Друзья поневоле

- Скажите, любезный Бартоломэо, - я чуть подтолкнул Воронка в бок, потянув в сторону, и подъехал к магику, - А отчего бывает так, что какой-нибудь, скажем, человек очень похож на существо другой расы? Человекообразной, разумеется, не какого-нибудь там кентавра или, допустим, русалку… Я представил себе того же Косона или Закхейра, которые как две капли воды были похожи на Хииггара, в доме которого нам довелось заночевать, или герцогиню Маленту, «щеголяющей» русалочьим хвостом… Да ещё так отчётливо, что невольно фыркнул с такой силой, что мой жеребец повернул голову и с крайне недоумённым выражением на морде покосился на меня; а серая с рыжими подпалинами Дымка магика шарахнулась бы в сторону, если бы с другого бока от неё не вышагивал вороной же – как и мой – Фрак Косона. , и сам Бартоломэо не придержал бы свою кобылу. - Обычно, такое бывает, когда предки этого человека в довольно дальнем прошлом имели весьма тесные личные отношения с представителями этой расы. – Откликнулся чаровник, а после уточнил. – Понимаешь, что я имею ввиду? - Ну так не в цветочных бутонах был обретен. – Хмыкнул я несколько скептически. Нет, я понимал что, поскольку Каллистер может принимать облик человека, то – хвост под топор – его предки это тоже умели; и кто-нибудь из этих предков – а то и сам чешуйчатый камин – мог соблазнить женщину, ставшую впоследствии прародительницей рода, из которого происходил Бартоломэо. Понимать умом я это, как уже сказал, понимал, но вот осознать, что называется, от шкуры до костей1 мне было крайне нелегко. Бартоломэо полюбопытствовал – почему вдруг меня заинтересовал подобный вопрос? Я пожал плечами. Ну, не мог я до сих пор как следует сформулировать свой вопрос о том – не сам ли магик – потомок Каллистера, и не ему ли я должен отдать посылку? Ну да ничего – до Маленты ещё целых полтора дня, успею. Вы спросите – как же так получилось, что мы всё же ехали вместе? Ну, обеим эльфийкам до их драгоценного Дубравья всё равно с магиками по пути; клыкастый всё же «учесал пятки» сразу после передачи Ожерелья; а я… Помните – я говорил, что никаких ощущений при возвращении Бартоломэо его вещи я ничего не ощутил? Всё же немного соврал. Просто в первую минуту не мог понять и объяснить себе – что же именно чувствую? И лишь когда уже всё свершилось; когда Маркус с твёрдым намерением убраться подальше отсюда вообще и от нашей с эльфийками компании в частности, попрощался с присущим ему ехидством и заявил, что надеется ещё очень долго – а то и, хорошо бы никогда, больше нас не видеть; а Ами с Линой, уже договорившись с обоими магиками, что поедут вместе, ушли собираться… Тогда я понял, что должен непременно сопровождать чаровника, пусть этого мне и не особо хочется. И всё же… Раз Арх сплёл нити наших судеб именно в такой узор, не мне пытаться распутать это плетение. К тому же – Малента, как и Дубравье, всё равно по пути; только гораздо ближе к нам теперешним, чем эльфийский квенталион. И сейчас я имел одну лишь просьбу к восьминогому божеству: пусть больше никогда мои пути не пересекаются с путями «высокородного» Маркуса-Альберта вен Альвент’Гхора и сестёр Амириэль и Линиэль Аль’Таана. Ну. Хотя бы какое-то время… лет этак в десять, не меньше. И чтобы за эти десять лет эта «развесёлая» троица не втянула меня ни в какую очередную авантюру. Но… Когда это Арх выполнял просьбы пепельноволосого Шэруса? Конец