Друзья поневоле

Недоумевающие по поводу моего быстрого и непонятного исчезновенья из «пристанища» эльфийки нам попались по дороге в «Козье копытце». Судя по всему, обе остроухие намеревались посетить Ятальскую ярмарку. Увидев – в чьей компании я сейчас был, и Ами, и Лина на какой-то миг даже забыв о приличиях, воззрились на «пещерника» крайне изумлённо. Впрочем, Ами тут же извинилась за неподобающее поведение и, подтверждая мои предположения, предложила гному еду и отдых за её счёт. «Почтенный» Фирг-Болдхор вовсе не был не был дураком, а оттого не стал отказываться и принял любезное предложение «высокочтимой» остроухой. А потому, сопровождаемые мной и младшей эльфийкой, Ами и гном вернулись в «пристанище»; то есть – конечно, вернулась только Ами, «пещерник» же шёл туда сейчас впервые. После же глава нашей кэити осталась с гномом, а мы с Линой всё же пошли на ярмарку – мелкому недоразумению уж очень захотелось там побывать и приобрести... «- Чего-нибудь, правда, чего именно – я пока не знаю». На мой недоумённый взгляд, мол, как это может быть, мелкая остроухая легко пожала плечами. - Пойдём, там посмотрим. Ходить куда бы то ни было мне сейчас вовсе не хотелось, но общаться и объясняться с Ами – не хотелось ещё больше, так что я согласился. По дороге я, конечно, рассказал остроухой о своём небольшом приключении; так или иначе, она же «вытрясла» бы из меня это всё. Так лучше уж самому. - А если бы они очнулись и заперли в подвале вас обоих?! – Возмущению Лины не было предела, кончики острых ушей покраснели и мелко дрожали. Нет, конечно, она была права, а я не предусмотрел такую вероятность. Но, как я уже говорил – всем смертным свойственно ошибаться, хотя не всем нравится это признавать, даже перед самим собой. Так что я лишь махнул рукой. - Ладно, всё же в порядке. Не будь такой же беспокойной, как твоя сестрица. В ответ раздалось насмешливо-раздражённое фырканье, а от подзатыльника меня спасла лишь быстрая реакция. Я перехватил руку Лины за тонкое запястье и притворно-грозно наморщил нос и зарычал. Конечно, скорее всего, по счастью, никакого страха у эльфийки не было, мне просто-напросто показали язык и выдернули руку из моего, само собой, слабого захвата. - Интересно, что же там произошло? – Задумчиво протянула Лина, возвращаясь к моему рассказу. Признаться, мне и самому было любопытно узнать, но я лишь равнодушно – чтобы как раз не показать своей заинтересованности – равнодушно пожал плечами. - Если хотела узнать, осталась бы в «пристанище» - узнала бы; гном наверняка просвещает Ами - И пропустить такое развлечение, как прогулка с тобой по ярмарке? – Хихикнув, отпарировало остроухое чудище. Мне не оставалось ничего иного, как вздохнуть, возведя глаза к небесам. - Ну да ладно, спрошу потом у Ами. – Решила Лина и потопала к какому-то эльфийскому прилавку с яркими и изящными украшениями. Я пошёл следом, время от времени озираясь по сторонам и отмечая гоплиндовские лотки с товарами, меняльную лавку и гоплиндов – посетителей ярмарки. Встречи нос к носу с любым гоплиндом было сейчас для меня вовсе ненужным. Но, по счастью, те представители расы торгашей и торговцев, что попадались нам навстречу, не интересовались нами ни капли. * * * Вернулись мы через несколько часов, когда ярмарка уж очень сильно заполнилась народом, а, значит – запахами и шумами, и мы стали уставать от них. По просьбе Лины я нёс немалое количество свёртков, даже не зная - что в них. А затем – по этой же просьбе – ссыпал свёртки на одну из кроватей в комнате остроухих. Лина, какое-то время, пока я сгружал покупки, чуть ли не прыгала вокруг совершенно по-девчоночьи с радостным нетерпением, а затем потребовала, чтобы я покинул помещение и позвал сюда Амириэль. Нахальства по острые ушки. Я насмешливо фыркнул. Странные они – эти эльфийские девушки..., впрочем, наверное, не только эльфийские. Зачем снова пересматривать и перемерять то, что ты уже померяла, просмотрела, выбрала и купила? Впрочем, уточнять, спрашивать и спорить я не намеревался. Разумеется, разыскивать старшую эльфийку намеренно я не планировал, хотя, если бы столкнулся с ней, то непременно поставил бы в известность, что её жаждет видеть сестра. Именно об этом я поставил в известность младшее недоразумение. На меня посмотрели возмущённо, дёрнули ухом. Я довольно ухмыльнулся, мысленно отметив, что сейчас повёл себя с весьма похожей на Маркусовское ехидство, и вышел из комнаты. * * * Голоса, раздававшиеся из едальни, которая играла роль и общего зала, были знакомыми, хотя слышал я их всего по разу или по два в жизни. Как они оба оказались здесь? Ну, допустим, Косона я ещё утром учуял, и именно попытки его догнать привели меня ко всем ко всем прочим сегодняшним событиям. Но как и почему занесло сюда Бартоломэо? В первую встречу с ним я предположил, что этот магик и ноги не ступит за порог своего дома-школы. Ну, по крайней мере – далеко и надолго – иначе у дракона не получилось бы застать Ожерелье без сильной охраны. И, судя по всему, ошибся в своём мнении. Потому что... Вот он – сейчас, здесь, сидел рядом с нашей главой кэити, напротив Косона и спиной ко мне. Но всё же... Как? Как он узнал, что мы уже вернулись из подземелий? И, если даже допустить, что Косон заметил нас в «Козьем копытце» ещё утром, а потом дал знать своему приятелю, то всё равно - как Бартоломэо мог настолько быстро преодолеть расстояние, на которое нам понадобилось несколько месяцев? Или они ждали нас тут уже давно? Но тогда почему именно здесь, а не, скажем, в Маленте? Отчего Бартоломэо так неожиданно срочно стало необходимым заполучить Ожерелье, а не дождаться нас спокойно у себя? Все эти вопросы грохотали в моём мозгу так же, как те самые гоплинды, ломящиеся в дверь; да так сильно, что у меня разболелась голова. - Шэрус. – Радостно улыбнулась, заметившая меня эльфийка. – Как хорошо, что вы уже вернулись. – Внезапно улыбка её стала настороженной и тревожной.. – А где Линиэль? С ней что-нибудь случилось? - Угу. Случилось. Целый ворох покупок, нести которые, между прочим, пришлось мне. – Я вовсе не жаловался, а просто не мог отказать себе в маленьком ехидстве. – Так что она срочно зовёт тебя на помощь, а то одной ей не справиться. Кстати, надеюсь, кровосос никуда не удрал? А то отлавливать ещё и его у меня вовсе нет никакого желания. - Маркус уже уехал. Сказал, что до Маленты мы и сами доберёмся. – Ами явно смутилась, смешалась и была огорчена чем-то. Наверняка клыкастый заявил что-то вроде «- Ну, а вы и сами теперь не заблудитесь» или что-то подобное. Счастливчик. А мне теперь придётся переться с эльфийками через несколько стран… Хотя… Какого друхля переться, если магик Бартоломэо находится здесь? И теперь оставалось лишь передать ему Ожерелье и, возможно, друхлев… точнее – драконий подарок. Ну, я очень надеялся, что именно ему, потому как это бы означало, что все путешествия уже закончены, и мне не пришлось бы тащиться почти через всю Милагроссу. Ну да, столица в этом государстве, так же, как Рангора в Англейме, не была выстроена аккурат в центре. А кто сказал, что должно быть именно в центре? - Любезная элиния, - обратился я к эльфийке и был тут же вознаграждён видом изумлённо, что называется, полезших на лоб бровей остроухой. Ну да, от меня она не могла ожидать подобной церемонной вежливости. – Не кажется ли Вам, что нам стоит завершить начатое дело, тем более, что обстоятельства позволяют сделать это? Признаться, эта фраза далась мне не легко и, прежде, чем произнести, я некоторое время складывал её в голове. Ну, что делать – я могу быть вежливым, но вот произносить сложные фразы… ну, не обучали меня этому в детстве. Да и после как-то не особо было время и возможности, не считая полутора месяцев, которые раненый я провёл на излечении в Дубравье. Да и то – из полутора месяцев месяц я выкарабкивался из состояния полусмерти и лечился до состояния полной здоровой вменяемости, а за остальные полмесяца пытался вбить в себя полный кодекс эльфийского - и не только - этикета. Да и, сказать по правде, Амириэль почти всё время налегала именно на эльфийский этикет, обходя стороной правила поведения других рас. И не из-за какого-то там ощущения, что её раса выше и лучше всех прочих. Иначе бы не стала она подбирать и усердно выхаживать оборотня-подранка, пусть даже и подростка, почти ещё ребёнка. Просто, как мне показалось ещё тогда, Ами лелеяла мысль, что я навсегда останусь среди «Очаровательного народа»; а оттого и не считала, что мне может понадобиться ещё что-то иное. Увы, в какой-то момент я довольно сильно расстроил её, поломав её планы на моё будущее и просто удрав. - Ты прав, Шэрус, это уже можно сделать; однако, полагаю, не здесь, а в безопасном месте, где не будет лишних глаз и ненужного внимания. – Согласно кивнула остроухая, кажется, всерьёз поверив, что я резко вспомнил и решил применить все правила поведения, и ей даже в голову не могло прийти, что я могу просто насмехаться над её любовью к этикету. А вот магики, кажется, что-то подобное заподозрили: Косон чуть заметно усмехнулся, а в синем взгляде Бартоломэо промелькнула ирония. Совершенно верно, уважаемая Амириэль, - серьёзно кивнул Бартоломэо, - полагаю – таким безопасным местом, где нам не помешают, может служить мой дом. И остаток пути мы – если Вы пожелаете, могли бы проделать вместе, чтобы избавить вашу кэити от возможных опасностей и проблем, связанных с дорогой. ЧТО??!!! Всё же ехать?! Нет, конечно, пока мы просто добирались до дома магика – без надежды, что внезапно можем встретить его – я, стиснув зубы, готов был довести каиту до логического окончания завершения – в отличии от просто логического завершения в логове дракона, когда мы наконец заполучили друхлево ожерелье. Но теперь, когда нам выпал шанс досрочно всё закончить, я вовсе не намеревался тащиться куда-то ещё, кроме своей личной каиты. До Маленты всего дня два, а то и полтора хорошим галопом. До дома же магика около месяца, если не влипать ни в какие новые передряги и ехать кратчайшим путём. Нет уж, любезный Бартоломэо, если даже для передачи из рук в руки Вам нужны именно мы трое, начинавших поход, то за каким друхлем Вы позволили уехать вампиру? Если же просто трое - то всё равно и без меня народу тут хватает. Я уже хотел высказать это вслух, но увидел напряжённое выражение глаз Ами. Значит – на моём лице отразилось всё, что я думаю о предложении магика. - Шэрус! – Внезапно прозвучал обиженно-возмущённый голос нашей младшей спутницы. Видимо, Лина предположила, что я не нашёл или, что тоже было вероятно, ибо я этим «грозился» - не захотел искать её сестру, и, утомившись в ожидании целых аж нескольких минут решила направиться на поиски сестры сама; а, выйдя из комнаты, увидела меня и возмутилась впрок, не разглядев пока ещё остальных. . Однако, подойдя ближе, мелкое остроухое недоразумение наконец-то могло узреть и обоих магиков и свою сестрицу. Но вместо того, чтобы поздороваться, она негромко ойкнула и уставилась поверх голов нас четверых в окно. Я невольно проследил за её взглядом и ошеломлённо выругался так, что Ами побледнела, покраснела и едва не упала обратно на стул, с которого только что приподнялась навстречу Лине. Из окна мы увидели нескольких военных в жёлтых мундирах, сопровождающих нашего клыкастого приятеля и направляющихся аккурат в наше «пристанище». Да чтоб ему друхли сплясали! В какую неприятность он вляпался на этот раз?! Стражники уверенно вошли в «Козье копытце», осмотрелись по сторонам и не менее уверенно, хотя, впрочем, и удостоверившись у вампира, направились в нашу сторону. - Вот мои спутники, господа. И элиния Амириэль Аль’Таана свидетельница того, что я до последних десяти минут пребывал в этом «пристанище» - Раздражённо проговорил клыкастый. Великая Тьма, в чём его опять обвиняют? Видимо, эти же беспокойные мысли одолели и обеих эльфиек, так как Лина растерянно обвела взглядом всех нас и «желтомундирников» и хотела, наверное, что-то сказать, но не нашла слов и лишь приоткрыла рот; как, впрочем, и Ами. Только вот старшая эльфийка была готова подтвердить любое слово своего спутника, если знала, что эти слова не ложны. А теперь, судя по всему, так оно и было. Затем Маркус мотнул головой в мою сторону. – А вот наш спутник Шэрус действительно отсутствовал в «Козьем копытце», и я свидетель – как и обе элинии Аль’Таана - как он покидал это помещение. И стражники, и обе эльфийки теперь перевели взгляды на меня; первые – настороженно-напряжённые, а остроухие – настороженно-обеспокоенные. - Ну и что всё это значит? – Довольно нелюбезно поинтересовался я. – Чем, интересно знать, я привлёк внимание доблестной милагросской страж? - Скажите, любезный господин Шэрус, что Вас привело к пятому дому по Моховой улице? – Без всяких предисловий задал вопрос один из «жёлтомундирников», судя по всему – главный в отряде. Надо же, я удостоился названия «любезного господина». Я не удержался от ироничного хмыканья. Пожал плечами. - Я не знаю этого адреса. Мы, вообще-то, только со вчерашнего дня в вашем городе, и сегодня намерены уже покинуть его. - Но Вас видели сегодня в этом доме. - Со спокойным вежливым нажимом возразил жёлтомундирник. Я взглянул на него, с трудом сдерживая нарастающее раздражение. - Я же сказал – мы здесь всего лишь со вчерашнего дня; и я никогда прежде не бывал в этом голоде, и не знаю ни этого адреса, ни кого бы то ни было в этом городе, кроме моих спутников и, пожалуй, здешнего «пристаньщика» - Однако есть двое свидетелей того, что Вы там были. – Гнул свою линию стражник.- Два весьма почтенных торговца, которые намерены писать в ратушу жалобу на Ваше поведение. - Ну, так у них и спрашивайте… – Не выдержав, выпалил я, вдруг начиная что-то да понимать… А оттого добавил. – А заодно и спросите – для чего они удерживали в доме одного из «сыновей подгорья». - Какого «сына подгорья»? – С недоумённым удивлением переспросил стражник. Я усмехнулся. - Вы знаете моё имя, а я Ваше – нет. Не кажется ли Вам это не слишком справедливым и не слишком вежливым с Вашей стороны? Тем более – не называться перед девушками. - Нижайше прошу прощения, элиния. – Стражник пристыжено потупился. Ами, кстати, неожиданно не стала меня упрекать за поучения другим. Значит, правила приличия «жёлтомундирник» нарушил довольно серьёзно. – Капитан стражи Яталы Флат Спранг. К вашим услугам. – Он дёрнул головой, обозначая поклон, что вызвало ответный вполне себе радушный, хотя и несколько настороженный кивок обеих эльфиек и ироничную ухмылку у нас с клыкастым. Оба же магика наблюдали за происходящим со всего лишь некоторым любопытством. Однако понимания в их взглядах было не больше, чем у Маркуса. А вот Ами. видимо, начала уже что-то понимать. До меня так уже всё дошло окончательно. Конечно же, те два гоплинда пришли в себя и побежали жаловаться в стражу. Тейновы отростки, неужели они предполагали, что я не буду пытаться защищаться, а позволю себя дать арестовать покорнее барана, идущего под нож мясника? - Наш спутник прав, капитан. Вам стоит поподробнее расспросить тех свидетелей, а также поговорить с почтенным Фирг-Болдхором, чтобы узнать всю правду. – Вновь подала голос наша глава кэити. – Позвольте я или моя сестра позовём его? - При всём моём уважении к Вам, элиния Аль’Таана, я обязан препоручить это своим людям либо сделать сам. Судя по всему, этот «пещерник» находится в этом помещении и Вам известно – где именно. Так что, если позволите, я приглашу его на беседу в Вашем присутствии. - Ну да, нам уже известно – как именно «приглашают для беседы» в Милагроссе. – Насмешливо буркнул клыкастый. Но его никто не услышал, кроме меня. Просто старшая эльфийка уже говорила этому капитану стражи - в какой комнате поселился «пещерник». Капитан же, все-таки попросив Ами сопровождать его, направился к временному обиталищу гнома; перед этим, правда, велев своим подчинённым следить за остальными, не сводя глаз. Что же, умный парень. Побоялся, что, если эльфийки пошли бы одни, могли бы подсказать «пещернику» - что именно ему стоит говорить, чтобы не навредить их спутнику. Хотя нет – дурак. У «Очаровательного народа» неприятие лжи всегда было, что называется, не только в крови, но и в самом дыхании; а любая недоговорённость, уловка, хитрость – кроме военных – считались первым шагом ко лжи. Так что недоверие капитана к остроухим можно было справедливо отнести к разряду глупостей. А вот то, что он оставил своих солдат следить за нами – глупостью было лишь отчасти: парень ведь не знал, что мы впятером – включая обоих магиков, нас с вампиром и, уж конечно, младшую эльфийку, не намеревались воспользоваться его отсутствием для того, чтобы «учесать пятки» и оставить потом Ами объясняться потом с доблестной милагросской стражей по многим поводам, в том числе, и по поводу нашего бегства. * * * Ждать возвращения «желтомундирника» и эльфийки в сопровождении «пещерника» не пришлось долго. Уже приведший себя в порядок, но ещё явно не успевший как следует отдохнуть, гном был явно недоволен таким положением вещей, и я его прекрасно понимал: ты намеревался после продолжительных и весьма болезненных и неуютных неприятностей отдохнуть, расслабиться и восстановить силы, а тут тебя вдруг вызвали на весьма неприятный разговор. Всё то время, пока мы ждали капитана и Ами, «пристаньщик» то и дело настороженно косился на нас, не решаясь, однако, подходить из-за присутствия желтомундирников; но когда возвернулось начальство стражи, хозяин «пристанища» всё же набрался храбрости и приблизился к нашему столу. - Дамы и господа довольны обслуживанием в нашем «пристанище», желают ли чего-нибудь? Мне понравилось его обращение. Да, он боялся и боялся немало, но не лебезил перед нами и старался не показать свой страх. - Мы благодарны любезному Фарху Бсану. – Ответил за всех нас Бартоломэо, - и просим лишь одного – если это возможно: перо, чернила и побольше бумаги. Брови «пристаньщика» поползли вверх, но – как настоящий мастер своего дела – он не стал задавать никаких вопросов, а лишь кивнул и торопливо отошёл от нашего большого стола, за который нам пришлось пересесть, потому что, учитывая прибывших желтомундирников вместе с «высокородным вен и-так-далее», а затем и гнома, нас стало больше ровно на один стол для шести существ. Бартоломэо же поспешил разъяснить хотя бы нам свою необычную просьбу. - Любезный капитан Флат Спранг, я так же хочу исправить свою оплошность и представиться. Меня зовут Бартоломэо, и я являюсь одним из десяти «Искр»1 Лиги чаровников. Надеюсь, моё слово хоть что-нибудь да значить в Милагроссе. Желтомундирник ошарашено кивнул. Признаться, я разделял его изумление. Чтобы «Искра» жил где-то на отшибе в лесу и обучал чаровничеству «детёнышей»?... Магик был явно удовлетворён произведённым эффектом и продолжал. - Я уверяю Вас, любезный капитан, что мои друзья не могут быть замешаны ни в чём предосудительном и неблаговидном; к тому же – путешествовали они по моей просьбе. А потому я очень прошу Вас, капитан, возможно ли провести первое дознавательство и опрос здесь и не задерживать нас более? Если же властям Яталы потребуются какие-нибудь уточнения, то свяжитесь со мной при помощи голубиной почты, и через несколько дней мои друзья, да и я сам – если понадобится – будем в Ятале. Желтомундирник был явно растерян. Ну ещё бы: с одной стороны – кто может с уверенностью сказать, что я либо вампир выполним данное за нас без спроса обещание? И, в случае. Если же этого не произойдёт, виноватым окажется именно он – капитан стражи Яталы. Что могло бы произойти с тем, кто нарушает воинский дог в Милагроссе., я не знал; но, видимо, в любом случае, парню пришлось бы несладко, и он не хотел рисковать. С другой же – просил-то всё-таки не абы кто, а один из десяти «Искр». Да ещё в присутствии двух эльфиек… - Если господа Шэрус и вен Альвент’Гхор пообещают выполнить подобное условие… - Наконец нерешительно протянул он. Пообещать что-либо в присутствии весьма мощного чаровника и не исполнить своё обещание – дело весьма опасное. - Даю слово. – Внезапно буркнул вампир. Ох, видимо, совсем достали клыкастого все эти задержки в пути, раз - пусть и без особого удовольствия – но всё же согласился на подобное условие. Впрочем, в этот-то раз ему ничего не грозило. В отличие от меня, которого, в общем-то, могли в избиении аж двоих гоплиндов. Впрочем, если «пещерник» будет честен и всё расскажет; если поверят нам, а не тем двоим – то особых проблем возникнуть не должно было. - Я категорически хочу сказать, что любезный Шэрус освободил меня из плена, в который меня заточили двое гоплиндов. – Твёрдо и уверенно заявил гном, поняв наконец – что же происходило сейчас на самом деле. Это заинтересовало капитана Ятальской стражи, и тот, дождавшись, пока «пристаньщик» принесёт потребованные письменные принадлежности, попросил «пещерника» рассказать всё в подробностях. Правда, перед этим попросив меня пересесть за один из столов, стоящих поодаль так, чтобы наш стол от них наблюдаться не мог никоим образом. Я равнодушно пожал плечами и пересел. Просто уже понял, что гном врать не будет – не в присутствии же эльфийки, да и незачем ему это было; а сам я не видел за собой никакой вины. * * * Через непродолжительное время меня вновь пригласили за общий стол, и теперь уже я рассказывал всё, ничего не скрывая. Ну да – дал по разу… хорошо – по три… Ну так не кочергой же и даже не совком; в подвал же не спихнул. А если бы я их не обезвредил, как знать – возможно, эти торгаши замучили почтенного Фирг-Болдхора до смерти. На что, кстати, указала доблестным воинам влезшая в разговор Лина. И, конечно, она была права, даже не смотря на то, что вмешалась в беседу, её не касающуюся. И, между прочим, этот «проступок» так же остался без осуждения старшей эльфийки. Капитан Спранг серьёзно заявил, что непременно укажет в деле дознания данное обстоятельство, как и мнение многоуважаемого «Искры» Бартоломэо. Пальцы желтомундирника были сейчас перемазаны в чернилах, буквы на бумаге он выводил крайне тщательно. Видимо, с мечом ему было управляться сподручнее – как, впрочем, как и большинству военных. Мои показания были записаны с той же тщательностью, с которой я припоминал все мелочи и детали, происходившие в пятом доме по Моховой улице. Скорее всего, именно это наилучшим образом повлияло на то, что записав всё, капитан Спранг салютовал нам всем - и даже мне - с немалой почтительностью и. забрав все дознавательские листы2, увёл своих людей из «Козьего копытца» - к немалому облегчению хозяина заведения. Причём, желтомундирник заплатил «пристанщику», пошутив, что теперь к уважаемому Фарху Бсану валом повалят посетители – в надежде на захватывающее повествование о происшедшем. Наверное, «пристаньщик» не слишком-то верил шутливому пророчеству, потому как после ухода стражи начал посматривать на нас чаще, и неудовольствие всё сильнее читалось на его лице. Наконец он, видимо, поддавшись опасениям за репутацию своего заведения, подошёл к нам. Запинаясь, полюбопытствовал - всё ли нас устраивает, и нет ли у нас желания переселиться в соседнюю «Лесную опушку», где и комнаты попросторнее и еда поразнообразнее? Я едва не присвистнул. Однако боялся он больше, чем я даже предполагал, раз рисковал сейчас гнать посетителей к своим конкурентам и занижал достоинства своего заведения. Лина, которая ждала и никак не могла дождаться – когда же старшая сестрица соизволит пройти в их комнату и посмотреть на её – Лины – покупки, стала заверять, что просто замечательно, ей всё нравится; и она была даже готова остаться в этом чудесном «пристанище» ещё на пару дней, чтобы не нестись никуда, а как следует передохнуть. Кстати сказать, вампир поддержал её, а гном и вовсе «категорически» заявил, что раньше следующей недели и не подумает стронуться с места, правда, оплатить всё по счёту самостоятельно и – опять же «категорически» благодарил любезную Амириэль, но больше не смел злоупотреблять её добротой. Видели бы вы ту смесь огорчения и раздражения, которая на миг задержались на лице «пристаньщика», постаравшегося выдавить из себя любезно-благодарную улыбку и заявившего, что он рад, и благодарен за это мнение о его заведении. Кажется, ему сейчас было наплевать даже на то, что обе эльфийки могли догадаться о неискренности его слов. Итак, расклад получался вовсе невесёлым, по крайней мере, для двоих из здесь и сейчас присутствующих: Бартоломэо и Амириэль хотели, чтобы передача Ожерелья состоялась в «безопасном месте», то есть – в доме магика; Лина, вампир и «пещерник» устали и желали остаться здесь еще хотя бы на пару дней и передохнуть; В отличие от «пристаньщика», который, что называется, спал и видел, чтобы поскорее избавиться от столь неудобных постояльцев, бросающих тень на репутацию его заведение. Ну и, наконец, был я, которому уже друхли все уши провыли3, и который мечтал здесь и сейчас сбагрив с себя все долги, быть уже свободным, как небесная птица в полёте. Что же до Косона… Ему, казалось, было всё равно – как всё пойдёт дальше. Он наблюдал за происходящим со стороны. Любопытный тип. Особенно, памятуя обо всех его якобы случайных встречах с кем либо из нас… Точнее – то с нами всеми, то со мной одним. И при ином раскладе я бы даже заинтересовался его поведением. Но не теперь. Теперь же я ощущал лишь накапливающееся раздражение сложившейся ситуацией. Впрочем, полагаю, остальных тоже одолевали подобные ощущения. За нашим столом сейчас витало почти осязаемое чувство напряжения. Казалось, всё, что происходило в остальных частях едальни, было вовсе в другом мире. Где-то требовали, чтобы зальная служанка поторопилась с заказом; где-то вели переговоры гоплинд, пара гномов и человек; где-то ссорились по поводу проигрыша в кости; где-то хихикала какая-то девица, которую тискал крепко сбитый парень с довольно знакомыми мне чертами лица…. В общем, вокруг бурлила жизнь, наш же стол словно окутал кокон напряжённого ожидания. - Скажите, любезный Бартоломэо, - наконец услышал я внезапно свой голоси увидел, как от неожиданности вздрогнула наша глава кэити, - а обязательно и непременно нужно, чтобы… - я бросил взгляд на хозяина заведения и «сына подгорья». Друхлево словоплетение лирникова гнезда4. И как сказать, чтобы не в лоб, и чтобы эти двое не поняли? Все же, я, в отличие от Амириэль, всё же не доверял существам, не доказавшим мне поступками и внутренним ощущением, что верить им можно. – проводить какой-нибудь ритуал и необходимость присутствия всех участников похода, чтобы провернуть то, что нам сделать должно? Слова «всех участников похода» я выделил голосом, надеясь, что магик не окажется тейновым отростком и поймёт всё правильно. - А ведь и верно, - Неожиданно поддержал меня Косон, удивив этим самым весьма и весьма. – Не кажется ли вам, дамы и господа, что мы сейчас пытаемся спутать нити Арха, стремясь оттянуть необходимое ещё одним походом? Кажется, этим своим заявлением Косон удивил не только меня. Правда, из нескольких пар глаз только две были полны недоуменного непонимания, но, так как эти две пары глаз принадлежали тем, кого это не касалось, и понимать было не нужно – «пристаньщику» и гному. Хотя нет, соврал. Поначалу понимающий взгляд был только у Бартоломэо; затем осознание смысла сказанного пришло к Амириэль, а вот до Лины и Маркуса он дошёл в последнюю очередь. Не потому вовсе, что младшая остроухая и «высокородный вен…» были недалеки и туповаты; вовсе нет. В их уме – даже при том, что они умудрялись влипать в самые разнообразные неприятные ситуации – я был убеждён. - Полагаю, ты прав, Йлайдж, как бы мне не хотелось это оспорить. – Задумчиво произнёс Бартоломэо. Ну да, ведь просто поступить как хочется – это одно, а вот не обращать внимания на явные знаки, предупреждающие о том, что вовсе не стоит идти против воли божества – совсем другое. В моей душе вспыхнула искра надежды. Дай Тьма, чтобы и Амириэль поняла, что с Архом лучше не шутить, а то так нити судьбы переплетёт – всю оставшуюся жизнь не распутаешь… А то и вовсе оборвать может. Лина с Маркусом, поняв нынешний , надо сказать, изменившийся с начала беседы раскладвопросительно глядели на Ами, понимая, что последнее слово остаётся за ней, а их надежды на хотя бы кратковременный отдых может растаять, как сосулька под весенним солнцем; ведь не было смысла оставаться в «Копытце» после того, как передача магической вещи её владельцу станет фактом уже свершившимся. Конечно, подрываться снова сразу куда-то – пусть даже и в такую желанную дорогу домой – не было никакой необходимости, но вряд ли Ами согласилась бы причинить новое волнение и без того обеспокоенному нашим присутствием почтенного Фарха Бсана. С другой стороны – можно было бы после возвращения Ожерелья магику просто перебраться в другое «пристанище», как и предлагал только недавно наш нынешний хозяин, довольно быстро после появления здесь «желтомундирников» переставший быть гостеприимным. Впрочем – что бы не решили трое моих спутников по поводу своего будущего, в своём я был полностью уверен; то есть, точно знал – что именно буду делать сразу после отдачи Бартоломэо его «безделушки» - попрощаюсь со всеми и отправлюсь в недальнюю дорогу в Маленту, искать адресата посылки дракона. Ну, конечно, если этот адресат не сам магик же и… Так что мы все. Даже, кажется, почти ничего не понимающий «пристаньщик», ожидали решения старшей эльфийки, как Боговых словес. Один лишь «пещерник». Которому, видимо. Надоело ждать непойми чего, решительно поднялся с места, вновь поблагодарил Амириэль за помощь и заботу и, «категорически» попрощавшись со всеми, направился обратно отдыхать. - Полагаю, та комната, которую мы с Линиэль занимаем сейчас, вполне может считаться безопасным местом, где не будет лишних глаз и ушей. – Наконец несколько нерешительно произнесла наша глава кэити. Я облегчённо вздохнул. Наконец-то. И надо же было так долго идти к такому простому решению? - Вы проводите нас в эту комнату? – Бартоломэо, не менее решительно, чем прежде гном, встал из-за стола и чуть отодвинул стул, помогая подняться Ами, которая сейчас покраснела от смущения. Странная. Сама же в своё время тренировала меня на знание правил поведения, что называется, на себе; а теперь вот краснеет, когда человек ведет себя с ней по этикету. Внезапно я перехватил взгляд младшей эльфийки, в котором читалась лёгкая зависть. Ну как же – с Ами мужчины себя ведут галантно, а с ней – нет. А так хочется… Я мысленно хмыкнул и. опередив на какую-то минуту клыкастого, подал остроухому недоразумению руку, так же помогая выбраться из-за стола. Ну а что – мне не трудно. Зато увидеть разом засиявший радостью взгляд и поймать благодарную улыбку мелкого нашего чудища было очень приятно. Впрочем, почти тут же острые ушки Лины так же зарозовели в смущении. Когда мы с этим мелким недоразумением вернулись с ярмарки, я – по её же просьбе, ушёл искать её сестрицу, а купленные вещи., само собой, остались лежать на кровати в ожидании, пока ими не налюбуются и не перемеряют всё. А привести чужого мужчину в свою комнату, в которой не прибрано, для любой эльфийки позор не меньший, чем, скажем, расхаживать в распахнутой одежде. Да и вообще – распахнутая, и, уж тем более, снятая перед кем-то одежда – это неприлично – при условии, если эльфийка не ранена. В последнем случае подобный непорядок в одежде допускается, ибо снять одежду нужно для того, чтобы перевязать рану. Я это помнил по урокам Ами, а потому вовсе не удивился тому, что младшая эльфийка торопливо извинилась, убрала свою руку из моей и исчезла в их с Ами комнате. Наверняка пошла прибираться. Вампир хмыкнул и выразительно покрутил пальцем у виска. Он-то ведь даже не предполагал о причине подобного поведения Лины… Я же просто предложил в качестве безопасного места свою комнату. Ну, ту, что снимали мы с Маркусом, почти уже уехавшим, но возвращённым милагросской стражей. За что получил благодарный взгляд и улыбку от Амириэль, резко вдруг возжелавшей передать магический предмет законному владельцу, не закапывая зерно в траву5. - Что же, думаю, этот вариант тоже устроит. – кивнул Бартоломэо, видимо, тоже довольный тем, что проблема, наконец-то, будет разрешена в самое ближайшее время. «Бедная Лина – столько времени потратит на уборку, и вдруг – впустую». – Мелькнула у меня насмешливая мысль. Но, разумеется, дожидаться, пока мелкая остроухая приведёт всё в порядок - до такого моё доброе расположение к Лине сейчас не доходило. * * * «Наша» с вампиром комната отличалась от помещения, снятого эльфийками, лишь тем, что во временном обиталище остроухих сестёр на одной из кроватей были сложены купленные вещи, а в углу стояла жаровня. В остальном же всё один в один: по две кровати и небольшой сундук, чтобы сложить туда имеющиеся при себе вещи, и при надобности использовать крышку сундука как стол – не слишком удобно, но что делать, если очень нужно что-то написать? Кстати сказать, жаровни составляли особенность всех без исключения «пристанищ» Милагроссы: каким бы небольшим ни было такое место отдохновения, но жаровни в отдельных комнатах стояли всегда. В тёплое время года, конечно, это было не постоянно, а лишь если это было нужно постояльцам. За отдельную плату, конечно. Ну, так за удобство и уют, особенно, временно предоставленные, надо платить. Разумеется, до сих пор ощущавших холод после пребывания в подземных пещерах, теплолюбивых эльфиек не остановило, что за жаровню попросили дополнительную плату, и теперь в их комнате стояла почти жара. В отличие от нашей с клыкастым, ведь ни Маркусу не мне дополнительное тепло было вовсе не обязательно. Ами на время прошла в свою с Линой комнату – сказать сестре, чтобы та не спешила с уборкой, и взять из своей седельной сумки, положенной в уже упомянутый сундук, Ожерелье. Да, споров и сомнений в том – кому держать при себе «безделушку» магика, после нашего возвращения из подземелий на поверхность, разумеется, не было. Во-первых, это именно Ами честно выиграла Ожерелье у дракона в очень сложной партии, да ещё и пожертвовав в выборе между двумя магическими реликвиями старинным эльфийским медальоном, и не просто каким-нибудь, а Даром Света. Ну и, во-вторых, раз уж всё равно Ами была главой нашей кэити, так и ответственность за сохранность драгоценной «добычи» должна была быть именно на старшей эльфийке. Так – при полном согласии нашей самой ответственной, но при возмущении её сестрицы посчитали мы с вампиром. В комнату, занимаемую нами с клыкастым, мы пришли все вшестером – Лина ни за что не захотела пропустить такой знаменательный и волнительный миг, как возвращение Ожерелья владельцу. Хотя я вот лично не понимал – что в этом моменте волнительного или знаменательного? Может, конечно, наша младшая спутница ожидала каких-нибудь торжественных ритуалов и знаков того, что Ожерелье восприняло воссоединение со своим владельцем, или ещё чего-то… Не знаю. В любом случае её ждало разочарование – никаких обрядов ни оба магика ни старшая эльфийка не проводили, не читалось никаких заклинаний, никакого света, тёплых лучей, никаких особых ощущений. Но ничего подобного не случилось. Просто Ами, откинув крышку шкатулки, в которой лежало Ожерелье, передала эту шкатулку вместе с содержимым «Искре» магику Бапртоломэо. Тот же, проверив, убедился, что это именно та вещь, за которой он нас и посылал. Нет, нам-то он как раз доверял; но кто знает – как мог схитрить дракон? Подменил бы и отдал нам подделку, оставив магическую вещь у себя. Ведь никто из нас не додумался спросить: то ли это самое Ожерелье, которое он стащил у чаровника? Но, то ли Каллистер не додумался до подмены; то ли сам был честен в этом отношении; то ли понимал, что эльфийки могут «раскусить» обман; то ли чешуйчатый не стал рисковать плутовать с таким сильным предметом. Так или иначе – Бартоломэо удостоверился в истинности переданной ему вещи, и на этом каита наша была закончена. Вот так вот – просто без всякого торжества или трагедии. К немалому облегчению нас троих и, как мне показалось, к лёгкому огорчению Лины, так и не дождавшейся ничего необычного. Великая Тьма, какая же она порой всё ещё ребенок.