Болезнь

- Джим, мне нужно работать, ты уже взрослый, прекрасно все понимаешь, в чем дело? - доктор вопрошающе смотрел на парня, - что с тобой, скажи мне, как доктору, - он просил с манерой умоляющего бедолаги. - Мое сердце, Ливси, - он сквозь зубы шипел в своём бреду, ослабив хват тонких и бледных пальцев на рубахе Дэвида. - Что, что «сердце», Джим? Боже, скажи что-нибудь путное! - переходил на взволнованный крик врач. - В него будто вонзили тысячу пиратских кортиков с того дня, как ты покинул трактир, - плакал юноша. Ливси получил серьезный укол совести и где-то в грудине действительно сильно закололо. Неужели он предал своего маленького Джимми? Это всего лишь командировка. Ливси, попутно разгребая тяжелые, как булыжник, мысли в голове, искал холодные примочки в саквояже, чтобы хоть немного снять жар у парня. Не найдя остатков, он направился к раковине, наливая в рядом стоящий таз холодной воды и размачивая в ней куски свежей, только что купленной ваты. Он повернулся на Джима, тот умоляюще смотрел в потолок, сжимая край простыни в своей худой и миниатюрной ладони. Жалость пробивала крепкое и здоровое сердце доктора, била с каждой стороны маленькими иглами совести, била, будто тяжелой мужской пяткой, как в самый последний раз. Он подбежал к нему уже с мокрой ватой и присел перед ним на колени. Белоснежный кусочек оказался на лбу у юноши, второй - на груди, третий - на животе. Доктор взял руку Джима в свою, бережно прощупывая пульс. «Повышенный» - произнёс про себя доктор, проглаживая свободной рукой парня по рыжей макушке и распределяя по ней слипшиеся от пота волосы. Юноша стал медленно засыпать, как и уставший от хлопот и дороги Ливси. Дэвид, все также сидя на коленях перед кроватью, опрокинул на ее край голову, тяжело закрыв веки, которые так сильно давили на его медовые глаза. Во сне он почувствовал аккуратное и случайное прикосновение Джима к его голове, которую уже как час не украшал парик. Открыв глаза, он заметил, что за окном уже понемногу стало темнеть, что белый лунный свет потихоньку просачивался через прозрачные и слегка дырявые занавески в комнате. Рука Джима, мокрая и уже похолодевшая, оказалась на затылке доктора. - Доктор?... - вопрошающе шепнул мальчишка. - Да, мой мальчик, - сонным басом отозвался доктор. - Кажется, мне лучше... - Слава Господу, мой Джимми, - радостно сказал доктор и резко вышел из состояния дремы. Он аккуратно убрал вату с тела юноши, раскладывая ее на тумбочке, чтобы просушить. Джим самым детским и просящим взглядом прожигал Ливси. Последний же все пытался понять, что с его мальчиком, почему его сердечко болит, когда все здоровье находится в тонусе. - Дэвид, - тихонько, слегка рваным голосом окрикнул доктора Джим, доктор повернулся, - вы - моя болезнь, - он покраснел. - Что ты, Джимми, перестань, - Ливси заметно смутился, не понимая, до сих пор ли в бреду мальчишка. - Доктор, вы не верите мне? - он намеревался заплакать, как маленький брошенный щенок. - Джим, не стоит говорить такие серьезные вещи, дорогой, ты все ещё в бреду, а я могу принять это на себя, ты тоже пойми меня, мой мальчик, - шептал доктор. - Я правда люблю вас, Дэвид, - он снова вцепился доктору в рубаху, умоляюще смотря на него. Ливси ничего не мог ответить парню. Тяжело, очень тяжело. Его мальчик явно просит ответить взаимностью, но Ливси не может. Он не может переступить через свои моральные принципы. Он не может нарушить людские законы о любви. Он старше его в два раза. Он крупнее, мужественнее и опытнее. Как же ему жаль Джима, он ведь ни с кем не общается, кроме своей матери и иногда посетителей, а доктор - его единственная отдушина. И он в него, кажется, влюбляется, любит уже долго своей искренней и чистой любовью брошенного всеми юнца. Парень оторвался от шеи Дэвида и опухшими от слез глазами взглянул в его глаза на максимально мелком расстоянии. Его зелёные радужки дрожали, как и его пальчики, сжимавшие рубашку. - Я умру без вас, вы слышите? - он безумел, - Вы же доктор, Ливси, помогите мне вылечить мою чёртову болезнь! На глазах Ливси показалась мутная соленая пелена. Он всё-таки не уберёг своего Джимми. Значит, должен спасти его сейчас, вылечить, как подобает настоящему доктору. - Иди сюда, мой мальчик, идём, - шепнул Ливси, взглянув в зелёные глубокие глаза. Дэвид аккуратным движением руки притянул за шею Джима, так долго жаждущего этого момента. Он боялся напугать мальчика, но все это сводило с ума его взрослый и успевший многое повидать ум. Пухлые и чуть суховатые губы мужчины в темно-зеленом камзоле осторожно коснулись влажных от слез и пота губ юноши. Тихий стон. Ещё раз. Доктор был нежным и аккуратным, ведь его Джимми был девственником даже в поцелуях. Он неумело отвечал на поцелуй, то смыкая, то приоткрывая узкие подростковые уста. - Доктор, у меня получается? - прервал поцелуй парень. Он ничего не ответил, лишь сильнее прижал к себе голову своего мальчика, просовывая язык в его маленький рот. В животе трепетало так же, как и двадцать лет назад, когда он впервые полюбил девушку. Ему было стыдно, что мальчишка вызывает в нем такой фейерверк чувств, но нет, Джим не был обычным мальчиком, его хотелось все больше. Ливси торопливо начал стягивать рукава рубашки с рыжеволосого мальчишки. Джим в свою очередь, отбросив все стеснения, неумело, но старательно расстегивал пуговицы камзола доктора. Ливси, прервав поцелуй, тихонько и добродушно рассмеялся. - Ливси, я хочу вас, - пробормотал себе под нос Джим. - Все будет, малыш. Давай на «ты», как в твоём бреду, когда ты кричал меня по имени, - Дэвид снова сладко улыбнулся, проведя большим пальцем по его чуть припухшим от поцелуя губам.