраивать не станешь. Да и вообще... Что именно она имела ввиду под «вообще» младшая эльфийка так и не сказала, а когда я попытался уточнить, лишь фыркнула и мотнула головой, давая понять, что отвечать не намерена. Я вновь повернулся к главе нашей кэити. - Нет, Ами...риэль, ну серьёзно... Ты же не намереваешься устраивать торжественный внос Ожерелья в дом магика, шагая всем нам четверым чеканным шагом, да ещё и в присутствии большого скопления народа, в смысле - всех учеников этого самого Бартоломэо? - Ага, и шествуя именно по длинному красному ковру для пущей торжественности. – Хихикнув, поддержала Лина. - Нет, вот это не получится – у него ковра нет. – Уже давясь смехом, возразил я, представив подробную картинку. - Ну вот, такое торжество испортил. – С притворной обидой «возмутилась» младшая эльфийка, и мы оба, уже не сдерживаясь, расхохотались в голос. А в какой-то момент, хотя и негромко, к нам присоединилась и Ами. Так что завтрак также прошёл в хорошем настроении. Только в самом конце трапезы меня посетило тревожное ощущение, а, точнее, я почуял уже известный мне запах. Метнув взгляд в ту сторону, откуда он шёл, я предполагал увидеть знакомую фигуру магика Косона, но уловил краем глаза лишь силуэт, мелькнувший в закрывающейся двери. Ну, наконец-то. Теперь-то я вознамерился уж точно узнать – почему он преследовал нас, и почему не последовал за нами в подземелья, когда нам и правда было бы неплохо оказать помощь? Ну и, само собой, я планировал попросить его сопровождать эльфиек до Бартоломэо. Благо, остроухие наверняка доверяли Косону не меньше, чем мне; да и с Бартоломэо Косон был в дружеских отношениях – если можно было судить по словам второго магика в тот раз, когда он посетил нас у костра, почти в самом начале пути. Я поднялся из-за стола, бросив остроухим, что скоро вернусь, и направился к двери. И столкнулся с выходящим из комнаты вампиром. Тот, как и почти всегда, не выглядел сонным и приветствовал меня обычной своей ухмылочкой. - Ты так торопился поздороваться со мной, мохнатый? Неужели ты такая одинокая ранняя пташка? - И тебе доброго утра, кровосос. – Ухмыльнулся я и нетерпеливо – он меня задерживал сейчас – мотнул головой в сторону едальни. – Остроухие там. А у меня есть дела снаружи. Клыкастый был возмущён моим обращением и выразительно оскалился, но я не намеревался пререкаться с ним и, понимая, что у меня, возможно, и не получится отодвинуть его с дороги, если Маркус решит воспротивиться всерьёз, просто поднырнул ему под руку и проскользнул мимо. Разумеется, вампир попытался удержать меня, и его пальцы даже скользнули по рукаву моей куртки, едва не схватив; но я дёрнулся, так что ткань рукава, не рассчитанная на силы вампиров, чуть затрещала и выскользнула из захвата. Уже выходя из «пристанища», я слышал, как кровосос здоровался с остроухими. Выйдя из помещения, я надеялся быстро догнать Косона, но поблизости его не ощущалось. Тогда я попытался воспользоваться своим звериным чутьём и вынюхать его среди окружающих. Однако у меня это не выходило – «пристанище», где мы остановились на ночёвку, находилось неподалёку от площади, на которой расположилась большая летняя ярмарка. А всем известно – где большая ярмарка – там много народу, а значит – масса самых разнообразных запахов, перемешивающихся между собой, как прутья в лирниковом гнезде. К тому же, то и дело по дороге попадались животные, которые, чуя мою звериную сущность, вели себя крайне неспокойно. Ведь даже не каждый стражник может позволить себе приобрести тарга, что уж говорить о крестьянах и даже торговцах. А посему мне приходилось уворачиваться от нервничающих лошадей, то отгонять рычащих, хотя и прижимающих уши, собак. Никого подобное удивление не удивляло и вряд ли пугало, ведь даже в таком небольшом городке, как Ятала, жили несколько не-людей. Я и сам, пока топал по одной из улиц, заметил пару гоплиндов, что-то очень бурно обсуждающих на хоплоде. В пылу беседы они не замечали ничего и никого вокруг; и. проходя мимо них, я уловил знакомое слово Фирг-Болдхор. Я невольно остановился, но чуть в стороне, чтобы гоплинды не заметили меня... по крайней мере – сразу, и попытался понять – о чём именно они говорят. Потому что, судя по всему, по всему, им было что-то известно про нашего несостоявшегося бородатого проводника. Спросите – почему я так сделал и не всё ли мне было равно – почему именно эти торгаши говорили о «пещернике»? Но, видимо, приключенческий зуд всё ещё не до конца покинул меня, заставляя как-то действовать; да и, судя по всему, ниткой, сплетённой Архом лично для меня в этой каите было спасательство. Ну, посудите сами – то кровососа в виде мыши вытащить из лап щагров пытался; Ами, на которую тот же клыкастый пытался накинуться – тоже; ну и. наконец, когда мы перебирались через одну из расщелин в подземельях. Ах да, были ещё какие-то «охраннички» и, связанный с ними, некий вампир с именем Винсент-Форден, но тут я если и помог нашему клыкастому, то всё же по минимуму. В общем и целом картинка складывалась такая, что мне в голову не пришло ничего лучшего, чем попытаться проследить за гоплиндами. Отчего- то мне это показалось более важным, чем разыскивать Косона. Шёл за гоплиндами я. конечно, на приличном расстоянии, полагаясь не столько на зрение, но больше на нюх; благо их запах был ярким и тянулся совсем близко. В любом случае я мог сейчас сверять то, что видел, с тем, что чуял. * * * Через пару улиц гоплинды свернули в какой-то полутёмный переулок, и, опасаясь столкнуться с ними, я потерял бы этих торгашей из виду, если бы не запах. Который вёл в небольшой каменный дом. Что, между прочим, было весьма любопытно, так как гоплинды не особо жаловали каменные строения, если, конечно, это были не какие-нибудь хранилища, содержимое которых необходимо оберегать. А этот дом на хранилище похож не был. Я подобрался поближе. Нюхать здесь не имело смысла, потому как обычно камень скрадывает запахи; если, конечно, это были не особо сильные либо устоявшиеся запахи, как. скажем, в тюрьме, на скотобойне, кузнице, лавке лекаря... ну или тому подобное. Тут же ничего подобного не наблюдалось, точнее – не ощущалось. Так что оставив попытки вынюхать - в буквальном смысле слова – то, что могло скрываться за стенами этого дома, я постарался подобраться к окнам и увидеть. Однако окна были забраны ставнями изнутри, что, признаться, было необъяснимо. Ну, кому нужно заходить в дом, где закрыты ставни? И наоборот – к чему заколачивать ставни, если в дом ходят? Но, если так происходило, значит, было это неспроста. Я не особо любопытен, но тут было нечто странное, что заинтересовало меня. Так что я прильнул к щели в ставне, постарался разглядеть – что же там могло или кто там мог там скрываться? Увы, но мой взгляд смог узреть лишь пустое помещение – серое, неухоженное, пыльное и полутёмное. И было совершенно неясно – куда могли подеваться оба гоплинда? Как я ни присматривался, но у меня ничего не получалось. Оставалось одно – дождаться, пока торгаши решат покинуть дом. Можно было, конечно, проверить – имелся ли в доме чёрный ход, а если да, то стоило им воспользоваться. Вот только не получилось бы, что, пока я ищу чёрный ход, гоплинды могли уйти. Но тут уж приходилось рисковать; к тому же я был уверен, что успею услышать – когда дверь будет открываться. Так что я отошёл от окон и завернул за угол, чтобы убедиться не только в том, что чёрный ход есть, но и то, что он не заперт. Убедился... Чёрный ход был. Как и немалых размеров замок, опутанный очень прочной цепью вокруг не только дужки замка, но и вокруг дверной ручки. И с этим замком не мог бы справиться даже крепкий топор. Именно такими замками гоплинды запирали свои хранилища. И это значило, что этим путём в дом проникнуть, и я только потерял время, для того, чтобы это выяснить. Ну, хоть то, что эти двое не удрали отсюда, было удачей. Пришлось возвращаться к изначальному наблюдательному пункту. Впрочем, ещё одной удачей можно было считать и то, что гоплинды ещё не выходили обратно и из парадной, так сказать, двери, а потому я успел устроиться так, чтобы видеть – когда откроется дверь. В тот момент я не думал о том, что со мной могло случиться что-то недоброе; и что Ами наверняка стала бы переживать, когда поняла бы, что меня нет уже довольно давно. Но мне уже так надоели почти постоянное беспокойство и опека старшей эльфийки, что я ни за что не стал бы ставить её в известность. Время шло, а гоплинды всё ещё не появлялись. В какой-то момент мне почудилось, что откуда-то из дома раздались приглушённые вскрики. Я вновь метнулся к окну, стараясь разглядеть через щель в ставне – что же там происходит? Но, как и прежде, мой взгляд отмечал лишь полутьму, пыль и неустроенность. Шум не повторялся, и мне не оставалось ничего иного, как предположить, что он мне просто почудилось, и ждать гоплиндов. Правда, я всё же попытался потянуть на себя ручку двери, чтобы, если дверь отворится, постараться пробраться внутрь. Ну конечно – размечтался... Судя по звуку – дверь была заперта изнутри, и мне оставалось лишь надеяться на то, что железное клацанье засова от моих попыток дёрнуть не привлечёт тех, кто находился внутри. Но то ли мои надежды не оправдались, то ли пришло время, но засов лязгнул, и дверь распахнулась. Я лишь успел отпрыгнуть в сторону и попытался прикинуться обычным прохожим, просто заблудившимся в улицах незнакомого города. Даже постарался скроить испуганное и растерянное лицо, назвал первое попавшееся и поинтересовался – не могут ли почтенные кхоллы6 указать на эту улицу? «Почтенный кхолл», который, кстати сказать, оказался сейчас один, был ошарашен не меньше моего, а потому ответил не сразу, хотя открыл рот – видимо, от всё того же изумления. Но тут же угрюмо насупился и весьма недружелюбно ответил, что не знает, и вообще не провалиться ли мне на месте или уйти куда-нибудь подальше. Как поступило бы в таком случае – встреть подобный резкий отпор на совершенно невинный вопрос – любое существо? Конечно, было бы изумлено и, возможно даже обижено подобным обращением. Так что я постарался как можно более естественно возмутиться, взглянув на гоплинда. - Милостивый кхолл, я не понимаю причины такой Вашей нелюбезности. - Я сказал – тут нет такой улицы; ты разве не понимаешь? – Возвысил он голос, стараясь заглушить новый короткий вскрик. Значит, я всё же был прав. А, учитывая тот факт, что второй торгаш оставался сейчас в доме, а до того они говорили про Фирг-Болдхора, получалась какая-то вовсе невесёлая для «пещерника» картина. Значит, придётся выручать. А уж расспрашивать – что же эти трое почти сородичей настолько не поделили – будем потом. Ждать «прохода», надеяться на прохожих, дожидаться помощи от спутников – было делом, во-первых, долгим, а во-вторых, сомнительным. Жители Яталы, даже несмотря на то, что вполне миролюбиво относились ко всем приезжим, да и сами представляли самые разные расы, вряд ли были бы рады, если их попросили бы вмешаться в чьи-то частные дела. Что же до городской стражи и моих спутников – их я просто не успел бы дождаться: гоплинды же не стали бы ждать. Так что я не придумал ничего иного, как со всей силы «приложить» торговца спиной о дверной косяк и, когда этот тип сполз по стеночке, потеряв сознание, втащить его в дом и запереть засов. И уже теперь оглядеться по сторонам как следует. Конечно, если бы у меня было лишь человеческое зрение, я бы мало что заметил. Теперь же я вполне отчётливо видел совсем недавно – судя по запаху – камин, пару тяжёлых подранных кресел и, не горящих, видимо, уже давно, настенных факелов. А ещё – дверь, ведущую из этого странного коридора куда-то вглубь дома. Слой пыли на полу был таким толстым, что по нему можно было ходить бесшумно, как по ковру. И вот на этом слое пыли были отчётливо видны следы двух пар ног, ведущие... нет, не к двери дальше в дом, а к железному листу прибитому к дощатому полу возле камина. Это показалось мне странным первые пару минут. Но потом я вспомнил один из ковров в жилище дракона, и как под этим ковром скрывался люк, который, впрочем, нам удалось только с помощью самого ящера. А кто сказал, что здесь не могло быть подобного же тайника? Убедившись в том, что «гостеприимный хозяин» отпёрший дверь, продолжал пребывать в бессознательном состоянии, и – на всякий случай, добавив ему «кулачного снотворного», я подхватил его подмышки и потянул к камину. Спросите – зачем? Для собственной безопасности. У меня вовсе не было желания получить ответный удар по голове. Уложив – увы или по счастью, не знаю – не совсем бездыханное тело совсем рядом с камином, я начал изучать пол. И вот теперь – в отличие от случая в драконьем логове – мне удалось нащупать щель, которая тянулась на пару десятков станов, затем разворачивалась под прямым углом, и ещё раз... В общем, я обнаружил крышку люка. Конечно, пришлось немного поползать, и теперь вся пыль, скопившаяся прежде на полу, теперь оказалась на моих штанах. Теперь мне оставалось лишь одно – открыть люк и, спустившись вниз, выяснить – кто и почему там кричал? Проблема была дна – ничего, за что можно было ухватиться, на люке не было; ни ручки, ни кольца. Лишь в одном месте доски крышки люка были словно расцарапаны в щепу и расширялись в чуть большую щель. Но, увы, подцепить крышку люка всё же было нечем, а пальцами сделать это у меня не получалось. А что если... Я завертел головой, оглядываясь по сторонам, разыскивая что-нибудь, что могло бы помочь. Какая-нибудь доска, железка, сломанная ножка кресла... Прислонясь к каменной кладке, у камина стояли металлический совок для золы, щипцы для углей, щётка для сметания золы в совок и кочерга. И все они – особенно кочерга и щипцы – выглядели чуть менее заброшено, чем весь остальной дом, если так можно было сказать. Ими явно не так давно пользовались, а на кочерге так и вовсе были какие-то светлые царапины. Нет, не надо думать, что я увидел всё это, не сходя с места. Я всё же поднялся, когда оглядывался по сторонам; правда, время от времени посматривая на «отдыхающего» гоплинда. Взяв кочергу, я аккуратно просунул её в щель в доске. Люк только один раз негромко скрипнул и, поддавшись, откинулся; я еле успел перехватить его одной рукой, чтобы он не грохнулся об пол. А затем передо мной встал немалый вопрос. Что мне делать с валяющимся без сознания торгашом? Оставить здесь в том состоянии, в котором он был сейчас? Он мог, очухавшись, начать искать меня. а затем сигануть следом в подвал. Убить? Мне вовсе не хотелось оказаться в положении Маркуса в Маленте; да ещё с той разницей, что клыкастого тогда обвинили ложно, а тут любой дознаватель с точностью укажет... Брать с собой? Во-первых, если уж брать с собой, то скидывать первым – тащить на руках я был не намерен; а если скинуть – сломает себе шею; да и о том, что, во-вторых, там оставался ещё один торгаш, я не забывал. Впрочем, если этот сломает себе шею, вряд ли кто докажет, что он не сам туда упал, споткнувшись, когда хотел спуститься. Ну, а с тем, кто там остался, я справлюсь. Гоплинды не особо хорошие вояки. * * * Пока я размышлял, на улице послышались голоса. Я метнул взгляд в сторону двери, чтобы убедиться в том, что точно её запер. Хвала Тьме – засов задвинут. Значит, если вдруг сюда попытаются вломиться сообщники этих двоих, то у них ничего не выйдет. Почему именно сообщники? Да потому что честные существа не запираются на замки и засовы в нежилом доме, откуда раздаются крики; а приятели и помощники бандитов – это именно сообщники Всё просто. Так что, удостоверившись, что мне не помешают, я вернулся к размышлениям над своей проблемой, всё больше склоняясь к варианту скинуть гоплинда вниз, пока он ещё без сознания. Жестоко? Может быть. Но, раз уж я полез выручать сюда спасать кого-то, то на тюремщиков этого кого-то сочувствие и милосердие распространяться не должно. Снизу послышались шаги. Сначала просто, а потом и поднимающиеся по лестнице. Щщххррраззсс! И почему я прежде не подумал о том, что стоило бы закрыть крышку люка, чтобы не вызвать подозрения у второго гоплинда, который тоже должен был подняться наружу. Теперь было уже поздно. Я отпрянул от люка и постарался оттащить подальше насколько возможно бессознательного торгаша, чтобы не быть замеченным. - Нхортрох. – Раздалось снизу, а затем прозвучала какая-то фраза на хоплоде, который я знал не слишком-то хорошо. Затем над полом приподнялась голова. Гоплинд вновь что-то сказал, причём слово «Нхортрох» повторилось, а всё остальное прозвучало несколько сердито. Видимо, он звал своего сородича. Никого не обнаружив из такого положения, гоплинд принялся выбираться из люка. Конечно, я мог бы дать ему по голове и столкнуть обратно... Но двое «случайно» упавших в подвал, это так же невероятно, как, скажем, коротышка Закхейр, вдруг воспылавший дружескими чувствами к любому не-людю. Так что я просто дождался, пока торгаш выберется полностью, а и лишь затем просто и безыскусно со всей силы дал по голове кулаком. Уложил его рядом с сородичем, кстати, так и не пришедшим в себя. Видимо, «впечатал» в стену я его знатно. Ещё открывая крышку люка, я заметил на её внутренней стороне кольцо. Это было весьма предусмотрительно со стороны хозяев дома. Так что, уложив обоих торговцев как можно дальше от люка, я швырнул вниз кочергу, железный совок и щипцы, а затем полез сам, плотно прикрыв за собой крышку. Спросите – зачем я это сделал? Так пусть эти двое, придя в себя, поищут что-нибудь другое, с помощью чего можно открыть люк. Спрыгнув с последней круглой ступеньки металлической лестницы, я едва не наступил на валяющуюся кочергу. Выругавшись сквозь зубы, поднял железяку. Здесь было совсем уж темно, так что мне даже пришлось поднапрячь свои звериные чувства. И именно так я смог внезапно уловить еле слышный стон. Шёл он откуда-то издалека, я бы даже сказал – из соседнего помещения. Никаких других звуков за этим стоном не последовало, и я, перехватив поудобней кочергу, двинулся в ту сторону. В голове промелькнула мысль, что клыкастый. да и, пожалуй, Лина поехидничали бы, увидь они меня сейчас, продвигающегося в темноте с кочергой наперевес. * * * Прикованную к стене цепями фигуру я увидел, пройдя в темноте довольно долго – минуту, а то и целых две. Оглядевшись и прислушавшись, убедился, что кроме нас двоих здесь никого нет. Только тогда я подошёл ближе и, положив кочергу у ног, принялся разглядывать пленника. Осунувшееся от голода лицо с запавшими щеками и заострившимися скулами, оборванная одежда, синяки, кровоподтёки и ссадины на лице... Кажется, несколько косичек из бороды вырваны. Да уж, если предположить, что держали его в таком виде почти всё время, пока мы шли до подземелий, а затем и пребывали там, то почтенному Фирг-Болдхору сильно досталось. Интересно, что же он настолько не поделил с торгашами? Ладно, потом выясним. А теперь мне предстояло вытащить «пещерника» из-под земли на свет. - Категорически приветствую, досточтимый Фирг-Болдхор. – Обратился я к гному, вспомнив его любимую присказку. Поначалу дрогнули, приоткрываясь, веки, и на меня уставился чуть замутнённый, но не вовсе замученный взгляд. Некоторое время на меня смотрели, видимо, пытаясь припомнить – кто я есть такой, а затем – в попытке улыбнуться слабо дёрнулись и уголки губ. - И я Вас, уважаемый... простите, не припомню имя. – Сипло пробормотал гном. - Шэрус. Но это пока не важно. Давайте-ка выбираться отсюда. Руки-ноги целы? «Пещерник» легонько кивнул. – Да. Их-то не тронули, хотя и грозились... Не успели. - Отлично. Сейчас избавим Вас от этих «украшений» - они Вам вовсе не идут. – Хмыкнул я. Гном слабо улыбнулся, оценив мой, пусть и не слишком весёлый юмор. На мой вопрос – знает ли он, где могут быть ключи, пленник ответил, что их всегда забирает с собой Тофртрох – тот гоплинд, который только что вышел отсюда. Щщхрразсс. Я досадливо оскалился. Сказав гному, что сейчас вернусь с ключами, направился в обратный путь наверх, надеясь, что оба паршивца всё ещё пребывают в том состоянии, нестояния и несознания, в котором я их оставил. Открыв, но всё ещё придерживая за кольцо крышку люка, я дня начала медленно и осторожно прислушался, и принюхался, а затем поднялся на ступеньку, высунув голову. Хвала Тьме – оба «отдыхающих» всё ещё продолжали «отдыхать», хотя первый уже начал приходить в себя. Впрочем, получив в лоб впрок7 в третий раз, он снова затих. Не знаю, смог бы он после этого ещё что-то помнить или соображать, но мне это было до задних. Обыскивать второго мне пришлось довольно долго и, едва ли не раздев до нижней одежды. А в результате нашёл ключи в одном из боковых узлов пояса8. * * * Освободить гнома от цепи оказалось делом не быстрым. Ведь даже при остром зверином зрении я не мог сразу с полной точностью открыть замок. А потом ещё ждать – пока «пещерник» разминал затёкшие руки и ноги. Несмотря на то, что он на все корки ругал обоих гоплиндов, я не стал любопытствовать о природе... столь сильных больших разногласий. Зато рассказал о том, что в подземельях мы встретили висс его отца. «Пещерник» довольно разухмылялся и заявил. что он «категорически рад этому обстоятельству». У меня тоже не было причины печалиться – тем более, что гномы сдержали слово и оставляли нам еду почти на всём пути до дракона; и я согласился с «категоричным» Фиргом-Болдхором, что это было не плохо. Выкарабкались наверх мы тоже с некоторым трудом. Несмотря на то, что гоплинды не покалечили «пещернику» ни рук ни ног, избили... точнее – избивали какое-то весьма продолжительное время они его сильно; да и пребывание прикованным в одном положении радости не доставило бы никому. К тому же гном настоял на том, чтобы взять с собой все сброшенные мной каминные принадлежности, чтобы, как он сказал, иметь что-то для обороны впрок. А, как вы понимаете, держа в руках железные предметы, ещё и держаться за железные же ступеньки ведущей наверх лестницы как-то не слишком сподручно. Впрочем, выбрались мы без приключений. Оба гоплинда-бандита только начинали приходить в себя, тихо постанывая и пытаясь – пока ещё безуспешно – сесть. Разумеется, дожидаться, пока они очухаются окончательно, мы не стали. Я выбросил каминные принадлежности обратно в подвал, уже не беспокоясь о том – загремят они или нет, и, пользуясь тем, что оба бандита всё ещё пытались прийти в чувства, подтащил к люку и устроил на нём одно из поломанных, но всё же довольно тяжёлых кресел. Затем, мотнув головой «пещернику», справился с входным засовом. Ключи, найденные у Тофртроха, я забрал с собой, справедливо полагая, что они ещё могут пригодиться. И пока гном, выбравшись из дома, щурился на ярком солнце и поёживался от согревающего его тепла, я запер дверь снаружи одним из ключей – большим, с треугольной головкой и зубчатой пластиной. - Мне очень жаль, уважаемый Фирг-Болдхор, - обратился я к недавнему пленнику гоплиндов, - что я сейчас не взял с собой коня, и нам придётся выбираться отсюда пешком. Для Вас это, наверное, будет утомительно, но в «пристанище», где мы остановились, Вы сможете поесть и отдохнуть. Об оплате не беспокойтесь, думаю, высокочтимая Амириэль будет только рада помочь Вам. - Категорически благодарю Вас, любезный Шэрус и прошу не беспокоиться – я знаю этот городок, здесь всего три «пристанища». - Мы остановились в «Козьем копытце» у площади. Там сейчас ярмарка расположилась. - Неплохое местечко. – Одобрил гном. Во время разговора мы всё ещё стояли у каменного дома, ставшего для нашего несостоявшегося проводника тюрьмой, а оттого и смогли услышали весьма отчётливые, хотя и слабые, удары в запертую дверь изнутри. Эти звуки заставили нас обоих довольно ухмыльнуться. - Ну что же, идёмте, почтенный Фирг-Болдхор. – Позвал я, и вновь гном «категорически» с этим согласился.